Яд в его крови
- -
- 100%
- +
Я инстинктивно зажмурилась, ожидая, что он вновь овладеет мной. И сильно удивилась, когда мужская рука скользнула к моему животу. Раан-хар поймал за кончик пояс халата и дернул его. Затем сорвал и сам халат. И хотя в комнате было тепло, по телу моему пробежали мурашки.
А еще я только сейчас обратила внимание, что жесткого, неприятного на ощупь покрывала больше нет. Видимо, пока я мылась, Лаар успел убрать и его. И сейчас обнаженной кожи касались лишь мягкие белоснежные простыни.
Не знаю, была ли в этом порыве забота обо мне, или муж беспокоился лишь о собственном комфорте, но даже такая мелочь порадовала. И внутри вновь всколыхнулась надежда, что все не безнадежно.
И почти сразу умерла, когда Лаар рывком подвинул меня на кровати, устраивая почти на самых подушках, и залез следом. С нажимом провел по спине, от поясницы до самых лопаток. А потом повторил то же движение, но уже носом. С шумом втягивая воздух, почти касаясь моей кожи губами.
Это было даже приятно, и я бы с радостью полежала так еще, ощущая его невесомые прикосновения. Но на большее раан-хар не расщедрился. Видимо, запах каким-то образом обострял его желание, потому как следом он приподнял мои бедра и сразу вбился в меня на всю длину.
Все повторилось в точности, как и несколько минут назад. Жадные резкие толчки внутри моего тела. Прерывистое хриплое дыхание над ухом. Его наслаждение и моя боль.
Но даже этого ему оказалось мало…
Лаар продолжал терзать мое тело почти всю ночь напролет. Ушел лишь под утро, когда в небе уже ощутимо занималась заря. Я же сразу отключилась, измотанная и опустошенная. Чувствуя, что сегодня и вовсе не смогу подняться с постели.
* * *Меня разбудили через несколько часов. Хальди еле растормошила меня и сообщила, что пришел лекарь.
Неужели же после прошедшей ночи я выгляжу так плохо, что наперсница решила, будто я больна?
– Все нормально. Не надо ничего, – попыталась отмахнуться от хлопочущей вокруг постели женщины.
– Нельзя, рани. Целителя сам раан-хар прислал!
От такой новости я подскочила, словно ошпаренная.
Лаар. Прислал. Ко мне. Целителя.
Я ошалело потрясла головой, не зная, что и думать. Вряд ли это было проявлением заботы. Может, я что-то не то сделала? Со мной что-то не так? Или все дело в той крови?
И мне бы радоваться приходу целителя, ведь я и правда чувствовала себя отвратительно. Но, кажется, я лишь не на шутку разволновалась.
Отчего-то казалось, что лекарь непременно обнаружит во мне изъян, заразу какую или еще что похуже, и меня выгонят за негодностью. И с одной стороны я бы и рада распрощаться с этим дворцом и никогда больше не видеть раан-хара. Но с другой… все же он был моим законным супругом, и я даже близко не представляла, что станет со мной, если вдруг окажусь ему не нужна.
Странно, но при всей незавидности моего положения, неизвестность пугала еще больше. И в голову вновь полезли мысли об остальных женах. Куда-то же они делись…
В общем, за те несколько минут, пока приводила себя порядок, я дошла почти до настоящей паники. А когда в моих покоях появился крупный рослый мужчина, пусть и почтенных лет, и попросил лечь на спину и развести ноги, чуть вовсе не умерла со стыда. Щеки горели огнем и даже уши мои, наверное, стали пунцовыми. А от его откровенных вопросов хотелось провалиться сквозь землю.
По уходу лекарь оставил баночку с мазью, терпко пахнущую травами. И еще одну с маслом, не пахнущим вообще ничем. И если с лечебной мазью все было понятно, то о предназначении масла я могла лишь догадываться.
Я как раз разглядывала баночки, перетирая меж пальцев содержимое одной из них, когда вернулась Хальди. Помощница присела на корточки у моей кровати и, глянув сочувственно, взяла меня за руку.
– Ничего, привыкнете. Все наладится, – приободрила она и ласково улыбнулась.
А я впервые посмотрела на свою помощницу другими глазами. Она была еще довольно молода. Лет на семь, может, на восемь старше меня. Хорошенькая. С густыми каштановыми волосами и огромными карими глазами. А меж бровей небольшая бороздка-рубец. Видимо, раньше там красовалась брачная метка. А раз ее удалили, оставив некрасивый шрам на лбу, то, стало быть, Хальди вдова. А у вдов есть два пути – жить в свое удовольствие на деньги, оставленные мужем, или, если таковых не имеется, наниматься на работу.
