История каннибализма и человеческих жертвоприношений

Вступление

Читатели могут спросить меня: какую цель я преследовал, когда писал книгу на такую тему, как каннибализм? Ответ на этот вопрос, однако, довольно прост – слишком мало научных исследований на европейских языках посвящено этому. На свои запросы в Королевский антропологический институт Великобритании и Северной Ирландии я получил такой исчерпывающий ответ: «Нам ничего не известно о существовании вразумительной научной работы по проблеме каннибализма. Материалы на эту тему, к сожалению, разбросаны по многим книгам и периодическим изданиям». На мои просьбы об оказании помощи от Британского музея пришел такой ответ: на полках этой уникальной библиотеки с книжным фондом более 8 000 000 томов, которые, если поместить их один за другим, покроют расстояние в восемьдесят миль, нет ни одной работы, посвященной такой обширной области антропологии, как каннибализм и человеческие жертвоприношения. В этом отношении отличились только немцы, но переводов этих книг на английский язык мне обнаружить не удалось. Поэтому в конечном итоге я решил заполнить этот зияющий пробел.

По своей природе человек – животное плотоядное. Он ест мясо. Либо в силу врожденного инстинкта, установившейся традиции, либо в силу собственного выбора около трех миллиардов населения Земли – мясоеды. В какой-то мере это не может не вызывать удивления – ведь в любой временной период потребление мяса значительно уступает общему объему потребления растительной пищи – овощей, кореньев, трав и т. д. Более того, совсем немногие овощи являются несъедобными как для человека, так и для животных.

На Земле едва ли найдутся виды живых существ, которых бы не попробовал человек. Можно даже сделать некий кулинарный экскурс. Мы поедаем бифштексы, бараньи отбивные, телячьи мозги, коровьи языки, бекон и ветчину, не говоря уже о многочисленных деликатесах из мяса диких животных – кенгуру, обезьяны и медведя. Как писал Редьярд Киплинг в своем «Благородном и щедром ките», человек ест все: «Морских звезд и морских щук, камбалу, ската и его родню, скумбрию и извивающегося угря». Не избежал этого и сам кит – китовое мясо употребляют во всем мире, не говоря уже о дарах моря – многочисленных головоногих и моллюсках, которым от роду более 200 миллионов лет, чего, скорее всего, не знает рядовой потребитель.

Можно по пальцам перечесть тех птиц, которые не попались в силки или не были убиты из ружья, сварены и съедены, – от страуса эму до жаворонка и канарейки. На самом деле страсть человека к плоти, к мясу настолько неудержима, что он исследовал возможности употребления куда меньших по размерам существ и обнаружил, что попал на такую территорию, население которой по своему разнообразию многократно превосходит все его потребности.

Хорошо известно, что Иоанн Креститель выжил в безводной пустыне, питаясь исключительно саранчой и медом диких пчел. Он, однако, не был в этом первопроходцем – задолго до него миллионы людей на протяжении многих веков считали саранчу вполне пригодной в пищу, некоторые даже причисляли ее к изысканным деликатесам. Сто лет назад у королевы Мадагаскара Раваналоны был даже особый отряд слуг, которые ловили на полях саранчу, чтобы монаршая особа с высокими гостями в своем королевском дворце в Тананариве могла насладиться этим экзотическим яством. За три тысячи лет до этого царь Ассурбанипал в Ниневии угощал своих сотрапезников саранчой, зажаренной на палочках, и те с удовольствием поедали ее, как мы сегодня едим сосиски гриль или приготовленный на углях шашлык.

Для подавляющего большинства людей, живущих в странах, где водится саранча, она составляет значительную часть их повседневного рациона. В Танганьике, например, у саранчи удаляют крылышки и ножки, а тельце жарят на сковородке или варят в масле. Кроме того, из сушеной саранчи приготовляют аппетитную кашу. В Северной Африке более эрудированные гурманы смешивают саранчу с мускатным орехом, добавляют соль и перец и из этой смеси варят суп. По вкусу жареную саранчу часто сравнивают с креветками, вареным яичным желтком, лесным орехом, мясом раков и даже черной икрой!

