Изгнание игвы. Как исправить ошибку магов

Глава 6. Король Эдгар и принц Эдвин. Матримониальные планы

Ольвиния, когда-то процветающее королевство, ближайший сосед и союзник герцогства Илирии, переживало не лучшие свои времена. Финансы королевства были в полном расстройстве. Заморские колонии, на которых во многом держалось могущество королевства, последние два года почти не давали дохода. Нет, их земли не перестали приносить богатые урожаи кофе, какао, пряностей, что являлось их главными статьями экспорта. Их копи и рудники не истощили свои запасы драгоценных камней и серебра. Беда заключалась в том, что вот уже второй год подряд корабли, отправлявшиеся два раза в год из Ларны (порт находился в совместном владении Илирии и Ольвинии) и перевозившие полугодовую выручку колоний в метрополию, бесследно пропадали. Словно злой рок преследовал их. Шторма, пожары, пираты ли губили эти корабли? Конечно, корабли и раньше, бывало, пропадали. Но это не происходило с такой роковой неизбежностью. Увы, судьба, видимо, была неблагосклонна к Ольвинии и старому королю Эдгару.

Король Ольвинский Эдгар очень надеялся на галеон «Св. Себастьян», который ушел в колонии два месяца назад. Как доносил королю его наместник, сборы за последний период были особенно высоки, и капитан Солана должен был доставить в Бренн, столицу Ольвинии, огромные ценности. Они позволят королю расплатиться почти со всеми долгами. А долги у Ольвинии накопились немалые. Главным кредитором была герцогиня Эльза, правительница Илирии, которая последнее время все чаще и чаще поднимала неприятные вопросы о погашении задолженности и была готова занять очень жесткую позицию. То обстоятельство, что Илирия была дружественным государством, а герцогиня была королю Эдгару почти родственницей, никак не облегчало его положения.

И все-таки, все-таки даже эти средства, которые вот-вот должны прибыть с галеоном, не могли решить всех проблем, и король последнее время пребывал в глубокой задумчивости. Он пытался найти хоть какой-то выход из создавшегося тяжелого положения.

«Я уже стар. Годы мои неумолимо подходят к концу. Что оставлю я своему сыну? Нищую страну? Всю в долгах».

У короля был наследник – сын от первого брака, принц Эдвин. Его мать, Изабелла, умерла сразу после родов. Эдвин рос хорошим мальчиком. Ну, может быть, немного избалованным. Сейчас это был красивый юноша, умный, но довольно своенравный. Весь в отца – говорили окружающие. Уже недалеко было то время, когда он примет от отца бремя власти, и король Эдгар сможет спокойно уйти на покой. Однако сложное положение королевства и его королевского дома омрачало мысли короля Эдгара о будущем, о будущем наследника.

Но вот в какой-то момент ему показалось, что он нашел выход. Надежду в его душе пробудила идея, даже не идея, а мечта, которая воплощала в себе давнишние планы и чаяния короля и его второй жены – Катрионы. Король Эдгар решил в своем сыне осуществить их с Катрионой давнюю мечту. В осуществлении этой мечты и был выход из создавшегося положения.

Этой спасительной идеей-мечтой была свадьба – свадьба принца Эдвина и свояченицы короля – герцогини Илирийской Эльзы.

Герцогиня была младшей сестрой Катрионы, второй жены короля Эдгара. Тогда, двадцать лет назад, Катриона сама была правящей герцогиней Илирийской. Красивая романтическая история наделала много шума в свое время. Король Ольвинии Эдгар и герцогиня Илирийская Катриона полюбили друг друга и решили соединить свои судьбы. И не только свои судьбы. В их ближайших планах был серьезный политический ход – объединение их владений, королевства Ольвинии и герцогства Илирии, в мощное единое государство. Это можно было бы считать утопией, если бы эта идея не была близка и народам обеих стран. Дело в том, что исторически Ольвиния и Илирия были очень близки и тесно связаны и культурой, и языком, и экономикой. Очень многие семьи по обе стороны границы имели родственников с другой стороны. Так что идея объединения упала в благодатную почву.

Конечно, у этого плана были противники. В основном это были правители соседних государств. Они отнюдь не были заинтересованы получить у себя под боком столь мощного соседа, каким стало бы объединенное государство Ольвинии и Илирии. Но Эдгар и Катриона упорно шли к этому решению, подготавливая для этого почву у себя в странах и пытаясь изменить настроение своих соседей.

