Возвращение игвы. Как загнать джинна в бутылку

Глава 1. Слухи. Чертовщина

Странные события стали с недавних пор происходить в благословенной Ларне. Да и не только в Ларне. Слухи о разной чертовщине доносились и из других мест Ольвинии и Илирии.

Но слухи есть слухи. Кто его знает, на чем они основываются? Стоит ли за ними что-то реальное? Может, это просто новомодное поветрие стало вдруг эпидемией распространяться среди досужих тетушек на припортовом рынке, среди завсегдатаев кабачков за кружкой доброго эля, среди ребятишек, снующих по разным закоулкам и подворотням…

Разве можно верить слухам о том, что по герцогскому замку в Ларне по ночам шныряет какая-то нечисть?! Говорят, эти мелкие, но злобные твари имеют уж какой-то совсем мерзкий вид. Но на вопрос: «А как они выглядят?» – эти якобы очевидцы («Вот богом клянусь, сам видел!») отвечали путано и невразумительно: то они были размером с мышь, то как большая кошка; то с вытянутой, то с плоской, но обязательно отвратительной мордой с торчащими из пасти острыми зубами; то абсолютно голые с крысиными хвостами, то в шерсти, то в чешуе. Фантазия рассказчиков была изобретательна и разнообразна.

Слухи касались не только замка. Из Кронберга, аж из самой королевской резиденции, тоже приходили подобные известия. И из Сегильи…

Слухи долетали даже из монастыря Ордена Скорбящих сестер. С хихиканьем и шепотом пересказывали их друг другу обыватели двух столиц и маленьких городков, смакуя достроенные возбужденным воображением рассказчиков подробности о том, как почтенные и молодые монашки с визгом и выпученными от испуга глазами бегали в панике по ночным коридорам монастыря, спасаясь от этих мелких тварей.

Так неспешно размышлял Энрике Корда, задумчиво потягивая традиционный утренний кофе на уютной веранде своего дома в Ларне. Рядом сидела Джулия – жена любила составить мужу компанию за этим чуть ли не ежедневным утренним ритуалом. С веранды открывался замечательный вид на море, на прибрежные крепостные стены с башенками и на порт. Легкий утренний бриз с моря теребил пряди волос жены.

Корда любовался женой и лежащим перед ним видом. Мысль вильнула: «Эх, жаль будет расставаться с этим домом. Но решение принято – перебираемся всем семейством в замок. И нечего жалеть! Все, что ни делается, – все к лучшему. Вот и проказнице Элис там будет лучше – непоседе уже явно не хватает здесь простора».

Нет, это была не их инициатива. Это было решение короля Эдвина и его советников – вдохнуть в старый замок новую жизнь. После того, как его приведут в порядок, он станет постоянной резиденцией наследников – принца Эдвина, принцессы Елены и их сына Антонио – в Ларне, второй столице объединенного королевства. Корде с его семьей настоятельно предложили тоже перебраться туда и занять апартаменты на втором этаже в правом крыле замка, рядом с библиотекой.

Но этому еще только предстояло случиться, а пока замок наполнился стуком молотков, визгом рубанков и прочими звуками, сопровождавшими большой ремонт и перестройку, – строители, рабочие, краснодеревщики под управлением королевского архитектора приступили к обновлению замка и его интерьеров.

Упомянутые выше слухи возникли чуть раньше, еще до начала реставрационных работ в замке. За два-три месяца до этого, ну, может быть, за четыре, но не больше полугода. Этот ремонт и сопровождающая его строительная суета не только не прекратили их, а напротив – рабочие стали еще одним из источников этих слухов, фонтанирующим довольно интенсивно. Может быть, они потревожили многолетнее одиночество старинных стен, башен, залов и мрачных подвалов замка, хранивших вековые страшные тайны?

Слухи… Можно было бы просто посмеяться над ними как не стоящими внимания такого серьезного мужа, как тайный королевский советник и действительный член высшей научной коллегии при короле Эдвине, но что-то беспокоило Корду, не позволяло просто взять и отмахнуться от них. Эти мелкие твари… Была одна деталь, неизменно присутствовавшая в рассказах очевидцев: эти мелкие твари в какой-то момент лопались с характерным хлопком, рассыпаясь мелкой пылью.

