Экспрессивные ресурсы публицистики

Были отмечены и другие явления и тенденции: резкое расширение состава участников массовой и коллективной коммуникации (приобщение новых слоев населения к роли авторов, к роли пишущих для газет и журналов); резкое ослабление цензуры и самоцензуры; усиление личностного начала в речи и возрастание диалогичности общения, как устного, так и письменного; расширение сферы спонтанного общения – не только личного, но и устного публичного; изменение важных параметров протекания устных форм массовой коммуникации; изменение ситуаций и жанров общения и в области публичной, и в области личной коммуникации; резкое возрастание психологического неприятия бюрократического языка прошлого (новояза); появление стремления выработать новые средства выражения, новые формы образности, новые виды обращений к незнакомым; возрождение наименований тех явлений, которые возвращаются из прошлого, запрещенных или отвергнутых в эпоху тоталитаризма (Земская 1996: 12—14).

Поскольку в газетах употребляются разнообразные лексические, фразеологические, грамматические и стилистические средства языка, дать системное описание современного языка газеты довольно трудно. В своей работе Г.Я.Солганик выявил его существенные черты и доказал, что газетная лексика представляет собой особым образом организованную систему (Солганик, 1968, 1981).

По его мнению, «социальная оценочность» языковых средств выступает как главная особенность газетно-публицистического стиля, проявляющаяся на всех уровнях его языка, особенно в лексике. Так как вопросы, освещаемые в газетах, имеют политическое содержание, политическую окраску, то и выбор языковых средств, обусловленный во многом их социальнооценочными качествами и возможностями с точки зрения эффективного и целеустремленного воздействия на массовую аудиторию, носит осознанный и вполне целенаправленный характер. Однако в одной из последующих работ Г.Я.Солганик указал, что под влиянием социальных обстоятельств оценочность принимает несколько иные формы. Сфера распространения оценочности в сравнении с предшествующим периодом сужается, степень ее выраженности снижается. В условиях отсутствия четких политических ориентиров трудно давать оценку изменениям в общественной и политической жизни, что не может не сказываться на газетной лексике. В обществе идут поиски новой идеологии, поэтому активны и поиски новой оценочности, процессы ее формирования. Общее направление этих поисков определено как ослабление прежних резко положительных или резко отрицательных оценок (Солганик 1996:15—16).

В этот период начинают появляться исследования текстов региональных газет. Так, В. В. Кочетковым произведен анализ газетных текстов г. Шуи (Ивановская область). По его мнению, «одно из основных отличий связано с временным запаздыванием местной прессы в освоении новых реалий языка по сравнению с прессой метрополии» (Кочетков, 1999:135) Языковые элементы и структуры, освоенные и активно используемые в центральной прессе, остаются новациями в прессе провинции (например, особенности языковой игры). Однако это временное запаздывание неравномерно. Наряду с новациями активно используются элементы, являющиеся архаизмами в языке метрополии. «Таким образом, создается особая структура языка региональной прессы – анахроническая эклектика. Эта эклектика наиболее очевидна в случае с политическим функциональным стилем, где использование советизмов в номинативной функции превалирует над всеми остальными возможными случаями их употребления» (Кочетков, 1999: 135).

Новейший этап в развитии газетно-публицистического стиля и в его изучении нами определен с начала ХХI века. Этот период продолжается по настоящее время. В новейший период выявление особенностей газетно-публицистического стиля основано на изучении языка СМИ и ведется в таких направлениях, как: «Язык СМИ и речевое манипулирование» (14, 39, 51, 52, 59, 76, 77, 78, 79, 134, 136, 144, 215, 218), «Стилистические особенности языка СМИ» (27, 80, 101, 102, 103, 105, 162—173, 217, 218), «Когнитивный аспект исследования текстов СМИ» (10, 57, 110, 218), «Язык СМИ и культура» (23, 24, 47, 56, 61. 85, 115, 156, 195, 218), «Язык СМИ и межкультурная коммуникация» (54, 71, 89), «Язык СМИ и политика» (25, 49, 67, 68, 81, 140, 141, 181, 190, 198, 204—207, 211, 218, 219) и других.

Новейший этап в развитии газетно-публицистического стиля характеризуется увеличением количества изданий (в том числе специализированных), обслуживающих интересы различных социальных групп, и необходимостью выполнять социальный заказ. СМИ становятся ареной борьбы за власть, средой существования политических коммуникаций различной направленности. Специалистами отмечено увеличение количества стилевых манер газет, изменения в системе жанров, развитие оценочности, взаимодействие различных пластов лексики, немыслимое ранее, становление новой лексической системности газеты (Солганик, 2002: 39).

