Потусторонняя Академия. Охота на демонов и сундук мертвеца. Часть 2.

Стефан.

Ты знаешь меня.

И я действительно знал с самой первой встречи. Все происходившее дальше лишь подтверждало. Алексу не впишешь в привычные стандарты. Она другая. Итак, Стефан, соображай! Чуткие барышни после ссоры станут разыгрывать трагедию или пойдут в бар с подружками, топить горе в шипучке. А что будет делать Алекса? Да то же, что и всегда. Поедет в общежитие, а утром отправится на работу. Если она не отвечает, значит что-то случилось.

Первой забеспокоилась София, когда Алекса не появилась вечером. Весь день она пыталась связаться с сестрой по териусу, но тщетно. Набравшись смелости, девушка обратилась к ректору. Одновременно Данте с Зафиром недоумевали, почему Алекса пропускает съемки. Это было совсем на нее не похоже. С разницей в пять минут я получил сообщения от всех троих. И почувствовал, как в груди стремительно холодеет от страха.

Алекса.

Меня тащили, перекладывали, везли, лишь редкие проблески сознания оповещали, меня спешно куда-то эвакуируют.

Охотник из Термена. Он участвовал в юбилейных Адских гонках, даже выбился в финалисты, но проиграл. Как же его звали? Изо всех сил старалась напрячь свою память, но головная боль молотом пульсировала в висках.

Старый авис долго летел меж деревьев, пока наконец-то не застыл под навесом. Похититель выволок меня из авто. В густых зарослях леса скрывался небольшой дом из сруба. Первое, что бросилось в глаза – окна-бойницы, такие маленькие, утопленные, идеальные для обстрела. Он открыл дверь, и мы оказались в полутемной комнате. Стол, печь, койка – вот и все.

– Жить будем здесь. Приберись.

– Да щазз!

Резко саданула мерзавца коленом в живот и кинулась наружу.

Меня настигли в два прыжка и снова затащили в дом. Похититель мгновенно переменился в лице. Ничего похожего на того мужчину, что смотрел с экранов визора, не было. Передо мной стоял ощерившийся убийца.

Первый же удар свалил меня с ног. За ним последовал второй, третий…

Едва почуяв непослушание, он отреагировал давно проверенным способом. Как охотник, он знал куда и как бить, чтобы не повредить ценную шкурку, чтобы не убить зверька раньше времени. А потому истязал долго, растягивая удовольствие и даже не скрывал этого. После протащил меня несколько метров за волосы, кинул и ушел. Оставшись одна, я долго лежала, пытаясь прийти в себя.

Губы запеклись от крови. Я едва могла ими шевелить. Рискуя потерять сознание от боли, сумела все-таки приподняться и осмотреться. Перед глазами прутья клетки. В дальнем углу помещения тускло светил люминар. Взгляд выхватил общую картинку – низкий потолок, грязный пол, земляные стены. Меня окружал запах сырости и холод. Значит, подвал.

Ощупала лицо. На левой щеке огромная гематома, бровь рассечена. Про тело и говорить нечего. Болела каждая клеточка тела. И любое движение отдавало глухой болью где-то глубоко и протяжно, как эхо в колодце.

Серое дно клетки хранило следы предыдущих узников. Интересно, какая я по счету? Тот факт, что я попала в руки настоящего маньяка, сомнений не вызывал.

Самое ужасное, меня даже искать некому. Перед взором всплыло лицо Стефана. От воспоминаний горло сжалось, а рот наполнился горечью. Последний разговор и его слова – нам надо расстаться. Вот и все. Иллюзий нет. Спасать меня некому. Устав от терзающих мыслей, я снова провалилась в забытье.

В следующий раз, очнувшись, подумала о Софии, родителях, друзьях. Пожалуй, они единственные, кто могут поднять тревогу. Но охотник знал, как заметать следы, знал, как прятаться. У него достаточно навыков, чтобы из преследователя никогда не оказаться на месте жертвы. А значит, шансы на успех ничтожно малы.

В подвале всегда темно. День, ночь и краткие вспышки сознания смешались в единый кошмар. Время от времени появлялся охотник. Сначала говорил спокойно, расписывая прелести жизни с ним. Затем перешел к угрозам и наконец крикам. В очередной раз он явился с плетью и волоком вытащил меня из клетки.

Видимо, ему надоело мое глухое сопротивление. Откинув эстетическую сторону вопроса, мерзавец самозабвенно полосовал плетью по спине, пока не начало хлюпать.