Повторно выйти замуж у нас почти невозможно. Никто не захочет брать в жены пользованную женщину. Разве что в качестве наложницы. Но для порядочной девушки это куда унизительнее, чем наняться в прислуги.
Вот и Хальди, судя по всему, предпочла работать. Мы, конечно, с ней не столь близки, чтобы вести откровенные разговоры, но хотя бы одно я теперь знаю точно – в постельных делах она имеет опыт, а значит, вполне понимает мои трудности.
– Надеюсь, – вздохнула тяжко, и не думая скрывать своего настроения.
– Давайте я приготовлю вам ароматную ванну с травами. Сразу полегчает, – тут же принялась хлопотать помощница.
Я подумала, что это хорошая идея, и, прихватив баночки, направилась в купальню.
– А это лучше поставить рядом с постелью, – посоветовала Хальди, указывая на непонятное масло.
– А? Да? А что это? Я не совсем поняла…
– Ну как же? – Девушка недоуменно вскинула рыжеватые брови. – Этим пользуются во время близости, чтобы было не так сухо. С маслом вам будет намного приятнее. Если, конечно, раан-хар позволит.
– А может не позволить? – пискнула я, чувствуя, как щеки вновь горят от смущения.
Хальди пожала плечами.
– Не знаю. Хозяин человек странный. Никогда не угадаешь, что придется ему по вкусу, а что разозлит.
Я понятливо кивнула и убрала баночку с маслом в ящик прикроватного столика. Оставлять такую вещь на видном месте как-то постеснялась.
Мы прошли в купальню, и Хальди принялась наполнять чашу водой. В отличие от нашего родового замка в Туэнга, во дворце раан-хара имелся водопровод. Так что мыться можно было хоть по сто раз на дню. Что, собственно, со мной и проделывали служанки…
Пока чаша наполнялась, а помощница хлопотала с пузырьками и ароматными баночками, я решила продолжить расспросы:
– А долго ты служишь у Лаара ор Гронта?
– Уже четыре года.
– И ты прислуживала хозяину или…
– Что вы? – Хальди всплеснула руками, чуть не разлив содержимое одного из флаконов. – Женщинам не разрешается входить в покои раан-хара. Разве что женам, и то, если позовет. А прислуживают хозяину исключительно мужчины.
– Значит… Ты прислуживала другим его женам? – догадалась я.
Наперсница лишь кивнула, явно не горя желанием развивать тему. Но я все же спросила:
– И куда они делись? В смысле – где они сейчас?
– Боюсь, я не могу вам ответить, – вновь ушла от разговора Хальди и, весело прихлопнув в ладоши, велела лезть в исходящую паром чашу.
Я с головой нырнула под воду, а потом откинулась на выложенный мелкой мозаикой бортик и под тихий плеск воды попыталась расслабиться. Только вот из головы все никак не шло – Хальди не ответила потому, что не знает ответа, или потому, что ей запрещено отвечать?
ЛаарПоявление крови Лаару не понравилось. Это был дурной знак. Значит, либо девчонка больна, либо слишком хрупка и уязвима. Такой не место рядом с раан-харом.
Впрочем, это обстоятельство не помешало Лаару в полной мере насладиться их близостью. Его молодая жена по-прежнему дивно пахла, и он хотел брать ее снова и снова. Даже разозлился, когда в окна постучался рассвет.
Правда, к этому времени девчонка была совсем измотана. Лежала уже даже не смирно, а просто обессиленно, словно не живой человек, а выброшенная на берег стухшая рыбина. Полусгнивший труп дикого айтара и тот выглядит бодрее.
Даже целителя пришлось ей вызвать.
Раан-хар хлебнул вина, пытаясь залить всколыхнувшееся внутри раздражение. Странно, но от мысли, что кто-то еще коснется его жены, у Лаара внутри закипала жидкая лава. И пусть бы он даже не помнил имени этой девчонки, но собственнические инстинкты его работали исправно. А желание оторвать руки-ноги посланному лекарю с каждой минутой все больше возрастало. Даже тот факт, что пожилой целитель – скопец, не сильно менял ситуацию.
Лаар почти уже опустошил бутылку, когда в дверь кабинета тактично постучали и на пороге возник тот самый лекарь. И вовремя, раан-хар уже начал подумывать о том, чтобы сходить проверить, чем они там занимаются.
