Регистан где-то рядом (сборник)

Они вышли вслед, присели на лавочке рядом с входом.

Наталья рассказала, что работала после окончания института хирургом («Так мы коллеги!» – пояснил Невский). Ее вызвали в Военкомат («все-таки я лейтенант запаса») и предложили («как бессемейной») поехать на стажировку по военной травме в воюющую страну, а потом, возможно, перейти на работу в военный госпиталь. Пока командировка на 3 месяца, а там будет видно. Конечно, она согласилась. Здесь Наталья уже второй месяц в 704-м военном госпитале.

Они вспоминали годы студенчества, то и дело, перебивая друг друга возгласами: «А помнишь!». Было о чем поговорить.

Невский напомнил, что они не виделись с 1976 года, когда он решил стать военным и перевелся после 4-го курса Свердловского мединститута на военно-медицинский факультет в Томск. Рассказал о своей семье, о дочке, что остались его ждать на Южном Урале. Время летело незаметно. Вдруг их радостные разговоры прервал подбежавший Гавриловский:

– Извините, молодые люди, но «труба зовет». Подполковник «рвет и мечет» – ехать пора!

– А ты разве не здесь служишь? – явно огорчилась Наташа.

– Нет, я ведь в Кандагаре сейчас, около месяца, как приехал по замене из Союза. Я напишу тебе на госпиталь письмо. Пока! Будь счастлива и желаю удачно выйти замуж.

Они неуклюже чмокнули друг друга на прощанье. Невский побежал догонять Виктора.

Все были уже в сборе. Крытый кузов автомобиля «Урал» почти полностью заполнили ящики, коробки, бочки. Три солдата-грузчика сидели в кузове. БТР стоял рядом.

Подполковник распорядился всем садиться в транспортер, а сам занял место в кабине автомобиля. Майор-связист Нечепа, лейтенант Гавриловский, старший лейтенант Невский со своими канистрами и портфелем влезли внутрь, последней забралась «пышечка» из Военторга.

«Кажется, „золотозубый“ назвал ее Вера Желтушкина», – вспомнил Невский имя дамы.

До аэропорта доехали в один момент, тем более что Александр всю дорогу «прокручивал» в голове разговор с Наташей. Да, это было чудо – встретить здесь, в далекой стране, знакомую.

Бронетранспортер высадил всех у знакомого большого вертолета. Неподалеку стоял и второй вертолет сопровождения. Солдаты переносили из кузова автомобиля грузы в салон МИ-6.

Вскоре к вертолету подошел седой капитан с тремя высокими, крепкими, загоревшими до черноты солдатами (сержант и двое рядовых). Он попросил подполковника подбросить его «орлов» из разведроты в Кандагар.

– Ребята надежные, проверены в бою. Старший – сержант Туров Егор, рядовые Кипнис Геннадий и Толстогузов Алексей. – Солдаты по очереди протягивали свои документы. Подполковник придирчиво их изучал.

– Вот их командировочные документы, – капитан подал бумаги. – Ну, как, договорились?

Подполковник неопределенно качнул головой, потом сказал:

– Надо еще с командиром экипажа согласовать. А они помогут грузы в вертолет забросить?

– Без вопросов, – закивал капитан, улыбаясь. – Так, хлопцы, переходите в подчинение к подполковнику. Сейчас занимаетесь погрузкой. А мне пора. Извините, служба. – Он пожал руку старшему офицеру, коротко козырнул остальным и быстро ушел.

С появлением разведчиков работа пошла веселее. Офицеры тоже взялись носить ящики и коробки. Подполковник в салоне руководил правильностью укладки и закреплением грузов. Спустя 30–40 минут «Урал» опустел. Он тут же укатил. Невский внес в салон свой ценный груз – канистры и портфель с медикаментами. Офицеры, солдаты и единственная дама уселись в небольшой тени от вертолета. Пот заливал глаза, форма взмокла от работы на жаре. Хоть бы какой-нибудь ветерок. Но воздух не шевелился.

Пришел один из членов экипажа – бортовой техник. Объяснил, что вылет пока задерживают по погодным условиям. Все с изумлением посмотрели на него. Техник пояснил, что в зоне полета начинается песчаная буря.

