Приговорён к свободе

Питер

Времени у нас было ничтожно мало. Нарцисса сказала, что уходит из команды, и уже следующим утром, после прощальной ночи, она спустилась на берег, а Легенду отправила в море. Корабль отчалил, а мы с Флёр… остались на берегу.

Чего мне стоило уговорить её на это! Флёр слов на ветер не бросает, и нарушить клятву для неё – это величайшее преступление. Я напомнил ей об Августе. Сдержав дрожь в голосе, рассказал ещё раз о том, как он ушёл с корабля и что при этом говорил. Пересказал ему наш последний разговор и слова: «Иногда клятвы нарушаются». А ещё – то, что она дала клятву Августу и Нарциссе, но никак не Касперу или какому-то другому капитану. Так что мы оба с чистой совестью можем уйти, никого не предупредив.

Флёр эта идея не понравилась, и она подговорила кого-то из команды рассказать остальным о нашем поступке, но так, чтобы никто не стал искать нас и пытаться уничтожить. Я смеялся, глядя на её серьёзное лицо, но понял, что девушка относится к этому со всей ответственностью, которой не было у меня.

Август завещал свои деньги команде, Нарциссе, мне и Орфею по отдельности. И если насчёт Алека ещё понять можно, то Цисса… Она ведь была капитаном Легенды! Но Август знал, что девушка будет делать после его смерти. Может, он боялся за неё. Может, действительно хотел, чтобы она ушла из преступного мира. В любом случае, он был прав – Нарцисса не желала больше оставаться в Легенде. Как и мы с Флёр.

В первый же день мы, забрав часть денег из банка и пообедав в кафе, на поезде уехали в тот город, где теперь был наш дом. На берегу моря, рядом с отелем, недалеко от незабываемого волшебного леса, который в любое время года приковывал внимание, как сказала Ева.

– Питер… – шепчет Флёр, отпуская мою руку и делая несколько шагов вперёд, не отрывая взгляда от нашего нового дома. – Это он? – она с восхищением посмотрела на меня. – То есть… Этот тот самый дом?

– Кажется, да, – я ещё раз сверился с картой, нашёл глазами «Семь ветров» недалеко от берега и твёрдо кивнул. – Это он.

Флёр стояла, глядя на море, и счастливо улыбалась. Или плакала от радости, я пока так и не понял. Она то и дело закрывала лицо руками и шептала, как ей всё здесь нравится, как она хочет остаться здесь навсегда и не знать больше никаких бед. А ещё – как она благодарна Августу за то, что он подарил ей такое счастье. Ей и мне.

Я подошёл ближе, бесшумно ступая по тонкому слою снега, и опустился на колено позади девушки. Руки всё ещё предательски подрагивали, я боялся, как бы не пропал голос, и достал из кармана заветную бархатную коробочку. Когда Флёр обернулась, на её лице отразилось не то что удивление, скорее шок. Не ожидала, милая? А зря. Я человек слова.

– Флёр, я говорил тебе, что хочу всегда быть с тобой и никогда больше не терять? – нежно спросил я. И когда она осторожно кивнула, улыбаясь, продолжил: – И знаешь, я от своих слов никогда не отказывался, – честно говоря, немного иначе представлял себе этот момент. Но и сейчас волосы девушки трепетали на ветру, а глаза светились в предвкушении. – Флёр, ты станешь моей женой?

Теперь она точно плакала, но, взяв себя в руки, стёрла слёзы с лица и опустилась на снег рядом со мной, крепко обнимая и кивая головой, одними губами шепча что-то. Как будто я вижу, что она там бубнит у меня за спиной…

– Это значит «да»? – я на секунду отстранился, но тут же снова приник к девушке, когда она уверенно кивнула. – Я люблю тебя, Флёр.

– И я люблю тебя. Спасибо, Питер… – прошептала она прямо мне в ухо, вызывая мурашки по всему телу. – Пойдём домой?

Пока мы шли по берегу, Флёр ещё рассказывала про то, что нам обязательно нужно взять кошку. Или собаку. Или и того, и другого! А ещё сходить в отель и проверить, как там идут дела. Но завтра, всё завтра!

Я просто кивал и улыбался, соглашаясь со всем, что говорит моя невеста. Тем более, что действительно не был против.

Август, ты не ошибся, когда написал это завещание. Я предпочёл бы, чтобы ты сам жил долго и счастливо, но раз уж так случилось… Спасибо тебе за наше счастье. За всё, что ты сделал для всех нас.

