Индия, брат!

Монитор

– Серега, – раздался в трубке голос Юльича, – зайди ко мне. У нас проблема нарисовалась.

То, что Юльич позвонил по телефону и вызвал к себе в номер, говорило о том, что у нас действительно что-то произошло. Обычно Юльич просто дубасил мощным кулаком в стену, разделяющую наши номера в отеле, вызывая к себе на совместный ужин, когда он был уже готов или когда наш общий заказ принесли в его номер.

Сам Юльич при всей своей статусности, которую всегда старался поддерживать на уровне, соответствующем уровню «руководителя проекта», тем не менее любил готовить. В кулинарном смысле. Любитель жизни во всех ее проявлениях, он любил и вкусно поесть. Готовил он действительно отменно – с душой и творчески, любил экспериментировать, щедро сдабривая свои шедевры специями, к которым имел отдельную страсть. И не важно – готовил ли он овощи сабджи или творил с мясом: все его блюда уже в процессе приготовления источали непередаваемый аромат, который одурманивающим туманом накрывал весь отельный тупик, где располагались наши номера. В блюдах, обильно сдобренных специями, проявлялась вся сущность Юльича: владеть всем и много, особенно если этого нет ни у кого. И не важно, что это было: очередной гаджет или девайс, таблетки, наручные часы, какой-то непознанный еще алкоголь, одежда, или обувь, или очередной кулинарный шедевр. Всем этим он очень гордился; и, разумеется, с не меньшим удовольствием любил все это демонстрировать окружающим в детском ожидании услышать заветное: «А мне! А мне!! Я тоже такое хочу!!!» Тогда это был один из пиков его душевного наслаждения и щедрости: в такие моменты для присутствующих открывалось окно возможностей просить у Юльича все что угодно с очень вероятным шансом получить желаемое.

Однажды он в который раз решил продемонстрировать мне очередной новоиспеченный девайс, прикупленный им в аэропортовском дьюти-фри Дубая, откуда он только что прилетел транзитом из Питера.

– Смотри, что я себе отхватил в дьютике! – начал хвастаться он. – Такого еще в Россию не завезли! А у меня уже есть!

И Юльич достал из чемодана коробку.

– Смотри! Это 3D-очки!

– Игрушки гонять? – полюбопытствовал я, зная о страсти Юльича к электронным играм: как и положено нормальному игроману, он мог часами самозабвенно гоняться в мониторе за какими-нибудь вурдалаками, расстреливая их из танчиков и пришибая уворачивающуюся нечисть каменным топором периода палеолита.

– Ты что?! Не только! Можно киношки смотреть! – и Юльич напялил на себя очки, демонстрируя, как это будет выглядеть. – Накидал киношек себе на флешку и, где-нибудь в аэропорту пока ждешь самолет, сиди себе смотри хоть шесть часов! – начал вертеть головой Юльич во все стороны, воображая себя сидящим в аэропорту во время стыковочного рейса.

– Вообще-то – ничего! Кроме изображения ничего не видно – даже не просвечивает ни сбоку, нигде! – поделился Юльич впечатлением. – Только кино, и причем в 3D! Пару киношек посмотрел и пошел на следующую регистрацию!

– Ага, – согласился я, – очки снял, а вещей нет. Хороший девайс.

Юльич стянул очки себе на лоб и озабоченно посмотрел на меня:

– Думаешь?

– А почему нет? – ответил я вопросом на вопрос. – Ничего ж не видно – даже щелочки наружу нет. Так даже дома, если собрался киношку смотреть, то прежде не мешало бы проверить, закрыта ли дверь. А не то пока киношку будешь смотреть, могут всю квартиру вынести на фиг.

Юльич в некотором разочаровании стянул очки и внимательно посмотрел на них. И, немного подумав, заключил:

– Ну да – дверь вообще-то стоит закрывать. А то мало ли…

Очками этими Юльич какое-то время пользовался в отеле, а после увез домой.

