Синдром вахтера

Он взял телефон, который лежал в его внутреннем кармане, и набрал номер старого друга — того самого аналитика, что сидел в здании на набережной. Гудки были короткими, всего пара секунд.

— Виктор? — голос был сонным, но деловым. — Ты уже вернулся. Я как раз закончил проверку.

— Говори, — коротко бросил Багров.

— Гринберг — это не просто юрист. Он работает в отделе внутренней безопасности «Интерглобала». Его прикрытие — юридический консалтинг, но на самом деле он курирует операции, связанные с утечками информации и противодействием промышленному шпионажу. У него есть доступ к закрытым базам данных, и, судя по всему, он недавно интересовался твоим зданием. В его электронной почте я нашёл несколько сообщений, адресованных сотрудникам службы безопасности «Атланта». Одно из них — человеку по фамилии Ковальчук. Это не твой охранник?

Багров нахмурился. Ковальчук — это старший охранник, который работал в смену с шести вечера до шести утра. Сегодня его смена закончилась, но он должен был уйти домой ещё до начала захвата. Однако Багров припоминал, что видел его в вестибюле в тот момент, когда поступил сигнал тревоги. Ковальчук стоял у турникета, что-то разглядывая в телефоне, а потом исчез. Более того — его имя не фигурировало в списке задержанных. Он просто испарился.

— Ковальчук, — повторил Багров вслух. — Что в сообщении?

— Ничего конкретного, просто инструкция проверить целостность замков на запасном выходе с третьего этажа. Но это же не его работа, верно? Проверка замков — это обязанность внутренней службы здания, а не охранника. Это как бы прикрытие для того, чтобы он мог незаметно прошмыгнуть туда и отключить сигнализацию, которая охватывает ту зону.

Багров почувствовал холодок в груди. Значит, Ковальчук был подставным. Он, вероятно, и открыл дверь захватчикам, когда они проникли через подземный гараж. Он знал, где находятся камеры, и мог их отключить или вывести из строя. И если он сейчас скрывается, то это значит, что он получил указание уйти, пока операция не завершилась. Но почему он остался в здании? Может, он должен был вынести что-то ценное? Или наоборот — установить дополнительное оборудование?

Багров положил телефон на стойку и взял блокнот. Он открыл страницу с фамилией «Ковальчук» и начал делать записи, восстанавливая в памяти каждое движение этого человека за последние сутки. В шесть вечера Ковальчук пришёл на смену, сдал дежурство предыдущему охраннику, прошёл к себе в раздевалку, где переоделся. Затем он поднялся на третий этаж, как обычно, чтобы проверить пожарный инвентарь, но на самом деле он, вероятно, снял с камеры запись или установил свою перемычку, которая позволяла отключать запись в нужный момент. В восемь вечера он спустился в вестибюль, чтобы отдать честь жильцам, но когда в здание вошли первые двое подозрительных типов, он не поднял тревоги, а наоборот, отвернулся, давая им пройти.

Багров видел это на записи, но тогда не придал значения. Теперь все сходилось.

Он решил, что нужно найти Ковальчука. Но тот, скорее всего, уже уехал из города. Однако Багров знал, что у Ковальчука есть семья — жена и двое детей, которые живут в Подмосковье, в посёлке с длинной, скучной улицей. Он мог вернуться домой, считая, что его имя не всплывёт. Но Багров был из тех, кто никогда не забывает человеческих слабостей. Он достал телефон и набрал номер другой своей связи — одного из бывших сослуживцев, который теперь работал в частном детективном агентстве.

— Слушаю, — раздался хриплый голос.

— Это Багров. Мне нужны координаты Ковальчука, старшего охранника «Атланта». Срочно.

— Думаю, я смогу найти его адрес по базам. Но зачем он тебе? — в голосе слышалось любопытство.

— Он связан с ночным происшествием. Это не для протокола.

— Понял. Скину тебе данные через пятнадцать минут.