Но не только одну саранчу обнаружил человек на этой новой, малоизученной пока, обширной территории. В Конго жареные термиты продаются корзинами. Один известный английский дипломат, отведав жаренных в масле термитов, заявил, что ничего более восхитительного не едал. Другой сообщил, что местные жители сушат термитов, считающихся деликатесом, в железных горшочках, в которых жарят зерна кофе.

Муравьи тоже широко ценятся среди знатоков изысканной пищи, особенно так называемые «сахарные муравьи», распространенные в Центральной Австралии. Муравьи выбирают из своего числа только нескольких собратьев, которых все насильственно принимаются кормить, пока у тех не распухает брюшко, достигая размеров ягоды крыжовника. В их желудочке в основном находятся выжимки из различных растений, росяной мед некоторых растений. Когда австралийцы находят этих «избранников», они тут же хватают их пальцами за голову и высасывают содержимое желудочка досуха. Если поинтересоваться, что они при этом испытывают, то вам ответят: вкус резко контрастный – вначале это что-то вроде муравьиной кислоты, а потом, когда лопается мембрана, рот наполняется сладчайшим нежным медом.

В таких странах, как Индонезия, Малайзия, Мадагаскар и Конго, замечательным деликатесом считается пальмовый червь, который обитает в мягкой сердцевине пальмового дерева, и, по словам одного французского гурмана, «его по вкусу можно сравнить с куском жира каплуна, завернутым в нежную, прозрачную кожицу». Пальмовых червей в 2,5 см толщиной и длиной 5 см обычно готовят на слабом огне. Как следует разогрев, их посыпают хлебными крошками, перцем, молотым мускатным орехом, а перед употреблением непременно поливают апельсиновым или лимонным соком. Некоторые гурманы предпочитают есть их сырыми, а другие – зажаренными в масле.

К саранче, термитам, муравьям и пальмовым червям следует добавить гусениц и пауков, стрекоз, жуков и бабочек. Все они – лишь небольшая часть огромного класса насекомых, пищевые ресурсы которого неисчерпаемы. В этот список можно внести растительную тлю и личинки ос. Один из специалистов около ста лет назад привел довольно интересное меню, которое хозяин составил для своего дорогого гостя, решив угостить его необычным деликатесом. Оно включало соус из лесных вшей, жареную камбалу, соус из жуков-щелкунов с бараниной, хрущей под соусом из куркумового корня, цветную капусту с гусеницами, а также моль к вину. Теперь это не назовешь экзотикой – жареных ос, например, регулярно подают к столу на обед в самых фешенебельных нью-йоркских ресторанах!

Но одно из блюд входило в совершенно иную категорию, и о нем мы до сих пор не упоминали. Но и его также следует включить в список, чтобы завершить любопытный каталог разнообразных мясных яств: речь идет о человеческой плоти.

Существует великое множество свидетельств того, что в самую далекую эпоху доисторический человек поедал мясо своих соплеменников. В 1927 году в китайской деревне Чукутен, в сорока километрах от Пекина, был найден зуб, и анатом Дэвидсон Блэк установил, что он принадлежал человеческому существу, близкому родственнику Pithecanthropus erectus. До этого один голландский ученый обнаружил на Яве человека-обезьяну. В результате проведенных позднее раскопок были найдены кости и черепа около сорока современников Pithecanthropus pekinensis Блэка вместе с образцами их оружия и инструментов.

Обгоревшие кости в очагах давали представление о методах приготовления пищи примитивным человеком. Некоторые из черепов были весьма странным образом вскрыты, из них был извлечен мозг, который был, по-видимому, съеден. Если этот первобытный пекинский человек был каннибалом, чему немало свидетельств, то его можно назвать просто гурманом. Но ведь и пекинский человек, и человек-обезьяна с острова Ява жили почти 500 000 лет назад!

