Свет и тьма Хэсэма: раскол миров

Глава 2

Я проснулась от резкого толчка где-то внутри, будто кто-то вытолкнул меня из бездны тяжёлого, беспросветного сна и швырнула обратно в реальность.

В голове стояла вязкая пустота, перед глазами плыли неясные силуэты, а тело казалось налитым свинцом – каждая мышца сопротивлялась движению.

Воспоминания прошлого дня вспыхивали урывками, как рваные обрывки сна: то мрачный лес, то холодная тьма, то безжалостный бег. Они прорывались сквозь сознание с трудом, будто сквозь мутную толщу воды.

Когда разум наконец начал проясняться, я обнаружила себя на мягком, теплом матрасе. Плотное одеяло укрывало меня почти с головой, и только откинув его, я осторожно села.

На удивление, даже тонкая ткань подо мной хранила живое тепло, будто в ней таилась магия. После долгих часов холода и усталости это ощущалось почти чудом.

С ещё большим изумлением я осознала: тело не болело. Каждая царапина, что жгла и саднила накануне, затянулась гладкой кожей. Даже лодыжка, ещё недавно отдававшая резкой болью в каждом шаге, была подвижна.

Я прижала пальцы к виску, пытаясь осознать: что со мной сделал Ван-Аро?

В этот момент полог шатра с лёгким шелестом распахнулся, впуская внутрь порцию утреннего морозного воздуха. Холод мгновенно смешался с тонким запахом дыма от костра и влажной, промёрзшей земли. Робкие лучи рассвета проникли вслед за ним, окрашивая внутреннее пространство шатра в мягкие золотистые тона.

На фоне света чётко вырисовалась высокая, мощная фигура. Демон вошёл внутрь. Его шаги были тяжёлыми, но уверенными, а широкие плечи на мгновение заслонили собой свет. Я всмотрелась в красивые черты лица и замерла – оно было знакомым. Лёд в моей памяти нехотя треснул: да, я видела его вчера, рядом с Ван-Аро… Лис называл его имя…

Он называл его имя, но какое?..

– Для меня честь приветствовать последнего тёмного мага и избранницу нашего Лорда, – произнёс воин, низко склонившись, и его голос прозвучал сдержанно, но уважительно. – Моё имя Руин. Я занимаю почётное звание генерала.

Он выпрямился, и я впервые смогла рассмотреть его внимательнее: высокий, широкоплечий демон с тяжёлым взглядом, в котором теплилось что-то одновременно добродушное и насмешливое. Будто он видел меня насквозь, и это пугало куда сильнее, чем холодные слова.

– Где Ван-Аро? – спросила я, не в силах сдержать первое, что жгло меня изнутри.

– Лорд отправился в земли Тёмного владыки, – коротко ответил Руин.

На миг показалось, будто сердце замерло, а холод пронзил до самой груди. Я рывком вскочила с постели, одеяло сползло на пол, и я почти бросилась к выходу из шатра, но чья-то сильная рука властно остановила меня.

– Нельзя, – твёрдо сказал генерал, не оставляя простора для возражений.

– Чего нельзя? – выдохнула я, ошарашенная, почти не веря собственным ушам.

– Мы должны доставить вас на безопасную территорию, – его взгляд потемнел, а тон не допускал сомнений. – На земли демонов.

Я так опешила от его слов, что отступила назад.

– Вы сейчас шутите? – голос дрогнул, срываясь на отчаянный шёпот. – Ван-Аро, ваш Лорд, в опасности! Мы должны вытащить его из лап Элькантара! Он наверняка уже знает о моём побеге, он в ярости!

Лицо Руина изменилось мгновенно: лёгкая насмешка исчезла, словно её никогда и не было. Черты заострились, взгляд потемнел, стал жёстким и тяжёлым, как камень, готовый обрушиться на голову в любой момент.

– Правитель принял решение. Приказ Лорда неоспорим. Моя задача доставить вас в целости и сохранности на родные земли.

– Но это смешно!

– Это приказ Лорда. – с нажимом в голосе повторил демон.

Я прикусила губу, не находя слов, чтобы пробить эту стену, за которой скрывался несгибаемый генерал. Передо мной стояла живая гора из мускулов и чёрной стали доспеха, и любые уговоры казались столь же бессмысленными, как попытка переубедить саму ночь.