Через год после свадьбы, как и положено, у них родилась дочь Жюли – прелестное дитя. Все складывалось прекрасно, и впереди, казалось, их ждало счастливое будущее. Но…

Все расстроила внезапная смерть Катрионы. Через восемь лет после свадьбы тяжелый недуг унес жизнь Катрионы – бедняжка угасла на глазах любящего супруга. Беда не приходит одна – еще через год злой рок отнял у короля и его юную дочь. Жюли шел уже восьмой год, кода это произошло. Девочка очень любила море и часто гостила в Ларне. Ее любимым занятием были морские прогулки на яхте. И вот из одной из таких прогулок она уже не вернулась. Никто не знает, что произошло, – море умеет хранить свои тайны. На поиски были брошены все силы – но безрезультатно. Малышка пропала. Вместе с яхтой и экипажем.

Король Эдгар был сам не свой от горя. Сначала смерть любимой жены, потом смерть дочери надолго выбили его из седла. Все расстроилось.

Правящей герцогиней после смерти Катрионы стала ее младшая сестра Эльза. Тогда Эльзе было всего девятнадцать лет, но она оказалась жесткой и умелой правительницей, несмотря на свой юный возраст. Не прошло и двух месяцев, как она сумела все взять в свои изящные ручки и решила вести свою независимую политику. Очень скоро обнаружилось, что цели этой политики совершенно не совпадали с целями ее покойной старшей сестры. О прежних планах уже не могло быть и речи.

С тех пор король замкнулся в себе. Дела королевства пошли неважно, а последнее время – и вовсе плохо.

Однажды, во время одного из недавних официальных визитов короля Эдгара в Ларну, на приеме в замке герцогини взгляд короля, печальный и словно отсутствующий, случайно остановился на стоящих рядом и беседовавших друг с другом принце Эдвине и герцогине Эльзе. Образ этих двух молодых людей вызвал в его памяти образы его счастливого прошлого, когда вот так же они с Катрионой были молоды и счастливы, строили грандиозные планы. Он вздохнул и печально улыбнулся своим воспоминаниям. Но вдруг его словно осенило!

Он стал внимательнее присматриваться к этим двоим – и скоро заметил, что герцогиня Эльза оказывает его сыну Эдвину чуть большие знаки внимания, чем это положено по протоколу. Она чаще обращалась к нему, улыбалась ему.

«Боже мой! Да ведь это прекрасно! – думал король, вдохновленный новой идеей. – Что ж, нам с Катрионой не удалось осуществить нашу мечту, так, может быть, это удастся сделать Эдвину и Эльзе. Ну, она немного старше Эдвина. Но это пустяк. Зато какая женщина! И кажется, она неравнодушна к Эдвину. Прекрасно, прекрасно… Интересно, заметил ли Эдвин этот интерес к себе? Как он к этому отнесся? С ним надо поговорить…»

Но прежде чем говорить об этом с принцем, король Эдгар созвал на совет ближайших своих вельмож, с кем он уже многие лета делил бремя власти в стране и советы которых очень ценил. Он рассказал им о своих матримониальных планах. После некоторого обсуждения большинство решило, что это действительно может быть спасительным выходом из создавшегося положения, да еще и с многообещающими перспективами. Большинство, но не все.

– Милорд, эта свадьба может быть удачным ходом, – высказал свое особое мнение тайный советник короля дон Витторио. – Но вы не учитываете одного, а именно – личность возможной невесты. Герцогиня Эльза. Это жесткая и своенравная женщина. Принц Эдвин перед ней – мальчишка. Уверены ли вы, что он в этом браке сумеет занять доминирующее положение? Не кажется ли вам ее поведение в последнее время несколько подозрительным?

Ему возразили: у Эдвина будет сильная поддержка в лице его друзей и государственного совета. На это дон Витторио заметил, что на супружеском ложе достоинства герцогини легко могут перевесить все мудрейшие советы его друзей.

И все же бенефиции от этой свадьбы были настолько заманчивы, что было принято решение действовать именно в этом направлении. Одновременно послать в Илирию надежного человека, чтобы он внимательно изучил изнутри ситуацию в Илирии и происходящие там процессы, а особенно все то, что связано с герцогиней, а по возможности – и предпринял необходимые меры, если того потребует ситуация. Какие меры и какая ситуация имелись в виду, дон Витторио (а это по его настоянию было принято такое решение) не стал уточнять, лишь попросил короля предоставить ему соответствующие полномочия на организацию этой деликатной миссии.

Король Эдгар, со своей стороны, должен был серьезно поговорить с принцем о важном политическом ходе, в котором тот должен был сыграть одну из центральных ролей.