– Что так долго? – рявкнул он, не успел еще целитель переступить порога.
Другой бы наверняка затрясся от грозного голоса здешнего хозяина, но гость вопрос проигнорировал. Даже бровью не повел, будто и не слышал вовсе. Не спеша прошел в глубь кабинета и встал напротив письменного стола.
Подобное поведение не то чтобы раздражало раан-хара, оно выводило его из себя. Лаар через силу усмирил свой гнев – с лекарем он потом разберется, сейчас важнее другое.
– Что с девчонкой?
– Ничего непоправимого. Всего лишь усталость и небольшие травмы. Думаю, не стоит объяснять, в каких именно местах? Я оставил ей лечебную мазь, а вам бы посоветовал впредь быть с девушкой аккуратнее, – в голосе гостя прозвучали явные нравоучительные нотки.
– Я сам знаю, как мне обращаться с собственной женой! – огрызнулся Лаар.
Поучать себя он позволял лишь отцу, и то пока был слишком мал, чтобы принимать самостоятельные решения. Императору, и тому Лаар не позволял подобного тона. А тут… какой-то вшивый скопец вздумал читать ему мораль?
– Не сомневаюсь, но все же хочу напомнить, что юное девичье тело зачастую бывает не готово к бурным проявлениям страсти. Ему требуется бережное отношение. Если, конечно, вы желаете получить от этой девушки здоровых наследников.
Лаар коротко рыкнул.
Конечно он желал! Зачем бы ему еще заводить жену, как не для рождения наследника? В противном случае он бы мог сделать ее обычной наложницей. С ними обычно куда меньше хлопот.
– Я учту… – через себя выдавил раан-хар, наконец усмиряя собственные взбесившиеся нервы.
На сей раз целителю повезло. Ор Гронта попросту отослал его, чтобы не мозолил глаза. Стоило, конечно, проучить наглеца, но хозяин вовремя вспомнил, что хорошие целители нынче на вес золота. Так что руки тому еще пригодятся.
Гораздо больше Лаара сейчас волновала собственная несдержанность. Дерзость какого-то служки – еще не повод выходить из себя! И не повод хлестать вино из бутылки, тем более что алкоголь на раан-хара почти не действует. Да и пить он начал задолго до того, как пришел целитель.
Неужто собрался списать девчонку со счетов? Всего-то два дня прошло. Какой бы хрупкой она ни была, уж на пару месяцев-то должно хватить? А потом все повторится… Наверняка повторится, в этом Лаар даже не сомневался.
Глава 4
Потянулась череда дней.
С утра и до самого заката я была предоставлена самой себе. Могла гулять в саду, заниматься вышивкой, читать в библиотеке, в которой, кажется, можно было отыскать любую из существующих книг, примерять наряды и украшения или заказывать новые. Мне были открыты все двери. Точнее, почти все. Одна-единственная, та, что вела за пределы резиденции раан-хара, была для меня под запретом. Мне не дозволялось покидать владений мужа ни одной, ни в сопровождении слуг. Разве что сам Лаар ор Гронта соизволит вывезти меня на прогулку. Но просить его о том я не смела, хоть и горела желанием увидеть столицу империи Семи Рек.
А вот Лаара видеть совсем не хотелось. Днем мы и не встречались. То ли муж отсутствовал, уезжая по делам, то ли наши дороги попросту не пересекались, но в светлое время суток я его не видела. За все время натолкнулась на раан-хара лишь раз. Мы как раз шли с Хальди по одному из широких дворцовых коридоров, когда впереди показался Лаар с помощником. Они что-то оживленно обсуждали. Я же испуганно замерла, не зная, как вести себя и что следует сказать. Стоит ли поприветствовать, или мне запрещено первой к нему обращаться. Ждать пока сам заговорит? В постели муж лишь приказывал, и то изредка, предпочитая словам действие. Сейчас же я попросту растерялась.
Наперсница замерла рядом и, когда хозяин с помощником поравнялись с нами, молчаливо согнулась в глубоком поклоне. Я же уже открыла рот, чтобы выказать свое почтение, но осеклась. Лаар прошел мимо, даже не повернувшись. Не удостоил меня не то что словом, даже взглядом. Словно меня не существовало вовсе…
И мне бы вздохнуть облегченно, порадоваться, что не пришлось выдавливать из себя вежливость, но внутри скреблись кошки. Осознание того, что меня ни во что не ставят и не считают достойной даже простого приветствия, болезненно отозвалось в душе.
