Переписка 1911–1936

6. Кандинский – Шёнбергу

25 августа 1911г

Мурнау

Глубокоуважаемый господин Шёнберг!

Я очень рад нашей предстоящей встрече. Только что вернувшись из Мюнхена, я нашёл здесь Ваше письмо. Не хотите ли навестить нас в воскресенье? Вы можете отправиться из Берга на пароходике в 2.10 (ходит по воскресеньям и праздникам), в 2.45 Вы в Тутцинге, в 3.00 из Тут-цинга отходит скорый поезд, и в 3.46 Вы уже на вокзале в Мурнау, где я Вас встречу. Мы проведем день вместе, потом Вы переночуете у нас, и на следующее утро (разумеется!! если Вы захотите) мы совершим пешую прогулку до Зиндельсдорфа, что неподалеку от озера Кохель. Там живёт мой друг Франц Марк (художник) с женой, и оба чрезвычайно вами интересуются7. Они будут счастливы с Вами познакомиться. Если захотите, Вы сможете уже в понедельник снова быть дома, если нет, мы все переночуем в Зиндельсдорфе. А на следующей неделе я мог бы приехать к Вам, тогда, к моему удовольствию, мы с Вами повидались бы дважды.

Если такой план Вас устраивает, то в воскресенье я буду ждать Вас на вокзале. Если нет, будьте добры, отправьте мне телеграмму: письмо дойти уже не успеет. Если Вы никогда не бывали в Мурнау, Вам здесь очень понравится.

Сердечный привет, также и от г-жи Мюнтер,

7. Шёнберг – Кандинскому

26 августа 1911г

Берг-ам-Штарнбергерзе

оставить у г-жи Видль

Глубокоуважаемый господин Кандинский,

сердечно благодарю за Ваше приглашение, но, увы, в это воскресение я к Вам приехать не смогу, поскольку сейчас не могу надолго оставлять свою работу. К тому же моя жена неважно себя чувствует, и я не хотел бы отлучаться из дома. Поэтому я был бы очень рад, если бы Вы посетили нас, как Вы хотели, на следующей неделе. За неделю я планирую закончить свою работу и тогда непременно возвращу Вам визит. Одна просьба: сообщите, пожалуйста, о Ваших намерениях по возможности скорее, чтобы я мог всё устроить. На этой неделе я ещё должен побывать в Мюнхене, и, если буду точно знать время Вашего приезда, мне будет проще планировать. Буду очень рад с Вами увидеться, сердечно,

Матильда и Арнольд Шёнберги. Фото Генриха Шёнберга. Пайербах (Австрия). 1901

Фотографический портрет Шёнберга, сделанный не позднее 1910 года, с посвящением Кандинскому

Дорогой г-н Кандинский, я выплачиваю свой долг звуками – тем, наконец, с великим удовольствием исполняя обещание, столь долго откладываемое. 12. 12. 1911. Арнольд Шёнберг

8. Кандинский – Шёнбергу

Около 29 августа 1911г

Мурнау Воскресенье

Глубокоуважаемый господин профессор!

Вчера телеграмма, сегодня письмо. Большое спасибо! По долгом размышлении я решил приехать к Вам уже послезавтра (во вторник). На этой неделе мне будет очень трудно выбрать другой день, а откладывать до следующей – для меня слишком долго. К тому же мы уже условились о визите к супругам Марк в понедельник, так что во вторник я от них уеду и в 11.40 мой пароход будет уже в замке Берг. До 5.35 время в моём распоряжении.

Если по какой-то причине это Вам неудобно, пожалуйста, телеграфируйте. Адрес: Марк, Зиндельсдорф. Если завтра телеграммы не будет, то послезавтра я отправляюсь.

С сердечным приветом,

Слева направо стоят: Габриэле Мюнтер, Мария Марк, Бернард Кёлер, Фома Гарман, Генрих Кампендонк. В центре сидит – Франц Марк. Терраса дома Кандинского в Мюнхене. 1911.

