Идущая. Филологический анализ одного психического расстройства
- -
- 100%
- +
Ликт вздрогнул: ему померещился мягкий звук позади, звук копыт, приглушенный снегом. Раир резко остановился, поднял руку, привлекая внимание. Скорее всего, их в таком месиве не заметили, но осторожность не помешает, и трое быстро и тихо – похоже, им теперь все придется делать «быстро и тихо», – сошли с тропы в сторонку, за очень кстати подвернувшийся кустарник. Минут десять они ждали, но ничего не происходило, только напряжение росло. А Раир оставался спокоен, как дохлый удав (он просто не мог позволить себе роскоши расслабиться настолько, чтобы занервничать). Когда, наконец, они отправились дальше – ещё осторожнее, – по сторонам оглядывались уже все трое, причем мандраж у двоих Раировых подопечных проходить и не думал.
Обед прошёл торопливо и напряженно, с постоянным оглядыванием, словно ели они ворованные яблоки прямо на месте преступления. Потом путешествие сквозь снег продолжилось, тропа с трудом протискивалась между холмами, изгибаясь самым замысловатым образом и чуть ли не пересекая сама себя. После очередной серии подозрительных поворотов Реана поняла, что ещё немножко, и она или закоченеет напрочь, или заработает нервный тик, а может, и то, и другое разом, чтоб не скучно было. Одним словом, она отвлеклась от параноидальных затравленных оглядываний, предоставив эту увлекательную обязанность двум своим спутникам, а сама возобновила попытки согреться. Нельзя сказать, чтобы она так уж легко отключилась от происходящего: на протяжении следующих трех часов ей было и страшно, и холодно, и уже хотелось, чтобы эти чертовы гвардейцы вынырнули откуда-нибудь прямо сейчас, чтобы они стали реальной, ощутимой, видимой неприятностью, с которой можно и нужно бороться. Ага, сейчас! Щас! Чертов мир! Чертов мир, чертов Шегдар, чертова Реда, ненавижу!!!
А потом вдруг стало всё равно. Реана расслабилась (насколько это возможно сидя в седле и закоченев) и махнула на все рукой. И замечталась о горячей ванне. Может, и правда навязчивая идея, но как бы сейчас здорово зайти в нормальную человеческую ванную, белый кафель с бежевыми разводами, как дома, а на полу жесткий коврик, теплый и колючий под ногами. И вода прозрачно расходится кругами от капли из крана – плимпк! – а от воды поднимается едва заметный легкий пар. И пахнет цветочным мылом. Перешагиваешь через бортик, и сначала вода кажется слишком горячей, и кожа покрывается пупырышками, но потом становится так тепло и спокойно, уютно…
Реана вздрогнула и сфокусировала взгляд. До нее вдруг дошло, что и на самом деле стало тепло, и даже озябшие пальцы оттаяли и немного ноют.
– Раир! – крикнула она. Тот обернулся, как ужаленный, останавливая коня и выхватывая меч.
– Чего ты вопишь, сумасшедшая?! – вполголоса возмутился он, убедившись, что никого пока не убивают. – Что такое? – спросил он мягче, увидев, как счастливая рожа сменилась обиженной. – Только на тон тише, ради Хофо, не надо никого сюда приглашать!
– Ладно, ладно, – буркнула Реана и замолчала.
– Нет, правда, что такое?
– У меня согреться получилось, – решила всё-таки признаться Реана.
– То-то я смотрю, ты уже не синяя! – усмехнулся Раир. Всё было тихо, никто на её крик не прибежал, значит, жить можно. – Ну и темпы у тебя, Хноар! – он покачал головой, отправляя меч назад в ножны. – С первой же попытки! э
– Ничего себе «с первой»! Весь день мучилась!
– Некоторым и недели мало, – заверил её Раир. – А сейчас тоже тепло?
