Инвентаризация

Глава 1. Тишина перед эхом

Тишина на объекте «Архив-Семь» была не просто отсутствием звука. Она была физической субстанцией, густой, как патока, и холодной, как вода в отстойнике. Она давила на барабанные перепонки, заставляя слышать биение собственного сердца, шорох крови в висках и едва уловимое, ритмичное гудение сервоприводов экзоскелета. Это гудение было для Алексея Ветрова единственной разрешенной здесь мелодией. Оно сопровождало каждый его шаг, каждый поворот корпуса, каждый вдох. Гудение было его тенью, его проклятием и его спасением.

Он медленно двигался по центральному проходу третьего яруса, и стеллажи, уходящие вверх на высоту пятиэтажного дома, давили на него своим содержимым. Здесь, в этом климатизированном лабиринте, покоились не просто вещи. Здесь покоилась тьма человеческой натуры, извлеченная из недр преступного мира. Каждая коробка, каждый запечатанный контейнер на этих бесконечных полках был немым свидетелем чьей-то трагедии, боли, безумия или отчаяния.

Ветров знал это лучше, чем кто-либо. Его работа — не просто сторож. Он — аналитик. Даже сейчас, когда спина после того самого неудачного задержания больше не сгибается без помощи сервоприводов, когда тело наполовину — это холодный металл и пластик, а не теплые мышцы и сухожилия, его мозг продолжает работать. Раскладывать по полочкам, выискивать закономерности, видеть то, что не видят другие.

Он остановился у ячейки номер «Г-17-443». Его пальцы, единственная часть тела, не потерявшая чувствительность и подвижность в полной мере, коснулись ледяной поверхности металлической дверцы. За ней лежал нож. Обычный, на первый взгляд, кухонный тесак, но с историей. Им маньяк из спального района нарезал на куски своих жертв. Ветров помнил, как неделю назад сотрудники принимали этот нож на хранение. Тогда он подумал, что сталь до сих пор хранит в себе жадный блеск отчаяния. Теперь же нож был просто одним из десяти тысяч предметов.

— Ветров, ты где застрял? — голос старшего смены, Петровича, ворвался в тишину через динамик внутренней связи, закрепленный на ключице. Голос был хриплым, прокуренным, но звучал отчетливо, как звон разбитого стекла.

— Третий ярус, сектор «Г». Плановый обход, — ответил Алексей, не отрывая взгляда от цифр на ячейке.

— Бросай свой обход. Давай в диспетчерскую. Кофе остывает.

— Понял. Буду через десять минут.

— Десять? Тебе же не на четвереньках ползти. Шагай быстрее, а то хлебну литрами.

Алексей усмехнулся краешком губ. Петрович, старый конвойный, отслуживший на границе и повидавший все, что только может увидеть человек на этой земле, был единственным, кто позволял себе шутить о его состоянии. Остальные сотрудники обходили Ветрова стороной, как прокаженного. Боялись. Кто-то из-за неловкости, кто-то из-за суеверного ужаса перед экзоскелетом, который, по слухам, вживили ему в позвоночник еще в военном госпитале. А кто-то — из-за его прошлого. Люди из аналитического отдела не пользовались любовью у «полевых» сотрудников. Их считали кабинетными крысами. Но Ветров был полевой крысой, которая вылезла из кабинета и получила за это пулю.

Сервоприводы на спине коротко взвыли, придавая ускорение. Алексей развернулся и зашагал по проходу. Стальные пластины экзоскелета, обтянутые матовой темной тканью, двигались почти бесшумно, компенсируя атрофированные мышцы спины. Ступни в тяжелых ботинках опускались на полимерное покрытие пола с глухим, весомым стуком. Этот звук выдавал его вес, который вместе с конструкцией переваливал за сто шестьдесят килограммов. Он был похож на ожившую статую.

Диспетчерская находилась в самом сердце «Архива-Семь», в конце главного транспортного коридора, похожего на ангар для дирижаблей. Шириной в два «КамАЗа», он прорезал склад насквозь, соединяя зону разгрузки и зону глубокого хранения. Ветров шел по нему, и его шаги гулко разносились под высоким потолком, путаясь в лабиринтах вентиляционных коробов.

Склад жил своей скрытой жизнью. Где-то вдалеке тарахтел автоматический погрузчик, отрабатывая сменное задание по перемещению партии вещдоков из карантина в архив. Пахло озоном от ионизаторов воздуха и старой бумагой, смешанной с запахом оружейной смазки. Этот запах стал для Ветрова родным за последние три года. Запах изоляции.