Фото Василия Кандинского

Слева направо стоят: Мария и Франц Марк, Бернард Кёлер, Генрих Кампендонк, Фома Гарман. В центре сидит – Василий Кандинский. Терраса дома Кандинского в Мюнхене. 1911.

Фото Габриэле Мюнтер

9. Кандинский – Шёнбергу

07 сентября 1911г

Мурнау

Глубокоуважаемый господин Шёнберг!

Благодарю Вас за письмо. Как раз вчера пришло письмо и от Марка. Он спрашивает, когда я жду к себе Вас, и просит, если это возможно, перенести общее знакомство на следующую неделю, так как на этой неделе ему будет очень трудно приехать. Поэтому хотелось бы для удобства назначить Ваш приезд на среду следующей недели (как можно раньше!). Если Вам этот день подходит, супруги Марк тоже приедут к нам. Как только получу от Вас ответ, напишу Марку. Только что пришли два экземпляра Der Merker8. Очень благодарен. Сейчас же примусь за изучение.

Сердечный привет Вашей супруге,

Мы непременно ждём вас обоих!

Отправление из Берга в 7.50 – в Тутцинге 8.10 Отправление из Тутцинга 8.41 – в Мурнау 10.00

10. Шёнберг – Кандинскому

10 сентября 1911г

Берг-ам-Штарнбергерзе

Глубокоуважаемый господин Кандинский,

похоже, нам ничто не помешает. Следуя Вашему предложению, я рассчитываю приехать к Вам в среду. Если всё же что-то изменится, я обязательно Вам телеграфирую и тогда приеду в четверг. Но думаю, что ничего не произойдёт. Моя жена, скорее всего, будет со мной и, как и я, рада нашей предстоящей встрече. Итак, сердечный привет,

К Штраусу я на этот раз не поеду9.

11. Шёнберг – Кандинскому

11 сентября 1911г

Берг-ам-Штарнбергерзе

Глубокоуважаемый господин Кандинский,

всё-таки я не смогу приехать в среду. Я кое о чём забыл, позже объясню. Вместо среды я, совершенно определённо, приеду в четверг, 14 сент., если Вы не возражаете. Возможна также пятница, суббота и даже воскресенье.

У меня есть к Вам одна просьба. Не можете ли Вы порекомендовать мне врача (возможно, специалиста) по следующему поводу. Моя дочь с некоторых пор страдает кожным заболеванием ног в виде открытых гноящихся язв. Мы видим причину – и на это у нас есть основания – в её общем физическом состоянии, ухудшившемся в связи с истощением и малокровием.

Хотелось бы пригласить компетентного врача, который не запросит непомерной платы. Я небогат. Вовсе нет, я лишь на что-то способный музыкант! Поэтому я совершенно не в состоянии оплатить услуги господ «профессоров» по счетам, которые они предъявляют приезжим или здешним богатым жителям. Хорошо бы Вы посоветовали мне кого-то в Мюнхене и, возможно, отозвались бы обо мне как о человеке, способном рассчитаться лишь по расценкам, так сказать, «для художников».

Буду Вам очень благодарен за скорый ответ.

В ожидании встречи – с самым сердечным приветом,

12. Кандинский – Шёнбергу

18 сентября 1911г

Дорогой господин Шёнберг!

В среду или четверг я должен быть в Мюнхене, где задержусь на 2–3 дня. Поэтому в среду я позвоню Вам в 11, и мы обо всём договоримся. Ваш визит доставил всем нам живейшее удовольствие. Желаю Вам всех благ и поклон Вашей супруге,

Кандинский в своём кабинете. Мюнхен, Айнмиллерштрассe 36, I. Июнь 1911. Фото Габриэле Мюнтер

13. Кандинский – Шёнбергу

Около 21 сентября 1911г

Дорогой господин Шёнберг!

Наш мюнхенский адрес – Айнмиллерштр. 36, I. Cадовый домик. Я обещал Вам написать и только теперь вспомнил. Мы приедем в Мюнхен завтра вечером и останемся там до понедельника-вторника.