Реана прислушалась к ощущениям. Пожалуй, всё-таки лучше, чем час назад, но уже не так тепло, как только что было. Как будто зашла куда-то погреться, а потом снова выскочила на мороз. Но сказать она ничего не успела, потому что сзади вдруг послышались голоса: кто-то что-то командовал, приближаясь. Раиру тоже ничего говорить не пришлось, все и без слов заторопились вперед – по возможности, быстро и тихо, разумеется. Сворачивать тут было некуда: на крутой осыпающийся склон и в хорошую погоду не особо заберешься. Но метров через тридцать, как они ни торопились, пришлось спешиться: дорога была ни к черту, к тому же она круто забирала вверх, так что даже в поводу кони пробирались с трудом. Ещё метров двадцать спустя наступающие сзади гвардейцы уже показались в белой мути, а впереди замаячил мост – полудохлый висячий мостик, повизгивающий на ветру. Холмы по-прежнему сжимали тропу с обеих сторон, они и у самой реки не расступались, образую высокие крутые берега. По закону подлости перед мостом, разумеется, маячили всё те же гвардейцы – вторая половина отряда. Беглецы остановились. «Слава Богу, хоть не надо больше прятаться, дергаться от каждого шороха…» – подумала Реана с облегчением.
– Реана, бросай коня и кыш с тропы, а мы постараемся их задержать, – скомандовал Раир.
– С чего вдруг? – вскинулась она. – Трое против тридцати – это, конечно, не ахти, но всё-таки лучше, чем двое!
– У меня не будет времени ещё тебя оберегать! – раздраженно сказал Раир.
– Ерунду ты говоришь, – вдруг выступил на стороне Реаны Ликт. – Если дело в этом, то прогонять ты меня должен: Реана дерется лучше меня, раз уж на то пошло, сам знаешь! И никто ни у кого под ногами путаться не будет.
Про себя Раир отметил, что дело не в этом. Он почему-то чувствовал себя в ответе за неё, хотя сперва сработал скорее рефлекс: девушку нужно защищать, а сама она сражаться не может. Лаолиец боялся за неё. Кроме того, он их обоих с удовольствием прогнал бы от греха подальше. Но вслух, впрочем, все это излагать не стал: времени не было.
– Здоровый прагматизм и никаких предрассудков! – усмехнулся Раир. – Ладно, трое, так трое!
Но и трое, спина к спине, против трех десятков – тоже не слишком весело. Впрочем, сперва гвардейцы подобрались поближе и, не тратя времени на выспрашивание имен-паролей-явок, посоветовали сдаться. Вернее, один из них зачитал приказ сдаться, сооруженный из таких громоздких, как мастодонты, выражений, что…
– Какой ужас! – сказала Реана. – Такое откровенное издевательство над языком! Неужели они всегда так разговаривают?
– Нет, только когда зачитывают официальные бумаги, – успокоил Раир. – В остальное время они разговаривают нецензурно.
– Мы матом не ругаемся, мы на нем разговариваем, – задумчиво вспомнила Реана.
– Сдавайтесь! – прокричали теперь со стороны моста, не дождавшись ответа.
– А в рот тебе не плюнуть жёваной морковкой? – осведомилась Реана. Ликт расплылся в улыбке, но ни заржать, ни прокомментировать не успел: гвардейцы без дальнейших заморочек перешли к активным действиям.
Минуты через полторы Реана к своему удивлению поняла, что не боится: на такие мелочи просто не хватало времени. Думать, впрочем, тоже было некогда. Как и удивляться.
Раир успел краем глаза заметить, что его подопечные держатся очень даже неплохо, но коричневых было ровно вдесятеро больше, а шансов на удачное завершение этой истории во столько же раз меньше желаемого. Тем не менее, никого их троих пока даже не ранили, узкая тропа не позволяла гвардейцам навалиться разом, и медленно отступающим удавалось пока отбиваться. Хорошее слово «пока»: не мытьем, так катаньем… Прошли ещё несколько минут. Трое помаленьку выматывались. В рядах коричневых, наоборот, наметилось оживление.
