Мышка

Сассекс, поместье Солсберри, 10 ноября, 02:17

А вот это определенно были поцелуи. Питер Девенпорт целовал ее, и это было невозможно спутать ни с чем. Мыслей не было, хотя… кровь в голове шумела так, что, может, они и были, но только слышать она их не могла. Все было так сладко, пока он не…

Язык???

Кристина инстинктивно рванулась назад.

Питер не отпустил. Он прижался лбом к ее лбу:

– Напугал?

Ее трясло. Всего было много: мыслей, эмоций, событий…

Тебе сколько лет?! Ты о нем мечтала, хотела быть с ним, и вот – он хочет того же, и что делаешь ты? Ведешь себя как малолетка!

– Нет, я…

Питер не отодвигался. Он гладил ее по лицу и ждал.

– …Я, конечно же, знаю, что люди целуются… с языком и это… французский поцелуй…

Питер пытался сдержать улыбку, но у него это плохо получалось. Погладив ее по щеке, он прошептал:

– Все хорошо, не волнуйся.

А когда Кристина попыталась возразить, поцеловал снова, на сей раз без языка, но не менее жарко. Оторвавшись от губ, Питер поцеловал ее в лоб и прижал к себе. Он долго вглядывался в ночь, а потом спросил, подавшись к ее ушку:

– И все же, почему я?

Кристина отстранилась, непонимающе посмотрев на него.

– Я ведь урод, Кристи, а ты красавица. Так не бывает, и это правильно – так и не должно быть.

Она выпростала наконец руку из пледа, в который он ее в очередной раз закутал (когда только успел?), и положила ладонь на его рот, призывая к молчанию. Он отрицательно помотал головой, и тогда она взяла его лицо в руки и поцеловала. И целовала до тех пор, пока он не сжал ее сильно и не начал целовать в ответ.

Оторвавшись от ее губ и не дав им отдышаться, Питер выдохнул:

– Выходи за меня!

Кристина замерла.

– Я знаю, что это не романтично и что ты заслуживаешь цветы, кольцо и чтобы я стоял на коленях, но к черту все это! Выйдешь?

Питер требовательно смотрел на Кристину, а на ее лице расцветала счастливая улыбка:

– Выйду.

Он не поверил:

– Правда?

– Правда.

Она рассмеялась и сделала то, о чем мечтала долгие годы – растрепала его красивую и наверняка очень дорогую стрижку.

– Завтра я поговорю с твоей мамой.

– Руку надо просить у опекуна.

– Пусть идет к черту! Ничего я у него просить не буду!

Кристина улыбнулась.

– Я поговорю с миссис Линли и улечу на пару дней, окей?

Она погрустнела:

– В Америку?

– Сначала в Лондон, там я нужен на день, а потом дня на два в Америку. Сделаю необходимые дела и вернусь к тебе.

Он всматривался в ее лицо и ждал ответа. Если бы она попросила его не ехать – он бы остался, и гори оно все!

Кристина, не догадывавшаяся о его мыслях, улыбнулась:

– Кто же летает в Америку на два дня?

Он ответил бесшабашной улыбкой:

– А у меня здесь девушка любимая – имею право!

Счастливая Кристина тихо прошептала:

– Я тоже тебя люблю.

И получила самый сладкий поцелуй.

Сассекс, поместье Солсберри, 10 ноября, 04:30

Лестница, все это время висевшая на балконных перилах, задергалась.

– Это Беннет намекает, что мне пора.

Питер подсадил Кристину на подоконник и аккуратно начал разворачивать ножками в спальню. Соскользнув на пол, она сняла куртку и протянула ее Питеру:

– Оставь себе. Вернусь – заберу.

Он стоял у подоконника и чувствовал себя восемнадцатилетним пацаном.

А в этом что-то есть…

– Спокойной ночи, милая.

– Спокойной ночи, милорд.

Такое обращение раззадорило Питера:

– А скажите, мисс Линли, вы со всеми лордами целуетесь ночью на балконе?

Мисс Линли задумалась и в тон ему ответила:

– Нет, милорд. Только с маркизами.

Милорд был ошеломлен:

– Ах, вот как! И много маркизов у вас было?

Мисс Линли кокетливо повела плечиком:

– Пока один, но мне очень понравилось.

Питер улыбнулся:

– Мне тоже, милая. Мне тоже.

Он начал было тревожиться, как Кристина, застенчиво улыбнувшись, закрыла окно и штору.