Неандерталец, живший в Центральной Европе около 220 000 лет назад, несомненно, был людоедом. Свидетельства раннего каннибализма можно обнаружить в пещерах и скалистых расщелинах французской провинции Дордонь, особенно в пещере Ле Мустье, давшей название так называемой мустьерской культуре, а также на древней стоянке первобытных людей в Хорватии в местечке Крапина. Человек-кроманьонец (от названия грота в Кро-Маньон во Франции), живший 75 000 лет назад, которого впервые ученые назвали «хомо сапиенс», иногда тоже лакомился мясом своих соплеменников, если судить по свидетельствам, обнаруженным в пещере Ориньяк возле Тулузы, откуда и происходит термин «ориньякская культура».

Человек эпохи мезолита и неолита, исторического периода от 10 000 до 2000 года до н. э., также придерживался традиции своих предков. Об этом говорят кости и черепа, обнаруженные в Швейцарии и других странах. Позже, на закате бронзового века, когда человек впервые приступил к обработке металла, он тоже время от времени поедал человеческую плоть. Доказательства этому можно найти в Австрии и других европейских странах.

Греческий историк Геродот, живший в V веке до н. э., в своих сочинениях описывал людоедскую практику среди обитателей острова Исса у побережья Далмации и у племен скифов-массагетов, включающую преднамеренное убийство стариков своего племени с целью употребления их мяса в пищу. Другой греческий историк, Страбон (64–63 г. до н. э. – 23–24 г. н. э.), за несколько лет до рождения Христа без всяких колебаний заявлял, что употребление в пищу человеческой плоти было весьма распространенным явлением в Ирландии, а святой Иероним четыре столетия спустя сообщал в своих трудах о существовании подобной практики в Шотландии, где разбойники, промышлявшие на границе, еще и пили кровь побежденных врагов. Во время войны между испанцами и арабами в IX веке испанки, разрезав на части, съели арабского вождя Саувара за то, что он уничтожил всех их мужчин. В конце XIII века семнадцатилетний юноша по имени Марко Поло (1254–1324 гг.) отправился из родной Венеции в далекое путешествие, которое продолжалось целых двадцать четыре года. Он посетил Дальний Восток и, в частности, Китай. Поло и вслед за ним другие путешественники подтвердили, что действительно во многих китайских и тибетских племенах люди поедали мясо своих соплеменников.

В 1564 году турки одержали верх над польским военачальником Вишневецким. Они вырвали у него из груди сердце и съели его. В XVI веке во многих европейских странах палачи получали право распоряжаться не только кровью, но и частями тела своих жертв и употреблять их по своему усмотрению. Богемское племя «зингаров», по словам его вождя, сохранило традицию поедать человеческое мясо даже в XVIII веке, причем особыми деликатесами считались сырые или зажаренные уши, ладони рук, подошвы и икры ног и щеки. Вождь получал особую привилегию – он отрубал своим пленникам голову и пил еще теплую кровь, струящуюся из вен и артерий. Даже в XIX веке китайский палач вполне мог съесть сердце или мозги своей жертвы.

Все эти сведения, конечно, получены большей частью из сочинений древних историков, от путешественников, которые привозили с собой из дальних стран эти диковинные рассказы, от солдат, которым пришлось воевать на чужбине. К ним можно добавить случаи поедания человеческой плоти из-за сильного голода в осажденных противником городах или при кораблекрушениях. Подобные примеры можно приводить бесконечно, и большая их часть вполне достоверна. Лишь сравнительно недавно ученые начали глубоко изучать этот вопрос, анализировать существующие доказательства с научной точки зрения.

Во многих случаях этим занимались сами путешественники. Они пользовались в своих изысканиях сведениями, предоставляемыми другими путешественниками, побывавшими в разных странах мира, а также рассказами миссионеров, которых где только не встретишь. Исследователи Черного континента – Африки – или южноамериканских джунглей, островов Полинезии и Меланезии, ученые, изучающие фольклор, сумевшие овладеть местным языком или наречием, записывали истории и легенды примитивных народов, таких, например, как индейцы квакиутль, живущие на северном побережье Тихого океана.

В результате в XIX и XX веках было собрано огромное количество информации, которое прежде всего поражает разнообразием добытых сведений. За исключением Европы вследствие установления там общепринятого социального порядка, как выяснилось, практика употребления в пищу человеческого мяса существовала во всех частях света.