Он толкнул тяжелую дверь диспетчерской. Внутри было тепло и накурено. Петрович сидел за пультом, уткнувшись в мониторы системы видеонаблюдения. Его мощная фигура в форменном кителе без знаков различия нависала над столешницей, как скала. Рядом, в допотопной электрической печи, свернулась раскаленная спираль, распространяя уютное, почти домашнее тепло, такое чуждое этому холодному месту.

— Нарисовался, — буркнул Петрович, не оборачиваясь. — Садись, подкрепись. А то у тебя вид, как у музейного экспоната.

— Спасибо, — Алексей осторожно, чтобы не зацепить массивными плечевыми дугами экзоскелета за косяк, прошел внутрь и опустился на жесткий стул. Тот жалобно скрипнул под его весом.

Петрович налил ему кружку черного, как деготь, кофе. Ветров взял ее в ладони. Тепло от фарфора обожгло кожу, но он не отдернул рук. Это тепло было единственным живым ощущением, которое пробивалось сквозь холодную анестезию, в которую было погружено его тело ниже лопаток.

— Ну, как обход? — спросил Петрович, откидываясь на спинку стула и потирая красные от недосыпа глаза. — Все чин-чинарем?

— Все на местах. Единица ноль-шесть, сектор «В», вибрация полки. Похоже, крепления разболтались. Надо бы заявку в инженерный отдел.

— Запишу. Вечно у них то разболтается, то отвалится. Устроили тут, понимаешь, «Поле чудес», а не хранилище, — Петрович сделал глоток из своей кружки. — Слышал, вчера опять партию изъятых стволов привезли? Целый микроавтобус.

— Слышал, — кивнул Ветров. Он действительно слышал, как по ночам, сквозь толстые стены, доносились звуки разгрузки. — Стритрейсеры? Или этническая группировка?

— Стритрейсеры. У одного при обыске в гараже нашли арсенал времен Чечни. Вот скажи мне, на кой ляд ему гранатомет? Он что, собирался из «девятки» по вертолетам стрелять?

— Люди часто делают глупости, когда им не хватает чувства безопасности, — ответил Алексей, глядя в кружку. — Они окружают себя железом, потому что внутри пустота.

Петрович хмыкнул.

— Философ ты наш. Ладно, сиди тут, грейся. Я пойду, проверю этих оболтусов на посту разгрузки. А то нарядят каких-нибудь стажеров, а те потом перепутают коробки. А мне потом разгребай.

Он грузно поднялся и, накинув на плечи бушлат, вышел из диспетчерской. Дверь за ним мягко закрылась, и Алексей снова остался один на один с тишиной и мониторами.

Он отпил кофе. Горечь обожгла горло. Он посмотрел на экраны. Четвертый монитор показывал главный вход в хранилище. Восьмой — коридор второго яруса. Двенадцатый — технический проход. Везде было пусто, горел мертвенный свет аварийных ламп, и стеллажи отбрасывали длинные, уродливые тени.

Ветров закрыл глаза. Ему было тридцать семь, но чувствовал он себя на все шестьдесят. Позвоночник, перебитый автоматной очередью в одном из приграничных поселков, до сих пор напоминал о себе ноющими фантомными болями, которые не снимались никакими препаратами. Врачи говорили о чуде, что он вообще выжил. О чуде и о титановых имплантатах. Но он не верил в чудеса. Он верил в расчет. А расчет говорил о том, что ему очень повезло. Врагу — нет.

Он перевел взгляд на дальний монитор. Там был изображен сектор «К». Хранилище проклятых артефактов, как его прозвали между собой сотрудники. Тот самый спецкорпус, куда свозили все, что не поддавалось рациональному объяснению. Иконы, мироточащие кровью, куклы вуду, найденные на месте тройного убийства, странные предметы, изъятые у членов оккультных сект. Ветров был скептиком. Он считал, что большинство этих «артефактов» — просто фокусы, игра воображения или орудия психологического давления. Но, глядя на закрытые ворота сектора «К», он каждый раз чувствовал легкий холодок между лопатками. Там, где раньше были живые мышцы.

Он заставил себя отвести взгляд. Сегодняшняя ночь обещала быть такой же тихой и однообразной, как и все предыдущие за последние месяцы. Дежурство, обход, кофе с Петровичем, снова обход. Эта рутина затягивала, как зыбучий песок, лишая способности чувствовать опасность.