Как-то внезапно оказалось, что наступили сумерки. Почти в тот же момент, когда осознал этот незамысловатый факт, Раир вдруг увидел, что от моста их отделяют всего два человека и четыре метра. «К мосту!» – мысленно скомандовал он своим подопечным, убедился, что они услышали и одним рывком сшиб одного из загораживающих дорогу. Ликт не удивился, услышав «голос» Раира прямо в сознании: он ни на минуту не забывал, что связался с «этим Лаолийцем», магом и вообще… Реана, напротив, совершенно ошалело похлопала глазами, но оба они послушно ломанулись следом, тем более, что план Раира поняли и одобрили: спать хотелось, а не умирать тут смертью храбрых!
К тому времени, когда они подоспели, Раир уже справился и со вторым гвардейцем, пропустил Ликта и Реану вперед на мостик с напутствием: «Живо на ту сторону!», а сам притормозил ненамного, чтобы задержать остальных. Потом, когда оба его подопечных перебежали на противоположный берег Ютои, он совершенно фантасмагорическим прыжком (Реана поклялась бы, что такое невозможно без спецэффектов) перемахнул чуть ли не весь шестиметровый мостик, легко соскочил на землю и двумя ударами перерубил канаты слева. С двумя другими канатам расправилась слегка пришедшая в себя Реана, и мостик с треском ухнул вниз. Из гвардейцев туда же последовал только один, коротко вскрикнул, звучно приводнился и тут же пропал из виду – то ли под водой, то ли за пеленой снега.
– Пойдём, – Раир явно не считал зрелище вроде коричневых, отчаянно ругающихся и размахивающих холодным оружием на холодном ветру заслуживающим внимания. Кони остались на том берегу, а с ними вся еда и запасная одежда.
Прежде, чем они нашли место для ночлега, прошло часа два, совсем стемнело и стало ещё холоднее. Костер зажигать они не решились, но заснули сразу, совершенно вымотанные ещё и финальной ходьбой по пересеченной местности в полной темноте: минут за десять до того Раир свернул с тропы и увёл их куда-то в сторону, чтобы хоть отчасти обезопаситься от нежданных гостей. Ликт и Реана являли собой такое жалкое зрелище, что Раир не стал даже напоминать им, что кому-то надо стоять на страже, взяв эту почетную обязанность на себя. Реана провалилась в сон мгновенно, успев только подумать, как хорошо бы проснуться дома.
VIII
…Мне триста лет, я выполз из тьмы.
«Машина Времени»
– Доброе утро, – вдруг негромко сказал кто-то совсем рядом. – Наконец-то! – Голос был ехидным и очень знакомым.
– Что, я сильно заспалась? – сквозь сон пробормотала Вика. – Ох, Иришка, – улыбнулась она, поворачиваясь на бок и потягиваясь, – какой интересный мне сон…
Открыла глаза и окончательно проснулась. Она лежала на одеяле поверх лежанки из лапника, завернувшись в плащ. Рядом тлел костер, из-за чего левый бок оставался куда теплее правого. По другую сторону огня дрых Ликт, Раира в пределах видимости не обнаруживалось. На земле тонким слоем лежал снег, мелкая снежная крупа сыпалась с высокого ватного неба и не спешила таять, попадая на кожу. Было холодно. Светало.
Реана вздохнула, встала, отряхнув снег, и немного попрыгала на месте, пытаясь согреться и размяться. И проснуться. Она не слишком огорчилась, когда в очередной раз не удалось проснуться дома, хотя вчера чуть не плакала и искренне ненавидела этот мир. Но сейчас она не знала толком, в какую реальность ей хотелось бы проснуться. Когда послышался голос Иришки, она уже жалела, что это был только сон и этот сон закончился. Несмотря на то, что холодно, страшно и даже на минуту нельзя расслабиться, несмотря даже на эту чёртову Реду…
– Ну зачем же так грубо? – вдруг снова сказал тот же спокойно-насмешливый голос. Нет, он вовсе не походил на Иришкин. Всё равно знакомый. Очень. Но Реана не представляла, где и когда могла его слышать: уверенный, негромкий, но очень четкий голос, с едва заметной хрипотцой, не отражающий никаких чувств, кроме холодной иронии. Подскочившая от неожиданности Реана не могла даже понять, с какой стороны он доносится.