Нарцисса

Я нарушала обещания. Я сжигала мосты. Я говорила слова, которые не следовало говорить, следовала за теми истинами, в которые не верила. И до сих пор совершаю те же ошибки, ничего не меняется. В моих руках было единственное верное решение – быть рядом с командой. Сначала – с Августом, потом – с теми людьми, которые ценят меня больше всего. Но я так не могу. Только не теперь, когда его больше нет в этом мире.

Если знаешь Августа хотя бы несколько дней, невозможно в него не влюбиться. Хоть на секунду, пока тот поворачивает голову и смотрит прямо в глаза. Или на пару минут, пока он улыбается и говорит таким спокойным голосом о делах, которые нас ожидают. И голос его остаётся таким, даже если он говорит об ужасных вещах. Только теперь я понимаю, что он лишь притворялся. Прятал страх за уверенностью. Ради общего блага. Ради команды. Конечно, Август этого всего не помнил, ведь тогда ему пришлось бы впустить в свою душу миллиарды воспоминаний и мыслей. Ему столько нельзя. Он уже избрал свои исключения, другие ему важны, но не так нужны. И какого это, когда ты не являешься одним из этих исключений, хотя так на это надеешься?

Ужасно.

Да, я не смогла в него не влюбиться, но ни в коем случае не должна была увлекаться. Я ведь знаю, какое великое оружие – любовь.

Мне жаль, что я не простила его до той ночи.

Жаль.

У сожаления тоже есть привкус. Оно отдаёт всеми нашими разговорами с Августом. Его задорным смехом и похлопываниям по плечу, когда становится совсем плохо. Его шагам по палубе, которые я узнаю из тысячи, и притворюсь спящей, чтобы он разбудил меня одним прикосновением. Его улыбками – ядовитыми и тёплыми, высокомерными, добрыми, а может, даже ласковыми. Или заботливыми улыбками. И тем, как повисли в воздухе все его прикосновения, слова и жесты, как они не хотели исчезать из моего сознания, доводя меня почти до истерики. До мучительной боли, с которой я не могу справиться. И я действительно поняла то, что он сказал – это платоническая любовь. Я не хотела воспитывать с ним детей или быть его женой, но просто желала быть рядом. Как друг. Как человек, которому он доверяет.

Единственное, что я после всех этих событий усвоила твёрдо: как бы ни было плохо, всегда есть, куда падать, всегда есть то, от чего может стать ещё хуже. У боли нет конца.

Раньше я слушала ветер, чувствовала его душой и телом, он приносил мне только спокойствие. Даже в самый сильный шторм, когда мы были на грани жизни и смерти, ветер казался мне другом. Но не сейчас.

В ночь перед первым рабочим днём мост совершенно пуст. Раз в полчаса проезжает пара машин, но больше никого. И я оказываюсь на краю, свесив ноги к воде. Благодаря перилам я не боюсь упасть сейчас, хотя голова кружится от того количества алкоголя, что я выпила за этот вечер. Далеко-далеко внизу видна гладь реки, но дна ни за что не разглядеть. Слёз больше нет, мне это и не нужно. Это не взвешенное решение, это порыв, который я не могу остановить.

«Да пошёл ты!» – крикнула я Августу вслед много месяцев назад, и после этого не один раз вспоминала об этом. Только первый шаг навстречу капитану сделать так и не решилась. Команда меня больше не признает, а все свои деньги, которые я получила от Августа, завещала больницам.

Он погиб из-за меня. Я могла его спасти, но потеряла всё самое дорогое из-за одной обиды. Из-за нескольких слов, что он мне сказал после пожара. К чёрту этот поджог, все эти деньги, плевать я хотела на всё… Я всего лишь мечтала, чтобы он гордился мной! Чтобы он верил мне.

Его убили, но что, если то же самое случится со мной? Что, если и мою жизнь прервёт выстрел, если это случится так скоро, что я не успею даже попрощаться?

Мне постоянно кажется, что меня преследуют. Что они подобрались близко и вот-вот нападут из-за угла, я даже вскрикнуть не успею. Они сильны, умны и быстры, их не смогла обнаружить даже гвардия. Даже Орфей.

Я безумно боюсь, что они найдут меня и уничтожат. Жестоко, как предателя, как союзника Августа Райана. Я боюсь не смерти, а убийства. До дрожи боюсь, до безумия. Слишком сильно. Простите, но я правда не виновата в том, что этот страх уничтожает меня!