Ветров знал, что это плохо. Он слишком расслабился.

Внезапно монитор номер шесть, показывающий зону разгрузки, мигнул. По экрану пробежала горизонтальная полоса помех.

Алексей подался вперед. Сервоприводы на спине напряглись, копируя движение позвоночника, который уже давно не мог сгибаться.

Помехи могли быть чем угодно: скачок напряжения, перегрев камеры, пролетающая мимо птица. Но Ветров был аналитиком. Он не верил в совпадения.

Он нажал на клавишу селектора.

— Петрович, ты на месте?

В ответ — тишина.

— Петрович, прием!

Молчание.

Тогда Ветров перевел взгляд на дисплей, отображающий время. Час сорок три минуты ночи. Самое глухое время. Время, когда внимание человека неизбежно притупляется.

Он встал. Кофейная кружка осталась на столе. Он подошел к пульту управления и пальцами, обтянутыми тонкими тактильными перчатками, пробежался по клавишам. Система видеонаблюдения работала в штатном режиме, все камеры, кроме одной, давали четкую картинку.

Камера номер шесть снова мигнула и погасла.

Ветров почувствовал, как волна адреналина обожгла горло. Этот сигнал был сильнее и быстрее, чем реакция его изувеченного тела. Мозг работал, как компьютер, перебирая варианты. Короткое замыкание? Возможно. Петрович отошел в «мертвую зону»? Вероятно. Но осадочек остался.

Он резко развернулся к выходу. Металлические суставы отозвались легким щелчком. Нужно было лично проверить пост разгрузки. Обход — его святая обязанность.

Ветров вышел из диспетчерской и зашагал по главному коридору. Теперь его шаги звучали иначе. Они были не мерными и ленивыми, а чеканными, тяжелыми, как удары кувалды о наковальню. Свет аварийных ламп выхватывал из темноты его мрачный силуэт, похожий на боевого робота из старых фильмов.

В коридоре было тихо. Слишком тихо. Даже гул погрузчика стих.

Ветров подошел к массивным металлическим воротам, отделявшим основное хранилище от зоны разгрузки. Они были приоткрыты. Из щели тянуло сквозняком и запахом бензина.

Ноздри Ветрова дрогнули. Запах бензина был здесь чужим.

Он толкнул створку ворот плечом. Она поддалась с трудом, царапнув пол. Ветров шагнул внутрь.

Зона разгрузки представляла собой просторный ангар с бетонным полом, исчерченным следами шин. В центре стоял микроавтобус. Дверцы были распахнуты, внутри горел свет. Возле машины, спиной к нему, стоял Петрович. Он был неподвижен, словно изваяние.

— Петрович! — окликнул его Ветров.

Старик не обернулся. Он смотрел куда-то в темный угол ангара.

Ветров медленно приблизился. Каждый шаг отдавался эхом в пустом пространстве.

— Что случилось? Связь барахлит, — сказал Алексей, останавливаясь в двух метрах от старшего смены.

Теперь он видел, что тело Петровича напряжено до предела. Руки сжаты в кулаки. Плечи подняты.

— Уходи, Алеша, — произнес Петрович, не поворачивая головы. Голос его был неестественно спокойным, чужим. — Уходи отсюда. Сейчас же.

Ветров почувствовал, как холодок бежит по вискам.

— В чем дело?

И тут он увидел.

В дальнем конце ангара, возле технического прохода, стояли трое. Они были одеты в черную, не отражающую свет одежду. Лица скрывали тактические маски с приборами ночного видения. В руках — короткоствольные автоматы с глушителями. Они стояли так неподвижно, что их можно было принять за часть антуража, за манекены для тренировок. Но Ветров знал — это не манекены. От них веяло той самой, знакомой ему по прошлой жизни аурой холодной, расчетливой угрозы.

— Кто это? — спросил Ветров, не узнавая собственного голоса.

— Неважно. Просто уходи. Забудь, что видел, — Петрович говорил с трудом, словно каждое слово давалось ему через силу.

Один из троих, тот, что стоял в центре, сделал шаг вперед. Его движения были плавными и бесшумными, как у хищника. В руке он держал небольшое электронное устройство, похожее на планшет.

— Господа, — произнес незнакомец. Голос был искажен электронным фильтром, превращавшим речь в зловещий шелест. — Мы не задержимся надолго. Нам нужен один предмет. Если вы не будете вмешиваться, никто не пострадает.