Невский уже успел познакомиться с этим местным явлением природы. В считанные минуты небо затягивается черными тучами, гремит гром, но на землю не падает ни одной капли дождя – вся влага испаряется еще до земли. Потом налетает сильный ветер, «афганец», как прозвали его воины-интернационалисты. Сплошная стена пыли до небес двигается со скоростью курьерского поезда. Становится темно, как ночью. Важно вовремя укрыться, закрыть нос и рот платком, иначе можно и задохнуться. Чаще всего буря пролетает быстро, а песок потом находят еще долго во всех помещениях и щелях. Спасения от него нет нигде. Всю открытую пищу можно сразу выбрасывать, так как песок будет хрустеть на зубах. После такой бури срочно приходилось проводить генеральную чистку в операционной, хотя, казалось, все окна были плотно закрыты.

Потянулись томительные минуты ожидания. Офицеры коротали время, рассказывая анекдоты. Невский прислушивался в пол-уха, решил все-таки почитать рассказы Чехова (зря, что ли брал с собой). Он потягивал из баночки еще прохладный лимонад.

– Верочка, а что ты для нас везешь в магазин? Может, сейчас и начнешь торговать? – Гавриловский подсел к полной даме.

– У тебя, лейтенант, таких денег не наберется, чтобы купить это, – отрезала Желтушкина, отодвигаясь в сторону.

– Да, ладно! Мы вон с доктором сбросимся, еще ребята добавят, – подмигнул Виктор разведчикам.

Те лишь улыбались. Их можно было принять за родных братьев. Плечистые, высокие, со спокойной уверенностью на лицах. Их внимательные глаза за короткую жизнь повидали уже немало.

Между тем техник начал рассказывать о своих полетах. За неполный год многое изменилось. Катотиков Владимир, так назвался рассказчик, еще застал полеты на предельно малых высотах. С увеличением количества оружия у противника эти высоты стали не безопасны, и количество боевых повреждений вертолетов резко возросло. Пришлось перейти на рабочие высоты порядка 500–700 м. Это несколько снизило количество попаданий пуль и снарядов в вертолеты. Однако уязвимость «стрекоз» продолжает оставаться высокой.

– Самое хреновое, – продолжал невозмутимый рассказ Владимир, – это появление на вооружении душманов ПЗРК (переносной зенитно-ракетный комплекс) «Стрела-2». Теперь, говорят, придется все чаще забираться на большие высоты, вплоть до 1500 м над рельефом местности.

– А что делается для повышения безопасности полетов? – сглотнув комок в горле, спросил подполковник.

– Для защиты вертолетов у нас широко используются экранно-выхлопные устройства, они устанавливаются в соплах двигателей и рассеивают тепловой поток выхлопных газов. Также на вертолетах устанавливают инфракрасные помеховые патроны, которые отстреливаются с заданными интервалами в местах возможного нахождения средств ПВО противника и таким образом «уводят» самонаводящиеся ракеты в сторону от цели, – как на лекции перед студентами проговорил техник.

Было видно, что ему нравится наблюдать за вытянувшимися лицами офицеров. Он взглянул на побледневшее лицо Веры и успокоил:

– Не боись! Все будет «вери велл». У нас отличный экипаж, попадали в разные переделки. Но, как видите, я жив и здоров.

У вертолета надолго наступило молчание. Все обдумывали услышанное. Прошло уже не менее часа, а разрешение на вылет все не давали. К соседнему вертолету подошла группа, человек в десять, в полном вооружении. Они тоже разместились в ожидании у винтокрылой машины.

Наконец, спустя еще минут 20, пришли члены экипажа. «Добро» на вылет было получено.

На этот раз Невский уловил момент взлета. Вертолет плавно взмыл в воздух, развернулся и начал набирать высоту, перемещаясь по курсу. В иллюминатор было видно второй вертолет, он летел на той же высоте чуть сбоку. Вскоре начался отстрел инфракрасных помеховых патронов. Красивое зрелище! Вертолеты будто бы салютовали друг другу. Насмотревшись на вид из окошечек, пассажиры успокоились, кто-то уже и дремал. Смотреть особенно было не на что: горные вершины, участки пустынь. Очень редко можно было разглядеть зеленые «лоскутки», особенно вдоль немногих рек.

Бортовой техник Катотиков вышел в салон, проверил крепление грузов. Показал большой палец. Прокричал сквозь шум двигателя: «Все нормально! Летим другим маршрутом – севернее Кандагара продолжается пыльная буря, будем облетать по большой кривой, подойдем с юга». Он снова показал большой палец и скрылся в кабине.