– Вы, вероятно, думаете, что жизнь Лорда ценнее вашей? – продолжил Руин, и в его тоне уже слышалось холодное предостережение. – Вы ошибаетесь. Жизнь последнего тёмного мага – это высшая ценность, равная самой судьбе нашего народа. Пока Лорд Ван-Аро отвлекает внимание Тёмного владыки, у нас остаётся единственный шанс – вырваться и уйти.

Его слова обрушились на меня, как каменные глыбы, и в груди разгорелась мучительная борьба: разум твердил, что генерал прав, но сердце кричало о другом – я не могла бросить Ван-Аро на растерзание Элькантару.

– Нет, – выдохнула я, с трудом удерживая голос от крика. – Я не оставлю его. Ван-Аро рискует собой ради меня, и теперь вы хотите, чтобы я просто бежала прочь, как трусиха?

Руин сузил глаза, и на его лице не осталось и следа прежней добродушной насмешки – передо мной стоял воин, закалённый в сотнях сражений, привыкший подчиняться лишь приказам.

– Ваш долг – выжить, – отрезал он, будто клинком отсёк мои возражения. – Лорд осознавал риск, и всё равно сделал выбор. А вы… – он сделал шаг ближе, и от его фигуры исходила такая тяжесть, что воздух в шатре стал тесным. – Вы не имеете права перечить его воле.

– А если его убьют? – мой голос дрогнул, и в горле встал ком. – Если он погибнет из-за меня?

На миг на лице Руина мелькнула тень – неуверенность или сожаление, но в ту же секунду он снова стал камнем.

– Тогда его смерть будет не напрасна.

Слова ударили сильнее, чем пощёчина. Я едва удержалась, чтобы не сорваться – руки сами сжались в кулаки, ногти впились в ладони. Всё внутри кричало, что я не могу позволить этому случиться, но передо мной стоял генерал, и его взгляд ясно говорил: спорить бесполезно.

И всё же в глубине души зародилась крамольная мысль – если он не позволит мне вернуться к Ван-Аро… я найду путь сама.

Леса Хэсэма, казалось, не желали выпускать нас из своих цепких объятий. Они стояли непроходимой стеной, где вековые сосны и ели сплетали свои ветви в плотный полог, почти не пропускавший дневной свет. Зима уже вступала в свои права с безжалостной уверенностью: воздух стал острым и колючим, каждый вдох обжигал лёгкие ледяной чистотой, а выдох превращался в клубы пара, тающие в утренней дымке. Под ногами хрустел первый снег, смешанный с опавшей хвоей, а земля постепенно сковывалась морозом, укрываясь хрупким кристальным настом.

Туман стелился призрачными лентами между стволами, цепляясь за корни и камни, наполняя воздух влажной прохладой и запахом прелой листвы, хвои и чего-то древнего, почти забытого. Воздух пах зимой: свежестью, морозной сладостью и лёгкой горчинкой промёрзшей коры.

Демоны двигались сквозь эту пелену бесшумно. Их тёмные плащи сливались с серо-зелёной мглой, и только случайный луч света, пробивавшийся сквозь ветви, выхватывал то стальной отблеск доспехов, то острый контур уха или мелькнувший во тьме хвост. Они шли пешком, ведя коней под уздцы, и те огромные животные, покрытые инеем, фыркали тихо, выпуская из ноздрей густые клубы пара. Их копыта почти не оставляли следов на промёрзшей земле – лишь лёгкий хруст снега под тяжёлыми сапогами воинов нарушал звенящую тишину.

А тишина здесь была особенной. Не мёртвой, а напряжённой. Издалека доносился треск ломающихся под тяжестью инея веток, завывание ветра в вершинах деревьев, а иногда – отдалённый, леденящий душу вой, от которого по коже бежали мурашки. Ночью эти звуки усиливались, обрастали шепотами и намёками, и тогда казалось, что за каждым деревом притаилось нечто древнее и недоброе.

Меня посадили на одного из коней – высокого гнедого красавца с тёплой, почти горячей гривой. Но даже его тепло не могло прогнать холод, пробиравший до самых костей. Я сидела в седле, кутаясь в плащ, подаренный Ван-Аро, и чувствовала, как дрожь пробивается сквозь тело упрямой волной. Усталость висела на плечах тяжёлым грузом, а глаза слипались, но стоило им закрыться, как сознание начинало предательски подкидывать обрывки видений: то мелькал в темноте знакомый рубиновый взгляд, то слышался шёпот, похожий на голос Ван-Аро, зовущий куда-то вглубь чащи.