Когда королевский посыльный передал принцу Эдвину желание короля видеть своего сына сегодня же вечером за ужином, принц досадливо поморщился. Он уже собирался отбыть в Ларну, где его ждала романтическая встреча. Он был в радостном предчувствии чудесного времени, которое он опять проведет в Ларне вместе с красавицей Еленой, и тут вдруг это препятствие…

Однако надо сказать, что в его легком и светлом чувстве, которое всегда возникало у него в груди, когда он думал о Елене, завелась небольшая червоточинка. Последнее время до него стали доходить слухи о Елене и некоем Антонио. В глубине души он не верил, что за этими слухами стоит что-то серьезное. И все-таки… Какое-то беспокойство тревожило его при мыслях о Елене. Свидание должно было состояться на следующий день на яхте в порту Ларны, и он рассчитывал рассеять это беспокойство (он не мог поверить, что Елена может предпочесть ему, принцу крови, кого-то другого) и устроить, как обычно, веселую прогулку на яхте.

Яхты были одним из самых сильных увлечений Эдвина. И самым удобным местом, где он мог удовлетворять эту страсть, была Ларна – столица владений его неродной тетки, герцогини Эльзы. Он увлекся яхтингом недавно и выпросил у герцогини разрешение инкогнито, без всяких церемоний, посещать Ларну. В порту его всегда ждала великолепная яхта, но мало кто знал, кому она принадлежит. Принц всегда был в форме простого матроса и старался ничем не отличаться от обычных членов небольшой команды яхты. Это позволяло ему свободно овладевать навыками хождения под парусом, наслаждаться ветром, морем и свободой от докучливой придворной жизни, и он по нескольку дней пропадал в море. А с тех пор, как принц познакомился с Еленой, его увлечение еще больше окрепло, и его тайные поездки в Ларну стали еще более частыми.

И вот планы на ближайшие дни рушились. Но тут уж ничего не поделаешь, поездку в Ларну, а значит и встречу с Еленой, придется отложить. Желание отца – закон.

К назначенному времени принц вошел в королевскую столовую. Ужин не был официальным, и все было без особых церемоний. Король уже сидел за столом и беседовал о чем-то со своим советником, потягивая аперитив.

Принц подошел к отцу, почтительно припав на одно колено, поцеловал его руку. Король улыбнулся ему:

– Эдвин, сын мой, надеюсь, мое приглашение поужинать вместе не нарушило твои планы.

– Добрый вечер, отец. Что за срочность? Вы же знаете, что я собирался отбыть в Ларну.

– Мой мальчик, Ларна подождет. Нам надо с тобой серьезно поговорить.

Король замолчал, собираясь с мыслями. Потом начал издалека:

– Эдвин, ты уже большой мальчик, и я буду говорить с тобой не как со своим сыном, не как с молодым повесой, но как с мужчиной, наследником, с будущим королем. Нет, нет. Помолчи и не перебивай меня, – король сделал жест рукой, пресекая все возможные возражения принца. – Я старался воспитывать тебя так, чтобы ты понял с самых юных лет, что твоя жизнь принадлежит не тебе, а королевству, что ты будешь ответственен за его будущее, за судьбы целого народа. Извини меня, может быть, за чересчур напыщенные слова, но сейчас для этого вполне подходящий момент. Я обращаюсь к тебе как к наследному принцу Эдвину Ольвинскому. Мой мальчик, постарайся все личное на время отодвинуть в сторону, и выслушай меня как трезвый политик, будущий король.

Король замолчал, давая Эдвину время прочувствовать серьезность этой преамбулы. Эдвин внутренне собрался: «Ого, видно, что-то и впрямь серьезное».

Эдвин любил отца, глубоко его уважая и немного побаиваясь. Но эта отроческая боязнь строгого отца (а Эдгар бывал иногда строг с сыном) происходила из опасения не оправдать его доверия и тех надежд, что отец на него возлагал. И эта боязнь в конце концов заставляла Эдвина более строго относиться к себе, и со временем, по мере взросления и обретения уверенности в себе, переплавлялась в еще большее уважение к отцу. Отец отвечал ему тем же.

И сейчас Эдвин был горд тем, что отец наконец-то решил обратиться к нему с чем-то действительно серьезным, и был готов сделать все, что в его силах, чтобы оправдать доверие отца. Но то, что он услышал вслед за столь возвышенным вступлением, сначала обескуражило его, потом рассмешило и, наконец, повергло в мучительную необходимость принятия непростого решения.

Король спросил без всякой видимой связи со сказанным перед этим:

– Эдвин, как ты относишься к герцогине Эльзе? Как к человеку и как к женщине?

Ошеломленный, озадаченный, смущенный принц Эдвин ворочался в своей постели в покоях королевского дворца и никак не мог заснуть. В голове снова и снова появлялся вопрос, на который он не мог ответить: «А как же Елена?» На одной чаше весов лежало блестящее будущее правителя объединенного государства Ольвинии и Илирии, власть и уважение народов и государей, жена – блестящая герцогиня Эльза (Боже мой, моя тетка Эльза! Со смеху умереть!). На другой – веселая портовая девчонка, с которой ему было легко и весело, с которой он плавал и танцевал, безумно целовался. Девчонка, которую он, кажется, любил. Какая чаша перевесит?