Какое счастье, что я влюбился в умную, тонкую и тактичную девушку!

Потому что лазанье по балконам было не тем делом, занимаясь которым Питер Девенпорт мог продемонстрировать себя с лучшей стороны.

Сассекс, поместье Солсберри, 10 ноября, 10:30

Кристина проснулась от того, что на ее кровать кто-то сел. Первой мыслью был Питер – именно он снился ей всю оставшуюся часть ночи. Во сне они целовались, и она была такой счастливой, какой никогда не была до этого в жизни. Хотя – нет, неправда. Вчера на балконе она была так же счастлива.

Она открыла глаза – на кровати сидела Алана и укоризненно смотрела на дочь:

– Ты ничего не хочешь мне сказать, дорогая?

– Доброе утро, мама.

Кристина села в кровати, подтянув одеяло:

– Кажется, ты и так в курсе…

– Но все же хотела бы услышать от тебя.

Кристина искренне не знала, как мать отнесется к этому браку, но понимала, что отступить ее заставит только Питер: если он передумает – свадьбы не будет, если же пойдет до конца, то и она с ним.

– Вчера Питер сделал мне предложение, и я согласилась.

Алана заинтересовалась:

– Вчера? И когда же он успел?

Дочь опустила голову, прикрывшись волосами:

– Ночью. Мы встретились.

Мать молча ждала продолжения.

– На балконе.

Алана вскочила и заходила по маленькой спальне. Сделав пару кругов, она остановилась, села на кровать и взяла дочь за руку:

– Крисси, ты сейчас говоришь мне, что Питер Девенпорт влез ночью к тебе на балкон, чтобы сделать предложение?!

В голосе матери было столько неверия, да и слышалось это действительно настолько невероятно, что Кристина засмеялась:

– Да, мама, именно это он и сделал.

– Ничего не понимаю…

Алана застыла, будто впала в ступор. Кристина решила разузнать новости:

– С тобой говорил Питер?

Теперь уже Алана говорила более уверенно:

– Да, дорогая, он подошел ко мне после завтрака, отозвал на веранду и там попросил твоей руки.

Кристина собралась. Вот оно! Сейчас решалась ее судьба!

– И что ты ответила?

Кристина впилась взглядом в лицо матери. Глядя сейчас на дочь, Алана понимала, что чувствует ее девочка.

– Я сказала, что если ты этого хочешь, то я возражать не буду.

– О, мама!

Кристина бросилась обнимать мать:

– Я так люблю его!

– Я знаю, милая…

Она погладила дочь по голове:

– А он тебя? Он признался тебе в любви? И почему я не вижу кольца? Ты не надела?

Кристина замялась. Она полночи гнала от себя эти вопросы. Ведь это она сказала ему три заветных слова, а он в ответ ее молча поцеловал.

– Он… Да. Он назвал меня любимой девушкой. А кольцо… Все получилось спонтанно…

Алана крепко обняла дочь:

– Он уехал и сказал, что вернется дней через четыре-пять. Просил не выпускать тебя, чтобы вылечить ножку.

– Да, меня он просил о том же.

– Значит, будем лечить ножку. Невеста должна твердо стоять на ногах, уж поверь мне, свадьба – дело хлопотное!

И с этими словами Алана аккуратно потянула дочь на себя, помогая ей встать с кровати.

Сассекс, поместье Солсберри, 10 ноября, 10:44

В это же время Питер, сидя на заднем сиденье автомобиля, предоставленного сэром Ланселотом, направлялся в сторону ближайшего аэропорта. Рядом с ним сидел Беннет.

– Я сделал мисс Линли предложение, и она ответила согласием.

Беннет задохнулся, попытался начать дышать и закашлялся. Удивленный Питер похлопал его по спине:

– Мисс Линли среагировала менее эмоционально.

– Милорд! Мои искренние поздравления! Я…

Питер с интересом его слушал.

– Что вы? Я весь внимание. Считаете, что я ей не пара, или что мне не стоит жениться, или… что, Беннет?!

Теперь камердинер глотал воздух, как рыба, вытащенная из воды:

– Я?.. Вы?..

– Определитесь, Беннет! Я или вы?

– Милорд! Я не считаю!.. Вы лучший кандидат!.. Я искренне рад за мисс Линли!.. Вы маркиз! Вы богаты!..

Пристальный взгляд хозяина заставил слугу замолчать.