В Конго, например, рабов специально усиленно кормили, чтобы они выглядели наиболее упитанными – они тогда дороже стоили на невольничьих рынках. В Нигерии тела жертв расчленялись во время торжественных церемоний, а куски их мяса поглощались на местах поклонения. На островах Фиджи в Океании вожди племен перед тем, как приступить к людоедскому пиршеству, стриглись наголо. Молодые матери племени шавантес в Уругвае часто съедали нескольких из своих многочисленных детей. В Западной Африке существовала особая секта, получившая название «Общество леопарда». Ее члены, одетые в шкуры леопарда, охотились на людей. Нагоняя их, перегрызали им горло, а потом во время торжественной церемонии съедали.

В некоторых районах Австралии перед поеданием коптили своих жертв. Кое-где существовал обычай оставлять тела для гниения, а потом любители тухлинки лакомились ими. В других южноамериканских племенах трупы сжигались, их прах смешивался со специальной жидкостью, которую выпивали. Отдельные африканские племена продавали трупы своих соплеменников в соседние поселения, которые страдали от недостатка пищи. В одном южноамериканском племени детей вскармливали мясом плененных женщин, и такие припасы постоянно возобновлялись по мере необходимости. Вариаций здесь уйма.

Практика употребления в пищу человеческого мяса фактически существовала в той или иной степени повсюду в мире. От южных морей до Ванкувера, от Вест-Индии до Ист-Индии, в Полинезии, Меланезии, Австралии и Новой Зеландии, Северной, Восточной, Западной и Центральной Африке, на всей территории Южной Америки – повсюду можно обнаружить свидетельства каннибализма даже в наши дни.

Антропологи старой школы использовали для обозначения подобной практики людоедства термин «антропофагия», греческое составное слово – anthropos («человек») и phagein («есть», «потреблять»). Но гораздо более известен термин «каннибализм». Это измененное слово canib – так называлось одно индейское племя, в котором испанские конкистадоры впервые наблюдали подобный странный обычай. На эту тему за последние сто лет было немало написано различными антропологами, особенно американскими. Может, из-за обилия материала их теории сильно отличаются друг от друга, но все равно вызывают большой интерес. Вот, например, что писал по этому поводу американский антрополог доктор Спайер: «Примитивные люди в своем мышлении так часто объединяли людей с животными, что, по-видимому, человеческое мясо для них не очень сильно отличалось от других продуктов питания. Вероятно, в те времена не существовало инстинктивного отвращения к нему. Ужас перед подобной практикой, вызываемый как у цивилизованных, так и у некоторых примитивных народов, объяснялся скорее условностями, такими, например, как отвращение к пище, считающейся неортодоксальной, нечистой, непригодной для потребления, что, например, наблюдается в семитских племенах, которые не едят свинины. Подобное отвращение – это глубокое эмоциональное состояние, не продиктованное никакой биологической необходимостью».

С другой стороны, доктор Эрик Миллер с не меньшей достоверностью говорит о диаметрально противоположном: «Если такой обычай возник в определенном регионе из-за голода или же диетических потребностей, для преодоления инстинктивного отвращения к каннибализму и его превращения в обычную практику требовался какой-то дополнительный стимул идеологического либо эмоционального порядка».

Хотя доктор Миллер и указал на еще одну причину каннибализма кроме голода, на наш взгляд, существуют по крайней мере два или даже три взаимосвязанных мотива, определяющих его существование: диетический, магический и религиозный.

Если говорить в широком смысле, то все антропологи согласны в одном: каннибализм существует как давний аспект социальной жизни общины: в какой бы части мира она ни находилась, он обязательно проявляется в одной из своих нескольких форм: может быть связан с религиозными церемониями; может приобретать магическое значение; может быть следствием временной весьма нежелательной нехватки зерновых и овощей в повседневной диете человека, что, вполне вероятно, привело к первым единичным экспериментам с человеческой плотью как продуктом питания. Но стань он массовым, то мог бы наверняка привести к настоящей катастрофе, ибо почти повсеместно было отмечено одно поразительное явление: стоит кому-то только попробовать человеческого мяса, как у него возникает неутолимая потребность в нем, подобная постоянному сексуальному голоду, и теперь уже мясо никакого животного не может его заменить. Такое людоедское обжорство постоянно усиливается.