– Зачем ты это делаешь? – от каждого слова губы лопались, на месте старых ран возникали новые. Рот мгновенно наполнился кровью.

– Коллекционировать таких, как ты, – моя страсть. Ни один яд не сравнится по силе с женской красотой. Ты задумывалась скольким мужчинам отравила жизнь? А, Греза, я с тобой разговариваю!

Я удерживала нити реальности, сколько могла. Отрубившись, лишь когда жгучая боль стала невыносимой.

Вас когда-нибудь накрывал обморок? Страшно только в начале, когда темнеет в глазах, а нарастающий гул в ушах стремительно подавляет все прочие звуки. После наступает полная темнота, ты словно проваливаешься в вату. Неосязаемую, пустую. Без времени, пространства и тревог. Все, что было ДО, становится неважным, а настоящее и будущее перестают существовать. Я плыла, летела, качалась и не двигалась одновременно. Была всей Вселенной и песчинкой, одновременно огромной и ужасно маленькой, всем и ничем сразу. И это было прекрасно. Спасение после боли, страха и ужаса пыток. И лишь маленьким тусклым светлячком на краю сознания мелькал какой-то берег. Кто-то настойчиво пытался пробиться сквозь толщу бессознательных темных вод, что затопили мой разум и тело. Спустя несколько дней вместо пустоты я начала видеть удивительные сны. Сцены сменяли друг друга, но без порядка. Просто как слайды диафильма. Сначала я резвлюсь с Крепышом. Затем вольер, лежанка, теплый живот Фифы и мое склоненное лицо. Дальше холод, первые запахи и крепкие руки хозяина. По лицу Ринхольда я догадалась, что скорее всего это воспоминания Апачи.

Очнувшись, я отстраненно перебирала в памяти увиденное. От истощения не сразу поняла, что это котарсисы пытаются связаться со мной. Собрав последние силы, представила Апачи и Крепыша и вспомнила мельчайшие детали своего трагического путешествия. Последним вызвала в памяти лицо охотника, его фигуру, голос. Но до конца не дотянула, реальность вновь уплыла.

Стефан.

Водитель ависа подтвердил, что высадил девушку у Академии и уехал. Камеры показали все остальное. На Алексу напал крупный мужчина. Вырубив одним ударом, просто взвалил на плечо и скрылся в Страхолесье. Скотина. Убить, разорвать.

Но кто это и зачем похитил ее, я не знал. Выбрав наиболее четкий кадр, вычленил его лицо и прогнал по всем базам.

Пока ждал результат, раненым зверем метался по кабинету. Воображение рисовало страшные картины. Я слишком много видел убийц, насильников и их жертв, чтобы питать напрасные иллюзии. Двое суток! Он удерживал ее уже двое гребаных суток!

Едва на адьюторе появился результат, огненной стрелой взмыл в небо и помчался к Данте. Он уже знал о похищении и сразу предложил свою помощь. Однако, увидев меня, резко отшатнулся. Не обращая внимание на его реакцию, быстро сунул голографическое фото и полученные данные. Едва глянув на изображение, Аллегро побелел и выругался:

– Твою ж мать! Охотник. Псих проклятый.

– Откуда, где искать? Мне нужна информация.

– Только город. Он прибыл из Термена. Но это не точно. Когда гонки были нелегальными, участники зачастую выступали под вымышленными именами. Что уж говорить обо всем остальном.

– Он ушел через Страхолесье, значит про ремесло не врал. Только опытный охотник там выживет…или легионер.

– Господин Легат, у вас такое лицо…надо бы успокоиться.

Вот уж точно мне сейчас не до спокойствия. От одной только мысли, что урод мог сотворить с Алексой, я готов был крушить все вокруг.

Набрал помощника.

– Клим, удалось отследить путь?

– Да, нашли его временное укрытие, он покинул его на ависе.

В глазах потемнело, найти следы ависа на земле невозможно!

– Собери данные с ближайших камер, подключи ребят, просмотрите все записи. Как только отследите путь, сразу доложить!

Едва отключился, как териус оповестил о вызове от Ринхольда. Как не вовремя! Сбросил, но упрямый магистр написал сообщение. Всего четыре слова: «Я знаю, где Алекса».

– Докладывайте, – гаркнул в териус.

– Вам потребуется Апачи, – без предисловий выпалил взволнованный голос.

Не сразу сообразил, кто такой Апачи. А когда понял, уже открыл было рот, но собеседник словно прочел мои мысли и торопливо кинул:

– Просто поверьте!