«Что-то знакомое… Где-то я уже встречался с этим… Вот только где?» – думал Корда.

«Точно! – мысленно хлопнул себя по лбу Корда. – Об этом же я читал в записках Урбино Кернийского в монастыре Всех Скорбей у матери Ингрид».

На следующий день Корда встретился со своим давним другом Фрэнком Сорса. Тот преподавал в Ольвийском университете – вел кафедру естественных наук и магических артефактов в Бренне. Очень кстати было то, что сейчас он как раз читал лекции в Ларне в местном отделении университета. Вот туда-то и направился Корда к своему другу-профессору.

– Советник! – нарочито почтительно, с полупоклоном, встретил его Фрэнк в своем кабинете.

– Профессор! – в тон ему ответил Корда. Наедине друг с другом друзья всегда относились к своим званиям с иронией и легкой насмешкой.

Обнялись.

– Эрни, ты так внезапно нагрянул. Мог бы и предупредить. Я бы подготовился подобающе к встрече такой важной персоны, – продолжал подшучивать Фрэнк.

– Фрэнк, дружище, – Корда мягко похлопал друга по спине. Он был рад новой встрече с другом, с которым последнее время они виделись не так уж часто, оба занятые своими важными делами. – Мог бы и сам объявиться. Ты же знаешь, мы с Джулией всегда рады тебя видеть.

– Извини, Эрни, дела, дела… Но вот ты здесь. Как снег на голову. Что за срочность?

Они расположились в рабочем кабинете Фрэнка.

– Да, знаешь, срочности вроде бы никакой нет, но все же я решил, что нам с тобой надо кое-что обговорить, не откладывая в долгий ящик.

И Корда рассказал Фрэнку о своих размышлениях по поводу слухов, ходящих в различных кругах – от самых низов до высоких кабинетов.

– У меня какое-то тревожное предчувствие. Конечно, Фрэнк, все это может оказаться полнейшей ерундой, не стоящей и выеденного яйца… Но… Если за этим что-то стоит, то это может быть очень серьезно, и мы не вправе просто проигнорировать эти слухи.

– Н-да, – Фрэнк озадаченно забарабанил пальцами по столешнице своего профессорского стола, – как-то надо проверить эти слухи, опросить свидетелей. И чем больше, тем лучше.

– Знаешь, с чего я предлагаю начать? Твоя кафедра как называется? – Он посмотрел на профессора. – Вот именно, «…и магических артефактов». Поручи-ка ты своим шалопаям-студиозусам провести сбор информации по этим слухам. Потом, когда эта информация будет у нас в руках, надо будет проанализировать ее, систематизировать, определить источники, время, вид объектов, их общие характеристики… Ну, что я тебе говорю – сам все знаешь.

– Да, уж! Предоставь это мне, – глаза Фрэнка словно зажглись, ноздри расширились, как у гончей, почуявшей след. Ведь здесь запахло жареным, вернее – магией, а это была его любимая тема.

Через две недели на столе у Корды в его новом кабинете в герцогском замке (к тому времени он с семейством уже вселился в отведенные ему апартаменты) лежали все собранные материалы. Фрэнк, который, собственно, и принес их своему другу, был доволен – его молодежь хорошо поработала. Теперь предстояло самое интересное, и они вместе углубились в рассмотрение собранных материалов, их анализ и систематизацию.

Было уже глубоко за полночь, когда работа была закончена, но друзья не спешили расходиться. В просторном рабочем кабинете королевского советника они перешли из-за стола, на котором в кажущемся беспорядке были разбросаны бумаги, в уголок отдыха, устроенный за книжными стеллажами рядом с большим камином. Корда достал из шкафчика хрустальный графин и разлил по бокалам крепкий виски горцев северной Ольвинии. Друзья опустились в глубокие кожаные кресла и, задумчиво потягивая приятно согревающий напиток, принялись размышлять над открывшейся картиной.

А картина в общем сложилась следующая.

Все те странные события, которые породили слухи обо всякой чертовщине, начались примерно с полгода назад.