Первые две причины возникновения каннибализма – религия, магия и суеверия тесно связаны между собой в примитивном обществе. Однако существует и определенная связь между ними и третьим, наиболее отвратительным мотивом – неистовой страстью к человеческому мясу. Стоит только привести религиозную, магическую или какую-либо другую «важную» причину для оправдания пожирания человеческой плоти, как спрос на нее начнет стремительно расти. А спрос, как известно, порождает предложение.

Чрезвычайно интересно – если только читателю не претит патологический аспект избранной нами темы – отметить некоторые причины, побуждающие различные племена прибегать к каннибализму. Например, члены отдельных африканских и австралийских племен пожирают своих умерших родственников, считая, что это самый хороший способ захоронения. Целая группа племен на севере Тихоокеанского побережья поедала человеческое мясо на тщательно разработанных церемониях, призванных установить добрые отношения со своими богами. Племя овимбунду в Юго-Западной Африке устраивало людоедское пиршество, чтобы обеспечить тем самым удачу каравану, отправляющемуся в дальний путь.

Племя багесу в бывшей Уганде устраивало каннибальские празднества в честь недавно умерших близких, на которых съедали их трупы. Кроме того, широкое распространение повсюду получила практика поедания человеческой плоти как акта мести. Легко понять, какое огромное удовлетворение получали победители, пожирая труп поверженного врага. В Африке, особенно в южной ее части, среди племен алленга и фанге в Габоне, как и в Меланезии, победители съедали тело врага целиком либо какую-то определенную часть. В некоторых случаях человека методически расчленяли, отсекая ему то ногу, то руку, которые тут же на глазах содрогающейся полуживой жертвы жарили на огне и съедали. Это было проявлением самого глубокого презрения.

Племя батаков практиковало каннибализм как вид самого сурового наказания, которое назначалось за такое преступление, как измена или прелюбодеяние с женой вождя, что в их глазах было одно и то же. Здесь мы сталкиваемся с любопытным отзвуком крылатого выражения «не сыпь мне соль на раны». Близким родственникам преступника предписывалось принести достаточное количество соли и извести для обработки тела жертвы до начала ужасной трапезы. Их присутствие на церемонии было обязательным. Скорее всего, это было довольно примитивным способом избежать вражды между семьями пострадавшего и преступника, труп которого съедали также и его родственники. Кроме того, считалось, что, съев тело преступившего закон, соплеменники избавлялись навсегда от его призрака, который в противном случае мог бы постоянно возвращаться в деревню и, возможно, осуществить свое возмездие.

Гораздо более сложными и в силу этого гораздо более интересными кажутся нам религиозные божественные и магические причины возникновения каннибализма, с которыми связано множество самых разнообразных легенд, превращающихся подчас в определенного рода мифологию.

Самое главное и самое универсальное в этих религиозно-магических поверьях заключается в том, что, по убеждению этих людей, человек, который съел хотя бы часть тела другого представителя человеческой расы, приобретает те или иные его качества. Это переход «душевной субстанции», или «жизненной силы», от одного к другому, от мертвого к живому. Тот воин, который съедал сердце поверженного в битве врага, таким образом получал новую дозу отваги. А если на месте жертвы оказывался бесстрашный, доблестный воин – тем большую! Мальчиков в одном австралийском племени принуждали съедать часть трупа отца, считая, что таким образом им передавалась его воинская отвага и смелость. Это помогало стать также опытным следопытом или даже вождем.

Существует множество вариантов передачи «душевной субстанции» от мертвых к живым. Иногда выпивают кровь мертвого, лучше еще теплую. Воины как примитивных, так и более развитых племен довольствовались тем, что слизывали кровь со своего копья, поразившего насмерть врага, или же, что более утонченно, вкушали трапезу после битвы, не отмывая руки от крови. У племен маори существовал другой обычай – они съедали глаза побежденных на поле брани врагов.