– Я вас понял, Беннет. Вы считаете, что, кроме титула и денег, мне предложить нечего. Что ж, благодарю за честность.

После этих слов Питер отвернулся к окну.

Восстановив дыхание, растерянный и раздавленный Беннет уже совсем другим голосом, едва не плача, заговорил:

– Я считаю вас, милорд, прекрасным человеком и благородным мужем. И это вне зависимости от ваших денег и титулов. Что же касается мисс Линли…

Заслышав любимое имя, Питер резко развернулся и посмотрел на камердинера, выжидательно подняв бровь.

– …то эта девушка милая, прекрасно воспитанная, с хорошим характером и… она леди, милорд. Поэтому я считаю ваш выбор идеальным. И ее, и ваш.

Только сейчас Питер понял, что почти не дышал. Ему было важно мнение Беннета.

Черт побери! Кто бы мог подумать?!

– Откуда вы знаете, что у нее хороший характер?

– Слуги, милорд. Они всегда все знают.

Беннет показал глазами на шофера сэра Ланселота, везшего их сейчас. Питер скривился:

– Это не секрет.

Но о Кристине Линли разговор в автомобиле больше не заходил.

Сассекс, поместье Солсберри, 10 ноября, 19:52

Алана сегодня не намеревалась долго оставаться с гостями: спустившись на ужин, она собиралась быстро перекусить и вернуться к дочери – свадьба была слишком серьезным делом, чтобы пускать его на самотек. Но по пути в обеденную залу ей преградил путь дядя Ланс:

– Алана, дорогая, зайди ко мне.

Он гостеприимно указал в сторону кабинета, и ей пришлось изменить маршрут.

В кабинете дядя Ланс предложил ей бренди, от которого она отказалась, после чего он неторопливо начал беседу:

– Послушай, дочка, не дает мне покоя тот наш с тобой разговор – не с того мы начали. Не с того.

Алана внимательно слушала дядю Ланса, судорожно думая, что сейчас делать? Что говорить, а чего не стоит? Да, Девенпорт – человек серьезный, и, скажи ей об их женитьбе Кристина, она могла бы решить, что это фантазии влюбленной девушки, но он! Лично! Просил ее руки! А такие люди, как Девенпорт, к столь серьезным решениям относятся крайне взвешенно.

Дядя Ланс тем временем продолжал:

– Вы с Кристиной мне не чужие. Мы давно семья, и я предлагаю только оформить это на бумаге. Мы все всегда знали, что она выйдет за Луи. К чему сейчас делать удивленный вид и говорить, что девочке надо подумать?

Алана, которая не «знала всегда», что Кристина выйдет за Луи, продолжала судорожно соображать.

Сказать или нет? С одной стороны, он не просил делать это достоянием гласности. Да и сообщать об этом должен он. С другой – он не просил меня держать это в секрете…

– Так что я предлагаю сейчас выйти к гостям и сообщить им о нашей договоренности. А завтра-послезавтра Крисси выздоровеет, и мы организуем помолвку. Пока же в тесном кругу поднимем бокалы. Что скажешь, дорогая?

Он не оставил ей вариантов.

– Простите, дядя Ланс, но, боюсь, у нас ничего не получится – Кристина уже помолвлена.

Сэр Ланселот посмотрел на Алану как на сумасшедшую.

– Она не может быть помолвлена без моего одобрения. Я ее опекун.

– Понимаю, для вас это неожиданность…

– Неожиданность?!

Он вскочил.

– Ты о чем вообще?! Что там, девчонка твоя переспала с кем-то, и все?! «Люблю»?! Или беременная она?! Так это тоже ничего, мы и с этим разберемся!

От гнева у Аланы задрожали руки:

– Моя дочь… Вы говорите о моей дочери… Не смейте…

– Хватит!

Сэр Ланселот рубанул рукой по воздуху:

– Все, я сказал! Она выйдет за Луи, и точка!

– Не вам это решать.

– А кому?! Кому это решать?! Тебе и твоей малахольной дочери?!

– Это будут решать она и ее жених.

Сэр Ланселот рассмеялся противным, дребезжащим смехом:

– Пацана ко мне притащишь? И что он мне скажет? Что «любит»?

Последнее слово он так издевательски выделил, что Алана содрогнулась от отвращения:

– Я не знаю, что он вам скажет, но уверена: вам это не понравится.

То, каким тоном она это произнесла, не укрылось от его внимания.

– Кто он?