Сердце гулко отзывается в голове, руки дрожат, и зуб на зуб не попадает. Подняв глаза к небу, я сбрасываю с плеч старую куртку и перелезаю через перила моста, оказываясь на самом краю.

Замираю лишь на несколько секунд… И делаю шаг вперёд.

Орфей

Я редко ел и мало спал, проводя почти всё время или в участке с гвардейцами, или в «Семи ветрах», где снял номер, или целенаправленно бегая с одной улицы на другую, пытаясь найти хоть что-то.

Мара Анила. Шесть дней я искал хоть какую-то фирму, преступную организацию, лавку, да хоть бы человека… А в итоге поиск завершился тем местом, откуда всё началось. Где всё закончилось.

За той многоэтажкой, на крыше которой я нашёл этикетку. Однажды вечером я возвращался в отель – поиски тогда так и не дали результата, но голову я не повесил. Разглядывал всё вокруг, включив фонарик и размахивая им во все стороны. Внезапно я остолбенел – взгляд уткнулся в табличку: «Мара Анила. Только для постоянных клиентов. 24». Господи, и как я раньше не заметил? Проходил же мимо столько раз!

Двадцать четыре? Я оглянулся вокруг и заметил на ближайшем здании номер двадцать два. Медленно, словно не веря своим глазам, остановился перед дверью в обычный частный дом, на двери которого были нацарапаны инициалы: «М.А». Краем глаза взглянул на часы, положил руку на пояс, проверяя, на месте ли оружие, и осторожно постучал в дверь.

– Открыто, – бросили мне. А когда я замер на пороге, чуть не закашлявшись от дыма, окружившего меня со всех сторон, все замолчали, но лишь на несколько мгновений, после чего схватили за руку и отчётливо спросили:

– Ты чего здесь забыл? – и я почувствовал запах алкоголя, с трудом разглядывая лицо мужчины, ухватившего меня за куртку.

– Мара Анила, – произнёс хрипло. – Мне нужно с вами поговорить, – когда хватка стала чуть слабее, я вырвался и прошёл вперёд. Здесь было человек двадцать, может, больше, и все они заинтересованно смотрели на меня.

– О чём же, любопытно? – всё тот же мужчина подошёл ко мне почти вплотную, возвышаясь, как башня, будто показывая мне своё превосходство. Я достал из кармана рубашки и протянул ему этикетку, которую нашёл на крыше.

– Вам знакома эта вещь?

– Не помню, чтобы ты у нас раньше бывал, – проигнорировал он мой вопрос. – Украл?

– Нашёл. Мне нужно узнать, что это «Мара Анила» означает, какой товар вы продаёте. И имена последних клиентов, – кажется, все так удивились, что даже не сразу опомнились, так что я снова заговорил: – И да… Цена вопроса – моё молчание. Не думаю, что вам будет приятно, если обо всём этом, – я многозначительно покрутил головой, – узнает гвардия. Я, можно сказать, как раз из их числа.

– Угрожать мне вздумал? Мне, Владыке? – он сжал руки в кулаки, и мне показалось, что сейчас последует удар, но «Владыка» держался. Пока что.

– Владыке? – я фыркнул, продолжая играть смелого и наглого гвардейца. – Это как король Аполлон, только ещё больше, что ли? Или сам придумал прозвище, сам себя короновал и пару десятков верных людей набрал? Так это у вас работает?

– Заткнись, – из-за большого деревянного стола, где разложены карты и где дыма больше всего, поднялся какой-то рыжий парень. – Или пожалеешь, – я невольно усмехнулся. С формулировками у них явно всё плохо, и я действительно почти не боялся.

– Очень страшно, – произнёс предельно серьёзно в ответ на их реплики. – А теперь, Владыка, – я повернул голову к нему, – ответь на вопросы.

– Откуда ты знаешь короля? – нахмурилась девушка, выглядывая из-за клубов дыма. И как они не задыхаются здесь?

– Имел честь работать с ним несколько лет.

– Ты из Хели, что ли? – поражённо спросил рыжий.

– Да, – я пожал плечами. Честно говоря, редко в этом городе можно встретить людей, которые что-то об этом знают.

– Тогда добро пожаловать, – Владыка внезапно сжал мою руку так крепко, что я скривился и дёрнулся. И он, кажется, тоже говорил серьёзно. Я чего-то не знаю? – А насчёт ответов… Садись. Хочешь выпить? – меня пригласили за стол и протянули бокал с янтарной жидкостью. Я отказался, так и не поняв толком, что произошло.

В любом случае, это моя удача.