– Сейчас буду.

При чем тут котарсис? Как это поможет в поисках Алексы? Может я зря теряю время на старого легионера, слегка тронувшегося умом. Тем не менее рванул в Академию так, что шум ветра превратился в оглушительный свист.

Ринхольд ждал у ворот. Всклоченные волосы, до предела встревоженное лицо, кое- как натянутая одежка, впервые видел его таким. Рядом беспокойно кружил его питомец.

Дождавшись, когда обернусь, старый вояка затараторил:

– Это лес между Терменом и Сарагассом. Сторожка в лесу. Ее держат в подвале в клетке. Больше сказать ничего не могу. Но возьмите с собой Апачи, он точно выведет вас к месту.

На расспросы времени не было. Придется довериться. Иного выбора нет. Быстро кинул примерные координаты Климу с приказом немедленно выдвигаться с пятью бойцами. Не то чтобы мне нужна помощь. Нет, мне нужно сохранить жизнь уроду, чтобы потом капля за каплей выкачивать ее. Если полечу один, его гнилая утроба будет вспорота мгновенно.

Обернулся, ухватил котарсиса и взмыл к обсидиановым облакам. Кошак зашипел и попробовал вырваться из моей лапы, но вскоре успокоился и затих.

Не прошло и двадцати минут, как я был на месте. Выпустил Апачи на землю. Животное мгновенно юркнуло в лес. Я же последовал за ним по воздуху. Краем взгляда заметил драконов, примкнувших сбоку.

Снизу послышалось рычание и звуки ломающихся деревьев. Трудно поверить, но котарсис действительно нашел сторожку! Я присмотрелся: крыша, поросшая мхом, зеленые доски и камуфляж на всех постройках. Отличная маскировка. Если бы не Апачи, мы бы еще долго кружили, прежде чем смогли обнаружить это место.

Котарсис на кого-то хищно щерился, припадая к земле. Его острые клыки опасно поблескивали в наступающих сумерках. Резко пошел на снижение. Но когда ноги коснулись земли, успел заметить лишь тень, скользнувшую в заросли леса.

– Задержать! – рявкнул я легионерам. – Клим, за мной!

Как и предсказывал магистр, Алексу мы нашли в подвале. На дне клетки лежал клубочек в лохмотьях одежды. Лицо, волосы сплошь в запекшейся крови. Узнать в этом Алексу практически невозможно, но я узнал.

Моя девочка не шевелилась. Удары собственного сердца заглушали все окружающие звуки, и мне никак не удавалось понять, дышит она или нет.

Только бы жива – как мантру твердил я все то время, пока рвал прутья клетки.

Наконец, пленница была свободна. Приложив руку к израненной шее, нащупал слабый пульс.

– Жива.

Рядом послышался судорожный вздох. Похоже, как и я, Клим все это время не дышал.

– Нужно доставить ее в больницу, – быстро сказал он. – Кажется, я заметил под навесом авис.

Я не знал, есть ли у нас время. Она слишком слаба. Только бы успеть. Упрямо мотнул головой и осторожно подхватил девушку на руки.

– Понесу по воздуху.

Выбрался из подвала и поспешил на выход. Скрученный охотник лежал на земле. Рядом стояли легионеры, один из них едва удерживал Апачи, рвавшегося к похитителю. И я его отлично понимал. Стоило кинуть взгляд на затихшего урода, как глаза ослепила вспышка неконтролируемой ярости. В висках набатом стучало только одно – уничтожить, порвать! Зарычав, двинулся в его сторону. Но путь преградили.

– Господин Легат, – превозмогая страх, все же сказал Клим, – вы еще успеете с ним разобраться.

Судя по расквашенной физиономии и располосованной одежде похитителя, постарались все, включая котарсиса. Клим прав, у меня еще будет возможность оставить свой след на поганой плоти. Тряхнул головой, избавляясь от ярости. Развернулся и поспешил на поляну. Нужно пространство для оборота.

За спиной услышал: «Никогда не видел его таким». Мельком осмотрел себя. Руки сплошь покрывает чешуя, по дискомфорту в спине догадался, костяные гребни вдоль позвоночника тоже вылезли.

– Потерпи, моя девочка, – прошептал я, укладывая Алексу на траву.

Клим был рядом и помог осторожно уложить Алексу в мою лапу.