— Что за предмет? — спросил Ветров, чувствуя, как автоматически включается режим анализа. Он не был подготовлен к бою. Его экзоскелет — это средство реабилитации, а не боевой костюм. Он не давал преимущества в скорости или реакции. Он лишь компенсировал недостатки.

— Не ваша забота, — ответил незнакомец. — Сторож, — он обратился к Петровичу, — отойди от микроавтобуса.

Петрович не двинулся. Тогда незнакомец едва заметно кивнул.

Один из наемников вскинул автомат.

Ветров даже не успел осознать, что происходит. Раздался короткий, едва слышный щелчок. Это был не выстрел, а звук спускового крючка, ударившего по патрону.

Пуля ударила Петровича в спину.

Старик дернулся, как от сильного удара, и начал заваливаться вперед. На его кителе, чуть левее лопатки, расплылось темное пятно. Он упал на колени, а затем лицом вниз, прямо на грязный бетонный пол.

— НЕТ! — крик вырвался из горла Ветрова раньше, чем он успел подумать.

Второй наемник развернулся к нему.

Алексей рванулся в сторону, нелепо, неуклюже, стараясь укрыться за кузовом микроавтобуса. Тело слушалось плохо, экзоскелет отставал от мысленных команд на доли секунды, которых было достаточно, чтобы стать отличной мишенью.

Очередь из автоматического оружия с глушителем прошла в том месте, где он стоял мгновение назад. Пули выбили щебенку из бетонной стены, осыпав Алексея мелкой крошкой.

Он упал на колено за микроавтобусом, чувствуя, как позвоночник пронзила острая боль. Сервоприводы взвыли, возвращая его тело в вертикальное положение.

Сердце колотилось где-то в горле. Он не был готов к этому. Не физически, не ментально. Три года мирной, тихой работы сделали из него гражданского калеку.

Но мозг, старая, натренированная машина, уже работал. Первое правило: выжить. Второе: оценить обстановку. Третье: использовать то, что под рукой.

Он был на складе вещественных доказательств. Вокруг него были тысячи предметов. Оружие убийц, наркотики, взрывчатка, яды. Это был его личный арсенал.

Он пригнулся и выглянул из-за колеса микроавтобуса. Трое наемников рассредоточились. Один остался у технического прохода, второй медленно продвигался вдоль левой стены ангара, третий шел прямо на микроавтобус.

Ветров окинул взглядом кузов. На полу лежали распахнутые пластиковые контейнеры, из которых вывалились опечатанные полиэтиленовые пакеты с вещественными доказательствами. Это была та самая партия от стритрейсеров. Оружие.

Алексей потянулся к ближайшему пакету. Пальцы, хоть и в перчатках, действовали быстро. Он сорвал пломбу. Внутри был завернутый в промасленную бумагу предмет. Тяжелый, угловатый.

Он развернул бумагу. В руках оказался старый, но вороненый ствол пистолета Макарова. Ветров почувствовал знакомую, успокаивающую тяжесть.

Но был нюанс. Из чего стрелять? В контейнере не было ни патронов, ни магазина. Это была просто деталь, изъятая с места преступления.

Наемник был уже в десяти метрах. Ветров видел его отражение в зеркале заднего вида микроавтобуса.

Он сунул бесполезный ствол за пояс, под ткань экзоскелета. Затем снова запустил руку в контейнер. На этот раз пальцы нащупали нечто тяжелое, с удобной рукоятью.

Это был травматический пистолет, переделанный под стрельбу боевыми патронами. Рядом лежало несколько патронов. Калибр — девять миллиметров.

Ветров загнал патроны в магазин, но их было всего три.

Он услышал шаги. Наемник приближался, скрываясь за кузовом.

Алексей не стал ждать. Он резко выпрямился, выставив пистолет перед собой.

Наемник стоял в трех метрах, целясь в него. Они замерли друг напротив друга.

Ветров выстрелил первым.

Пистолет оглушительно грохнул, хотя и был с глушителем кустарного производства. Пуля попала наемнику в грудь, но бронежилет остановил ее. Наемник пошатнулся, но устоял.

В тот же миг он ответил длинной очередью. Ветров снова рухнул вниз, уходя за микроавтобус. Пули прошили кузов насквозь, оставив дырки в металле.