А вот свою страсть кулинарить он, естественно, не оставил и с упоением и, главное, с удовольствием продолжал на своей маленькой плиточке колдовать у себя в номере. Но на этом процесс не заканчивался: после того как таинство над плитой завершалось, начинался не менее волнительный и долго ожидаемый этап – этап дегустации и угощения всех присутствующих, включая обслуживающий персонал отеля, случайно подвернувшийся под руку. Если же в этот момент присутствующих на месте не наблюдалось, то Юльич немедленно начинал обзвон всех номеров, дабы отсутствующие срочно прибыли в номер к Юльичу для снятия пробы и дегустации сотворенного. Объективности ради надо сказать, что практически холостых выстрелов у Юльича не наблюдалось – все отмечали, что свой талант он зарыл не в том месте и в противоположном от мишленовских звезд направлении, так как от окружающих всегда получал самую высокую оценку своих кулинарных способностей. И это был очередной Олимп – Юльич был счастлив.

Но на сегодня с ужином у Юльича было давно покончено – часы показывали почти одиннадцать вечера, и потому я уже отчалил к себе в номер, где меня и догнал телефонный звонок из-за стенки. Факт самого звонка, а не удары в стену сразу наводили на серьезность ситуации.

– Серега, – начал озабоченно Юльич, когда я зашел к нему в номер, – звонил Мукеш: у нас на 523-м украли монитор.

– В смысле? – не поверил я. – Как украли?

– А так, украли, и все; детали Мукеш не рассказал, – пояснил шеф.

– Зашибись… – только и нашелся я.

– Да, – вздохнул Юльич, – чего там натворили – надо разбираться. Одно понятно: что у нас может сорваться сдача в срок.

Экскаватор под номером 523 был четвертым и последним в монтаже. Три уже успешно работали в забоях, а 523-й пока еще стоял на монтажной площадке, но готовый по первой команде из BCCL начать движение в карьер. Кража монитора ставила эту готовность под сомнение – и, соответственно, срок сдачи экскаватора в эксплуатацию. Монитор же находился в кабине машиниста и в основном выдавал информацию о текущем состоянии оборудования. Несколько функций были в нем программируемые, но на общую работу экскаватора они не влияли – поскольку монитор являлся всего лишь одним из элементов общей информационной системы.

– А смысл переть монитор, – удивился я, – если экскаватор и без него может успешно работать?

– А это надо у тех спросить, кто упер! – парировал Юльич. – Думаешь, они понимают что-нибудь? Подумали, что монитор – это главный компьютер и что без него экскаватор работать не сможет.

Раздался стук в дверь, и в номер Юльича вошли Ваня с Саней.

– Ну что – началось?

– Уже знаете? – повернулся к ним Юльич.

– Сообщили, – хмыкнул Ваня, – Шудипто позвонил.

– Хотят сорвать сдачу экскаватора, – прокомментировал Юльич. – Монтажная площадка находится же на территории деревни, что на самом краю карьера. А место под монтажную площадку деревня как бы сдала в аренду BCCL – и чем дольше экскаватор стоит на этой площадке, тем дольше деревня будет получать плату от аренды. Тут все ясно. Они думают, что выдрав монитор, экскаватор не сможет уехать в карьер.

И немного помолчав, с досадой добавил:

– Дети джунглей, блин…

В номере повисло задумчивое молчание – все осмысливали сложившуюся ситуацию.

– И что будем делать? – прервал тишину Саня. – BCCL не сегодня завтра даст команду на перегон, а мы не готовы.

– Ну, перегнаться-то мы сможем и без монитора, – поправил Ваня. – Но без него экскаватор не будешь же сдавать в работу.

– У нас в ЗИПе нет запасного? – со слабой надеждой посмотрел на меня Юльич, заранее зная ответ.

– В запчастях нет, – разочаровал его я. И добавил: – На завод надо сообщать – чтобы срочно искали. Пусть к москвичам кинутся – может, помогут.

«Москвичами» мы между собой называли компанию, производящую систему управления: они сами ее и разрабатывали, и собирали, и часто выручали с запчастями.

– Да у них все оборудование расписано на год вперед! Кому куда какие комплекты поставлять, – очередной раз вздохнул Юльич. – Но, может, временно выдернут из чьего-либо заказа: исходя из сложившейся ситуации.

Задумчивость повисла в номере.