– Питер Девенпорт.

Она получила удовольствие, выплюнув это имя в лицо старому ублюдку.

Сэр Ланселот отшатнулся, как от удара. У него задрожала губа. Он зашипел:

– Ложь… Ты лжешь…

– Вы можете позвонить ему и спросить либо подождать пару дней и, когда он вернется, убедиться в этом лично. Он ведь сказал вам, что скоро вернется, верно?

Судя по расширившимся от удивления глазам старика, Питер действительно сказал ему об этом. Но игра не была проиграна, и сэр Ланселот решил дойти до конца:

– Зачем вы ему? Миллион для него не деньги.

Алана покачала головой:

– А моя дочь, значит, вами не рассматривается в принципе?

– О чем ты?

– Может, ему нужен не миллион, а сама Кристина?

Сэр Ланселот усмехнулся:

– Дура ты. И дочка твоя дура. Сейчас иди к себе. Видеть тебя за столом не хочу. Завтра объявим о помолвке.

И царским жестом руки он отпустил Алану.

Сассекс, поместье Солсберри, 10 ноября, 23:20

Она, конечно, знала, что Питер позвонит. Вернее, верила. А еще точнее – очень хотела, чтобы он позвонил. И маме пообещала, что все у них будет хорошо, успокоив после того жуткого разговора с дядей Лансом. Не зря Питер называл его «старым пройдохой». Кто бы мог подумать, что он захочет применить власть и выдать ее за Луи?! Да и нет у него такой власти! Питер прав: прошли те времена!

Питер, позвони мне. Пожалуйста… Позвони и скажи, что не отпустишь меня… Питер… Пожалуйста…

Она медитировала так почти полчаса, когда зазвонил мобильник и раздался радостный голос:

– Привет, малышка! Мама спит, и ты вся моя?

От облегчения у нее потекли слезы. Она не могла говорить, боясь, что он услышит и поймет, что она, как дурочка, плачет от радости, что он позвонил. Но он понял и без слов.

– Что? Что такое, Кристи?

Она молчала, прикрыв рот рукой.

Не выдай себя! Он решит, что ты дура!

– Кристи, включи видео. Слышишь?! Кристи! Включи видео, или я сейчас поставлю на ноги все это чертово поместье!

Она быстро вытерла слезы пододеяльником и включила видео. Он жадно всматривался в ее лицо.

– Ты плакала. Почему?.. Кто довел тебя до слез?.. Кристи, кто? Точно не мама – она, считай, дала мне согласие. Остальные неважны. Кто?

От этого голоса, от заботы, сквозившей в нем, от любви, пусть не высказанной словами, но такой явной, у нее вновь полились слезы.

Глядя на молча плачущую Кристину, Питер предположил самое худшее:

– Она сказала «если Кристина этого хочет»… Ты передумала, да?

От резкой смены его тона с заботливого до холодного, от его ужасных слов, от мысли, что он мог допустить… Она вскрикнула:

– Нет!

Он ждал. Просто смотрел и ждал.

Она замотала головой. Ей срочно нужны были две руки, чтобы вытереть лицо и привести себя в порядок, но она не хотела разрывать этот зрительный контакт. Просто не могла.

Она вытерла лицо рукавом от пижамы. Это выглядело по-детски, но сейчас не до этого.

Он решил, что я могу его… бросить?

И она заговорила мягче:

– Дядя Ланс заставляет меня выйти за Луи. Завтра помолвка.

Выражение лица Питера изменилось. Он почесал нос, скрывая облегчение, выдохнул и уточнил:

– И из-за этого ты плакала? Не стоит. Расскажи мне все.

И она пересказала ему весь разговор Аланы с дядей Лансом, включая его намеки про ее беспутство и беременность и тот факт, что Питеру не нужны ни миллион, ни жена-дура.

Чем дольше говорила Кристина – там спокойнее становился Питер.

– Это все?

– Да.

– А мне почему сразу не позвонила?

Я хотела! Я так хотела!!!

Она замялась:

– Ты сказал, что у тебя важные дела – я не хотела тебе мешать.

Он покачал головой:

– Все мои важные дела связаны с тобой, милая. Никогда так больше не делай, хорошо? В любом случае, по любому поводу звони мне, ладно?

Кристина кивнула.

– Тем более, когда тебя насильно выдают за другого.

Питер сказал это так легко, что она рассмеялась:

– И что мне делать завтра? Ты вернешься через четыре дня, а завтра помолвка. Не буду же я кричать и упираться?.. Или буду?