Алексей перекатился под машину, выглянув с другой стороны. Наемник, тот, что был у левой стены, обошел микроавтобус и оказался перед капотом. Он был уязвим.

Ветров выстрелил. На этот раз пуля попала наемнику в бедро, под бронежилет. Тот вскрикнул и повалился на бетон.

Первая кровь.

Ветров пополз назад, к стеллажам с вещдоками, уходящим вглубь хранилища. Он слышал, как третий наемник, тот, что с планшетом, что-то крикнул сквозь шипение передатчика. Язык был незнакомый.

Он нырнул в первый попавшийся проход между высокими стеллажами. Сервоприводы гудели, ноги отказывались идти. Мозг требовал бежать, но тело было слишком тяжелым и неповоротливым.

Он услышал, как сзади, в ангаре, прошелестели торопливые шаги. Наемники шли за ним.

Ветров остановился. Бежать дальше не имело смысла. Он не убежит. Его экзоскелет — не гоночный автомобиль, а его спина — не амортизатор.

Он должен сражаться. Используя то, что знает. Используя то, что его окружает.

Он стоял посреди прохода, слева и справа — стеллажи, заставленные коробками. На уровне глаз — полка с флаконами и банками.

Ветров сорвал с полки первый попавшийся флакон. Стеклянный, с плотной крышкой. Этикетка гласила: «Кислота серная концентрированная. Вещдок №2345-К». Изъята у хулиганов-кислотников.

Разбить или бросить? Бросить — не хватит силы. Разбить о пол — брызги могут попасть на него.

Он вспомнил, что на соседней полке стоит коробка с маркировкой «Противогазы. НЗ».

Ветров, превозмогая боль, сорвал с себя дыхательную маску, которая была частью экипировки для работы в пыльных архивах, и быстро натянул на лицо один из противогазов, лежавших в коробке. Стекло запотело, но видимость была приемлемой.

Затем он швырнул флакон с кислотой в сторону входа в проход, откуда должен был появиться преследователь. Стекло разлетелось с негромким, но зловещим звоном. В воздух поднялся едкий, удушливый дымок. Пол в том месте покрылся шипящей лужей, которая начала разъедать бетон.

Алексей отступил глубже в лабиринт. Он знал, что наемники не пойдут через кислоту. Им придется искать другой проход. Это даст ему время.

Время.

Его было мало.

Он остановился у перекрестка. Четыре прохода расходились в разные стороны, словно щупальца гигантского осьминога. Куда идти? В диспетчерскую, чтобы заблокировать ворота и вызвать подмогу? Или в сектор «К», туда, где, по слухам, есть более серьезная защита?

Решение пришло мгновенно. Он — смотритель. Это его территория. Он знает здесь каждый угол.

Он свернул налево, в проход, ведущий к хранилищу взрывчатых веществ. Там, среди партий изъятого тротила и пластита, хранились и пиротехнические заряды. Осветительные ракеты, дымовые шашки, используемые для ограблений.

Он двигался по проходу, чувствуя спиной ледяное дыхание приближающейся смерти. Он был не быстр, но ловок. Сервоприводы, хоть и не придавали ему скорости, но компенсировали вес тела, позволяя маневрировать с точностью, недоступной обычному человеку с такой травмой.

Внезапно слева, из-за стеллажа, раздался короткий хлопок. Звук был приглушенным, словно лопнула натянутая струна. Ветров инстинктивно присел.

Пуля ударила в металлическую балку над его головой, высекая сноп искр и заставляя его вжаться в пол.

Он откатился за угол, в тень высокого контейнера с опечатанной бензопилой. Наемник был уже здесь. Он шел параллельным проходом, опережая его.

Ветров вытащил пистолет. Остался один патрон. Один шанс.

Он выглянул из-за угла. Наемник стоял у противоположного торца прохода, частично скрытый за колонной. Он перезаряжал оружие.

Ветров прицелился. Рука дрожала. Сервоприводы не могли стабилизировать конечности от нервной дрожи. Это было плохо. Очень плохо.

Он нажал на спуск.

Пуля ушла в молоко, выбив пыль из потолка.

Наемник нырнул за колонну.

Ветров бросил бесполезный пистолет и, не оглядываясь, побежал по проходу. Он бежал, пригнувшись, петляя между стеллажами, чувствуя, как сзади его настигают тихие, но неумолимые шаги.

Он выбежал к металлической лестнице, ведущей на верхний ярус. Это было его единственное спасение. Там, наверху, среди стеллажей высотой в десять метров, он сможет затеряться, занять выгодную позицию.