Пусть бы моя семья и обеднела, но мы были знатного рода. И воспитывалась я в строгих правилах, в соответствии со всеми традициями и этикетом. И уж точно никак не рассчитывала на подобное пренебрежение.
Кто я ему, в конце концов? Жена или приложение к постели?
Стало противно. И от себя, и от всего своего бесправного положения. Пусть бы я и была облачена в шелка и золото, но на самом деле стоила не больше любой из ваз, украшавших здешние интерьеры. И то, что раан-хар ни разу не заговорил со мной за все время, лишь усиливало это ощущение. Я была для него лишь постельной игрушкой. Смиренной и безмолвной.
И если днем мы с Лааром не встречались, то по вечерам я каждый раз с замиранием сердца ждала его прихода. И в тайне надеялась, что хотя бы сегодня он не явится.
Но раан-хар, к моему несчастью, отличался завидным постоянством. Муж неизменно приходил ко мне каждую ночь. Терзал мое тело. И уходил, лишь вдоволь наигравшись и удовлетворив свое темное желание.
И чем дольше это продолжалось, тем сильнее мне начинало казаться, что других жен и вовсе не существует. А если и существуют, то отосланы они куда-то очень далеко отсюда. Оттого и ходит он ко мне каждую ночь.
А еще я, кажется, начинала привыкать. И тело мое, прежде болезненно реагирующее на близость с мужем, ныло уже куда меньше. Словно все чувства притупились. И боль, и обида, и отвращение.
Неужели и я вскоре смирюсь со своей ролью?
Думать о том не хотелось. А привыкать – тем более. Благо через две недели пришли регулярные женские дни. И я порадовалась возможности передохнуть. Правда, вместе с радостью вновь пришла неуверенность и легкая паника. Ибо даже в самом страшном сне я не могла представить, как сообщу сию нерадостную новость супругу.
– Не беспокойтесь, – поспешила успокоить меня Хальди, когда я поделилась с ней переживаниями.
Помощница как раз готовила для меня теплую грелку, чтобы унять неприятную тяжесть внизу живота. Странно, но прежде не приносящие беспокойства женские дни сейчас доставляли неудобства. Хотелось попросту лежать в постели и никуда не выходить. Да, супружеская жизнь явно не пошла на пользу здоровью…
– Скорее всего, и говорить ничего не придется, – продолжила наперсница. – Он сам все поймет.
И действительно, объясняться с раан-харом мне не пришлось. Он лишь переступил порог спальни, сделал несколько шагов и замер настороженно. Прищурился и с шумом втянул носом воздух.
– У тебя женские дни, – то ли спросил, то ли констатировал очевидное.
Я судорожно кивнула и, кажется, по своему обыкновению покраснела.
Раан-хар раздосадованно поджал губы, развернулся на месте и вышел. Вот и все разговоры…
Вернулся через три дня. Вновь принюхался, словно охотничья псина.
– Когда они уже кончатся? – бросил недовольно. Все же муж не отличался терпением. Особенно когда речь заходила о супружеском долге. А исполнять его кроме меня, похоже, было некому.
Странно, если уж ему так не терпится, мог бы найти себе кого-нибудь. В конце концов, прислуги полный двор. А если не устраивает прислуга, бывают и другие доступные женщины.
Мне, как воспитанной девушке, о таком, конечно, знать было не положено. Но я всегда много читала, а в книгах кроется кладезь полезной информации. Да и у нянечки порой проскакивали словечки, вроде «блудницы» или «распутной девки». Так что я вполне представляла, кто это такие, а теперь еще и на собственном опыте знала, какие услуги они оказывают.
Но муж мой, по всей видимости, подобными услугами не пользовался. Иначе с чего бы ему быть таким нервным?
– Думаю, через пару дней прекратятся, – ответила аккуратно, страшась вызвать гнев супруга.
– Проклятье! Почему так долго? – Все-таки он разозлился. И мне даже на секунду показалось, что Лаар не сдержится и возьмет меня прямо сейчас, невзирая на женские дни и все связанные с этим обстоятельством неудобства.
– Не знаю. У меня всегда так… – пропищала еще тише, чем прежде, и ухватилась за столбик кровати. Прижалась к нему в интуитивном поиске защиты.
И когда уже привыкну, что в этом дворце защитников у меня нет?