Считалось, что заимствование у врага «жизненной силы» увеличивает способность к деторождению, и среди многих племен главным условием заключения брака была успешная вылазка за черепами, совершаемая женихом в одиночестве. Наиважнейший вопрос плодородия, будь то зачатие детей или сбор урожая зерна или плодов, всегда ассоциировался у примитивных племен с представлениями о крови, этой «жизненной силе». Среди них существовал обычай осыпать возвратившегося с победой из похода за черепами воина зерном. Это, по их мнению, способствовало укреплению плодовитости человека и плодородию его семени. На более приземленном уровне во многих регионах существовала несколько иная практика каннибализма. Больной человек съедал у умершего здорового соплеменника ту часть тела, которая, по его мнению, вызывала у него самого болезнь.

В племенах жумана и кобена в бассейне Амазонки, как и в индийских племенах Бихора, благоговейно поедались трупы наиболее почитаемых родственников в надежде, что к живым перейдут все их положительные качества.

В Мексике, по-видимому, священные ритуалы достигли наивысшей степени сложности. Человеческая плоть считалась единственно приемлемой для главных богов пищей. Только ею можно было умилостивить их. Человеческие жертвы тщательно отбирались, и затем их рассматривали как представителей таких всемогущих богов, как Кецалкоатль и Тескатлипока. В ходе скрупулезно разработанных ритуальных церемоний «избранников» приносили в жертву богам, а всем присутствующим предлагали отведать кусочек их тела, чтобы тем самым причаститься к богам.

Если такие церемонии тщательно разрабатывались, то суть разнообразных табу становилась все более неясной, все более запутанной. Это неизбежно – одно табу неизменно порождает другое. Например, у некоторых племен после удачного похода с целью захвата жертв для ритуальных празднеств ближайшие родственники победоносных воинов на них не приглашались; в других, напротив, всем заправлял удачливый воин и члены его семьи. В иных случаях трапеза проходила без участия ратника или же на нее не допускались женщины и дети. Следует отметить в связи с этим, что когда, например, убивали человека из-за мести, то членов семьи, организовавших такой акт, звали на ритуальную еду. На самом деле не существует предела для извилистого мыслительного процесса так называемого «доброго дикаря». В этом мы еще не раз убедимся.

Так кто же такие каннибалы и откуда пошло это название?

Глава 1

Христофор Колумб – открыватель каннибалов

Ранним утром в пятницу, 3 августа 1492 года, в восемь часов утра у отмели Сатес, лежащей у слияния двух рек – Одьеля и Рио-Тинто, – на мелких волнах плавно покачивались озаренные кроваво-красным восходом три парусника – «Санта-Мария», «Нинья» и «Пинта», – которым было суждено проложить первый в истории человечества маршрут в Новый Свет и покрыть себя неувядаемой славой.

Христофор Колумб, этот энергичный, неутомимый генуэзец, был главным организатором и руководителем первой экспедиции к берегам тогда еще неизвестной Америки.

У «Санта-Марии» и «Пинты» при выходе из Палоса были паруса прямоугольной формы, а у «Ниньи» – косые. На Канарских островах Колумб распорядился заменить их на прямые, так как они были гораздо прочнее и ими было легче управлять. Со стороны эти корабли выглядели довольно величественными. Алые борта выше ватерлинии, на парусах красовались геральдические фигуры и кресты, а в торжественных случаях на мачтах поднимался королевский штандарт – внушительных размеров полотнище с гербом Кастилии и Леона, на котором в шахматном порядке располагались башни и свирепые львы. При входе в чужеземные порты и при высадке на новооткрытых землях вверх взлетал красивый вымпел с литерами «F» и «Y», инициалами главных организаторов далекого опасного путешествия к неизвестным берегам – короля Фердинанда II Арагонского и его супруги Изабеллы. На кораблях было несколько бомбард – небольших пушек, стреляющих каменными ядрами, и фальконетов – двуствольных пищалей, а на случай ближнего боя – аркебузы и арбалеты. Порохом запаслись в изрядном количестве, равно как и свинцовыми пулями.