Доставил ее в центральную лечебницу Саргасса. Видимо, эскулапы тоже оценили мое состояние. Вопросов не задавали, просто сбежались к раненой всем скопом.

Всю ночь вкруг ее койки сновали целители, не подпуская меня даже близко, и только к обеду следующего дня главный разрешил войти.

Осторожно приблизился. Засохшей крови уже не было. Но то, что оказалось под ней, заставило меня вновь до хруста сжать кулаки. Кожу сплошь покрывали раны и порезы. Сейчас обработанные и бледные, но мне они виделись чудовищными росчерками. Каждый, каждый из которых причинил ей боль.

В сознание она пришла ближе к вечеру и, едва увидев меня, принялась беззвучно плакать. Наплевав на наказы целителей, мигом приблизился и обнял.

– Тшш…все позади.

Шептал успокаивающие слова, гладил, словом, пытался хоть как-то отогнать те ужасы, что ей пришлось пережить. Сердце разрывалось от боли и жалости.

– Стефан, мне было так страшно, – глотая слезы, шептала Алекса.

– Он больше никогда до тебя не доберется. Обещаю.

Я чувствовал под руками вздрагивающее израненное тело. По коже струились ее горячие слезы, и, казалось, хуже быть не может, как вдруг услышал:

– Я боялась не охотника. Я боялась, что ты не станешь меня искать.

Если ударить в сердце клинком и повернуть его, едва было бы больней. Сглотнув вставший попрек горла ком, тихо произнес:

– Я с тобой.

Алекса.

Он ушел. Я сама попросила его об этом, как только пошла на поправку. Понимала, Стефан рядом из чувства вины, и не хотела продолжать эту бессмысленную, болезненную иллюзию. Это как с лейкопластырем. Лучше один раз дернуть и взорваться от боли, чем тянуть, растягивая мучения.

Целители в столичной лечебнице проявили чудеса профессионализма. На моем теле не осталось ни единого шрама. Разглядывая гладкую кожу, я не верила своим глазам. Подошла к зеркалу, повернулась спиной и взглянула из-за плеча. И здесь чисто. Надо бы поблагодарить. Только вот ужас и страх до сих пор комом стояли в горле, и каждое слово застревало колючкой.

Некоторые раны никогда не залечить. Они навсегда остаются с нами.

Расставание со Стефаном, похищение как два жутких диафильма наложились друг на друга, отпечатавшись в моей душе уродливыми отметинами. Они терзали меня ночами, сковывая грудь каменным панцирем, врывались кошмарами, заставляя вновь и вновь переживать тот ужас и боль. Даже днем нет-нет, да напоминали о себе приступами паники и безысходности.

Не взирая на плачевное состояние, тем не менее я упрямо верила в лучшее.

Спустя месяц научилась не вздрагивать от каждого шороха. Даже кошмары потихоньку отступали. Очень помогала Теона, примчавшаяся в Академию, едва узнав о случившемся. Моя добрая, верная подруга. Она без конца ухаживала за мной, таскала в комнату целебные порошки и даже самих студентов-целителей. В каком-то смысле я стала подопытным кроликом. Новыми снадобьями они пытались лечить душевные раны.

София тоже старалась не покидать меня ни на секунду. Самое забавное, подруга с сестрой не поладили, явно ревнуя меня друг к другу. Во время очередной их склоки не выдержала и рявкнула, чтобы выметались обе. К этому моменту их ежесекундная забота мне уже порядком надоела, если не сказать душила.

Не знаю, помогло ли это или время действительно лечит, но к середине августа я вдруг поняла, что пора возвращаться. И сразу связалась с Данте.

– Алекса? – со смесью тревоги и неверия спросил он.

– Ах, вот значит как. А где же Грезочка, куколка, звездочка? Все?! Списал в утиль?!

– Ха-ха-ха узнаю свою Грезочку. Мы тебя очень ждали. Кайна готова разнести весь полигон и меня вместе с ними.

На следующий день я зашла в штаб и тут же наткнулась на жалостливые взгляды. Кайна, Данте, магистр, взиаторы и легионеры – все как один уставились на меня глазами плакучего горюнца.

– Всем привет! Я вернулась. Если думаете, что я планирую падать в обмороки и биться в панических атаках, спешу разочаровать. ПАУК не сдается! Так что там у нас на повестке дня?

О, на повестке значилось куча работы. С этой кучей мы провозились до позднего вечера. Довезти до Академии меня вызвался Аль-Касими. Порыв магистра не удивил, я догадывалась о причинах.