Слава Ошуру, на сей раз пронесло! Раан-хар, хоть и был крайне раздражен, но покои мои покинул. А я с ужасом представила, что же будет, когда мое женское недомогание прекратиться. Отыграется ведь за все дни…
Так и случилось.
Тем вечером он был особенно нетерпелив. Пришел раньше обычного. Я не то что не приняла положенную позу, но даже ежедневный ритуал омовения не успела провести. И первым делом испугалась, что Лаар будет недоволен моим запахом. Но его это, кажется, ничуть не волновало. Он попросту ворвался в мои покои и, не обращая внимания на прыснувших во все стороны служанок, ухватил меня поперек тела и потащил в кровать. Швырнул на мягкую перину и принялся стаскивать с меня штаны. Днем я предпочитала ходить в удобных шароварах и длинной тунике. Такая одежда была для меня куда привычнее тяжелого сареи. А вот мужу она не понравилась.
– Чтобы не смела больше это одевать, поняла? – рявкнул раан-хар, отшвыривая шаровары в сторону. Потом уже привычно крутанул меня, укладывая на живот, и навалился сверху. Даже раздеваться не стал, лишь немного приспустил штаны.
Вошел в меня с низким рыком. Я же не сдержалась и болезненно застонала. Кажется, за последние дни успела отвыкнуть от подобной грубости.
– Демонова глотка, что ж ты такая сухая? Где это гребаное масло?
Отвечать не стала. И так ведь прекрасно знает где. К моему счастью, Лаар оказался достаточно благоразумен, чтобы не пренебрегать советами лекаря, так что заветной баночкой мы пользовались регулярно.
Сзади донеслась сдавленная ругань. Кажется, Лаар испачкал маслом постель и свои собственные вещи. Слишком распалился, чтобы быть аккуратным.
Я бы даже, наверное, порадовалась его неудаче, если бы не стояла на карачках, кверху задом, ожидая, пока муж вернется и продолжит.
Жалкая и до отвращения противная самой себе.
А вот раан-хара все более чем устраивало. Я провела в таком положении почти всю ночь. Ждала, что он вот-вот насытится, что ему наконец-то надоест. Но он все не уходил и, в конечном счете я не выдержала. Когда Лаар после очередного бурного пика вышел в купальню освежиться, попросту отключилась. Уж не знаю, что он вытворял с моим бренным телом, пока я спала, но, когда проснулась, рядом не было ни супруга, ни масла, ни следов нашей близости. Зато имелось ноющее тело и саднящая боль между ног.
Опять…
Рядом сразу появилась Хальди. Карие глаза глядели сочувственно. А мне вдруг захотелось отвернуться, отгородиться от этого взгляда. Все же проще делать вид, что все нормально, чем ловить на себе подобные взоры. И в очередной раз выслушивать, что все наладится.
Ничего не наладится. Глупо думать, что отношение мужа вдруг переменится…
Оставаться в покоях я не захотела. После прошедшей ночи сил не было глядеть на широкую кровать под пурпурным балдахином. Помощница помогла мне привести себя в порядок, и мы отправились в сад. Не успели выйти во внутренний двор, как услышала странный шум, доносившийся с той стороны здания. Кажется, там как раз располагалась обширная площадка, выложенная крупными каменными плитами. Когда первый раз увидела то место – не поняла толком его назначения, зато сейчас, выглянув из-за угла здания, узрела довольно примечательную картину.
На площадке перед дворцом выстроилось порядка трех десятков воинов в черных доспехах с отличительным знаком раан-хара на груди.
Личная гвардия Лаара ор Гронта.
Все статные, крепкие, серьезные и собранные. Точно, что не на прогулку собрались. И означать это могло лишь одно – где-то вновь проснулся Цветок Смерти…
Я почувствовала, как горло сдавило спазмом. Где бы ни проросли ядовитые побеги, Цветок всегда нес с собой горе, боль и запустение. Я знала, что это такое, ведь подобная участь постигла мой собственный край. Никому бы не пожелала подобной участи!
– Рани, нам нельзя здесь быть… – Хальди настойчиво потянула меня за руку. – Если хозяин вас увидит, он будет недоволен.
– Почему?
– Здесь много чужих мужчин. Они не должны вас видеть. Раан-хару это не понравится…
Об этом я как-то не подумала…
И, с одной стороны, стоило послушаться Хальди и не высовываться от греха подальше, а с другой – очень хотелось понаблюдать за приготовлениями.
Вскинула голову и глянула на дворцовую стену.