Он рассматривал ее лицо и улыбался:

– Нет, моя радость. Я очень надеюсь, что, когда объявят о твоей помолвке, ты не будешь ни кричать, ни упираться.

Она покраснела и кивнула.

– Все, малышка, я тогда пойду. Придется подкорректировать планы. Ничего не бойся и маме передай, что все хорошо, ладно?

Она кивнула.

– Целую тебя. Доброй ночи.

– И я тебя.

Закончив разговор, Кристина отложила телефон, и сразу же в ее спальню заглянула мать:

– Что он сказал? Что разберется с этим, да?

– Да.

Алана присела на кровать и закрыла лицо руками.

– Господи, как хорошо, что он есть.

Лондон, 10 ноября, 23:45

Из телефонного разговора абонента «Питер» с абонентом «Патрик»:

– Твой человек должен поторопиться.

– Он и так делает больше, чем может.

– Пусть поторопится! Ее там замуж собрались выдавать!.. Бред какой…

– Я всегда думал, что у тебя отвратительный характер, но… Хуже тебя только ты влюбленный. Что, так припекло?

– Иди к черту! Помоги лучше.

– А я что делаю?! Когда познакомишь?

– С тобой? После свадьбы.

Смех в трубке.

– Ладно, сейчас дерну его еще раз.

Сассекс, поместье Солсберри, 11 ноября, 09:23

– Я не пойду на завтрак.

– Мама, это не выход.

– Почему же? Рози принесет завтрак не только тебе, но и мне.

– Мам, ты не можешь от него бегать…

В дверь постучали. Они испуганно замолчали, глядя друг на друга.

– Войдите!

Алана встала, загораживая собою дочь.

В комнату вошла Рози с подносом. «Девочки Линли» облегченно выдохнули.

– Рози, ты опять напугала нас.

– Простите, миледи. Звонил Беннет и просил сегодня почаще к вам заглядывать. Я подумала, может, вы захотите позавтракать здесь, с мисс Линли?

Подозрительно прищурив глаза, Кристина поинтересовалась:

– Это совет Беннета?

Рози смутилась:

– Не совсем, мисс. Милорд в Шотландии и пока…

Удивленная Кристина перебила служанку:

– В Шотландии? Разве он не должен был лететь в Америку?

– Я не знаю, мисс. Но он точно в Шотландии.

Мать и дочь переглянулись. Алана понимала, что Рози не может знать всего…

…Но знает она много. И гораздо больше, чем говорит. Но лишнего не скажет. Иначе она не стала бы поверенной Беннета. Хорошо бы Крисси заполучить такую камеристку – мне было бы спокойней.

Рози присела в быстром реверансе и сбежала за чаем. Кристина будто дожидалась ее ухода:

– В Шотландии???

– Ну, детка, не в Америке, и слава богу. Шотландия всяко ближе.

Сассекс, поместье Солсберри, 11 ноября, 15:37

Питер зашел в кабинет сэра Ланселота, не снимая пальто. Шарф, сдернутый с шеи, волочился за ним по каменному полу, напоминая змею, но он этого не замечал.

Сэр Ланселот вздрогнул:

– Питер? Здравствуй.

Питер подошел к столу и забрался на стул для посетителей. Мельком глянув в сторону ошарашенного сэра Ланселота, он достал мобильник и принялся изучать в нем нечто интересное.

Сэр Ланселот встал. Его переполняло возмущение таким бесспорно хамским поведением:

– Что все это значит?! Почему ты здесь?!..

Но «мерзкий карлик» продолжал игнорировать его.

– Если есть шанс, что то, что вчера сказала эта гусыня – вдова Хьюберта – правда…

Питер перебил «старого мерзавца».

– Мне не нравится, когда членов моей семьи сравнивают с животными. Даже будущих.

«Старый мерзавец» вздрогнул и осел.

– Я понял. Ты пришел просить у меня руки Кристины, но они с Луи любят друг друга…

Питер усмехнулся:

– Просить? Я? У вас? Просить будете вы.

«Старый мерзавец» ощерился:

– И чего же я, по-твоему, буду у тебя просить?

Питер устало потер глаза:

– Предлагаю сэкономить время и сразу ударить по рукам. Я сейчас говорю, что женюсь на Кристине Линли, вы киваете, я выхожу отсюда, и мы забываем обо всех разногласиях.