Багров отключился и посмотрел на свой чай. Он был горячим, и он сделал большой глоток, обжигая язык. В это время в вестибюле появилась фигура — массивная, уверенная, в форменной куртке, но это был не охранник. Это был мужчина лет сорока пяти с короткой стрижкой и глазами, которые смотрели прямо на него. Он шёл неспешно, не отводя взгляда, и когда он подошёл к стойке, Багров узнал в нём одного из людей Смирнова — того самого подполковника, что руководил операцией.

— Виктор Андреевич, — сказал тот, вытаскивая из нагрудного кармана сложенный вчетверо лист бумаги. — Я хотел передать вам лично. Это копия рапорта о событиях прошлой ночи, но в ней есть один пункт, который не включён в общий протокол. Понимаете, мы нашли у одного из захватчиков, у того, что был с командой на втором этаже, записку с координатами. Адрес — ваш дом. Мы проверили, вы живёте в Марьине?

Багров вздрогнул, но внешне остался невозмутимым. Он кивнул.

— Да, на Заречной улице, дом восемнадцать, квартира пятьдесят два. Это та самая записка? — он взял лист бумаги, развернул его. На клочке бумаги был написан рукой, нетвёрдой, но чёткой, его адрес, а под ним — номер телефона. Номер телефона он сразу узнал. Это был номер его старой квартиры, которую он продал десять лет назад, когда переехал. Откуда он мог быть у захватчиков? Он никому не давал свой новый адрес, кроме сослуживцев. И старый номер телефона тоже знали немногие.

— Это странно, — произнёс он, не поднимая глаз от бумаги. — Я не живу там уже давно. Но зачем им это?

— Мы предполагаем, что у них была информация о вас, о вашем прошлом. Возможно, это была попытка запугать вас, чтобы вы не вмешивались. Но они просчитались, — Смирнов усмехнулся. — Вы же не из пугливых.

Багров спрятал лист в карман, наложив мысленно крест. Ему нужно было проверить, кто мог дать захватчикам эти данные. Возможно, это был кто-то из старых знакомых по службе, кто знал его связь с системой. Или, что ещё более тревожно, это был сам Гринберг, который имел доступ к базе данных сотрудников безопасности, где мог стоять и его номер.

Поблагодарив Смирнова, он снова погрузился в размышления. Он решил, что не будет ждать, пока Ковальчук сам найдёт его. Нужно действовать. Он вытащил из ящика стойки свою любимую старую кожаную перчатку, натянул её на правую руку и вышел на улицу. В тот момент он увидел, как из подъезда напротив, из кафе, вышел человек, который показался ему знакомым. Он был одет в тёмное пальто, очки, а на лбу виднелась прядь волос, которую он постоянно поправлял. Багров остановился, напрягая память. Это был тот самый мужчина из записи — тот, что передал курьеру папку с жучком. Но здесь? Почему он здесь?

Мужчина, заметив его взгляд, отвернулся и начал быстро уходить в сторону метро. Багров мгновенно принял решение — он направился за ним, сохраняя дистанцию и прикрываясь редкими прохожими. Они шли вдоль набережной, затем свернули в узкий переулок, где находились гаражи. Мужчина остановился у ворот одного из гаражей, вытащил ключ и начал открывать замок. Багров подошёл ближе и, когда ворота со скрипом отворились, шагнул внутрь.

— Гринберг, — сказал он тихо, но твёрдо.

Мужчина замер, обернулся. В его глазах мелькнула паника, но он быстро справился с собой.

— Вы ошибаетесь. Моя фамилия — Гринберг, но я не тот человек, которого вы ищете.

— Как раз тот, — Багров сделал шаг вперёд, сокращая дистанцию. — Вы передали курьеру папку с жучком. Мне интересно, кто дал вам указание следить за мной и за моим зданием.

Гринберг усмехнулся, но глаза его остались холодными. Он медленно сунул руку в карман пальто, но Багров мгновенно схватил его за запястье, выворачивая руку. В кармане что-то звякнуло.

— Не надо, — прошипел Багров. — Я не привык играть в такие игры.

— Отпустите меня, — Гринберг попытался вырваться, но Багров не позволил. Он надавил на точку на руке, и Гринберг зашипел от боли.