Места возникновения слухов были такими:

– Ларна. Герцогский замок;

– Кронберг. Резиденция короля;

– Монастырь Всех Скорбей. Хранилище старинных артефактов;

– Сегилья. Припортовые подземелья.

Описания «чертовщины» рассказчиками (свидетели или выдумщики?) во всех этих местах были очень похожи: странные существа размером от мелкой мыши до большой крысы, которые никогда прежде не встречались в этих краях. Вид у них был разнообразный, но всегда отвратительный: то нечто, похожее на жабу, но с как бы уменьшенной крокодильей пастью, то мохнатое существо на коротких лапках с широким безгубым ртом, полным мелких острых зубок, то юркий короткий толстый червяк с острыми жвалами впереди… Разновидностей было до десятка. Какие-то проворно бегали, какие-то прыгали, какие-то ползали, но все они были злобными и норовили цапнуть зубастой пастью (или что там было у них на этом месте) каждого, кто оказывался поблизости. Спасало лишь то, что, не успев укусить, они через короткое время лопались с характерным хлопком, рассыпаясь мелкой пылью.

Корда задумчиво повторил:

– Герцогский замок, Кронберг, монастырь… Странные места, Фрэнк, ты не находишь? Что может их связывать, как ты думаешь?

Помолчали, сделали несколько глотков.

Вдруг Фрэнк встрепенулся:

– Но это же очевидно!

Его осенило:

– Все эти места так или иначе связаны с теми событиями одиннадцать лет назад, с чудовищем-драконом и его изгнанием!

Корда улыбнулся – он тоже уже сообразил, что к чему:

– Да, похоже, это так. И я подумал о том же.

– Не к добру все это…

– А если мы правы… – продолжил Эрни и запнулся.

Помолчал, обдумывая логическое продолжение мысли.

– Самое интересное то, что если наше предположение попало в точку и вся эта чертовщина связана с теми событиями…

Корда глотнул еще виски из своего бокала:

– Северный Архипелаг. Остров дракона. Там тоже наверняка что-то происходит, и скорее всего даже похлеще того, о чем мы знаем по всем этим слухам. Все эти места – замок, Кронберг, монастырь, Сегилья, – они лишь косвенно связаны с драконом и его духом, со старой магией. И здесь проявляется лишь эта мелкая мерзкая нечисть. А там, на острове, произошли основные события. Страшно подумать, что может происходить там, где дракон появился и где он потом он был изгнан…

– Не хочешь ли ты сказать, что…

– Да, Фрэнк, нам надо готовиться к худшему. Предстоят серьезные события.

Глава 2. Конец «золотого времени»

Прошло больше десяти лет, а точнее одиннадцать, с известных событий, связанных с драконом-игвой, с его изгнанием, с изгнанием коварной герцогини Эльзы вместе с Фердинандом, ее правой рукой, и его головорезами. Увы, тогда же они потеряли верного друга Антонио, самоотверженности которого они многим обязаны.

Эти годы были поистине золотым временем объединенного королевства Ольвинии и Илирии. Зло было изгнано, и в королевстве настало время мира и созидательного труда. Земля родила обильные урожаи, рыбаки, избавленные от страха перед драконом, приходили с морских промыслов с богатым уловом, процветали ремесла, торговля с соседями. Бренн превратился в строгую имперскую столицу. Ларна в статусе второй столицы и морских ворот объединенного королевства была, как и всякий приморский город, яркой, веселой, легкомысленной. Лишь покинутый герцогский замок возвышался немым укором над кипевшим жизнью городом.

Король Эдгар, хоть и в преклонных летах, был все еще достаточно бодр и мудро правил своей страной и вел ее по дороге процветания.

И все было бы у короля Эдгара хорошо, но… Одно омрачало его чело – в семье наследника, принца Эдвина, не было счастья. Холодок, который пробежал между Эдвином и принцессой Еленой, когда она была еще беременна, так и не ушел, отношения не потеплели, на что так надеялся король. Наоборот, этот холодок превратился в ледяную стену между ними.