Кобальтово-синий, как небо Саргасса, авис магистра мчал по опустевшим дорогам. За окном ависа затихал прекрасный летний вечер. Теплый, спокойный, с тонкой дымкой марева от заходящего солнца над крышей домов. Внутри салона пахло мятой и кожаной обивкой сидений.

– Как ты себя чувствуешь? – раздался настороженный голос магистра.

Я задумалась и прислушалась к себе. И вдруг с удивлением призналась:

– Знаете, магистр, последние недели все вели себя так, словно я смертельно больна. Но правда в том, что раны на теле затянулись достаточно быстро. А те, что в глубине, останутся надолго. Думаю, вы понимаете, о чем я. Однако я не позволю им мешать мне жить. Поэтому отвечая на ваш вопрос, скажу – я справлюсь.

– Рад, что твоя знаменитая бодрость духа на месте.

– Отлично, а теперь можно приступать к главному.

Мужчина глянул косо и усмехнулся.

– Сложно общаться с провидцами. От вас ничего не скрыть.

– Дар тут ни при чем. Простая интуиция.

– Я бы поспорил. Интуиция – одно из проявлений дара, его отголосок. Но ты права, речь не об этом. Мне бы хотелось внести некоторую ясность.

– Я вся внимание.

– Стефан безумно о тебе беспокоится, но не понимает, как действовать дальше. Поэтому держится на расстоянии.

Услышав его имя, невольно вздрогнула. Возможно, когда-нибудь я научусь реагировать спокойно, может, даже разлюблю. Но сейчас нам и правда лучше не встречаться. Любое слово, упоминание неизбежно приносили боль.

– Он попросил вас поговорить со мной? – не в правилах Легата прятаться за спинами друзей.

– Нет, – покачал головой собеседник, – это моя инициатива. Прости, если лезу не в свое дело. Но…я никогда не видел его ТАКИМ. И как друг, считаю себя обязанным помочь.

– Помочь ему? – едва удержалась от усмешки. – Господин Легат сделал свой выбор. Мы расстались, и говорить больше не о чем.

На это Аль-Касими бросил испытывающий тяжелый взгляд, пришлось пояснить:

– Правда, магистр. Я не собираюсь делать глупости из-за любовной драмы. Мне не в первой переживать подобное. И как любой здравомыслящий человек просто делаю выводы и живу дальше. Уверена, ему стоит поступить так же.

Некоторое время мы ехали молча. Авис несся по лабиринтам Саргасса, то сворачивая, то вновь выныривая на центральный проспект. Наконец он прервал молчание:

– Что ж, раз с этим вопросом прояснили, задам еще один – как твой дар? Были ли видения?

– Ни одного.

Спонтанные всплески дара окончательно затихли. И положа руку на сердце, я не желала их возращения. Раз уж видения не предупредили меня о похищении, то грош им цена.

– Теперь у вас есть София. Уверена, у нее получится гораздо лучше.

– Да, твоя сестра не перестает меня удивлять. Ее видения яркие и довольно подробные. Но по моему скромному мнению, все же две провидицы лучше, чем одна.

– Хорошо, магистр, обещаю, как только видения вернутся, вы первыми об этом узнаете. А можно теперь мне задать вопрос?

Дождавшись утвердительного кивка, я осмелела:

– Мои друзья знают, чем будут заниматься после учебы. Я же не нахожу ответа на этот вопрос. Вы сильный эмпат и чувствуете людей, кроме того, обладаете огромным жизненным опытом. Как думаете, в чем мое предназначение?

Этот вопрос терзал меня уже ни один месяц. Аспиратус я выбрала давно, но направление, род деятельности и чем могу быть полезна империи, определённо не знала. Именно сейчас, как никогда прежде, мне нужна была цель. Точка опоры, которая поможет двигаться дальше.

– Скажем так, я вижу твою жизнь не как прямую или волнистую линию, а представляю себе скорее объемную головоломку. В твоем наборе есть дар предвиденья, отличная военная подготовка и увлекательная связь с котарсисами. Нет, магистр Ринхольд так и не раскололся, – предусмотрительно пояснил магистр, – но мы со Стефаном догадались, откуда ветер дует. Возьми эти части и покрути в голове. Уверен, со временем ты найдешь нужную комбинацию.

Аль-Касими оставался верен себе. Рыбку не давал, только удочку.

Стефан.