«Язык газет – это подвижная, динамичная, постоянно изменяющаяся структура, развивающаяся по своим законам, но зависящая от социально-культурных условий жизни данного общества и вынужденная считаться с требованиями, которые обращает к ней общественная среда» (Юэхуа, 2003: 31).

Е.А.Земская характеризует эволюцию газетно-публицистического стиля федеральных изданий как «перемещение лексических элементов из периферийных сфер языка в центр системы. Это жаргон, разговорные элементы, просторечие. Названные элементы объединяются по признаку „сниженность“ в сравнении с нейтральным уровнем литературного языка. Они широко употребительны и в языке газеты, и в теле- и радиовещании, и в речи образованных слоев населения, применяются как средство экспрессии» (Земская, 2004:515).

Изменившиеся потребности читателей приводят прессу к ее качественной дифференциации (изменению социально-коммуникативных установок газет). Ориентация на разные целевые группы оказывает влияние как в смысле содержания (отбор фактов), так и в плане формы (характера функционирования языковых средств). Так, одной из отличительных черт газеты «Комсомольская правда» является повышенная частотность употребления разговорных, просторечных, жаргонных слов, а также «гипероценочность и фамильярная адресованность» (Какорина, 2003:423).

Анализ федеральных СМИ показал актуализацию во всех газетах экспрессивности, причины которой специалисты объясняют: изменениями статусов журналиста и читателя (с субъектно-объектных на субъектно-субъектные) (Дзялошинский, 1989:8), свободой слова, когда язык уже не рассматривается как инструмент идеологического воспитания масс (Какорина, 2003:421); двумя гранями авторского «я» как главного стилеобразующего фактора публицистического текста (человек социальный и человек частный) (Солганик, 2002:40); усилением диалогичности речи.

Отмечается активность лексических процессов в печатных СМИ. «По сравнению с другими разновидностями литературного языка в газете процессы изменения, обновления лексики наиболее активны» (Солганик, 2002:40). В их числе специалисты называют: деактуализацию значений, отражающих советские реалии; деидеологизацию лексики; политизацию некоторых групп лексики и наоборот – деполитизацию некоторых политических терминов; активизацию некоторых семантических моделей, выражающих оценку личности как общественного явления; метафоризацию как выражение оценки общественно-политической ситуации; разрушение прежней смысловой корреляции и возникновение новой. Процесс деполитизации проявляется в освобождении значений некоторых слов от идеологических смысловых приращений, в снятии пейоративной окраски, которая была обусловлена восприятием денотата сквозь призму коммунистической идеологии, или, напротив, в появлении неодобрительной или иронической окраски в связи с идеологическими коннотациями. В сферу политических контекстов втягиваются слова, изначально не имевшие отношения к политике (разрядка, демонтаж, застой, раунд); лексика, недавно вошедшая в политические контексты, уже используется в разговорной речи в контекстах, далеких от политики (консенсус как согласие в семье); различие политических оценок событий и их участников отчетливо выражается в семантическом процессе превращения некоторых собственных имен в нарицательные в форме множественного числа; повышенную метафоричность языка современной прессы (Ермакова, 1996:42—47).

Специалистами зафиксирована трансформация лексической семантики и сочетаемости: использование устаревшей лексики не в денотативной, а в экспрессивной функции; использование историзмов и архаизмов, книжной высокой и конфессиональной лексики, жаргонизмов, деспециализация лексики (Какорина, 2003:67—68)

Отмечены также количественное и качественное усложнение сфер речевой коммуникации (прежде всего за счет Интернета, где развиваются новые виды текста и диалогичность речевых форм); разнообразие норм речевого поведения отдельных социальных групп, свойственное современной речевой коммуникации, что находит отражение в языке СМИ; «американизация» языка СМИ; следование речевой моде (Володина, 2004).

В языке СМИ идут процессы перераспределения между активным и пассивным запасом лексического состава газетно-публицистического стиля. Это происходит за счет архаизации «советизмов». Противоположный по направленности процесс лексических изменений в современной газетной публицистике связан с возрождением и возвращением в активный запас устаревших и малоупотребительных слов (губернатор, Дума, градоначальник и др.) Активно употребляются и словесные единицы, ассоциировавшиеся в советское время с категориями буржуазного общества, а на современном этапе обозначающие реалии российской действительности (мафия, эротика, мэр). Расширение активного словаря происходит также за счет возвращения к активному употреблению многих слов морально-нравственного содержания: милосердие, духовность, а также за счет церковно-обрядовой лексики (алтарь, лития, литургия, крещение, богослужение).