Елену можно понять, ведь, по сути, принц Эдвин предал ее трижды – ни одна женщина такого не стерпит. Помолвка с герцогиней Эльзой была первым ударом. И это после такого красивого романтичного начала их любви! Но это хоть можно было как-то понять – династические интересы, интересы королевства, политические расклады. Особа королевской крови может не принадлежать себе в выборе супруги или супруга.

Второй удар был ужаснее. Это было прямое предательство ее и их будущего ребенка. То, как повел себя принц во время ее беременности, было невозможно простить: как он мог поверить мерзким слухам о том, что ребенок в ее чреве (его ребенок!) – это ублюдок дракона! Какое это было мучение – видеть в его лице отвращение, когда он глядел на ее большой живот.

И позже, там, на острове дракона, в самый критический момент принц фактически встал на сторону герцогини. Это было третье предательство.

Что было делать Елене? При других обстоятельствах она навсегда вычеркнула бы принца из своей жизни. Но… Ее маленький Антонио был королевским наследником второй очереди, и от этого невозможно было уйти. К этому добавилось еще то, что между королем и Еленой возникла человеческая симпатия – они чувствовали друг в друге близкие души. А тот, кому, как оказалось, принадлежит ее сердце, Антонио Каретха, милый Антонио, покинул этот мир, и Елене не к кому было стремиться.

Немаловажно еще и то, что Елена сама чувствовала себя предательницей по отношению к самому дорогому ей человеку. Она винила себя за то, что там, на поляне герцогского замка, после прилета дракона со всей их компанией на спине, они оставили бездыханного Антонио, просто забыли про него. Вихрь последовавших событий закрутил ее, оторвал от Антонио, унес прочь. А когда она вынырнула из того дурмана радостного возбуждения, было уже поздно…

Король Эдгар прекрасно понимал чувства своей невестки. Да он и сам признавал заслуги Антонио, его роль в том, что игва и герцогиня были изгнаны из этого мира. Высочайшим указом Антонио были пожалованы местечко Сан-Диамо в горах на северо-востоке Ольвинии и титул виконта. Посмертно. Так что теперь простой парень Антонио Каретха именовался в официальных документах не иначе, как виконт Антонио Каретха ди Сан-Диамо. В имении поселились родители Антонио в знак признания заслуг их сына.

Учитывая все эти обстоятельства, Елена в результате приняла условия королевского дома Ольвинии – она осталась принцессой Ольвийской, супругой наследного принца и матерью следующего после принца Эдвина прямого наследника престола. Таким образом, брак принца Эдвина и Елены был формальным, однако все соблюдали строгие рамки приличий. Все протоколы и регламенты, которым подчинялась жизнь королевской семьи, соблюдались неукоснительно.

Но не только соблюдение этих правил скрепляло семью. Были другие, может быть, более крепкие узы – узы человеческой привязанности. Король искренне полюбил свою невестку за ее ровный нрав, доброту и разумность. И стойкость, с какой она пережила драматические события, связанные с драконом и герцогиней, и последующий разлад с принцем Эдвином. В этом конфликте король был явно на стороне Елены. Но ведь Эдвин был его сыном и наследником, и король всячески старался быть справедливым по отношению к обоим.

Что особенно радовало короля – это маленький Антонио, сын Елены и Эдвина. Мальчишка рос здоровым, смышленым, с веселым добрым нравом. Каждую минуту, свободную от государственных дел, король Эдгар рассматривал как возможность пообщаться с внуком.

Годы шли, и сейчас мальчишке было двенадцать лет. Он был увлекающейся натурой, которую бросало из крайности в крайность. То он целыми днями напролет пропадал в конном манеже, осваивая верховую езду, то в фехтовальном зале постигал азы владения клинком, то просто самозабвенно играл со сверстниками-пажами в мяч или крикет. Но вот в нем вдруг что-то перещелкивало, и он запоем читал приключенческие книги о великих путешественниках, авантюристах, героях и полководцах, и тогда Антонио неделями не вылезал из библиотеки или из постели, где он валялся с захватившей его книжкой в руках.

