Дочь Дроу

Маг достал медальон с гравированным изображением дракона. Оно совпадало с татуировкой на лице его помощника, Горлиста, и позволяло найти воина в любой момент. Обхватив металл, он произнес слова, отправившие его и жреца к Горлисту.

Два дроу материализовались в маленькой пещере, в которой находился Горлист вместе с двумя его спутниками, готовившими оружие к ночному переходу. Дроу не выглядел удивленным при появлении своего начальника.

«Как долго еще мы должны подчинятся этому идиотскому плану?» прорычал он. «Бесполезная трата сил».

«Наши планы изменились», спокойно ответил Нисстир. «Вы вернетесь по своим следам к пещерам, со всей возможной скоростью. Я полагаю, вы обнаружите Лириэль Баэнре там или поблизости. Найдите ее, и приведите в лесное поселение.

Нисстир не пропустил яростное пламя в глазах воина, и решил когда будет время научить Горлиста искусству уравновешивать месть с необходимостью. Он первым направился к выходу из пещеры, пригнувшись в узком отверстии.

Шелест листьев оказался единственным предупреждением. Развернувшись, Нисстир увидел черноволосого человека, угрожающе надвигающегося на него, с высоко поднятой дубиной и леденящим огнем в голубых глазах. Как бы не казалось это невозможным, маг узнал в атакующем бешеного воителя которого самолично похоронил в ледяной могиле на далекой лесной поляне.

Дроу поднял руку, и темный огонь рванувшись из пальцев окутал упрямого человека. Разрезая пламя свистнула дубина, по дуге опустившись на голову мага.

Нисстир услышал гулкий стук удара, заметил, как устремилась ему навстречу земля. Он не ощутил боли, и полагал, что должен быть благодарен за это, но все, что он чувствовал, был холодный гнев. Он цеплялся за эту эмоцию уже погружаясь во тьму, зная, что жажда мести могучая сила, возможно единственная, которая сможет помочь ему вернуться назад.

Федор отпихнул прочь обмякшее тело медноволосого мага, окинув взглядом окружающее пространство. Жар берсерковой ярости наполнял тело, ускорял мысли, так что казалось, что мир вокруг застывает, давая время среагировать, и ударить первым. В этом состоянии Федор не чувствовал боли, хотя по запаху паленой кожи знал, что темный огонь дроу попал ему в плечо. Не испытал он и страха, когда разум спокойно зарегистрировал что он действительно оказался один против трех хорошо вооруженных дроу.

Первый из темных эльфов приблизился, обнажив два меча и презрительно улыбаясь. Клинки свистели разрубая воздух в сложной паутине движений, дроу явно насмехался и запугивал свою жертву, как кот играет с пойманной мышью. Несмотря на алую дымку боевой ярости, овладевшей им, Федор не мог не восхищаться мастерством дроу. Даже наблюдаемая в замедленном темпе, это была великолепная демонстрация искусства владения мечом. Темный эльф обладал изяществом, которое Федор не мог даже в полной мере осознать, способностями с которыми он не мог надеяться сравняться.

Но никакого страха с пониманием этого факта не пришло. Молодой берсерк видел руки дроу, светящийся след за прочеркнувшими воздух зачарованными клинками, и решил что где-то в середине всего этого вихря должно быть тело. Так что Федор высоко поднял меч как дротик, нацелился в точку в самом центре невероятного плетения и бросил со всей силы. Тяжелый меч понесся в цель как стрела из лука.

Клинки эльфа мгновенно сошлись крест-накрест, и три меча встретились, звеня и рассыпая искры. Но все мастерство и скорость дроу были бессильны против мощи удара. Тупой меч прошел сквозь темного эльфа с такой силой, что когда крестовина столкнулась с грудью, затрещали ребра.

Дубина появилась в руке Федора прежде чем дроу упал, раньше, чем двое других успели осознать смерть соратника. Он атаковал, боевая ярость вынуждала его продолжать бой до тех пор, пока вокруг не останется противников.

Возможно второй дроу понял это, поскольку не торопился хвататься за мечи. Вместо этого он несколько раз выстрелил из небольшого арбалета, так быстро что трудно было уследить за полетом каждой стрелы. Пусть усыпляющий яд терял силу вне Подземья, но смертоносная точность дроу осталась при нем, и он был уверен, что крошечные стрелы войдут глубоко в глаза человека, между ребрами, вскроют жизненные артерии на горле и в паху. Даже без яда человек умрет мгновенно.