Завтра в 11 я Вам позвоню.

Сердечный привет от нас обоих,

14. Супруги Макке, М. Марк, Г. Мюнтер и Кандинский – Шёнбергу

Конец сентября 1911г

Мурнау

Дорогой господин Шёнберг!

Третий день работая над «Синим всадником», мы снова подумали, как хорошо было бы хоть ненадолго повидаться всем вместе.

С сердечным приветом,

[рукой Мюнтер]

Хорошо бы встретиться хоть ненадолго, а ещё лучше – надолго!

15. Мюнтер – Шёнбергу

27 сентября 1911г

Мюнхен

Дорогой господин Шёнберг!

Прошу Вас, распорядитесь, пожалуйста, чтобы упомянутая статья из той «Карманной книги» как можно быстрее была передана Кандинскому, а заодно и всё остальное из хорошего, что Вами написано11. Было бы чудесно, если бы Вы могли прислать непосредственно нам качественные репродукции (фотографии или негативы) Кокошки12, который ведь тоже теперь в Берлине. Если нет, то пришлите, пожалуйста, адрес Кокошки, чтобы мы могли обратиться к нему сами. Синий всадник несется вскачь. Работе конца-краю нет. Пора приступать к печатанию, помогите нам! Давайте вместе приложим все усилия, чтобы наконец достичь цели.

Мы с нетерпением ждём статьи и иллюстративного материала!

Как Вам с семьёй живётся в Берлине? Извините, что Кандинский не может сегодня сам написать Вам. Самой мне ещё нужно срочно к Бергу13 по поводу Ваших картин.

Теперь убегаю. Самый сердечный привет и лучшие пожелания от нас обоих и от супругов Марк,

Шёнберг. Фото Альбана Берга. Вена. 1911

16. Кандинский – Шёнбергу

07 октября 1911г

Мюнхен

Дорогой господин Шёнберг!

Быть может, Вы почувствовали, что сегодня (т. е. сегодня в особенности) мы здесь говорили о Вашей музыке и о Вас?

Большое спасибо за «Карманную книгу» (сегодня прямо из издательства пришёл второй экземпляр).

Не хотите ли дать ещё что-нибудь для «Синего всадника»? Начало «Проблем преподавания»14 просто по рази тельно: каждая фраза как пистолетный выстрел. Бам! Бам! Бам! Хотелось бы такого ещё и ещё: слишком уж аппетитно. А пьеса для фортепиано?? Господин Альбан Берг написал мне, что высылает Ваши картины и своё музыкальное сочинение (я просил его об этом), и о том, что взял на себя хлопоты о Вашем переезде. Значит Ваш переезд – дело решённое? Всё устроилось? Напишите о себе и Вашей семье. Как вообще Ваши дела?

Виделись ли Вы с Кокошкой? Пишет ли он свои чудесные вещи? Можно ли получить фотографии?

Не хочу Вас сердить. Вы же знаете, как это важно, что первый номер «Синего всадника» выдаётся таким хорошим – разнообразным и серьёзным. Если только хоть как-то возможно, дайте ещё одну статью (совсем не обязательно короткую). Пусть и в начале ноября!

И не забывайте, что за Вами карточка, Ваш фотопортрет. Я, конечно, могу и подождать, но она должна у меня быть.

Сердечный привет от нас обоих, также и Вашей жене,

17. Шёнберг – Кандинскому

11 ноября 1911г

Берлин-Целендорф, вокзал Ванзе

шоссе Махноер, Вилла Лепке

Дорогой господин Кандинский, «Синий всадник» уже вызывает во мне большое любопытство. Когда же он наконец выйдет? Или он ещё не готов?

