Путь в темноте

Он исходил от моих рук. Но я не чувствовала никакой силы. Только все нарастающее тепло внутри тела.

И тут мир взорвался. Я пошатнулась и ослепла на несколько мгновений. А когда смогла проморгаться, поняла, что больше не свечусь. Я совершенно потерялась в происходящем. Подняла глаза от своих рук и чуть не упала снова.

Люди вокруг меня смотрели с недоумением. Павел и Артур уже подошли вплотную, но они тоже не понимали, что происходит.

А я видела.

Нити. Они были везде. Тонкие, дрожащие, переплетённые между собой. Они тянулись от Павла ко мне — яркие, горячие, как его огонь. От Артура — прохладные, ровные, как лёд. Они тянулись от Лины к Саймону, от Саймона к Вель, от Иды к Марку. От каждого человека к другому. К домам. К деревьям. К небу.

И все они сходились в одной точке. Во мне.

Я видела их так же ясно, как когда-то чувствовала силу одарённых. Только теперь это было не про силу. Это было про связи. Про то, что делает нас — нами.

— Яна, — Павел взял меня за руку. — Ты как?

— Я в порядке. — Я не отводила взгляда от нитей. — Я вижу их.

— Кого?

— Всех. Всё. — Я наконец посмотрела на него. — Нити. Они связывают нас. Всех. И меня.

Артур подошёл с другой стороны. В его глазах было то же, что и у Павла — тревога, смешанная с чем-то другим. С пониманием.

— Это то, что она говорила? — тихо спросил он. — Там. На плато. Про узел.

— Да, — сказала я. — Только теперь я вижу это. По-настоящему.

Лина подошла ближе. Она смотрела на меня с тревогой.

— Тебе нужно в лазарет, — сказала она. — Сейчас. Проверить, всё ли в порядке.

— Лина, я в порядке. Правда.

— Ты светилась, — отрезала она. — Твоя сила никогда так не проявлялась. А потом тебя шатать начало. И со зрением явно не все в порядке.

Я хотела возразить, но поняла, что она права. Слишком много всего. Слишком быстро.

— Хорошо, — сказала я.

Павел не отпустил мою руку. Артур встал с другой стороны. Так они и повели меня — через двор, мимо притихших людей, которые всё ещё смотрели нам вслед. Я шла между ними, и нити тянулись от них ко мне — две яркие струны, тёплые и прохладные, сплетённые где-то глубоко в груди.

Я закрыла глаза.

Нити никуда не исчезли. Они были там же — за веками, в темноте, в самом центре меня. Я чувствовала их. Все. Каждую. И знала: теперь это стало частью меня — навсегда.

Дверь лазарета открылась. Пахнуло травами и спиртом.

Лина вошла первой. Я — за ней. Павел и Артур остались на пороге, и я чувствовала их взгляды на своей спине. Тревожные. Внимательные. Живые.

Я обернулась. Посмотрела на них. На нити, которые тянулись от них ко мне. Улыбнулась.

— Я в порядке, — сказала я. — Правда.

Я не лгала. Это действительно было так. Я чувствовала себя лучше, чем когда-либо. Нити пульсировали ровно, тепло, спокойно. Мир вокруг был ясным, живым, связанным.

А потом в глазах резко потемнело.

Силы ушли мгновенно. Как вода из пробитого сосуда. Я почувствовала, как подкашиваются ноги, как пол уходит из-под них, как тело становится чужим и слишком тяжёлым.

— Яна!

Павел успел первым. Его руки сомкнулись на моих плечах, потом — на спине. Он подхватил меня прежде, чем я успела коснуться земли. Артур уже был рядом, поддерживая с другой стороны.

— Я держу, — сказал Павел. — Держу.

— Клади ее, — коротко бросила Лина.

Она уже подошла к кровати. Павел легко, как пушинку, отнес меня. Я хотела сказать, что могу сама. Хотела возмутиться. Но язык не слушался. Веки стали тяжёлыми. Нити начали расплываться, тускнеть, уходить куда-то в глубину.

Кровать была мягкой. Подушка — прохладной. Чьи-то руки — Павла или Артура, я уже не понимала, — накрыли меня одеялом.

— Отдыхай, — сказала Лина. Она стояла рядом, и в её голосе было не раздражение, а что-то другое. Что-то, что она редко позволяла себе показывать. — Всё остальное подождёт.

Я хотела ответить. Но сил не было даже на слово.

Только нити. Они всё ещё были там. Тусклые, далёкие. Но живые.