Дроу не мог знать, что для Федора полет болтов выглядел как плавное, изящное скольжение. Он отбил их прочь, размахивая дубиной из стороны в сторону с казавшейся невозможной скоростью, и не на миг не замедлил шага надвигаясь на двух оставшихся бойцов. Могучий удар дубиной снизу вверх попал стрелку в живот, заставил его сложиться пополам, и отбросил назад. Дроу тяжело упал через несколько ярдов, тело его изогнулась как никогда бы не смог ни один эльф будучи живым.

Федор обернулся к последнему темному эльфу – с коротко остриженными волосами и драконьей татуировкой на щеке – и занес дубину готовясь к удару. Быстрым, плавным шагом человек двинулся вперед.

Впервые за столетнюю карьеру, Горлист подумал об отступлении. Мысль ушла так же быстро, как и появилась, и воин сжал обеими руками копье. Свое оружие он взял у сраженного лесного эльфа, и теперь оно было зачаровано на силу и скорость. Этот чокнутый будет для копья самым тяжелым испытанием из всех.

Горлист перехватил копье и выставил его перед собой как посох. Он взмахнул им, один раз, гордо демонстрируя свое умение.

Только на один раз ему и хватило времени. Деревянная дубина опустилась, размытая в стремительном падении. Широко расставив руки, Горлист принял удар на центр древка. Магия выдержала, но от столкновения по рукам и дальше по спине дроу пробежала жгучая боль. Колени его подогнулись и он повалился наземь.

Темный эльф увидел вновь опускающуюся дубину, откатился в сторону, одновременно ухватившись онемевшими пальцами за рукоять кинжала. Со стремительностью и гибкостью, знаменитыми и страшными для врагов чертами дроу, Горлист несколько раз перекатился и вскочил в полусогнутую позицию за спиной человека.

Он смерил противника взглядом, оценивая расстояние до его щиколоток. Зачарованный кинжал с легкостью может пробить кожаную обувь и перерезать сухожилия. Охромев, едва ли человек будет сражаться так же эффективно. Горлист метнулся к нему, рубанул кинжалом.

Однако реакция у того оказалась еще лучше, чем у дроу. Человек одним движением подпрыгнул и развернулся к нему. С невероятной точностью он перелетел над выпадом дроу, и опускаясь выставил ноги. Горлист растянулся на земле, человек приземлился вместе с ним, каждая нога на одной из его почек.

И гордый дроу, презиравший боль, взвыл в агонии. Человек спрыгнул в сторону; Горлист увидел вновь несущуюся к нему дубину. Даже будь он способен двигаться, оружие было куда быстрее него.

Дубина врезалась в грудную клетку, Горлист ощутил как ломаются кости. В этот раз он не закричал, но гордиться своим достижением уже не успевал. Не осталось времени для этого, для любых мыслей. Человек ухватил его за волосы и резко вздернул вверх.

Легко удерживая дроу на вытянутой руке, странный воин сделал несколько шагов. Носки ног Горлиста едва касались земли, но он заметил, что вблизи человек кажется куда меньше. Странная мысль, учитывая что ей пришлось прорываться сквозь окутавший его туман боли от многочисленных ран, но Горлист запомнил ее. Он выжил во множестве схваток, в частности и потому, что знал своих врагов. Однажды знание того, что на самом деле ему противостоит не семифутовый гигант может оказаться полезным. И как бы ему не было плохо сейчас, дроу продолжал оценивать ситуацию на поле боя, и неожиданно понял, что намеревается сделать с ним человек.

Еще в нескольких шагах был крутой обрыв, почти десятифутовой высоты, возвышавшийся над неглубоким, каменистым потоком. Горлист понимал опасность такого падения. Одно из переломанных ребер почти наверняка пробьет легкие, обрекая его на медленную но неотвратимую смерть.

Отчаяние придало сил изувеченному дроу. Он схватился за первое оружие попавшее в руку: крохотный тонкий кинжал, прятавшийся в рукаве его куртки. Дроу ударил человека поперек груди, но грубая кожа крестьянской одежды отразила нож с легкостью эльфийской кольчуги.

Лихорадочно размахивая жалким оружием, темный эльф сумел несколько раз достичь цели, покрыв кровавыми полосами руки своего мучителя. Но человек не замедлил шага, не обратил на боль никакого внимания, даже не моргнул. Он просто перехватил волосы дроу одной рукой, а другой ухватил руку с ножом, с легкостью сдавив кости; пальцы бессильно разжались, выронив оружие. Горлист был уже вне досягаемости боли, не ощущая ни искалеченной руки, ни удара кинжала о камни.

Человек остановился, подтянул Горлиста к себе, лицом к лицу, а затем отшвырнул его прочь. Миг полета, жесткое приземление и дроу покатился по склону.

