- -
- 100%
- +
Энцу с самого начала пристально разглядывал их и наконец воскликнул:
– О, какие прекрасные девицы! Хозяин, вам, как отцу, должно быть, радостно воспитывать таких дочерей!
Он решил, что все они – родные дочери хозяина.
Услышав это, Сиробэй окончательно оставил мысль о «развлечениях». Он поклонился и удалился, решив угостить монахов как почтенных наставников, которых миряне почитают дарами.
Ничего не подозревающие монахи с удовольствием принялись за угощение, беседуя с хозяином и служанками. Наконец Хоган сказал:
– Хозяин, раз уж мы здесь встретили вашу семью и удостоились столь радушного приёма, это, видимо, кармическая связь. Не упустим же случая – я научу ваших дочерей «Трём прибежищам». Пусть все сложат ладони и повторяют за мной.
– Отличная мысль! – поддержал Энцу.
Хозяин и служанки, переглянувшись с лицами, будто одержимыми лисами, окружили монахов и, сев в круг, сложили ладони. В зале воцарилась тишина.
Поднялся вечерний ветер, шевеля зелёные шторы. В политом водой саду темнели камни с гор Курама, между ними стройно росли молодые бамбуки. В этом уголке «весёлого квартала» наступило мгновение необычайной чистоты и покоя.
Из соседнего павильона за рощей донёсся напев:
«Прожив немало лет, я вижу —
В Ава-но-Наруто и волн нет…»
А в этом зале зазвучал спокойный, чуть хрипловатый голос Хо: гана:
– Наму киэ буцу…
– Наму киэ хо…
– Наму киэ со…
Девушки невольно подхватили молитву. В их сердцах пробудилось незнакомое доселе чувство – светлое и глубокое. Сложенные ладони сами собой сжались крепче, а по щекам потекли слёзы – сладкие, лёгкие, будто сами собой наполнившие глаза.
– Наму киэ буцу…
– Наму киэ хо…
– Наму киэ со…
Все повторили за монахами. В каменном бассейне, где вода сверкала, как хрусталь, отразился бледный серп луны.
Закончив, монахи сказали:
– Ну, пора идти. Хозяин, сколько с нас?
– О, с духовных лиц мы ничего не берём.
– Хо-хо, вот это щедрость!
Они вернулись в храм, где гостили, и с восторгом рассказали молодым монахам о своём «исследовании» чайных домов, добавив:
– Теперь понимаем, почему молодые монахи стремятся туда. Место прекрасное: вежливые хозяева, угощают даром. Вам тоже стоит ходить!
Молодые монахи, знавшие настоящую суть чайных домов, после этого рассказа навсегда оставили свои тайные посещения.
А в чайном доме Сиробэя в Гионе служанки перешёптывались:
– Что это за старцы были? Всего на час, но они пробудили в нас такие глубокие чувства! Сколько у нас было возлюбленных, но никто не давал такого ощущения…
1935Брат и сестра
Весна более двадцати лет назад.
Брат был в фуражке Первой высшей школы. Его хаори и кимоно из качественного крашеного полотна идеально сочетались. Сестра – в кимоно с лиловым узором и светло-фиолетовой накидке.
Конец марта. В полях звенели жаворонки, а за лесом алел закат. Деревья уже выпустили редкие, ещё совсем юные почки. Ветер становился холоднее.
Поезда, идущие из центра Токио в пригород, то и дело грохотали совсем рядом с шагающими по старой дороге в равнине Мусасино. Сестра вспоминала, как раньше, до появления поездов, она возвращалась из школы-пансиона домой на рикше – простой и привычный путь. Но теперь, на весенних каникулах, они с братом могли идти вместе: он жил в общежитии Первой высшей школы, неподалёку от её пансиона. Это было так радостно!
Они шли уже два ри (около 8 км). Усталость разлилась приятным теплом по телу, но подол хакамы оставался прохладным, а ноги в плотно зашнурованных ботинках – тёплыми. Высохшая дорога мягко принимала её стройный девичий вес. Они намеренно не сели в поезд – хотели пройтись по весенней равнине Мусасино, пока были силы.
– Кими…
Так брат неизменно начинал разговор с сестрой. Возможно, потому, что, увлекаясь зарубежной литературой, привык к обращениям вроде: «Послушай, Иван Иванович…» или «Мадемуазель Ивонн, вы…». Любившая литературу сестра заслушивалась его красивым, мужественным голосом с правильным французским акцентом. Но слова брата были грустными, полными тоски, философских сомнений и тревог юности.
– Куникида Доппо твердил: «Хочу удивляться!», но при этом так боялся случайностей судьбы (брат уже рассказывал сестре о его новелле «Фаталист»). Мы, молодые, учимся у натуралистов и сторонников «искусства мгновения», но в то же время бесконечно ищем вечность. Представь: через десятки тысяч лет Земля остынет, человечество погибнет – и всё, что мы создали в литературе и философии, исчезнет. Разве это не ужасно?
…И снова:
– Вот мы идём, любуясь природой. Смотрим на закат, слушаем птиц, любуемся лесом, радуемся дороге… свистим, поём с тобой дуэтом… Но любит ли природа нас в ответ? Нет, она совершенно равнодушна! Если я или ты сейчас упадём замертво – разве хоть одна ветка в том лесу дрогнет? Вряд ли даже молодой листок шевельнётся от этого…
(Равнодушие природы к человеку он особенно остро ощутил после прочтения «Записок охотника» Тургенева, где дровосек гибнет под упавшим деревом.)
Но сестра была ещё слишком юна. Она не могла разделить сомнений брата и проникнуться его печалью. Видеть, как страдает любимый брат, было для неё просто мучительно.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.