– Туда ведь выходят окна? Может, понаблюдаем сверху? – И, не дожидаясь ответа, поспешила обратно во дворец. Хальди посеменила следом.
Комнат для подглядывания отыскалась предостаточно. В частности, окна уютного читального зала, что соседствовал с библиотекой, выходили как раз на площадку и расположившиеся прямо за ней конюшни. Мы с помощницей подвинули к подоконнику небольшую банкетку и, забравшись на нее с ногами, стали следить за приготовлениями. Кажется, воины раан-хара как раз проводили перекличку.
Впереди всех шествовал смуглый черноволосый кшатрий. На висках его уже проступила седина, но воин был по-прежнему крепок и походил на закаленного боем матерого волка. Он обошел всех подчиненных, проверяя готовность каждого. Отдал несколько коротких приказов.
А потом и сам, подобно своим людям, выпрямился в струнку, заложив руки за спину, и уставился куда-то наверх. Я переместилась на кушетке, теснее прильнув к окну, стараясь разглядеть, что там происходит.
Вскоре в поле моего зрения появилось новое действующее лицо.
Лаар.
Я узнала его по выбритым вискам и тонкой косичке, спадающей на шею. Так же, как и остальные воины, раан-хар был облачен в черный доспех. Никаких особых знаков отличия на нем не было: ни гербовой ленты, ни вычурного алого плаща, ничего того, что бы выдавало высокий статус. Но достаточно было одного взгляда, чтобы понять, кто здесь главный. И если кшатрия я сравнила с матерым волком, то сам Лаар походил на атшальского черного тигра. Самого свирепого и беспощадного хищника во всей империи. За обманчиво-мягкими шагами и плавными движениями его скрывалась необузданная мощь и разлитый в крови охотничий инстинкт.
И то, как Лаар каждый раз принюхивался, приходя ко мне, лишь усиливало ассоциацию с диким зверем.
Раан-хар окинул взглядом выстроившихся воинов. Удовлетворившись увиденным, быстрым шагом пересек площадь и остановился рядом с командующим. О чем-то коротко переговорил с тем. Затем подал знак рукой – и все воины, как один, бросились к конюшням.
Самому Лаару почти сразу подвели коня. Такого же мощного и поджарого, как и он сам. Черная шерсть его, словно воронье крыло, отливала синевой. А темная грива переливалась багряными сполохами. И, да не обманет меня зрение, но, кажется, глаза у коней и вовсе были красные, словно тлеющие угли в потухшем кострище.
– Хальди, что это за лошади? – спросила отчего-то шепотом, словно боялась быть услышанной толпящимися внизу воинами.
– Это красногривые рысаки. Самые быстрые и выносливые скакуны, каких только можно представить. Поговаривают, что они рождаются в жерле уснувшего вулкана на Роковой горе, не боятся ни огня, ни дыма. А еще питаются мясом и теплой кровью, оттого и глаза у них красные.
– Что, правда? – выдохнула изумленно.
– Не знаю, в конюшни меня не допускают. Там служат лишь специально обученные смотрители. Уж не знаю, что из того вымысел, а что нет. Да только точно известно, что породу эту вывели лично по распоряжению раан-хара.
А вот это удивления как раз и не вызвало. Империя Семи Рек огромна, а раан-хар у нас всего один. И где бы ни пророс Цветок Смерти, Лаару необходимо прибыть на место как можно скорее. Любое промедление может стоить жизни людям, что оказались поблизости.
Раан-хар лихо оседлал коня, похлопал того по крепкой шее, что-то шепнув в мохнатое ухо. Животное радостно заржало в ответ и чуть привстало на дыбы. Лаар тут же натянул поводья, усмиряя коня. А потом вдруг на мгновение настороженно замер и резко развернулся, вскинул голову, ощупывая взглядом дворцовые окна. Я испуганно отпрянула от стекла.
Всеблагой Ошур, неужели заметил? Казалось, он посмотрел прямо на меня… Или это попросту разыгралось воображение?
Решив понапрасну не рисковать, опустилась на кушетку. Хальди последовала моему примеру. Мы переждали пару минут и, лишь немного успокоившись, я решилась вновь выглянуть в окно. К этому моменту всадники уже образовали стройную шеренгу и под предводительством Лаара ор Гронта темной рекой хлынули в распахнутые ворота. Облаченные в черный доспех, верхом на красногривых рысаках, они ассоциировались не с чем иным, как с лавовым потоком, что испепеляет все на своем пути.