– Ладно, Серега, завтра с утра едешь на Катрас – смотришь, что там натворили; может, что еще надо кроме самого монитора, – принял решение Юльич. – Я завтра с утра позвоню на завод. А после поеду с Упадьей в BCCL: расскажу там про то, что случилось; что мы принимаем меры по исправлению; и чтобы притормозили с перегоном. В полицию обращаться бесполезно – там никто ничего не найдет, да и искать не будут.

– Надо хелперов сажать на ночь на экскаватор для охраны, – подал разумную мысль Ваня. – И пока не сдадим экскаватор в работу – пусть сидят, сторожат.

– Завтра переговорю с Упадьей, – согласился Юльич, – пусть организовывает дежурства.

Утром разъехались: Юльич в офис к Упадье, мы на 523-й.

На 523-м монитор был вырван с корнем – прямо с крепежом и проводами. То, что, оказывается, демонтировать монитор можно и таким дремучим способом и за пару секунд, указательным пальцем тыкало в направлении зачуханных хибар, находящихся в двухстах метрах.

– Зараза! – моей досаде было тесно внутри. – Тут всего пара разъемов и один барашек! Ну надо тебе упереть эту «волшебную машинку» – так открути монитор спокойно по-человечески и фигарь с ним на базар продавать! Но рвать-то и ломать зачем!

– Они, когда мы начинали монтажи, даже не знали, в какую сторону гайку надо крутить! А ты – монитор! – промолвил Ваня, взирая на обрывки проводов и поломанное крепление.

И, осмотрев место крепежа, рассудил:

– Крепление мы какое-нибудь сделаем, сварим что-нибудь. А вот с электрикой – это тебе уже разбираться придется: даже разъемы уперли – не стали откручивать, а как было – так и вырвали.

Вечером собрались на совещание у Юльича.

– Серега, рассказывай, – начал начальник.

– В общем, монитор выдрали вместе с крепежом и разъемами, которые остались – как и были – прикрученные: с ними и унесли. Крепление мы какое-нибудь примудрим из подручного материала. А разъемов таких у нас нет; видимо, надо просить, чтобы монитор был в комплекте с разъемами.

– Понятно, – кивнул Юльич. – Я разговаривал с Питером, там пообещали связаться с Москвой, чтобы помогли. Насчет разъемов скажу – чтобы тоже имели в виду. Время пока есть, но и тянуть нельзя. Монитор долго устанавливать?

– Нет, не долго: прикрутил, и всех делов. Дольше распаивать разъемы на кабели: часа два на все про все, – добавил я.

– Значит, ждем, о чем договорятся, – подвел итог Юльич.

Начальство на заводе отреагировало молниеносно – дня через три. Сообщили, что Москва готова помочь, но доставку монитора из Москвы в Питер обеспечить не смогут: типа вы там сами порешайте.

– И что делать? Нам отсюда с Москвой разруливать? – развел руками Юльич. – Наши в Питере тоже… заняты все.

– С Москвой-то, кстати, легче всего договориться, позвонив отсюда напрямую, – успокоил я начальника.

– А вот к нам как? – стал прикидывать я. – У нас с завода сюда никто не собирается случайно? Чтобы по пути прихватили: он же в чемодане не особо места займет.

– В том-то и дело, что не собирается, а специально никто из управления не поедет.

– Даже желающих прокатиться туристом не найдется? – усомнился я. – Я бы даже не думал! Сюда монитор – отсюда полный чемодан чая и специй!

– Ага, выгонишь там кого, – саркастически усмехнулся Юльич, – там у всех свои планы.

То есть по факту монитор уже был в кармане. Кроме доставки. Что этот карман обнуляло: вроде того, когда знаешь, что в кармане лежит червонец – суешь руку, а там дырка и вместо червонца фига с маслом.

Вопрос с доставкой стал заходить в тупик.

– Надо Белого выдергивать, – нарушил я тишину, – надеюсь, он до дома доехал?

Юльич вопросительно посмотрел на меня:

– Он только неделю назад отсюда уехал. Дома, наверное, только день-два. И опять назад?

– Думаю, Белому курьером съездить – никаких проблем. Тем более что с завода мы никого не дождемся. А у Андрея и виза открыта – в отличие от кого-либо из заводских. Надо только с Белым предварительно переговорить: может, тоже свои планы, – улыбнулся я.