Охотника я надолго отправил на рудники. Тяжелая ежедневная работа и компания таких же маньяков станут отличными спутниками монстру. Впереди у него много беспросветных дней и еще более чудовищных ночей. Времени подумать и вспомнить всех своих жертв предостаточно. Надеюсь, он сгинет не сразу.

Решив этот вопрос, занялся следующим. История с котарсисами не давала мне покоя. За разъяснениями обратился к Ринхольду, но старый вояка уходил от прямых ответов и откровенно лукавил. Он точно скрывал нечто важное. Нечто такое, что знал только он и Алекса. Ну и котарсисы, конечно.

Зафир подтвердил мои предположения, ему также не удалось вытянуть из упрямца ни капли информации. Ринхольд выдал ему ровно ту же версию: Алекса знала Апачи с рождения, часто помогала в дрессировке. Благодаря этому котарсис сумел отыскать ее след по запаху. Ага, помимо волшебного обоняния, животные еще и обладали совершенно нереальным слухом. Ведь во время несостоявшегося ареста Алексе удалось позвать Крепыша из Академии, будучи в подземелье. Чудеса, да и только.

Разумеется, я не верил ни единому слову. И решил провести собственное расследование. Зафир в стороне не остался, установив слежку за двумя сообщниками. Благодаря этому, стало известно, девушка наведывается к магистру и его питомцу с завидным постоянством. Вместе они занимаются с двумя котарсисами и весьма успешно. Те беспрекословно выполняли разные команды, демонстрируя чудеса понимания. Просматривая галозаписи их встреч, я готов был аплодировать. Кошаки разве что не танцевали под дудку своих хозяев. Вот только одно НО. В процессе дрессировки ни Алекса, ни магистр не произносили ни слова. Переговаривались исключительно между собой.

– Тоже заметил? – хитро уточнил друг. – Дальше – больше.

В этот момент мы как раз просматривали очередную запись.

Алекса с Апачи вышли за пределы Академии и направились в Страхолесье. Магистр продолжал стоять у полигона. Отрешенный, устремленный в пустоту взгляд, словно он о чем-то глубоко задумался. Девушка тем временем забиралась все дальше. Ожидаемо нарвалась на стаю кшенцов. Но вместе с котарсисом они ловко с ними разделались и пошли дальше. Но вот странность. Во время короткой стычки пальцы магистра дернулись, весь он подобрался и вновь расслабился, только когда девушка двинулась дальше.

– Невозможно, – пробормотал я, все еще не веря своим глазам. – Ты что камеру в задницу лжемухи засунул?

– Да ну тебя, – нетерпеливо выдохнул собеседник. – Тут тайна века, а он шутки шутит.

– Не психуй, – отступил я. – Я просто уже ничему не удивляюсь, что связано с Алексой. Но правда, как ты заснял их? Дроном?

Зафир недовольно сопел. Но я видел, на самом деле он не злится. И точно, спустя пару секунд друг откинул напускное раздражение и вновь посмотрел на меня.

– Да, дроном. Новая разработка Марселя, Себастьян попросил протестировать. Но суть не в этом. На записи видно, Ринхольд точно знает, что происходит в Страхолесье, находясь в нескольких километрах от места событий. Как это возможно?

– Для начала запроси всю имеющуюся информацию о животных. Ты же магистр по СОСу, к тому же легионер, перед тобой открыты все библиотеки и базы данных. Уверен, разгадка кроется в кошаках. Ринхольд и Вишневская лишь нашли ключ к ней.

– Думаешь?

– Уверен. Или мы можем вызвать их в казематы и пытать. Причем смею предположить, Ринхольд расколется первым.

– Все шутишь? – удрученно выдохнул Зафир и поднялся.

Когда друг покинул кабинет, я снова включил запись. Шутки помогали скрыть главное – чудовищную тоску по возлюбленной. Каждый раз видя ее на экране, я вынужденно нацеплял маску, стараясь скрыть за ней рвущую сердце бошль. И только оставшись наедине с самим собой, мог откинуть притворство.

Девушка на экране продолжила путь меж зарослей деревьев. Огромный кошак послушно шел рядом. Но на него я не смотрел, все внимание занимала она. Прекрасная, желанная, самая неординарная девушка империи.

Что же ты опять учудила, Алекса? Дракон насторожился и принюхался. Да-да, дружище, нам предстоит очередной ребус. Наблюдая за девушкой, копался в памяти. Что я знаю о котарсисах? Мелькнувшая мысль заставила насторожиться. Сразу набрал в териусе Зафира.