Нельзя сказать, что решение далось ему легко, но по истечении бессонной ночи, к утру, оно было принято. Свое решение он оправдывал словами отца:

– Пойми, мой сын. Королям часто не суждено выбирать себе жен. Но возможность любить у них все-таки остается.

«Елена! Я надеюсь, ты поймешь меня. Нам надо лишь немного подождать, и мы снова будем вместе».

И все равно в глубине души он чувствовал себя предателем и подлецом. Как утопающий хватается за соломинку, так и он ухватился за подленькую мысль, что ведь и Елена, как ходят слухи, не без греха. Нет дыма без огня, и у Елены с Антонио наверняка что-то было…

Глава 7. Две сестры. Поклонники Елены

Елена стояла на самом краю скалы, отвесно обрывающейся в море. Привычный холодок восторга и опасности, всегда наполнявший ее грудь перед прыжком, заставлял сердце биться чуть чаще. Ее загорелая фигурка эффектно выделялась на фоне бездонного синего неба. Под ней – неудержимо притягивающая аквамариновая глубина. Окинув прищуренным от яркого солнца взглядом окружающий вид: далекую линию горизонта, море в солнечных бликах, маленькие с высоты рыбачьи лодки, соседние скалы с белой пеной легкого прибоя у подножья, – она глубоко вздохнула, задержала дыхание и оттолкнулась, расправив, как крылья, руки. Ее тело на мгновение зависло в воздухе и… устремилось вниз.

Прыжок – вот истинное наслаждение, вмещающее в себя все три стихии – твердь, воздух и море. Череда ощущений, спрессованных в эти счастливые секунды, наполняла Елену звенящим восторгом: упругий пружинящий толчок от земли, свободный полет птицей в воздухе, пронзительный вход в воду, ее ласковые струи, обтекающие тело и чуть ли не струящиеся сквозь него, и опять парение, но теперь уже не в воздухе, а в трехмерной голубой прохладе воды.

Последнее время это чувство радости жизни, ее полноты, не покидало Елену. Это чувство жило в ней вместе с мыслями об Эдвине. Он возник в ее жизни внезапно, как сказочный принц. Позже, когда она узнала, что Эдвин действительно принц, она даже испугалась. Уж слишком все было похоже на сказку, на счастливый сон, который не мог продолжаться долго. И она боялась, что он вот-вот кончится.

Елене было не привыкать к вниманию мужчин. Она знала, что красива и нравится мужчинам. Она со своим веселым и озорным нравом пользовалась этим – напропалую кружила им головы. Все были влюблены в нее, но никто не мог похвастаться взаимностью. Она лишь смеялась над ними, изредка одаривая шутливыми томными взглядами и невинными поцелуями. Ей доставляло удовольствие это поклонение мужчин, и она крутила ими, как хотела. Удивительно, что при этом никто из воздыхателей-неудачников не обижался на нее.

На Елену, казалось, невозможно было обижаться. Джулия, ее сестра, часто пеняла ей на то, что она так легкомысленно играет чувствами других. Но та, опять же со смехом, отвечала ей:

– Да что ты, глупышка! Они же все отлично понимают, что мы все весело играем. Им хорошо – и мне радостно!

– А ты не боишься, что найдется такой непонятливый, который воспримет твою игру всерьез и влюбится по-настоящему?

– Ну, тогда придется ему объяснить, – рассмеялась Елена.

– По-моему, объяснения в таких случаях не помогают – ты сделаешь человека несчастным.

– Фу, какая ты! Слушай, можно подумать, это ты – моя старшая сестра и делаешь мне наставления. А старшая сестра – я. И нечего приставать ко мне со всякими глупостями. Жизнь такая веселая, а ты – о грустном. Брось. Пойдем лучше на Белые Скалы. Я попрыгаю, а ты просто покупаешься и позагораешь.

– Елена, а вдруг ты влюбишься сама, а тот, которого ты полюбишь, посчитает это очередной твоей шуткой, несерьезной игрой?

– Ну уж нет! Пока не собираюсь! А если уж влюблюсь, то в принца! И влюблюсь так, что ему будет не до шуток! – рассмеялась она и выбежала из дверей.

Однако такие не понимающие шуток кавалеры обнаружились довольно быстро, в количестве двух штук. Первым был Антонио Каретха – ее друг и главный соперник в борьбе за титул лучшего ныряльщика в Илирии.

Они знали друг друга давно. Подростками вместе проводили время в море – купались, плавали, ныряли, играли. Антонио был немного старше Елены и выступал заводилой в их компании. Он во всем оказывался немного лучше других мальчишек: лучше плавал, лучше нырял, был сильнее и проворнее. Так что, естественно, он стал лидером в своей компании, а Елену, тогда совсем еще девчонку, он взял под свое покровительство.