– Так надо же еще из Москвы довезти до Питера…

– Москва нам на комбинат отправляла поездом – они многим так перекидывают. А уж из Москвы до Питера еще проще: надо будет только от завода кому-нибудь проскочить на вокзал и забрать посылку.

Юльич призадумался.

– Хорошо, – произнес он после недолгой паузы, – завтра со всеми переговорю: посмотрим, что получится.

На том и порешили.

Следующий день прошел в обычной рабочей текучке, и по возвращении в отель – опять к начальнику:

– Юльич, какие новости есть?

– Есть. Со всеми переговорил: Белый готов смотаться; москвичи тоже могут передать поездом – у них для этого отлаженная система выработана: приедет человек и прямо на вокзале сдаст посылку в багаж. На заводе с нашим вариантом тоже согласны: Белому оформляют командировку – он уже собирается из дома назад в Питер; у Москвы покупают монитор за десять тысяч евро: это ж не ноутбук какой, все-таки промышленный девайс. Кстати, они там в управлении попросили, чтобы Белый проскочил дальше и провел технический аудит двух наших экскаваторов в Бине, проданных заводом еще лет девятнадцать назад. Там местные интересуются возможностью проведения капитального ремонта – запрос давно прислали на завод, а у наших все руки не доходили, вот кто-то вспомнил. Так что Белый прямиком проскочит до Бины, там один день и после сюда.

– И как он поедет до Бины? – полюбопытствовал я.

– Поездом поедет: Шудипто уже дана команда насчет билетов из Калькутты до Бины. Кстати, поезд идет через Дханбад, поэтому здесь к Андрею в поезд подсядет Толик Брус – он у нас супервайзер: проведет аудит по механике, а Белый – по электрике. Потом дефектную ведомость отправлю на завод вместе с Белым. Такой расклад, – подвел итог Юльич.

– Лихой сюжет, – оценил я, – но рабочий. Но мне, главное, чтобы монитор приехал. И чтобы успеть его поставить.

Как известно, планы составляются в двух случаях – либо для того, чтобы отписаться; либо для того, чтобы реализоваться. В нашем случае, похоже, вполне вырисовывался второй вариант.

Через несколько дней в Дханбад на лихом коне прискакал Андрей Белый, не выходя из поезда, подхватил Толика Бруса, и они вдвоем за день окучили пару стальных ветеранов в Синграули. После, по возвращении, Белый вручил мне монитор, и уже на пару с мистером Андреем мы, немного повозившись, торжественно и трепетно водрузили девайс на свое штатное место. В дальнейшем бдительные секьюрити из числа хелперов мистера Упадьи зорко стерегли четвертого кандидата на трудовые подвиги от нежелательного стороннего посягательства, как родственники-зулусы невесту перед свадьбой – благо кабина экскаватора имела второй отсек с лежаком. Таким образом, последующие попытки дезавуировать коварные планы хитрых русских в Индии принятыми мерами были кардинально пресечены, и всем пытающимся повторить подобное безобразие было жестко поставлено на вид.

А через несколько дней высокое разрешение на перегон экскаватора в забой было получено. После чего нас ждал визит высоких гостей и целый протокол по сдаче экскаватора в эксплуатацию с торжественным перерезанием ленточки, проведением традиционного обряда пуджа с присвоением экскаватору собственного божественного имени и последующим щедрым фуршетом для всех приглашенных на крыше Sonotel в ресторане «Тропосфера».

И там же маленьким попутным переворотом в духе лучших дворцовых интриг.

Но это уже немного другая страница индийской истории…

«Сусанин»

I

– Серега, – заглянул ко мне Пал Вадимирович, – завтра прилетает Юльич, буду за ним машину в Калькутту отправлять и думаю сам прокатиться. Если хочешь – поехали: прокатимся по магазинам, сыр купим и кому что еще надо.

Сыра в Дханбаде не было. Его возили из Калькутты по оказии – настоящий твердый сыр в виде маленького шарика грамм на пятьсот можно было купить в некоторых магазинах Калькутты. Сыр был деликатесом, как гречка и колбаса: этим запасались и везли из России; из колбасы же доставляли сырокопченую – другая из-за жары не доезжала.