Ярким динамическим процессом, характеризующим современное состояние газетных текстов, является также изменение социальной оценочности многих лексических единиц. В большинстве случаев названный процесс оказывается тесно связанным с процессом снятия идеологических наслоений в семантике словесных знаков русского языка и формированием в обществе определенного отношения к реалиям, явлениям, событиям.

В прагматически насыщенных текстах нередко одновременно используются различные средства создания экспрессии, что создает сильный эмоциональный фон и усиливает эффект воздействия. При этом преобладают языковые структуры со значением отрицательной оценки:

«Но как иначе назвать неповоротливое, мычащее стадо: женщины, не следящие за собой, расплывшиеся, как пельмени в кипятке; мужчины с красными от упрямства и алкоголя лицами; неурожайные дети; злые и никчемные подростки – они все чего-то хотят, и выражается это в истошном крике «Россия!»…Им приказали собраться, и они загрузились в автобус, анчоусы Среднерусской возвышенности, месиво городских окраин, российское быдло – они доехали до места демонстрации, топчутся на холоде, переминаются с ноги на ногу, тянут шеи кверху, орут» (КП, 12.06.12).

Интенсивность использования некодифицированной лексики в значительной степени обусловлена характером того или иного издания. При этом наблюдается определенная тенденция: чем выше уровень оппозиционности периодического издания, тем жестче в языке данного средства массовой информации при отборе языковых средств проявляется оппозиция «норма»/«антинорма». Например:

«В натуре, пора московских начальничков-пофигистов перевести на зарплату слесаря, содрать три шкуры с миллиардеров, опустить олигархов ниже уровня городской канализации и сделать так, чтобы фига с маслом простому народу была по карману» (НВК, 18—24.12.03.).

В публицистических текстах способность выражать социально-оценочные значения, предопределять экспрессию всего речевого построения нередко проявляют слова общеупотребительные, стилистически нейтральные. Например, контекстуальное окружение нейтрального слова красный варьируется в текстах региональных газет от обозначения цвета до наименования приверженца левых политических взглядов, нередко меняя знак оценки: «Мужчины с красными от упрямства и алкоголя лицами…» (КП, 12.06.12); «Красные знамена с черными свастиками» (КП, 12.06.12); «Есть дороги, переходить которые можно только на красный свет» (НСЗ, 13.11.08);

«Красный барин» («Полярная правда» о Г. А. Зюганове; ПП, 16.02.12); «Параллельно мы переносимся в годы Великой Отечественной, вместе с героями участвуем в отчаянном броске красной кавалерии, в тяжелых позиционных боях за Ржев, невидимо присутствуем на совещаниях Сталина и его генералов» (НСЗ, 05.05.07); «Это красный роман – перед человечеством выбор: коммунизм или фашизм, революция или война, равенство или неравенство, – и выбор автора не оставляет сомнений» (КП, 12.06.12); «Сотни миллиардов уходило из глупой России каждый год – и собирали дань не баскаки, не гауляйтеры, не красные комиссары – но просвещенные богачи, сидевшие теперь в зале имени королевы Елизаветы» (КП, 12.06.12); «Этот депутат всегда симпатизировал красным» (НВК, 25—31.12.03).

Изменение социально-идеологических оценок происходит по трем направлениям: многие слова и словосочетания, которые имели отрицательную окраску с точки зрения марксистско-ленинской идеологии, приобретают нейтральное звучание: капитализм, конкуренция, бизнес. Лексика, характерная для коммунистической идеологии (товарищ, передовик, стахановец и другие), в подавляющем большинстве газет, кроме коммунистических, отсутствует или используется с иронической и пейоративной оценкой. Прежде отрицательно оценивавшиеся явления и понятия меняют знак оценки на противоположный (белогвардейский, плюрализм, фракция и другие).

Активный характер носят включения в газетные тексты иностилевых элементов. Лексическая база газеты расширена до объема всего языка. Разностилевая и разносистемная лексика часто используется в пределах одного газетного текста: политическая дихотомия и политическая тусовка, руководить – володеть, править и рулить. Отмечен бурный рост разговорности. Актуальными становятся разговорные, просторечные и жаргонные слова, что обусловлено сменой тоталитарного дискурса плюралистическим, предполагающим возрастание диалога в коммуникации. Сниженная лексика вышла за пределы устной бытовой речи.

Такое явление расценивается как «новый виток вульгаризации» литературного языка» и свидетельствует об общей тенденции перемещения элементов из периферийных сфер языка в центр языковой системы (балдеть, тусовка, баксы). Отмечается интенсификация использования иноязычных заимствований (преимущественно из американского варианта английского языка), что вызвано социальной ситуацией – открытостью современного общества для международных контактов (Юэхуа, 2003: 41—43).