Его движение остановилось только когда он врезался в булыжник на середине мелководного ручья. Попытка выбраться на берег закончилась резким спазмом кашля. Горлист почувствовал вкус собственной крови, и понял что наступает конец.

Почти с наслаждением, дроу окунулся в воду. Леденящий поток успокоил боль, унеся его к забвению, к неизвестной награде ожидающей верных слуг Ваэрауна.

Когда все затихло, Хенг, жрец Ночного Лорда в Маске, осторожно выбрался из пещеры, укрывавшей его во время боя. Будучи по натуре благоразумным дроу, глядя на открывшийся ему вид он в очередной раз убедился в мудрости осторожности.

Его брат Бриззнарт, знаменитый своим владением мечами, лежал в луже собственной крови. Юному дроу явно уже ничем нельзя было помочь, и Хенг не стал осматривать его или тратить энергию на горе. Еще один видневшийся воин явно был не в лучшем состоянии чем Бриззнарт. Посему Хенг направился к неподвижному телу своего лидера. Наклонившись над рыжеволосым дроу он понял – с весьма противоречивыми чувствами – что Нисстир еще жив.

«Что можно вылечить, нужно вынести», пробормотал он, пародируя человеческую поговорку.

Пятно крови было на лбу мага, и ищущие пальцы Хенга натолкнулись на впечатляющую шишку сбоку. У Нисстира будет дикая головная боль когда он очнется, но только и всего – он просто оглушен. Удар дубины пришелся вскользь, попади этот безумец под прямым углом, череп Нисстира развалился бы, а мозги разлетелись так далеко, что оставшихся крох как раз хватило бы магу, чтобы стать достойным жрецом Лолт, насмешливо подумал Хенг.

Быстрый осмотр подтвердил, что это единственная рана Нисстира. Жрец обхватил ладонями голову раненного дроу, и начал молитву Ваэрауну, прося его о излечении и восстановлении тела. Лорд в Маске был с ним; глаза Нисстира открылись, сфокусировались на жреце, а затем подозрительно сузились.

«Ты невредим», пробормотал он с трудом. «Ты вообще не дрался?»

Неожиданно жрец пожалел, что ему не хватило предвидения раскрасить себя толикой той крови, что так свободно проливал его брат. «Только мы двое выжили», спокойно сказал Хенг, обходя обвинение, «и ни один из нас серьезно не пострадал».

«Человек бежал?»

Голос Нисстира звенел от недоверия. Бриззнарт был лучшим фехтовальщиком под его командованием, а Горлист стоил любых пяти человеческих воинов. Татуированный боец доказывал это неоднократно. Нисстир просто не мог допустить возможность, что его элитный отряд был разгромлен одиноким человеком.

Он поднялся на ноги, игнорируя протесты головы. Что Бриззнарт и Кодфаэль мертвы было ясно, но в смерть Горлиста он мог поверить только увидев тело собственными глазами.

«Где Горлист?»

Хенг указал на обрыв. Маг шатаясь побрел к карнизу и вгляделся вниз, в текущие воды.

«Он дышит», рявкнул Нисстир. «Помоги ему, быстро!»

Жрец развел руками в жесте бессилия. «Я растратил все исцеляющие заклинания».

«Тогда используй это, скорее».

Нисстир достал из сумки сосуд с светящейся зеленоватой жидкостью, и передал жрецу. Потом стал смотреть, как Хенг скользя опускается по скалистому склону и осторожно вливает содержимое сосуда в горло воину. Исход был важен, поскольку Горлист был ценен для дела Лорда в Маске. Кроме того, он приходился Нисстиру сыном, факт который значил бы куда меньше, не будь Горлист таким искусным бойцом.

Раненый дроу застонал, и начал шевелиться. Нисстир сотворил заклинание, поднявшее избитое тело Горлиста вверх, плавно перенеся его из оврага. Отметив розовую пену на губах воина, Нисстир нагнулся и быстро пробежался пальцами по телу младшего дроу.

Три или четыре ребра сломаны, хмуро подумал он, и на мгновение замешкавшись потянулся в сумку за второй бутылочкой. Эта была выполнена в форме застывшего пламени свечи, отблескивая пойманным огнем. Зелье предназначалось для самых критических случаев, поскольку хотя оно и могло вылечить жуткие раны в весьма короткое время, за такое исцеление приходилось платить цену. Быстрое сращивание костей и тканей приносило страшные боли, а магия питалась жизненной силой пациента. Лечение забирало больше энергии и вызывало агонию сильнее, чем могли выдержать многие раненные дроу. Это зелье убивало по крайней мере так же часто, как и спасало.