Пашино предложение же имело смысл, так как завтра намечался выходной, особых дел на него я не планировал, и потому вполне можно было прогуляться.

– По пути в аэропорт заберем с собой Шурика, – сообщил Паша, усаживаясь в машину. – Он на выходные домой уехал.

Шуриком Паша называл Шудипто – так было привычнее и не так официально; да Шудипто и не возражал – как в известной поговорке: «Называй хоть горшком, только в печь не сажай».

– Так приятно, когда тебя встречают! – расчувствовался Юльич, появляясь в дверях аэропорта. Как и принято у руководителей любого коллектива – хоть большого, хоть маленького, – первой обязанностью подчиненных должно являться благоговейное и трепетное отношение к руководителю; все остальное – после. Наш встречающий коллектив числом в три человека исходил из более приземленных соображений: Паша отправился в аэропорт, дабы гарантировать прибытие машины за Юльичем в срок и в нужное место; я – из чисто меркантильных интересов: за сыром и просто покататься; Шурик – для массовки. Для Юльича тем не менее наше появление в аэропорту имело то значение, какое он себе представлял – тут, как говорится, чем бы дитя ни тешилось, лишь бы не плакало. Но если брать в целом, то общая обстановка и атмосфера благоприятно подействовали на всех. Однозначно у обеих сторон образовалось приподнятое настроение, какое всегда возникает при появлении в богом забытой деревне человека со свежими новостями из столицы и традиционными к нему вопросами из разряда: «А что там в мире? – И не забыли ли нас на Большой земле окончательно?» и «Не ждать ли нам какой беды от того, что нас там все еще помнят?». Расчувствовавшийся Юльич даже едва не пустил скупую мужскую слезу; и если бы мы для встречи приволокли с собой оркестр и перед входом выстелили бы красную дорожку, то дело, несомненно, кончилось бы жаркими объятиями с обильными слезами на глазах и поцелуями взасос а-ля Леонид Ильич. Весело погрузившись в машину и одновременно обмениваясь новостями, мы покинули территорию аэропорта и направились в сторону города.

– В Калькутту заедем? – обернувшись к нам с переднего кресла, полуутвердительно закинул Юльич вопрос, ответ на который был очевиден.

Традиционно отоваривались мы в районе под названием Солт-Лейк-Сити. Выделялся этот район своей чистотой и параллельно-перпендикулярной планировкой, разделенной на кварталы. Малоэтажные дома – по большей части двух-трехэтажные – не предполагали высокую плотность населения, и потому здесь всегда царили спокойствие и умиротворение. Обилие зелени на нешироких улицах и во дворах добавляло тишину и несуетливость в общую атмосферу и щедрой тенью скрашивало жару в летние дни. Жилые кварталы с небольшими рынками и магазинчиками на первых этажах создавали для здесь проживающих комфортную и приятную обстановку. Несколько вполне приличных торговых центров своим присутствием дополняли недостающий ассортимент, и наличие в районе небольших больниц и клиник вместе со школами не создавало необходимости покидать этот район без особой нужды. Когда-то на этом месте было соленое озеро Бидханнагар, больше похожее на болото. Но в результате мелиорационных мероприятий, проводимых в 50-х годах прошлого столетия для размещения растущего населения, частично бежавшего тогда из только что образованного Восточного Пакистана, нынешнего Бангладеша, – на этом месте постепенно образовался целый город с населением под четыре с половиной миллиона человек.