– Кто ты? Где ты? – спросила она, нервно оглядываясь.
– Да здесь я, здесь, – насмешливо сказал голос, но идентифицировать это «здесь» не представлялось возможным.
– Кто ты? – снова спросила Реана, немного спокойнее: ничего страшного пока не происходит, раз можно потрепаться, не исключено, что все будет путём… – Зачем ты прячешься?
– Вовсе я не прячусь, – сказал голос. – Однако ты очень упорно отказываешься меня замечать…
– Что?.. Кого замечать? – сердито спросила Реана. – Скажи по-человечески, кто ты такая?
– Будто сама не знаешь! – засмеялась она. Смех был похож на холодные и колючие искры бенгальского огня: Реана почему-то чувствовала его, а не слышала.
– Не знаю! – зло сказала Реана. – Хватит дурью маяться!
– Да знаешь ты, знаешь, – насмешливо тянул голос. Не извне доносящийся, а звучащий внутри сознания, как будто разговариваешь сама с собой. – Но упорно не хочешь признаться.
– Назови имя, ч-чёрт возьми! – Реана все больше злилась, боялась и злилась, и она вовсе не хотела услышать это имя…
– Имя? – снова рассмеялся голос. – Которое?..которое?.. – слова отдавались эхом… – Выбирай: Лэн, Кхадер, Спома, Тги… Я – Реда! Реда, Реда-реда-ре… а а а 15
– Замолчи! – не выдержала Реана, зажимая уши ладонями.
– Сама спросила имя, – сказала Реда. – А что ты дёргаешься? Тебе не обязательно меня бояться: тебя признали мой меч и мой медальон…
– Они тебя признали, а не меня! – сердито сказала Реана, опуская руки.
– А есть разница? – насмешливо поинтересовалась Реда.
– Есть! – выкрикнула Реана. – А нет, так будет! – неожиданно твёрдо добавила она.
– Что будет? – послышался за спиной голос Раира. Он поднимался от ручья, вытирая мокрое лицо. – В чём дело? – озабоченно спросил он, увидев перепуганную Реану.
– Кажется, я схожу с ума, – жалобно сказала она. «Не смей ему говорить, идиотка!» – прошипела Реда. «Сама заткнись!» – зло подумала Реана. «Вот на такой громкости и продолжай, – неожиданно отозвалась Реда. – Вслух говорить ни к чему, я и мысли твои прекрасно слышу…»
– Раир, я всё-таки свихнулась, – чуть не плача проговорила Реана. – Я её слышу! («Замолчи, идиотка! Он же нас убьет!») Со мной Реда разговаривает!
«Ну вот, – подумал Раир. – Доигрался. Если и дальше пойдёт такими темпами, мы и до Нори-ол-Те добраться не успеем! Ну и что теперь делать?»
Реана смотрела на него, понемногу успокаиваясь: Раир и глазом не моргнул, и лицо оставалось совершенно спокойным. Его, кажется, вообще невозможно выбить из колеи. Он никогда не сомневается и всегда точно знает, что делать. Конечно, он найдет способ уничтожить эту дрянь. Обязательно.
«Ага, – саркастически усмехнулась Реда. – Убить меня Лаолийцу проще простого – с тобой, чтоб мне не скучно одной на мост Кеила идти. А это в твою голову пустую не приходило, конечно же. Только тело у нас одно на двоих. Какого Верго ты ему обо мне сказала? 16
В смерти ничего приятного нет, поверь уж моему опыту!»
– Раир, я так долго не выдержу! – пожаловалась Реана. – Слишком уж она действует мне на нервы! Что мне делать?