Невский достал книжку, незаметно зачитался, изредка посмеиваясь над рассказами Чехова. Техник вскоре появился опять, уселся на свободное место, изредка бросал взгляд в круглое окно. Подполковник и работница Военторга что-то оживленно обсуждали, стараясь говорить прямо в ухо друг друга. Ребята-разведчики спали, привалившись к стенкам грузового салона.

Прошло примерно 40 минут. Сначала старший лейтенант обратил внимание на посторонний звук – показалось, что кто-то бьет железной палкой по металлическим решеткам ограды. Такой же звук донесся со стороны соседнего вертолета. Невский понял – это стреляют из крупнокалиберного пулемета, причем, соседний МИ-8 стрелял по наземной цели. Александр приник к иллюминатору, силясь разглядеть что-нибудь внизу. Пролетали над горной грядой красно-бурых безжизненных скал. На одной из вершин слабо пульсировал огонек. «Стреляют по нашим вертолетам!» – обожгла мысль. Он осторожно потряс за плечо спавшего рядом Гавриловского. Тот мгновенно все понял. Приложил палец к губам, чтобы раньше времени не напугать женщину в салоне. Бортовой техник мгновенно скрылся в кабине. Вскоре начал стрелять и их вертолет. Добавился новый звук: «ИИ-АА, ИИ-АА». Казалось, будто кричит гигантский осел – это боевой вертолет сопровождения начал выпускать НУРСы (неуправляемые реактивные снаряды). Бой с противником разгорался не шуточный.

Все пассажиры салона естественно проснулись. Вера крепко обхватила сидящего рядом подполковника, он пытался вырваться из ее объятий, но тщетно. Сквозь звук стрельбы и рев двигателя в салоне явственно появился протяжный вой – это кричала Желтушкина, обводя всех безумным взглядом.

Невский насчитал внизу уже три пульсирующих точки. Противник явно был настроен на победу. Несколько коробок с грузом покатились по полу – видимо, их плохо закрепили. Одно из деревянных креплений переломилось пополам, возникла угроза обрушения всего штабеля. Разведчики подскочили как раз вовремя. Они перетянули веревки крепления, удержав груз на месте.

В салон вновь выбежал бортовой техник, оставив дверь в кабину открытой. Он направился к грузу. В этот момент что-то застучало по днищу вертолета, а Катотиков упал, как подкошенный. Его громкий крик заставил замолчать женщину. На штанине быстро расползалось красное пятно. Владимир катался по полу от боли.

«Его ранили» – сообразил Невский, бросаясь к технику. Почти одновременно подскочил и Виктор. Вдвоем они удержали кричащего раненого.

– Давай в кабину за аптечкой, – крикнул Александр, пытаясь зажать кровоточащую рану, но кровь вырывалась толчками.

Гавриловский рванул в кабину, через пару минут вернулся с другим летчиком. Тот осмотрел товарища, передал аптечку офицерам, прокричав: «Ребята, помогите Володьке!» – снова убежал в кабину. Невский быстро наложил жгут выше места ранения, кровь перестала пульсировать. Поставил из шприц-тюбика обезболивающее. Наркотик промедол подействовал быстро, раненый перестал кричать. Теперь можно было осмотреть рану. Ножом из аптечки Александр разрезал штанину. Рана была ужасной: сквозное ранение крупнокалиберной пулей раздробило обе кости левой голени, из раны торчали костные отломки, выходное отверстие было примерно 5 на 7 см. Невский поспешно закрыл зияющее отверстие стерильной салфеткой, крепко перебинтовал ногу бинтом. Теперь надо было подумать об иммобилизации шиной.

Между тем с вертолетом творилось что-то неладное. Он начал крутиться вокруг своей оси, усиливая панику в салоне. Женщина уже уселась к подполковнику на колени, крепко обхватив его за шею, он с отчаянным лицом пытался столкнуть ее в сторону. Крик Веры уже перешел в отчаянный визг – так кричат смертельно раненые поросята.

Виктор поднес два подходящих деревянных обломка от крепления, Невский пытался наложить импровизированную шину на ногу раненого, но крутящийся вертолет никак не давал это сделать. Уже и майор Нечепа бросился помогать, правильно поняв намерения офицеров. Разведчики по-прежнему сдерживали своими телами разваливающийся штабель с грузом.

Вертолет начал терять высоту, но еще не падал камнем вниз. Экипаж делал невероятные усилия, чтобы предотвратить катастрофу. Удалось немного выровнять машину в воздухе, она полетела боком, потом зигзагами. Из зоны обстрела уже вырвались, стрельба пулемета прекратилась, стало чуть тише. Вертолет сопровождения еще выпустил несколько залпов НУРС, потом и он прекратил стрелять. А для МИ-6 земля неуклонно приближалась.