Была у короля Эдгара и своя любимица – малышка Элис, дочь Джулии и Корды. Элис тоже была королевских кровей, как и ее мать – дотошные законники точно установили, что Джулия является считавшейся пропавшей без вести дочерью герцогини Катрионы, королевы Ольвийской, покойной жены короля Эдгара. Но Джулия, выйдя замуж за Энрике Корду, потеряла права на королевские титулы, что очень обрадовало ее и ее мужа, когда они узнали об этом, принимая решение соединить свои судьбы. Корда даже тогда вздохнул с облегчением – это снимало множество возможных проблем и ограничений, связанных с официальной принадлежностью к королевскому дому.

Ни Корда, ни Джулия не жаждали жить при королевском дворе, больше подчиняясь его правилам, чем своей воле и своим желаниям, и королевский советник с семьей так и остался жить в Ларне в своем уютном домике – и, увы, навещал Бренн не так часто, как хотелось бы королю. Может быть, поэтому каждый их визит был для короля особенно радостным.

Сейчас Элис выросла в одиннадцатилетнюю голенастую девочку-подростка, обещавшую превратиться в красавицу. А пока она была очень активной подвижной девчонкой, предпочитавшей мальчишеские игры играм с куклами. На этой почве кузен и кузина, юный Антонио и Элис, конечно, быстро нашли общие интересы, сдружились и в нечастые визиты семьи Корды к королевскому двору в Бренне почти всё свое время проводили вместе.

Но самому Тони, как звали маленького Антонио в семье, больше нравилось гостить в Ларне у своей тетки Джулии и дяди Эрни. У них было интересно. Дядя Эрни знал столько историй и рассказывал их так захватывающе! Особенно Тони нравились рассказы про драконов. Как жаль, что дракона изгнали без него! А еще там была Элис. Она классная девчонка! Вместе они придумывали всякие истории про волшебников, разбойников, злых драконов и их слуг, разыгрывали эти истории, как будто сами были то волшебниками, то разбойниками.

А в последнее время они стали играть в охотников на драконов. Замок страшного дракона – вот он, стоит на горе, пустой, заброшенный, таинственный. Как здорово было вдвоем после захода солнца тайком пробраться в замок герцогини. Страшно, жутко… Но и жутко интересно!

Старинный герцогский замок после памятных событий одиннадцатилетней давности оказался в забвении. Вся жизнь королевской семьи и двора сосредоточилась в Бренне, а замок в Ларне, несущий на себе недобрую память о герцогине Эльзе, постепенно отошел в тень, и жизнь из него ушла. Долгое время замок был заброшен, потихоньку приходил в запустение, возвышаясь грустной громадой над яркой, полной жизни Ларной.

Примерно с месяц назад от описываемых событий с очередным визитом в Ларну прибыл король Эдгар. Его в тот раз сопровождала Елена.

В одну из совместных конных прогулок по прибрежным окрестностям Ларны ее взгляд упал на герцогский замок. Отсюда, с высокого мыса, образующего северный скалистый берег Ларнийской бухты, с площадки рядом с маяком, вид на Ларну и возвышающийся над ней герцогский замок был очень живописен.

– А ведь он красив, этот замок. Не правда ли, ваше величество? – сказала принцесса Елена, поглаживая рукой в замшевой перчатке шею своей гнедой верховой кобылы. Та фыркала и нетерпеливо перебирала ногами.

Король тоже оценивающе и как бы заново посмотрел на замок, хотя знал его всю свою жизнь.

– Да, ты права, – согласился он. Его каурый жеребец, приученный нести с достоинством в своем седле высочайшую особу, стоял спокойно.

– Только вот его безжизненный вид диссонирует с веселой Ларной, – с грустинкой в голосе добавила Елена.

– Надо вдохнуть в него новую жизнь, – король Эдгар развернул своего скакуна.

– Займись этим, Елена. Я дарю тебе его.

Принцесса не ожидала такой реакции короля, но внутри себя обрадовалась – она любила родную Ларну. Тронув шпорами свою кобылу, Елена развернула ее вслед за королем, и они легкой рысцой в сопровождении свиты кавалеров поскакали прочь от маяка.

На следующий день вышел королевский указ. Решено сделать герцогский замок в Ларне резиденцией принца Ольвийского Эдвина, герцогини Илирийской Елены и их молодого сына Антонио – будущего наследника короны.