«Хороший вопрос, – подумал Раир. – Своевременный. Только с какой стати ты думаешь, что его мне задавать надо? Я-то тут при чем?! Никогда не числился экспертом по ожившим ведьмам! Ох, чует мое сердце, Эглитор так же рад будет…»
– Раир! – мяукнула Реана. – Что мне делать? Не молчи! Мне страшно! Что мне делать?
«Чтоб я знал!..» – подумал Раир, но озвучивать свои сомнения не стал, потому что девочка и так была перепугана до головокружения.
– Постарайся не обращать на неё внимания. Не слушай её.
Реда усмехнулась, Реана поёжилась.
– Как это, интересно? – спросила она. – Уши заткнуть? Пробовала, не помогает, она же внутри!
Раир сочувственно посмотрел на неё.
– Потерпи! Немножко потерпи, до Нори-ол-Те только, а потом, надеюсь, всё будет в порядке. Три дня ещё, ладно?
– Надеешься? – переспросила Реана, невесело усмехаясь. – Я тоже надеюсь… Потому что трёх дней мне вполне хватит, чтобы сойти с ума. Но, надеюсь, до Нори-ол-Те я дотерплю…
– Ну и что у вас такие постные рожи? – спросил вдруг Ликт, просыпаясь и вскакивая. – Только не смейте говорить, что Реда проснулась – не знаю, как она, но я ещё не настолько проснулся, чтобы такие новости выслушивать!
– Ладно, не будем отвечать, – буркнула Реана. «Всё-таки, до чего он…»
«Как он меня раздражает иногда!» – сообщила Реда.
«Заткнись! – мгновенно окрысилась Реана. – Не смей так говорить о моих друзьях!»
«Я не говорю, – отозвалась Реда, – я думаю. Ты и сама именно это собиралась подумать, не отнекивайся, детка».
«В любом случае, это тебя не касается! Не трогай моих друзей!»
«Учту на будущее, что о твоих друзьях только тебе позволено думать гадости», – покладисто сказала Реда.
«Не лезь не в свое дело! – возмутилась Реана. – И не смей мои мысли подслушивать!»
«А то что?» – ослепительно улыбаясь, осведомилась Реда.
«По башке дам!»
«Это по твоей? По пустой? Валяй».
Ликт тем временем проснулся окончательно и ошарашено уставился на Реану.
– Ты серьёзно? Ладно, по лицу вижу, что серьёзно… И что теперь делать? – это уже к Раиру.
– Поторапливаться в Нори-ол-Те, – сказал он. – Есть другие предложения? Тогда давайте завтракать.
Поторапливаться в понимании Раира следовало настолько быстро, что ни для чего другого у двоих его спутников сил уже не оставалось. Весь день они шли, шли, шли – с одной короткой остановкой в середине дня, чтобы перекусить. Трое почти не разговаривали, только Реана сначала всё порывалась завязать какой-нибудь беспредметный трёп. Не столько, правда, из желания пообщаться, сколько потому, что боялась возможного разговора с Редой, буде ни с кем другим говорить не станет. К полудню она уверилась, что всё не так страшно, как померещилось спросонья, и панический ужас перед Редой, раздвоением личности и другими классическими проявлениями сумасшествия понемногу сошел на нет. А, уверившись, продолжала идти уже молча, потому что от болтовни сбивалось дыхание, хотя совершенно заткнуться у неё не вышло, и время от времени прорывались замечания то о пейзаже, то ещё о какой-нибудь ерунде, попавшейся на глаза. Ближе к вечеру Реда снова нарисовалась в пределах слышимости; её реплики были редкими, но меткими – и едкими, – а уж случай поржать Реана редко упускала, так что ещё до того, как трое остановились на ночлег, она перестала дёргаться каждый раз, когда в сознании раздавался сдержанно ироничный холодный и уверенный голос. А когда они, наконец, остановились, поужинали и устроились на ночь, Реана заснула быстро и с удовольствием, и никакие тяжёлые предчувствия и расшатанные нервы ей не мешали.