Страх сжимал сердце ледяным кулаком. Каждый шорох, каждый треск заставлял вздрагивать, а воображение тут же рисовало картины погони: вот-вот из тумана явятся стражи Элькантара, вот послышится его холодный, спокойный голос… Но рядом шагал Руин – незыблемый, как скала. Его спокойная уверенность, его тяжёлый, оценивающий взгляд, бросаемый на меня через плечо, становились единственной точкой опоры в этом колдовском хаосе.

И в самые отчаянные моменты, когда холод и страх начинали подбираться к самому горлу, я вспоминала тепло рук Ван-Аро. Его слова: "Игра только начинается". И где-то глубоко внутри, под грудой усталости и отчаяния, теплилась крошечная искорка надежды. Мы ещё поборемся.

Мы продвигались всё глубже, и лес незаметно начал меняться. Ветви деревьев становились голыми, чёрные стволы стояли как обугленные копья, а земля под ногами покрывалась трещинами, в которых блестел тонкий иней. Холод сгущался с каждой сотней шагов, и казалось, воздух стал тяжелее, словно в нём растворилась невидимая тягучая магия.

– Впереди башни, – предупредил Руин, и его обычно твёрдый голос прозвучал глухо, будто и сам он предпочёл бы держаться подальше. – Держитесь рядом и не отвлекайтесь.

Я не успела спросить, что он имеет в виду, как деревья расступились, и я увидела их.

Башни.

Огромные, чёрные исполины, уходящие в небеса. Их вершины терялись в облаках, а гладкие грани из застывшего кристалла отражали свет так, что глаза слепило блеском. Казалось, это не строения, а гигантские клинки, воткнутые в землю самой рукой богов. Между ними царила тишина, слишком тяжёлая и вязкая, чтобы быть естественной.

Мы вошли в этот каменный коридор, и мир вокруг изменился. Каждый шаг отдавался в висках гулом, а отражения на чёрных стенах словно жили своей жизнью: в них вспыхивали лица, силуэты, тени, которых не могло быть. Я видела себя, но не такую, как сейчас, – то ребёнком, то женщиной в чёрных одеяниях, то мёртвой, с пустыми глазами.

Сердце сжалось, когда сквозь этот хаос я вдруг услышала голос. Он пробился прямо в уши, будто шёпот у самого сердца.

– Эсмеральда…

Я замерла, и всё во мне оборвалось. Это был Сапфир. Его голос – знакомый, живой, такой близкий, что я почти чувствовала его дыхание.

– Сапфир… – выдохнула я, не в силах сдержаться.

Я подалась вперёд в седле, сама не замечая, как руки потянули поводья к кристаллической стене, где на миг мелькнула его тень. Лошадь дернулась, почувствовав моё стремление, но резкий рывок сильной руки Руина остановил её. Генерал перехватил поводья и резко развернул животное, удерживая меня от безумного шага.

– Не смотри! – рявкнул он так, что голос отозвался в груди вибрацией. Его глаза, обычно добродушные и насмешливые, теперь полыхали яростью. – Это иллюзия. Башни играют с разумом. Они зовут, чтобы заманить.

Но голос звучал слишком реально. Слишком близко. Он вился вокруг меня шёлковой лентой, проникая под кожу, в кровь, в саму душу. И внутри меня всё рвалось вперёд – к нему, к Сапфиру, к моему источнику.

– Отпусти! – вырвалось у меня почти шёпотом, но голос сорвался, дрогнул. Я дёрнула поводья, но Руин держал их крепко, будто стальными тисками. Лошадь фыркнула и забила копытом по промёрзшей земле, не понимая, куда я её тяну.

– Я должна… он зовёт меня, – выдохнула я, и сама не узнала свой голос – такой отчаянный, ломкий.

– Кого бы ты ни слышала, это не он! – жёстко отрезал генерал, не отводя взгляда от стены кристаллов. – Башни показывают то, что сильнее всего сидит в твоём сердце. И если поддашься – потеряешь себя.

Но разве мог он знать? Это был Сапфир! Его голос нельзя спутать с обманом, с тенью или с подделкой. Он звал меня – не из иллюзии, а по-настоящему. Я чувствовала в груди дрожь, будто мой источник бился в такт этому голосу, пытаясь вырваться наружу.