Район этот настолько приглянулся Юльичу, что поначалу он стал серьезно рассматривать Солт-Лейк-Сити как место своей постоянной резиденции со штаб-квартирой индийского филиала. По своим планам Юльич видел в составе этого филиала подразделение из четырех механиков и четырех электриков, базирующихся в Дханбаде. Для себя – как руководителя индийского проекта – местом постоянной дислокации Юльич как раз и выбрал район Солт-Лейк-Сити, где даже присмотрел апартаменты в приличном кондо с закрытой территорией и бассейном внутри. Был даже один момент, когда для ознакомления с локацией Юльич вызвал к себе жену, с которой они почти месяц пожили и потестили приглянувшееся жилье. Но Тамаре Михайловне индийская специфика не зашла, без привычного круга общения она заскучала, без русского телевизора сникла, индийские трехчасовые душевные мелодрамы с бодрыми танцами и песнями – не впечатлили, еда быстро приелась, и она улетела на Родину, предоставив Юльичу возможность осваивать приглянувшийся район на его личное усмотрение. Дальнейшее развитие филиала, уверенно приближающееся к своей заморозке в виде типичной волокиты и традиционной бюрократии, мечты Юльича о позиции индийского махараджи в костюме английского колонизатора окончательно свело на нет. И ему ничего другого не оставалось, кроме как занять место «руководителя индийского проекта» в Дханбаде, который наш транслейтер мистер Шудипто, являющийся ярым фанатом Калькутты, обозначил емкой фразой: «Если в Индии есть задница – то она находится в Дханбаде!» Причем выдал это на чистом русском – знать, от всего сердца.

Но поскольку район бывшего болота под названием «Соленое озеро» в свое время был изучен и освоен, и с учетом того, что, судя по всему, ностальгия о несбывшемся Юльича не отпускала, район этот он искренне полюбил и при всяком удобном случае старался наведаться, побродить, пошопиться, а иногда и переночевать в довольно приличном отеле De Sovrani. Ставшим впоследствии и нашей общей промежуточной точкой при необходимости перекантоваться в Калькутте.

– Надо подготовиться к дороге – ехать же долго. И неизвестно, в какой еще трафик попадем, – с оптимизмом поделился Юльич со всеми. – Потому надо прикупить «Олд Монка»: я уже и мерзавчики приготовил!

И Юльич радостно достал из дорожной сумки маленькие пластиковые бутылочки объемом миллилитров на сто – сто пятьдесят.

– Берем ром, наливаем в мерзавчик – но половину! Потом джусика, и едем себе, посасываем! По окончании снова доливаем и едем дальше! И вроде не напиваешься, но и нескучно, и дорога незаметнее! Мое изобретение! – с гордостью поделился Юльич своей гениальной находкой. – А то едешь-едешь, за окном пальмы да поля, скучно и нудно. А так дорога приятнее и быстрее!

Почему именно для Юльича быстрее – стало очевидно чуть позже.

Прошвырнувшись по маркетам и прикупив себе кто что планировал, мы завернули в алкомаркет, коих в Солт-Лейк-Сити Юльич знал наперечет, и, затарившись «Олд Монком» и соком, направились к выезду из Калькутты. Вскоре – миновав родной район Шудипто под названием «Данкуни», известный в Калькутте как коммунистический, где на каждом шагу традиционно пестрели алые стяги с серпом и молотом; а также плакаты, призывающие к краху империализма как гнусного порождения капитализма и зазывающие в светлое будущее – мы дружной командой взяли курс на родную Дханбадщину.

II

Широкая дорога в две полосы в каждом направлении с разделительным бордюром посередине повела нас от Калькутты в западном направлении и километров на сто обещала беспроблемное движение. После чего вся эта роскошь сужалась до двухполосной трассы, где движение становилось более интенсивное и напряженное и где часто из-за чьей-то поломки на дороге мог произойти затык, и тогда движение могло остановиться вообще. Особенно это могло произойти ближе к ночи на таможенном переходе между штатами Западная Бенгалия и Джаркханд, где без вариантов досматривались все грузовики, что создавало многокилометровую пробку в обе стороны. И сто процентов гарантировало вам ночевку в автомобиле – поэтому зависать в Калькутте до вечера становилось уже довольно рискованным мероприятием, и мы обычно старались выскочить из города не позднее часов пяти вечера. Естественно, сразу после старта рука Юльича потянулась к крутилке кондея, незамедлительно принявшей максимальное положение: Юльичу всегда было жарко. Я тут же вытянул из своего рюкзака дежурную флиску: флиска и фотоаппарат – две вещи, которые неотлучно сопровождали меня на любом выезде; и все, расположившись поудобнее – благо семиместная «Тойота-Иннова» это позволяла, – настроились на неблизкий путь.