– Многие считают нас психами, бунтарями, отшельниками. И даже не представляют, насколько они… – неожиданно начал Владыка совсем не с того, что было мне нужно. Только его перебила девушка, сидящая рядом со мной.

– Правы, – закончила она весело. – Разве что преуменьшают немного. Правда, Влад? – я округлил глаза, услышав странное для этих мест имя. Вот, значит, от чего произошло такое интересное прозвище?

– Именно, – улыбнулся он. – Значит, вы…

– Орфей, – бросил я, не подумав, но исправляться уже не стал.

– Орфей, – повторила девушка, будто пробуя моё имя на вкус. – Я Рита.

– Я Рыжий, – представился тот парень.

– Я вижу, – фыркнул я, но тут же опомнился, дёрнув плечом и отрывисто извинившись. – Дело в том, что я сейчас расследую убийство. И мне нужна ваша помощь.

– Что угодно ради Августа, – на миг повисла мёртвая тишина, и мне даже показалось, что я оглох. То, что они психи – это точно. Насчёт бунтарей и отшельников пока сомневаюсь. – Мы продаём оружие, – сказал, наконец, Влад, и я облегчённо выдохнул. – Хорошее такое оружие. Профессиональное, не какая-то подделка, – мне казалось, что он сказал бы то же самое, даже если бы я действительно был гвардейцем. Слишком безмятежным было его лицо. – Мара Анила расшифровывается как «убийственный ветер». Вот список последних клиентов, – он выудил откуда-то лист бумаги. Почерк я едва мог разобрать, а от количества информации, которую на меня вывалили в течение нескольких секунд, растерялся.

– Спасибо, – всё же ответил несколько смущённо.

– Желаем удачи, – на этом меня быстро выпроводили из дома, вручив напоследок сигарету и старый, разваливавшийся блокнот с парой десятков номеров. Кажется, это телефоны участников Мары Анилы.

Это был странный вечер. Один из самых странных в моей жизни, наверное. Но в отель я вернулся с такой же безумной улыбкой на лице, как у Влада или Риты.

Достал телефон ещё до того, как вошёл в номер, и, дождавшись ответа, заговорил:

– Аполлон, нужна твоя помощь. Я нашёл снайпера.

Ральф

– Доктор де Вилье! – я обернулся и искренне улыбнулся, услышав счастливый голос. – Спасибо вам. Уже завтра мы с дочкой сможем вернуться домой! – именно это и было лучшей благодарностью, лучшим подарком, который я только мог получить. В этом заключился мой свет. Я просто чувствовал, что спасение жизней – это то, что миру от меня нужно.

Фортуна любит смелых. Сильных. Независимых. Тех, кто всегда следует своему пути. И удача повернулась лицом как раз в тот момент, когда мир так во мне нуждался.

Из больницы я вышел, когда в городе уже царствовала ночь, а фонари давно зажглись и освещали улицу. В пустую квартиру возвращался с безмятежной улыбкой на лице, размахивая сумкой и вышагивая по тротуару гордо, словно совершил величайший подвиг в жизни. Меня ждёт, наконец, полноценный сон, а утром – море. Завтра первый рабочий день для остальных людей, для меня же – долгожданный выходной. Даже с любимой профессией человеку хочется отдыха, поверьте мне на слово.

Мост совершенно пуст, почему-то нет даже машин, хотя я сейчас жаждал поймать чью-то усмешку, хотя бы приветливый жест рукой. А вместо этого заметил девушку, стоящую близко-близко к краю и готовую перешагнуть через перила. Её куртка валялась рядом, рюкзак зацепился за ногу, а в каждом движении виделось отчаяние.

Звериным чутьём я уловил опасность, понял, что вот-вот произойдёт непоправимое.

Только не в мою смену.

Я бросился вперёд, едва не выронив сумку, позволил себе замедлиться только тогда, когда до девушки оставалась пара шагов. Она меня всё ещё не замечала – то ли демонстративно, то ли слишком сильно погрузилась в свои мысли. Но уже стояла за перилами, зажмурившись и тяжело дыша. Я остолбенел, ничего не предпринимал, пока не почувствовал витавшую в воздухе решительность. Пока не увидел, как дрогнула её нога.

Мне ли не знать, как люди выглядят после таких прыжков в ледяную воду? Всё тело захватывают судороги, ими овладевает ужасная, смертельная боль… До смерти она их и доводит, если не сойдут с ума ещё раньше. Потому что вынести такой страх без последствий нельзя.