Я всё ещё не нахожу времени, чтобы написать статью для второго номера. Вполне вероятно, что чуть погодя я всё же смогу это исполнить. Но пока не получается, поскольку с 20 ноября я подрядился читать в консерватории Штерна цикл из 8–10 лекций под названием «Эстетика и учение о композиции». Как Вы, вероятно, догадались, я хочу ниспровергнуть и то и другое. Возможно, одну из этих лекций я запишу и дам Вам для «Синего всадника».

Больше мне почти нечего сообщить Вам о моём здешнем пребывании. Учеников себе я ещё не нашёл. Для этого, скорее всего, понадобится время. Зато в декабре Розе15 исполнит здесь мой Первый квартет. Будут и другие концерты. В Париже намечается целый вечер – камерная музыка и песни.

В Будапеште – вечер камерной музыки и песен и вдобавок секстет. Затем в Праге мой Второй квартет и концерт, где я дирижёром. В Мюнхене секстет. В Вене хор. Думаю, это принесет пользу.

В Берлине со мной ещё должны познакомиться, и тут я полагаюсь на свои лекции. Надеюсь также, что смогу хорошенько задать берлинцам жару.

Теперь должен Вам сказать, что картины Ваши произвели на меня очень сильное и стойкое впечатление. Многие до сих пор стоят у меня перед глазами. Впечатление какого-то сна – нечто необузданное и вместе с тем очевидно укрощённое, и при этом – невероятно сильное воздействие цвета. Очень хотелось бы увидеть их снова. Я также много размышлял над картинами г-жи Мюнтер. Меня глубоко тронула необычайная сила, но и особая женственность её работ.

Очень хотел бы увидеть вас обоих. Вы хотели приехать в Берлин, это намерение ещё в силе?

Здесь у меня очень красиво. Сплошной лес!! Можно сказать, сельская местность. Почти час езды собственно до Берлина. Мне очень хочется, чтобы вы это повидали. Берлинский пейзаж наделен своеобразной красотой, совсем иной, чем венский. Тут главное – лес и особая атмосфера. Мне это необычайно близко, хотя я очень люблю австрийский пейзаж. А может быть, как раз по это му.

Итак, я надеюсь на скорое письмо от Вас. И ещё хотелось бы узнать, что Вы думаете о моих картинах, которые ведь теперь есть у Вас в оригиналах. И кстати, Вам они ещё нужны? Вы сделали с них снимки?

Самые сердечные приветы Вам и Вашей супруге от нас обоих,

18. Кандинский – Шёнбергу

16 ноября 1911г

Мюнхен

Дорогой господин Шёнберг,

Ваше письмо меня очень порадовало. Так много концертов, прекрасно! Когда же состоится мюнхенский? Я переполнен ожиданием. Целый вечер в Париже – просто великолепно. Я мог бы, с помощью Ле Фоконье16, дать материал об этом в газетах. Хотите ли вы этого? Очень рад, что Вы хорошо устроились. Возможно, в январе мы появимся в Берлине.

Теперь о «Синем всаднике»! Он выйдет только в середине января, быть может, даже в конце. Так что у Вас в запасе ещё целый месяц для написания статьи. Первый номер без Шёнберга! Нет, на это я не пойду. У нас обязательно будет 3–4 музыковедческие статьи – Франция, Россия. Одна из них очень длинная, называется «Музыковедение», пришла из Москвы и многое ставит с ног на голову17. Пришлите же 10–15 страниц! Как я сказал, без Шёнберга обойтись никак нельзя.

В Ваших картинах (только вчера доставленных курьером, мы ведь снова в Мюнхене только два дня) я разглядел очень много. И два корня: 1) «чистый» реализм, т. е. вещи, каковы они суть, и при этом каково их внутреннее звучание. Это то, о чем я напророчествовал в своей книге: «фантастика простейшей материи»18. Моему искусству это прямо противоположно и… внутренне произрастает из того же корня: живёт ли стул или живёт линия – в конечном счёте, в самой основе, это одно и то же. Такую «фантастику» я очень люблю и вообще, и в Ваших картинах в частности. «Автопортрет», «Сад» (не тот, что я хотел, но тоже очень хороший). 2) Второй корень – дематериализация, романтически-мистическое звучание (т. е. то, что делаю и я) – именно при таком применении принципа это я уже люблю меньше. Но… всё же и эти вещи хороши и очень меня интересуют.