Но у Нисстира была идея. Он вручил сосуд жрецу, как раз вскарабкавшемуся по склону. «Молись Ваэрауну», приказал он. «Проси Бога Воров украсть жизненную энергию другого живого существа чтобы наделить силой зелье. А если нам повезет», добавил Нисстир про себя, «Лорд в Маске заберет жизнь у порожденного огром человека, который сотворил это!»

Хенг принял бутылочку, и начал молитву, пока маг занялся подготовкой другого рода. Он сорвал длинную зеленую ветвь с захудалого деревца рядом, и отодрал грубую кору. Горлисту понадобится прикусить что-то во время болезненного лечения.

Раненый воин пришел в сознание, остановившись взглядом на огненном флаконе в руках жреца. Одобрительный блеск зажег его глаза, и он жестом указал жрецу использовать зелье тотчас же. Хенг помешкал прервав молитву.

«Давай», приказал Горлист слабым шепотом, отплевывая кровь и наклоняя голову чтобы Хенгу удобней было влить содержимое бутылочки ему в рот. Жрец подчинился, и воин проглотил жгучую жидкость одним глотком.

Мгновенно начались конвульсии. Два других дроу отчаянно и безуспешно попытались удержать его, но Горлист разметал их в стороны, не замечая никого и ничего, погрузившись в бездну агонии, сжигавшей все его тело.

Теперь оставалось только ждать; Нисстир нашел себе удобный камень, и устроился на нем. Он видел много пугающих смертей – большей частью, плодов его собственных планов и действий – но никогда прежде приходилось ему лицезреть таких мучений. Но он наблюдал, бесстрастный, в то время как магическое пламя пожирало изнутри его сына.

Наконец Горлист обмяк и застыл неподвижно. «Он выживет?» осведомился Хенг.

«Уже выжил».

Ответ пришел от самого Горлиста. Воин выплюнул обрывки зеленой древесины, и медленно поднялся на ноги.

Нисстир заметил жажду крови в его глазах, и понял что трудно будет удержать упрямого молодого дроу от погони за человеком, так тяжело ранившим его. Нисстир также мечтал о мести, но ему было нужно, чтобы Горлист сосредоточился на более ценной добыче.

«Я обречен был умереть», объявил Горлист. Он подошел к магу, на ходу отстегивая кожаные наручни. «Ты должен цену моей крови. Поскольку у меня нет наследников, я возьму ее сам».

Нисстир не сомневался, чего потребует воин. «Человек был тяжело ранен», солгал он. «Хоть он и удрал, жить ему осталось недолго».

Его сын отмахнулся от этого известия и высоко поднял руку, повернув ее так, что Нисстир видел тонкую полосу шрама, бежавшую вдоль предплечья.

«Мне нужна она», процедил Горлист сквозь сжатые зубы.

Маг отступил на шаг, на мгновение не зная что ответить. Нисстир обычно давал своим последователям свободу, позволяя им мстить как будет на то желание. Дроу нуждались в фокусе для много поколений взращивавшейся в них ненависти, время от времени им необходимо было выпускать пар. К сожалению, Горлист избрал слишком важную мишень.

«Тогда ты будешь руководить ее поисками», успокаивающе ответил маг. «Но ты не должен убивать ее. Она слишком ценна, как своей магией, так и детьми которые она принесет во славу Ваэрауна. Ты знаешь, как нужны нам в Ночи Наверху женщины дроу. Я не желаю терять ее».

Горлист фыркнул.

«Есть и другие пути усмирить маленькую принцессу», мягко продолжил Нисстир. «Я хочу получить эту женщину, для Ваэрауна и ради собственного удовольствия, но я совсем не прочь поделиться. Со временем, ты получишь свою месть».

Осознав значение слов своего отца, воин посмотрел на него широко раскрыв глаза. Дроу творили страшные жестокости со своими сородичами, и убивали обитателей поверхности просто ради удовольствия, но предложенное Нисстиром абсолютно противоречило негласному кодексу поведения темных эльфов. Ни одна женщина, даже пленница, не могла быть взята против воли. Вековое табу редко обсуждалось, и чрезвычайно редко нарушалось.

Женщины главенствовали в обществе, и все они, даже простой крови, считались смертными воплощениями Лолт.

Но все же… «Мы поклоняемся богу а не богине», рассудил вслух Горлист.

«Ты начинаешь понимать», одобряюще ответил Нисстир. Но уже говоря, он поднял руку, потирая сверкавший во лбу рубин. Он задумался, слышала ли его «союзница» эти слова, и если да, как Шакти Ханзрин отреагирует на такое кощунство.

Это займет время, привыкнуть к необходимости говорить и действовать так, чтобы оставалась довольной жрица богини дроу. Не та задача, к которой Нисстир мог испытывать энтузиазм.