«Старый мерзавец» демонстративно поднял брови и откинулся в кресле:

– А с чего бы мне соглашаться с этим бредом?

– С того, что я только что приехал из Шотландии, где навестил две небезызвестные вам школы для мальчиков…

Питер взял паузу и задержал дыхание.

Ну же, давай, глотай!

«Старый мерзавец» заерзал в кресле:

– Какие школы?! Какие мальчики?! Я там всего лишь числюсь в опекунских советах…

– А я их теперь возглавляю. И, вступив в должность, инициировал финансовую проверку.

Страх! Это страх мелькнул в глазах «старого мерзавца»!

– Ты? Зачем тебе… это?..

Подсекай!

Питер заговорил нарочито ленивым голосом, не глядя на сэра Ланселота:

– А я так развлекаюсь. Мне скучно… Но женитьба, пожалуй, сможет отвлечь меня от этой истории… и от многих других, которые я, не будь мне что делать, могу раскопать…

Сэр Ланселот сглотнул.

– Я верно понимаю, что гостям намекнули на некое событие, запланированное на вечер? Может, звучало слово «помолвка»?

Глаза Питера, до того лениво прикрытые, холодно смотрели на «старого мерзавца».

Побледнел. Еще помрет. Кристи расстроится…

Сэр Ланселот оттянул воротник, мешавший ему дышать:

– Нет. Она назвала твое имя, и я решил подождать.

Питер хлопнул ладонью по столу, отчего «старый мерзавец» чуть не подпрыгнул.

– Отлично! Я бы тоже не хотел, чтобы на таком интимном мероприятии, как помолвка, присутствовали чужие люди.

Тяни!

– Тогда я сейчас забираю «девочек Линли», и мы уезжаем.

С этими словами Питер направился к двери.

Этого сэр Ланселот стерпеть не смог:

– Но ты не можешь забрать их сейчас! Я не позволю!

Удивленный Питер обернулся в дверях:

– Со мной пять человек. И вас никто не спрашивает.

После чего он вышел, аккуратно прикрыв за собой дверь.

Сассекс, поместье Солсберри, 11 ноября, 16:03

В коридоре раздался топот ног, после чего в дверь постучали. Кристина вздрогнула и посмотрела на мать.

Дядя Ланс! Он пришел сам? Или прислал кого-то?

– Мама, я не пойду за Луи…

В дверь постучали снова, и она услышала знакомый голос:

– Кристи, я могу войти?

Питер!

Кристина вскочила в порыве бежать к двери, но Алане удалось ее удержать.

– Войдите!

Питер сразу же зашел и увидел Кристину, стоящую на одной ноге. Она улыбалась ему, и он тепло улыбнулся ей в ответ:

– Привет.

Он всматривался в ее лицо, ища там признаки новых печалей, но их не было – его девочка верила ему. Теперь можно было поздороваться официально:

– Добрый день, миледи.

– Добрый день, милорд. Мы очень вам рады.

Питер видел, что Алана говорит правду. Видела это и Кристина.

Бедная мама, она действительно рада ему. Она боится, наверно, больше меня.

Только сейчас она заметила нескольких мужчин, стоящих у дверей. Не заметив ее удивления, Питер заговорил с Аланой:

– Миледи, я взял на себя смелость пригласить сюда доктора Митча – он будет с минуты на минуту. Я буду просить его осмотреть Кристину и сказать, возможна ли сейчас ее транспортировка.

– Транспортировка?

– Да, я не считаю возможным оставлять вас здесь. Единственное, что в данном случае может быть проблемой – ее нога…

Встретившись взглядом с Кристиной, он улыбнулся ей.

– …И именно этот вопрос мы сейчас с доктором и решим.

Алана недовольно поджала губы.

– Миледи, вы ведь понимаете, что оставаться здесь никак не можете.

Алана нехотя кивнула и посмотрела на Кристину. Следом за ней повернулся и Питер. Девушка решила, что сейчас только она может и должна принять решение:

– Мы поедем, мама. Сейчас доктора дождемся, и если он скажет, что можно – поедем, ладно?

И будто сказанного было мало, добавила:

– Я не хочу здесь оставаться.

Питер ободряюще ей улыбнулся и повернулся к Алане. Она вновь кивнула:

– Что ж, давайте ждать доктора.

– Не надо меня ждать, я уже здесь. Добрый день!

В комнату вошел Закари Митч, и все сразу же облегченно выдохнули.