Я рванулась ещё раз, но Руин вновь перехватив поводья моей лошади, дёрнул их вниз, заставив животное резко остановиться. Лошадь всхрапнула и забила копытом, недовольно мотая головой, но стальная хватка демона не давала ей двинуться с места.

– Слушай меня, магиня! – его голос разнёсся твёрдо и гулко. – Ты нужна нам живой. Ты нужна Лорду. Не башням.

Слово «магиня» кольнуло сильнее, чем его резкий тон – я очнулась, будто от пощёчины, и меня ощутимо передёрнуло.

Я судорожно втянула воздух, и в тот миг кристаллические стены будто ожили – на их гранях замелькали иные тени: фигуры, лица, целые сцены, и все они простирали ко мне руки, звали, манили. Шёпоты множились, сливаясь в хор, в котором невозможно было различить слова, но смысл был ясен – иди к нам.

Я зажмурилась, уткнувшись лбом в гриву лошади, будто её тёплое дыхание могло защитить меня от наваждения. Руин всё ещё держал поводья в крепкой хватке, пока не почувствовал, что я больше не сопротивляюсь.

– Держись, – сказал он уже тише, без прежней злости, и кивком дал знак отряду двигаться дальше.

Лошадиное дыхание, размеренные шаги воинов и звон сбруи складывались в глухой ритм марша, пока башни не остались позади. Но сердце моё всё ещё отзывалось эхом на зов, и я знала: это не был обман. Чем бы это ни было, оно звало меня.

Когда башни окончательно скрылись за снежными соснами, Руин поднял руку, давая знак к привалу. Мы остановились на небольшой поляне, защищённой от ветра высокими скалами. Демоны действовали слаженно: одни принялись расчищать снег для костров, другие – расставлять по периметру магические барьеры, которые с лёгким шипением вспыхивали и таяли в воздухе, образуя невидимый купол.

Я слезла с лошади, всё ещё чувствуя лёгкую дрожь в ногах после встречи с башнями. Воздух горько пах дымом хвойных веток, которые бросали в костёр, и чем-то металлическим – то ли от снега, то ли от магии.

Руин, скинув тяжелые перчатки, помешивал угли длинным прутом. Его кошачьи уши нервно подрагивали, улавливая каждый звук леса.

– Руин? – тихо начала я, подходя ближе к огню. – Эти башни… что это? Кто их построил?

Генерал не сразу ответил, внимательно глядя на пламя.

– Никто не знает, магиня. Они старше самой памяти демонов.

Я непроизвольно сморщила нос, будто от привкуса полыни. Это слово вновь кольнуло меня, как булавка.

– Если ты не прекратишь подбирать мне неудачные прозвища, – проронила я, бросая взгляд на его кошачьи уши, – я буду величать тебя «Усатым Мурлыкой». Договорились, генерал?

Уголки губ Руина дрогнули, а кончики ушей предательски подрагивали.

– Учту. Но «магиня», звучит всё же благозвучнее, чем твой вариант. – Он подбросил в огонь охапку хвороста, искры взметнулись к небу. – Так вот, башни… Одни легенды говорят, что это кристаллизовавшиеся слезы бога Хэруна, другие – что это осколки звезды, упавшей на землю. Они впитывают магию, как губка. И отдают её обратно… но уже искажённой. Отравленной. Поэтому они и показывают всякое. Ловят самое сокровенное в твоей душе и шепчут тебе об этом.

– А почему они… зовут? – не унималась я.

Из темноты за костром раздался хриплый смех. Демон со шрамом через глаз, что шёл в голове отряда, мотнул головой.

– Потому что они голодные, девочка. Голодные и одинокие. Им нужны души, чтобы греть свои ледяные сердца. Не так ли, Руин?

– Заткнись, Кейл, – беззлобно бросил Руин, но тот лишь усмехнулся.

– Что, генерал? Правда глаза колет? – Демон пододвинулся поближе, его единственный глаз блестел в огне. – У нас был парень… Лорик. Молодой, горячий. Услышал в башнях голос своей мёртвой сестры. Побежал на зов… – Кейл сделал паузу, драматично глядя на меня. – Мы нашли его через три дня. Он сидел, прислонившись к кристаллу, и улыбался. Глаза пустые, как у зимнего неба. Он нас не узнал. Говорил, что теперь он с ней навсегда. А потом… рассыпался в прах. Прямо на глазах.

Вокруг костра наступила тишина, нарушаемая лишь треском поленьев.