Невский с двумя помощниками все-таки наложил шину на ногу, закрепил ее бинтами.

Вбежал один из летчиков и прокричал:

– Пуля пробила главный редуктор. Идем на вынужденную жесткую посадку, берегите головы! – так же стремительно исчез.

Что есть силы Невский одной рукой уцепился за металлическую скамью, а другой удерживал раненого, который впал в забытье. Так же поступил и Гавриловский. А клубок из тел женщины и подполковника в этот момент покатился по полу. Остальные в салоне также ухватились за подходящие части вертолета.

Внезапно стало тихо. Двигатель «стрельнул» пару раз и затих. Почти сразу чудовищный удар о землю опрокинул всех в салоне. Люди покатились, сталкиваясь друг с другом, ударяясь о стены винтокрылой машины, ящики с грузом также разлетелись по салону, травмируя людей. «Стрекоза» пропахала по земле несколько метров и уткнулась носом, слегка запрокинув хвост, в песчаный холм. Он и спас вертолет от опрокидывания. В последний момент Невский все-таки ударился головой об острый край скамейки, рассадив кожу на лбу. Кровь мгновенно залила глаза. Пришлось зажимать рану носовым платком. Люди в салоне начали шевелиться, поднимать головы. К счастью все были живы. Начался взаимный осмотр. Подполковник от удара потерял 4 передних золотых зуба. Теперь он растерянно ползал на коленях, пытаясь найти пропажу. Вера трясла ушибленную руку, тихонько поскуливая. Нечепа, видимо, сломал левую руку в лучезапястном суставе: она быстро начала опухать. Виктор сильно ушиб грудь и болезненно кашлял. Ребята из разведки, похоже, отделались легкими травмами. Раненый был без сознания, но шина на ноге удержалась, так что болевого шока быть не должно.

Из кабины выбирались летчики. Им приходилось подниматься вверх из-за наклона машины. Летчики были в порядке, если не считать ушибов. Командир приказал всем срочно покинуть борт. Он открыл дверь вертолета. Помог вынести раненого, потом помог выйти смертельно бледной женщине. Один за другим выпрыгнули все остальные на твердую землю. Ноги Невского подкашивались. Сильно болела ушибленная голова. Остальные пострадавшие испытывали не меньшие страдания.

Гавриловский, сдерживая кашель, перевязал рану на голове Невского, тот, в свою очередь, наложил тугую повязку на левую руку майора, подвесил руку на перевязи из бинта на шею. Раненый пришел в себя, его напоили из фляжки. Все проверили личное оружие. Пора было разбираться в обстановке.

Благодаря мастерству летчиков машина смогла перевалить через гористую цепь и дотянула до пустынной местности, упав где-то на территории пустыни Регистан. Вертолет уткнулся в один из немногочисленных холмов. А в основном, это была ровное, покрытое щебнем и песком безжизненное пространство. Жар пустыни ощутился сразу – было впечатление, что сидишь перед открытой дверцей пышущей огнем печью. Люди растерянно оглядывались по сторонам, пытаясь осознать произошедшее. Высоко в небе парил второй вертолет. Они не одиноки, их спасут – такие мысли, видимо, мелькали в головах многих. Пострадавшие разом заговорили, загалдели, кто-то истерически смеялся. Пережитый стресс «выходил» из людей. Стоя на твердой земле, они начали ощущать безопасность.

Летчики занялись осмотром своей «раненой птички». Разведчики отправились осматривать окрестности. Невский вновь занялся раненым. Кровотечения не было, но долго жгут на такой жаре нельзя оставлять на ноге – требовалась срочная операция. Он написал на листочке время, когда наложил жгут (прошло примерно 20 минут, а казалось, минула целая вечность), всунул бумажку за край жгута. Итак, у них есть чуть больше часа, чтобы переправить пострадавшего врачам, иначе придется потом ампутировать ногу.

– А почему нас не подберет второй вертолет? – громко, ни к кому не обращаясь, спросила Вера. Она уже пришла в себя, из глаз исчез смертельный ужас.

– Этот вертолет – гарантия нашей безопасности, он должен хорошенько разобраться в обстановке, вызвать помощь, к тому же у них там все места заняты, мы туда никак не поместимся. А что с грузом делать, бросать? – ответил за всех майор Нечепа, «укачивая» пострадавшую руку.