Раир караулил перед рассветом. Выспаться он успел – давняя привычка спать помалу, – но смотрел по сторонам не слишком внимательно. Потому что занимало его другое… другая, вернее. Эта другая спала, свернувшись на левом боку клубочком – холодно, – скрестив руки и сжав край плаща левой рукой – исцарапанная кисть с просвечивающими венами и ссадиной на косточке у основания большого пальца. Растрёпанная девчонка. Реда.
«Помоги мне Хофо!..»
Реана выплыла из глубины сна, но просыпаться окончательно, открывать глаза или, тем более, другие какие-то телодвижения совершать ей совершенно не хотелось. Она все же чуточку приоткрыла глаза, почувствовав на себе чей-то взгляд, и увидела Раира, неподвижно сидящего метрах в двух, задумчиво глядя на нее. Под полузакрытыми веками девушки промелькнуло, как, в ответ на её улыбку, улыбнется Раир и посмотрит так тепло-тепло…
«Точно, влюбилась», – лениво констатировала Реда прежде, чем глаза Реаны действительно открылись, так что улыбка её увяла, не успев толком наметиться. «Не твое дело, – огрызнулась Реана, не открывая глаз. – Достала!»
«Что, скажешь, я не права? – усмехнулась Реда. – В твоих мыслях только полный дурень не разберется…»
«А ты не суйся в мои мысли! – разозлилась Реана. – Сколько раз говорить!» – Она с удовольствием сменила тему: это замечание Реды порядком её разозлило. Более того, Реда произнесла слово «влюбилась» таким тоном, что Реане стало даже как-то стыдно: словно её застали за подглядыванием в замочную скважину или ковырянием в носу, или ещё каким-то банальным, всеми презираемым безобразием.
«Сложно не соваться в то, что окружают со всех сторон, – сказала Реда и наверняка пожала бы плечами, если бы плечи Реаны её слушались. – Да и без чтения мыслей ясно, что ты влюблена в этого Лаолийца по уши. Жаль, не видно твоего лица: я бы полюбовалась на глаза сердечками при одной только мысли о твоем „прекрасном принце“…»
«Замолчи! – прикрикнула Реана, смущенная и злая. – Ну и пусть, ну, сердечками, только тебя это не касается!»
«Сам факт – возможно, – неожиданно легко согласилась Реда. – В отличие от его последствий. Ты ведь обычно не такая уж дура, хоть со стороны и незаметно».
«Это почему это?»
«Потому что голову твою проще отвинтить, чем вбить в неё элементарную осторожность! Не надо морщить лоб, зачем зря напрягаться. Лаолиец твой спит и видит, как бы злобную ведьму уничтожить. И тебя заодно, потому что тело у нас с тобой общее, и смерть, выходит, тоже одна на двоих. Теперь дошло?»
«Тебе-то откуда знать?»
«Научилась смотреть и видеть».
«А против Раира ты меня не восстановишь, я, может, и правда идиотка, но не до такой же степени!»
«Не до такой, ещё больше, – раздраженно сказала Реда. – Нельзя уничтожить одну из нас, не задев другую – всё переплетено слишком тесно. Иначе я бы сама уже справилась».
Реда замолчала: зло и колюче. Реана зажмурилась…
«Не может Раир так со мной поступить!» – сказала она, но голос дрогнул и прозвучал вовсе не так уверенно, как ей хотелось бы.
«Хотелось бы надеяться, – мрачно проговорила Реда. Помолчала, и потом заговорила чуть живее. – Предлагаю послушать, о чём он думает».
«Это ещё зачем?» – подозрительно спросила Реана.
«Чтобы узнать, о чём он думает, – объяснила Реда. – Приоткрой глаза слегка – осторожно только, пусть думает, что мы спим, – посмотрим: наверняка он сейчас мыслит сосредоточенно… Ага, так и есть, послушная детка… Сейчас осторожно поглядим, что он пока надумал – надо же ведь быть в курсе вражеских замыслов… Ладно, ладно, не вражеских, дружеских – всё равно полезно!»