Это второе звучание (= корень) слышится также у Кокошки (точнее, слышалось, так как я видел это три года назад) плюс элемент «странности». Это меня интересует (с удовольствием на это смотрю), но не вызывает внутреннего трепета. Для меня тут слишком много обязательного, чересчур аккуратного. Если во мне возникает что-то подобное, я об этом пишу (но сам никогда не стал бы рисовать). Я просто говорю: «У него было белое лицо и чёрные губы». Мне этого достаточно, точнее, для меня тут заложено больше. Я всё сильнее чувствую: в каждой работе должно оставаться пустое место, т. е. такое, которое ни к чему не обязывает! Возможно, это и не «вечный» закон, а закон «на завтра». Я не возношусь, с меня довольно и завтрашнего дня. Да-да!

Напишите, прошу, как на Вас подействуют мои работы в «Новом Сецессионе»19. Я всегда был уверен, что Вы поймёте и почувствуете Мюнтер. Вообще на её работы очень мало кто отзывается. Ах они толстокожие! Мне-то хорошо: я умею пробивать шкуру этих животинок. Наши с Вами средства хорошо для этого подходят. Так и задайте как следует жару этим берлинцам! Пусть их колотит и бросает в пот. Конечно же, нам не нужно намеренно об этом заботиться. У меня есть друг, который, здороваясь, без всякого умысла так пожимает руку, что невольно охнешь. И он немедля просит прощения. Мы не так хорошо воспитаны.

У меня очень много работы. И не меньше творческих намерений. Где взять время? Я теперь особенно остро чувствую, что всем нам предстоит «жить» ещё не раз. Имею в виду телесно. Этот долгий, долгий путь.

Сердечно жму Вашу руку, мы кланяемся Вам и Вашей жене. Вполне ли поправилась малышка?

Обложка каталога первой выставки «Синего всадника».

1911–1912

19. Кандинский, Ф. Марк и Г. Мюнтер – Шёнбергу

06 декабря 1911г

Мюнхен

Дорогой господин Шёнберг!

Мы трое прочли в «M.N.N.» [Münchener Neuesten Nachrichten (Мюнхенские последние известия)] заметку о Вашем секстете d-moll20 и очень порадовались за Вас и за наше общее дело21.

Жмём Вашу руку и горячий привет супруге,

Пишите же ещё!!

[рукой Марка] На Новый год мы с женой будем в Берлине, и я был бы рад с Вами повидаться. Обязательно извещу Вас заранее.

[рукой Мюнтер]

Места почти не осталось, и мне остается только присоединиться к общему привету.

20. Шёнберг – Кандинскому

14 декабря 1911г

Берлин-Целендорф

Дорогой господин Кандинский,

я ещё не дочитал Вашу книгу22, прочел две трети. Но уже сейчас могу сказать, что она мне чрезвычайно нравится. Очень во многом Вы правы. Особенно в том, что Вы пишете о цвете в сравнении с музыкальном тембром. Это совпадает с моим ощущением. Меня чрезвычайно интересует Ваша теория форм. Весьма любопытна глава «Теория». В некоторых мелочах я не вполне с Вами согласен. И прежде всего с Вашим намерением, если я правильно его понял, создать строгую теорию. Думаю, что сейчас в этом нет необходимости. Мы ищем и продолжаем искать (как Вы сами говорите) с помощью чувства. Так не будем же этим чувством жертвовать ради теории!

Теперь хочу сказать о Ваших картинах. Итак: они мне необычайно понравились. Я пошёл туда сразу по получении Вашего письма. Больше всего мне понравился «романтический пейзаж». Остальные работы размещены не очень удачно. Кое с чем я не могу примириться: с форматом, с размером. На это у меня есть также одно теоретическое возражение: поскольку речь идёт только о пропорциях, к примеру

чёрный 24: белый 120

на красный 12: жёлтый 84,

то это соотношение не может зависеть от формата, поскольку я могу определённо утверждать то же самое после сокращения, скажем, на 12:

чёрный 2: белый 10

на красный 1: жёлтый 7.