Вернулись разведчики Туров и Кипнис, лица у них были сосредоточенные. Они что-то негромко доложили подполковнику, который никак не мог успокоиться из-за потери зубов. Тот изменился в лице, потом прокричал:

– А почему я все должен решать? Кроме меня еще есть офицеры! У меня в вертолете груз ценный, я о нем должен беспокоиться. – Он тут же залез в салон для осмотра ящиков и коробок.

Туров в недоумении пожал плечами, потом вместе с напарником подошел к Нечепе, Гавриловскому и Невскому.

– Товарищ майор! Мы обнаружили на расстоянии около 1–1,5 км от нас большой караван, они двигаются в нашу сторону. Я оставил наблюдателя. Какие будут указания? Вы старший по званию после подполковника, летчиков я пока не считаю – они занимаются вертолетом. Думаю, нам стоит приготовиться к обороне.

Нечепа сразу преобразился. Забыв о больной руке, он распорядился всем приготовиться к обороне. Послал Кипниса предупредить летчиков, а сам с Туровым поспешил к наблюдателю Толстогузову. Невский и Гавриловский, подхватив автоматы, двинулись следом. Уходя, Александр поручил Вере заботиться о раненом.

Они прошли метров 50, поднялись на небольшой пригорок. Оказалось, что вертолет упал на небольшой «пятачок» – возвышающееся плато среди низины. Им открылся вид далеко вокруг. Действительно, большой караван верблюдов двигался по пустыне, оставляя длинный след пыли. Офицеры залегли небольшой цепью, наблюдая со своего небольшого возвышения. Позиция была выигрышная.

Между тем караван начал сбиваться в кучу. Забегали человеческие фигурки. Потом явственно образовалась цепочка людей, двинувшихся в их сторону. Стало ясно, что их падение заметили, а это явно караван с оружием, идущий из Пакистана. Такие караваны, как правило, хорошо охраняются. Вот боевики из охраны и двинулись за легкой добычей. Об этом негромко сообщил Нечепа.

Офицеры передернули затворы автоматов, по два магазина с патронами было у каждого (магазины были соединены друг с другом изолентой – это изобретение широко внедрилось в Афганистане, в бою проще было перезаряжать).

Вернулся Кипнис с одним из летчиков, капитаном Горбатых Кириллом (так представился офицер), голубоглазым блондином. Тот сообщил, что удалось починить рацию, связаться с вертолетом МИ-8. Те уже запросили помощь, скоро здесь будет пара боевых вертолетов МИ-24, а пока он сам будет защищать их от боевиков. Есть, правда, опасение, что в караване окажутся ПЗРК, но это маловероятно. Затем вертолет сопровождения высадит на ближайшем блокпосту своих пассажиров на борту и вернется за ними. Так что им остается продержаться недолго.

Невский переместился за камень покрупнее, оказавшись ближе к Егору Турову. Он забыл, какова дальность стрельбы из своего короткоствольного автомата (у всех офицеров, включая вертолетчика, были АКСУ, лишь разведчики были вооружены автоматами АК-74, с длинным стволом), спросил об этом у Егора. Тот сразу оживился. Начал рассказывать, как на экзамене, любовно поглаживая свое оружие с присоединенным подствольным гранатометом. Выяснилось, что у его «Калашникова» начальная скорость пули 900 м/с, патрон 5,45 × 39 мм, прицельная дальность 1000 м, темп стрельбы 60 выстрелов в минуту, длина автомата с примкнутым штыком и откинутым прикладом 1089 мм. Оружие офицеров «похуже»: под тот же патрон, начальная скорость пули 840 м/с, прицельная дальность до 500 м, длина автомата со сложенным прикладом 586 мм.

Наступающая цепочка быстро приближалась, вот фонтанчики пыли стали возникать перед позицией обороняющихся.

«Это стреляют по нам! Они хотят нас убить!?» – эта мысль забилась в голове Невского. Ладони мгновенно стали влажными.

– Подпустим поближе. Стрелять по моей команде! – прокричал майор.

Невский выбрал цель прямо перед собой: чернобородый в развевающейся накидке и темной чалме. Он передвигался перебежками, залегая и стреляя из автомата.

Опыт стрельбы Невский имел большой – несколько лет еще в школе посещал стрелковую секцию, правда, стреляли из спортивных малокалиберных винтовок и пистолетов, даже получил разряд по стрельбе. Став офицером, несколько раз стрелял из пистолета Макарова. Но из автомата пока не приходилось.