«А ты трепло ещё похлеще Ликта», – несколько удивленно резюмировала Реана.
«Не всегда, детка, и не со всеми, – отозвалась Реда. – Просто очень уж приятно снова быть живой. Да и таких собеседников, с которыми можно было бы не следить за каждым словом, у меня и вовсе, кажется, не было. Так что ты – единственная в своем роде».
«Вот уж счастье привалило…»
«Ты давай лучше соглашайся насчёт ознакомления с тяжкими Раировыми думами», – поторопила её Реда.
«А с чего ты взяла, что я соглашусь?»
«А почему нет?»
«Потому что подслушивать – свинство. Да и не верю я тебе», – сказала Реана.
«А чего ты боишься? Если ты своему Лаолийцу веришь больше, чем мне, значит просто докажешь себе и всем прочим, что я ошибаюсь. Или ты ему всё-таки не веришь?»
«А как ты себе вообще представляешь это „ознакомление“? – спросила Реана, помолчав. – Я же не умею читать чужие мысли».
«Я умею», – снова пожала бы плечами Реда, если бы они у неё были свои.
«Что, выходит, мне тебя надо отпустить на свободу?» – хмыкнула Реана.
«Пока необязательно, – терпеливо сказала Реда. – Я просто подскажу, что делать, а дальше ты и сама справишься».
«Ну, валяй. Подсказывай».
И Реда «подсказала». Собственно, слово не очень удачное: говорить что-то было бесполезно. Она скорее показала, подтолкнула в нужном направлении, и Реана вдруг с удивлением поняла, что всё просто, она прекрасно «слышит», о чём думает Раир. Но она вовсе не готовилась услышать это…
«…нет выбора. И мне остается только убить её, иначе Реда вернется, и все её преступления будут на моей совести! Но как же Реана?.. Бедная девочка…»
Ещё пару секунд она морщила лоб, прежде чем поняла, что Раира больше не слышит. Словно кто-то щелчком по кнопке заткнул рот телевизионному диктору. Примерно полминуты она пыталась осмыслить услышанное, это у неё не слишком хорошо получалось…
«Реда! – позвала она. – Как же это так? Он же не может, он же знает, как я ему верю… верила… Я ж почти влюбилась в него, черт возьми! Ты слышишь? Хоть ты меня слышишь?!»
«Слышу, „бедная девочка“, – отозвалась она. – Что делать-то собираешься теперь?»
«Что делать?! Это я у тебя спросить хотела, что нам теперь делать! Ты же у нас специалист по кольцевой обороне… да и по предательствам тоже…»
Реда усмехнулась.
«Это что-то новенькое! Ты у меня совета спрашиваешь? А с каких это пор ты мне веришь, детка?»
«А я не верю, – сердито сказал Реана. – Я хочу лечь и спокойно поплакать, и никому больше никогда не верить. Одна цель у нас с тобой действительно общая: биологическую нашу составляющую сохранить в целости. Шкурку нашу непродырявленной сохранить. Я же против Раира двух минут не выстою, если он от построения планов к делу перейти решит!»
«Ну, положим, не две минуты, а четверть часа, я думаю, – серьёзно сказала Реда. – Фехтуешь ты очень даже неплохо. А если меня выпустишь – так и вовсе…»
«И не надейся!»
«К тому же, – как ни в чём не бывало, продолжила Реда, – в экстремальной ситуации человек легко прыгает выше своей головы метра на три в среднем. Но четверть часа нам не помогут, а победить Лаолийца тебе пока ещё действительно не по зубам».
«Спасибо, успокоила!» – буркнула Реана.
«Не дёргайся так, – снисходительно сказала Реда. – Дела не слишком плохи – пока. Я думаю, до Нори-ол-Те можно жить спокойно, Лаолиец наверняка хочет прежде с тамошним Мастером пообщаться. А вот после того лучше бы осторожничать в полную меру».