– Вечно ты, Кейл, со своими страшилками, – фыркнул молодой демон с рыжими, как у лиса, ушами, помешивая в котелке какую-то похлёбку. – Ты бы ещё про Тёмного Бродягу рассказал, что забирает непослушных демонят.

– А это не сказка, малыш, – огрызнулся Кейл. – Я сам это видел. Своим единственным глазом.

– Который ты проиграл в кости у троллей, – не унимался рыжий.

– Лучше один глаз, чем пустая башка! – рявкнул Кейл, и по отряду прокатился сдержанный смех.

Руин покачал головой, но в уголках его губ дрогнула улыбка.

– Хватит пугать нашу гостью. Башни – это серьёзно, но паника никому не поможет. Главное – не слушать их и не смотреть в грани. Держать разум в узде.

– Легко сказать, – пробормотала я, вспоминая голос Сапфира.

Рыжий демон с ухмылкой протянул мне деревянную миску с дымящейся похлёбкой.

– На, подкрепись. Наши бабушки говорят, что лучшая защита от злых чар – это полный желудок. Ну и острый меч, конечно.

Я приняла миску, с благодарностью кивнув. Воздух вокруг костра постепенно наполнялся спокойными разговорами, шутками, воспоминаниями о доме. Казалось, ненадолго тяжесть пути и жуткие легенды отступили перед простым человеческим – нет, демоническим – теплом.

Тьма сгустилась над лагерем, плотная и живая, как бархатный полог. Большая часть отряда спала, укутавшись в грубые дорожные плащи, раскидавшись на расстеленных прямо на снегу шкурах. Для меня, впрочем, демоны соорудили некое подобие ложа – несколько толстых овечьих шкур и сверху одно из тех магически тёплых одеял. От шатра отказалась. Но сон не шёл.

Я лежала на спине, уставившись в непроглядный купол ночи между ветвей сосен, и слушала. Не храп товарищей, не потрескивание догорающего костра и даже не мерный шаг часовых. Я слушала тишину внутри себя. И сквозь неё – едва уловимый, настойчивый зов.

Он был похож на далёкий колокольный звон, на эхо, идущее из самой глубины памяти. Или на шёпот.

«Ты сильнее, чем думаешь, Эсмеральда. Не бойся своей тьмы – она часть тебя».

Голос Сапфира. Чёткий, ясный, с той самой лёгкой насмешкой, что всегда заставляла меня сжимать кулаки и доказывать обратное. Я зажмурилась, и в темноте под веками проступил его образ: неясный, сотканный из тумана и лунного света, но неуловимо настоящий. Его пронзительные глаза, цвета аметиста, смотрели прямо в мою душу.

«Они пытаются запереть тебя в клетке из страха. Но разве клетка может удержать бурю?»

Воспоминание накатило внезапно и ярко: наша первая встреча в Хэсэме, когда его сущность впервые коснулась моего сознания. Тогда его слова пугали и сбивали с толку. Теперь же они жгли, как раскалённое железо. Потому что он был прав во многом. И потому что его не было рядом.

Я повернулась на бок, с силой вдавливая лицо в прохладную овчину, пытаясь заглушить этот голос. Но он звучал не снаружи. Он звучал внутри. И от этого было не спастись.

Постепенно мысли перетекли на него. На Ван-Аро.

Злость подступала комом к горлу, горькая и беспомощная. Как он посмел? Как он посмел усыпить меня своей лисьей магией, укутать в одеяло, как ребёнка, и отправить с незнакомыми демонами в неизвестность, а самому – отправиться на верную гибель? Это было не благородство. Это было самое настоящее предательство.

Тревога сжимала сердце ледяными тисками. Что с ним сейчас? Элькантар не прощает неповиновения. А Ван-Аро явился к нему не как почтительный вассал, а как вероятный похититель невесты. Я представляла его в цепях, в тёмной сырой яме, а то и хуже… И снова злость, яростная и жгучая, потому что он сам загнал себя в эту ловушку. Ради меня.

Он променял себя на мою безопасность, даже не спросив, хочу я такой цены или нет. Оставил меня с этой ношей вины и с этим проклятым шёпотом в голове, с которым я не в силах была справиться.

Я сжала одеяло так, что пальцы заныли. Нет. Он не имел права решать за меня. Ни он, ни Руин, ни сам повелитель Хэсэма. Если это и была игра, как он говорил, то я отказывалась быть просто пешкой.