Елена взялась за дело решительно. Привлекла королевского архитектора, вместе с ним разработала проект, определила объем реставрационных и ремонтных работ. В замке закипела работа. Строители, рабочие, краснодеревщики приступили к обновлению замка и его интерьеров. Он наполнился звуками, сопровождающими большой ремонт и перестройку.

Замок оживал: стены словно помолодели, окна по вечерам засветились огнями.

Принц Эдвин с одобрения отца решил реализовать давнее свое желание. Мрачные подземные каменные казематы замка, где некогда томились узники герцогини, он превратил в винные погреба. Теперь освещаемые факелами и светильниками сотни метров глубоких подземных коридоров первого уровня, в которых круглый год держалась ровная прохлада, необходимая для вызревания доброго вина, заставили большими дубовыми бочками, наполненными молодыми винами последнего урожая. Сюда же перевезли бочки вызревшего вина из других винарен, принадлежавших королевскому дому. Сорта вин и бочки определенных, самых удачных годов отбирал сам принц – знаток этого дела.

Энрике Корда с женой Джулией и малышкой Элис тоже перебрались в герцогский замок. Это было пожелание короля Эдгара, высказанное в деликатной форме лично королем на аудиенции, но так, что Корда понял – это приказ. Елена горячо поддержала это решение – негоже семье королевской крови, да еще и важного королевского советника жить, как какие-то простолюдины, в обычном городском доме. А в душе она порадовалась, что друзья будут жить с ней рядом под одной крышей.

Корда получил в свое распоряжение библиотеку замка и просторные апартаменты для семьи рядом с ней, и скоро они уже осваивали свое новое просторное жилье.

Малышка Элис была в полном восторге. Она воображала себя знаменитой путешественницей и пускалась в исследовательские экспедиции (ну прямо как папа!) по неведомым землям – просторные залы замка, лабиринты переходов, дальние закоулки и темные гулкие подвалы представлялись ей таинственными долинами, ущельями, пещерами, полными опасностей и ожидающих ее сокровищ. Вот уж будет где поиграть с Тони! Нет, библиотека, конечно, тоже отличное место, с ее книжными сокровищами, но… все-таки скучновато. И Элис, под присмотром строгой гувернантки быстро сделав все свои уроки, заданные ей учителями, уносилась в свои странствия по этажам замка.

Наконец, в Ларну, в свою новую резиденцию перебрался весь так называемый малый двор – двор принца и принцессы. Фрейлины принцессы, кавалеры из свиты принца и их прислуга обживали многочисленные комнаты и просторные залы дворца, располагавшегося в самом центре замка, и его флигелей.

Однако принц Эдвин больше проводил свое время за пределами замка. Он старался чаще и подольше бывать на охоте, на своих многочисленных виноградниках, мотался по нескольким резиденциям, разбросанным в разных провинциях Илирии и Ольвинии, и таскал за собой компанию своих кавалеров.

Заботы при дворе, как и окончание работ по восстановлению герцогского замка, которые требовали неусыпного внимания, легли на принцессу Елену, чему она была очень рада – этим делам и заботам она отдавалась всей душой.

Пока взрослые занимались своими скучными делами, Тони и Элис (а они еще сильнее сдружились после того, как Тони переехал в замок) носились по этажам замка или скрытно, тихо, на цыпочках, как настоящие следопыты, пробирались в самые дальние его уголки. Игры, в которые Элис увлекла своего кузена, были изобретательны и разнообразны.

Их вылазки не ограничивались только дворцом, стенами и башнями замка. Они открыли для себя таинственный сумрачный мир огромного подземелья замка с его винными погребами, запутанным лабиринтом каменных коридоров и подземных залов, освещенных редкими факелами и настенными масляными светильниками.

В одну из таких вылазок дети случайно подслушали странный разговор ночной стражи.

Уже был вечер, стражники обходили винные погреба, меняли прогоревшие факелы и подливали масло в светильники, освещавшие подземные коридоры. Дети шмыгнули и спрятались за огромную бочку, боясь, что их поймают и отправят к родителям под надзор чопорных Жирона и Элизы – гувернера и гувернантки.