– Пли! – как выстрел, раздалась команда.

Короткими очередями разведчики и офицеры начали стрелять. Несколько наступающих упали, в том числе и «цель» Невского. В пылу боя он даже не успел подумать, что, возможно, лишил жизни человека.

Цепь залегла, отстреливаясь. Тут в бой вступил вертолет. С высоты его полета ударили пулеметы, полетели НУРСы. Взрывы снарядов возникали прямо в гуще неприятеля. Куски окровавленных тел разлетались над пустыней. Вертолет пронесся над противником, стал разворачиваться на второй заход. Он очень вовремя выпустил инфракрасные помеховые патроны, потому что со стороны каравана был произведен пуск ракеты «Стрела-2». Вертолет совершил умелый маневр, и ракета ушла в сторону.

Офицеры радостно закричали. Наступающие начали отбегать назад к оставленному каравану. А вскоре в небе показались два МИ-24, они сразу начали стрелять и посылать ракеты по каравану. Грохот стоял невероятный. Все вскочили в полный рост, стреляли и кричали от возбуждения. Они победили. Они все живы. Помощь уже близка. Боевые вертолеты на разных высотах кружили над полем схватки, изредка постреливая. Никто не заметил, как исчез их вертолет сопровождения.

Разгоряченные боем люди расселись в кружок, закурили, все еще переживая «охотничий азарт». Для Невского и Гавриловского это был первый реальный бой. Вскоре стрельба прекратилась. Наступила поразительная тишина. Все смотрели, как остатки каравана поспешно уходят в сторону. Вертолеты не стали их добивать. Сейчас важнее было вывести людей и грузы. Оставив наблюдателем Геннадия Кипниса, все вернулись к своему вертолету. Подполковник, пряча глаза, поздравил всех с победой. Желтушкина сидела с раненым, держа его за руку – он непрерывно стонал – действие наркотика заканчивалось.

Вертолет сопровождения вернулся довольно скоро. Он аккуратно опустился рядом со своим «сородичем», завис на небольшой высоте. Из открытой двери выпрыгнули лейтенант и два солдата в бронежилетах и полном боевом вооружении – они останутся охранять поврежденную винтокрылую машину. В прилетевший вертолет поспешно погрузили раненого, переложив его на носилки. Солдаты помогли забраться в салон женщине, потом сели офицеры. Последними на борт впрыгнули разведчики. Невский хотел захватить канистры со спиртом, но ему даже портфель запретили брать. Как объяснили летчики, остающиеся со своей разбитой машиной, все будет позже переправлено следующими рейсами. Главное – спасти людей.

После большого вертолета салон МИ-8 показался сравнительно маленьким. Все расселись у иллюминаторов, раненый лежал на носилках на полу. Время поджимало – его надо быстро оперировать. Машина дернулась, подпрыгнула и стремительно начала набирать высоту. Их сопровождал теперь боевой вертолет МИ-24, второй остался дежурить в небе.

Невский постарался собраться с мыслями. Так много событий за один день! Если так и дальше пойдет служба в Афгане, то будет что вспомнить на старости лет. «Если останусь в живых», – мелькнуло в голове. «Человек не просто смертен, но смертен внезапно», – вспомнилась мысль кого-то из писателей. Да, они могли разбиться на вертолете, их могли убить душманы в этом бою. Но все обошлось, значит, есть у каждого свой Ангел-хранитель. Будем и дальше надеяться на помощь…

…Вертолет приземлился рядом со зданием аэропорта. Тут же подъехал санитарный автомобиль, раненого перенесли в машину, она быстро умчалась. Все вышли на свежий воздух. Небо казалось особенно голубым, солнце – особенно ярким. Жизнь продолжается!

Подполковник, стыдливо прикрывая ладошкой потерю зубов, распорядился никуда не расходиться, а сам торопливо ушел. Все сели около у вертолета. Страшная усталость навалилась на людей, хотелось уснуть.

Подъехал БТР-60, на броне, опустив ноги в люк, сидел подполковник. Он распорядился всем садиться внутрь. В салоне бронированной машины многие сразу задремали и даже не заметили, как оказались в расположении Кандагарской бригады. У штаба все вышли из БТР. Зам. по тылу бригады объявил, что завтра после построения бригады, то есть часов в 8 утра, БТР отвезет всех, у кого остались грузы на вертолете в аэропорт.