Он начал подниматься. Каждая ступень отдавалась болью в позвоночнике. Экзоскелет гудел, помогая ногам поднимать вес тела.

Он был на середине лестницы, когда сзади раздался выстрел.

Пуля ударила ему в правую икру. Боль пронзила ногу, словно раскаленный гвоздь. Нога подкосилась, и Алексей рухнул на ступени, удержавшись лишь благодаря хвату рук за перила. Тело повисло.

Он услышал, как торжествующий голос с металлическим оттенком произнес что-то на незнакомом языке.

Он знал, что обречен. Вися на лестнице, с простреленной ногой, он был идеальной мишенью.

Наемник не торопился. Он подошел к основанию лестницы.

Ветров, превозмогая невыносимую боль, потянул себя вверх. Руки, сильные, натренированные, вцепились в поручни. Он сделал последний рывок и перевалился на верхнюю площадку.

В этот момент он услышал шаги наверху.

Третий наемник. Тот, что с планшетом.

Он стоял в проходе, ведущем к краю площадки, и смотрел на Ветрова сквозь очки ночного видения. В его руках был уже не планшет, а странное устройство, похожее на короткую трубку.

— Ты доставил нам много хлопот, — прошелестел искаженный голос. — Но все кончено.

Ветров лежал на холодном металле площадки, чувствуя, как под ним растекается теплая лужа собственной крови. Он проиграл. Все его аналитические способности, все его знание склада — все оказалось бесполезным против вооруженных до зубов профессионалов.

Наемник подошел ближе. Его ботинок остановился в нескольких сантиметрах от лица Ветрова.

— Где это? — спросил наемник, наклонившись. — Старый жесткий диск. Номер «Р-09-12». Где он?

Ветров молчал. Он не знал. Но даже если бы знал, он бы не сказал.

Наемник присел на корточки. Его лицо было скрыто за маской, но Ветров чувствовал его дыхание. Холодное, ровное, нечеловеческое.

— Ты все равно умрешь. Но можешь умереть быстро или медленно.

Ветров закрыл глаза. Он слышал, как снизу, по лестнице, поднимается второй наемник.

Внезапно, где-то над головой, раздался оглушительный грохот. Это был не выстрел. Это был звук падения чего-то тяжелого и металлического.

Платформа под ними вздрогнула.

Наемник с трубкой резко выпрямился, оглядываясь.

Ветров, не понимая, что происходит, приподнял голову. Он увидел, как из темного прохода, ведущего в глубь верхнего яруса, на площадку выкатывается большой металлический контейнер. Он двигался сам по себе, набирая скорость.

Наемник вскинул устройство-трубку, но было поздно. Контейнер с тонной веса, сбив его с ног, врезался в ограждение площадки. Металл заскрежетал, и часть ограждения рухнула вниз, увлекая за собой и наемника, и контейнер.

Раздался жуткий крик, оборвавшийся глухим ударом о бетонный пол первого яруса.

Второй наемник на лестнице замер, а затем начал быстро спускаться вниз.

Ветров с трудом перевернулся на бок. Он увидел, как из темного прохода, откуда выкатился контейнер, выбежала фигура. На ней был такой же, как у него, экзоскелет, но более массивный, боевой, облепленный датчиками и креплениями. Фигура двигалась невероятно быстро для человека с такой конструкцией.

— Не лежи, — раздался знакомый голос, искаженный вокодером шлема. — Я выиграю тебе немного времени.

Голос принадлежал Петровичу.

Но Петрович был мертв.

Ветров, превозмогая боль, сел. Петрович, или тот, кто был в его теле, стоял у края площадки, глядя вниз.

— Не трать время на вопросы, — сказал он, не оборачиваясь. — Иди. Я задержу их. Мне нужно, чтобы ты выжил. Ты еще понадобишься.

Алексей не стал спорить. Слишком много вопросов, слишком мало ответов. Он понял одно: сейчас нужно уходить.

Он, хромая и опираясь на стеллажи, побежал в глубь лабиринта. Сзади снова раздались выстрелы, но они были направлены не в него. Они гремели в том месте, где остался Петрович.

Ветров бежал, оставляя на полу кровавый след. Он не знал, куда бежит. Знал только, что должен быть быстрее смерти.

В его голове крутилась только одна мысль: «Р-09-12». Что это за диск? И почему за ним пришли наемники?