Я полагаю, что в «сокращённом» виде это уравнение воспринимается легче.

Практически это означает, что я воспринимаю эти веса хуже, поскольку они во многом ускользают из моего поля зрения. (А некоторые исчезают полностью.) Мне нужно отойти подальше, и тогда, естественно, картина уменьшается, а самое это уравнение предстает в «сокращённом» виде.

Возможно, потому-то очень большие картины произвели на меня не столь сильное впечатление, что я не смог воспринять их целиком.

Обложка книги Кандинского «О духовном в искусстве». 1911

Теперь о работах г-жи Мюнтер. Хотя я и не сразу о них вспомнил, я заметил их первыми, как только вошёл в зал: они в высшей степени своеобразны в своей живительной простоте. Воплощение естественности. Суровая нота, их отличительная черта, скрывает в себе доброту и любовь. Я получил истинное наслаждение.

Картины господина Марка мне тоже очень понравились. Что за мягкость в этом «великане»! Сначала я был буквально поражен, но очень скоро смог свести её воедино с тем впечатлением, которое Марк на меня производит. В целом очень приятно. В остальном на выставке мне мало что понравилось. Больше всего г. Нольде23, с которым я вскоре познакомился, хотя как личность он мне понравился гораздо меньше. Затем пражанин Кубишта24. Всё время играет, но каковы талант и смелость!! Что до берлинцев, то они везде преуспели. Особенно в том, что «сверхсовременно». Я сразу же догадался, что автор «купающихся женщин» – какой-нибудь француз. И действительно вы найдёте в зале 5 или 6 таких работ. В точности как у Сезанна. Но хотел бы я знать, какой француз послужил образцом для многочисленных «циркачей»?!25

Очень жаль, что мои картины Вам не приглянулись. Вам прислали ещё не все самые значимые вещи. Хотя по большей части именно такие.

Теперь о «Синем всаднике». Думаю, что всё же смогу дать Вам что-нибудь из моих музыкальных сочинений для печати. Какой объём допустим? Три-четыре страницы? Или меньше? Напишите не откладывая! Правда, я ещё ничего для Вас не написал. Лекции в консерватории Штерна занимают все мои мысли. Но надеюсь всё же успеть!

И ещё:

Я обещал послать свои картины на выставку в Будапеште. Мне отвели целый зал для 24 работ.

Я не помню, какие из них у Вас. Сообщите мне, пожалуйста. И не могли бы Вы послать их прямиком в Будапешт? Те, что я перечислю (посылать нужно наложенным платежом!). А остальные – мне. Я не буду выставлять портреты и ничего подобного, но только то, что я называю «Впечатления» и «Фантазии». Насколько я помню, у Вас 8 работ, но среди них должны быть и портреты (упражнения для пальцев, гаммы). Пожалуйста, напишите мне обо всём, не откладывая. И могу ли я просить Вас о любезности – сразу же отправить мне эти картины, когда я Вам напишу?

Я порекомендовал художнику Гютерсло26 познакомиться с Вами.

Адольф Лоз27, крупнейший архитектор, написал Вам письмо – тоже по моему совету. И тоже насчёт Кокошки! Вы с ним о чем-то договорились?

Надеюсь, что Вам легче читать мои письма, чем мне Ваши28.

Я послал Вам своё «Учение о гармонии»29. Вы удивитесь, когда узнаете, как много в нём полного сходства с тем, что говорили Вы.

Сегодня я наконец пошлю Вам свою картину.

Передайте мой самый горячий привет г-же Мюнтер. Я вскоре напишу ей отдельно. Также напишу г-ну Марку и остальным, кого нашёл на Вашей карте.

Сердечный привет, с искренней дружбой,