Хоу И, Император, Десять солнц и мальчик с персиковым мечом

В то лето над Великой Китайской равниной стояли настолько жаркие дни, что даже вороны падали с неба замертво, не долетая до спасительной рощи. Их маленькие чёрные сердца не выдерживали духоты, и птицы камнем рушились в пыль, где их тут же подбирали тощие деревенские коты-кабыздохи. Коты дрались за каждую тушку с такой яростью, словно это был не ворон, а кусок жирной свинины, и шерсть на их спинах то и дело вставала дыбом от злобы и голода.

На рисовых же полях вода нагревалась к полудню так, что если опустить палец, казалось, будто суёшь его в почти закипевший чайник.

Крестьяне, посовещавшись на сходе у старого колодца под раскидистой ивой, которая одна ещё держала листву, решили в такие дни выходить на работу только на рассвете и в сумерках. В самый солнцепёк они прятались по домам, занавешивая окна мокрыми тряпками, и лежали на циновках, обмахиваясь пальмовыми опахалами да слушая, как потрескивают от зноя соломенные крыши.

В деревне под названием Паньцзячжуан, что лепилась к подножию холма, поросшего корявыми хурмовыми деревьями, жил мальчик. Звали его Хоу Эр. «Эр», потому что был он вторым сыном в семье, а «Хоу»… что ж, никто и не помнил уже, когда его дед получил это звучное имя, означающее «правитель» или «князь». Кости деда давно истлели на кладбище за околицей, имя перешло к отцу, а потом и к нему, ко Второму, что, признаться, звучало почти насмешкой: какой же он "князь", если ходит в штанах, заплатанных на заднице такой толстой иглой, что стежки похожи на след от тележного колеса, проехавшего по осенней грязи?..

В тот день, о котором пойдет речь, Хоу Эр проснулся от духоты. Солнце ещё не взошло, но воздух уже был тяжелым и липким, как патока, и даже мухи, обычно навязчивые, сидели неподвижно на потолочных балках, словно приклеенные. Мальчик поворочался на циновке, попробовал посчитать их, сбился и плюнул. Тоска и жара гнали его прочь из фанзы, где пахло кислой капустой, мышами и застоявшимся духом.

Он спешно собрался, выскользнул за ворота и побрёл вверх по тропинке, туда, где старые плодовые деревья раскинули свои узловатые ветви. Листья на них обвисли, как старые тряпки, и сквозь эту редкую тень пробивались первые утренние лучи, ещё не такие кусачие, как днём.

Он нашел свое любимое дерево — самое причудливое, с дуплом у корней, где он прятал деревянный меч, вырезанный старшим братом из доски от импортного ящика.

Меч был, признаться, несуразный и щербатый, с зазубринами по краям, но, когда Хоу Эр брал его в руки, тот превращался в драгоценный клинок из метеоритного железа, упавшего с неба в незапамятные времена, с лезвием, которое могло разрезать даже камень! Не говоря уже о какой-то там драконьей чешуе или панцире небесной черепахи... Тиская рукоять, нагретую его ладонью, мальчик сноровисто вскарабкался на толстый сук, откуда было удобно смотреть на мир, и замер в ожидании рассвета.

С востока, из-за сизых гор, которые местные старики называли Вратами Дракона, потянуло сначала слабым светом, потом он разгорался всё сильнее, и вот на край неба выкатилось Солнце.

А за ним, во дела, второе!

Потом и третье, четвертое, пятое, — они лезли друг на друга, толкались, словно поросята подле одного корыта, и скоро весь-весь небесный свод заполыхал десятком огненных шаров.

Десять большущих раскалённых медных тазов, полных жидкого слепящего огня, выкатились туда и устроили там бешеную пляску! Они налезали друг на друга, и от их возни по земле шли такие жгучие волны, что трава у дороги сворачивалась в ломкие трубочки, а кузнечики, сойдя с ума, начинали стрекотать уже не песню, а сплошной надрывный визг, похожий на скрип несмазанной телеги, которую тащат в гору.

Внизу же, в деревне, захлопали двери и заскрипели засовы. Взрослые, выглянув на улицу и смекнув, что случилось, попрятались по самым неприметным углам. Один Хоу Эр остался на дереве, вцепившись в свой меч и глядя на небо широко раскрытыми глазами.

А на небе тем временем творилось бес знает что...

За несколько дней до этого, в чертогах Нефритового дворца, в зале Высшей Гармонии, где стены были выложены пластинами из цельного жадеита, а пол устлан ватой, сотканной из утренних туманов, десятеро братьев-солнц уговорили свою мать отпустить их погулять всем вместе. Богиня Сихэ была женщина добрая, но довольно слабохарактерная. Она слишком любила своих непоседливых детей и не умела им отказывать. Особенно старался Восьмой — мал ростом среди братьев, но голосист и вертляв, как ящерица, что бегает по нагретым камням. Он носился по Восточному дворцу, где они томились в ожидании и очереди, дергал братьев за пламенные локоны и кричал тонким голоском:

— Чего мы ждём? А вдруг мы состаримся? Или нас забудут? Отец и не вспомнит даже, сколько нас должно быть, он только свои безделушки считает да наложницам в глаза заглядывает! Давайте выйдем все разом! Устроим гонки, братцы! Кто первый домчит до западных гор, того мать будет любить больше всех!

Старший, Да-гэ, солидный и грузный, с пунцовым лицом и важной осанкой, ворчал, что нельзя нарушать заведенный порядок и нужно выходить по одному, но голос его тонул в общем гаме, как камень в болоте. Второй брат был с ним согласен. Третий же, толстяк и соня, с вечно прикрытыми глазами, лениво поддерживал Восьмого, потому что в гурьбе, как он верил, можно было дремать, пока другие толкаются. Четвертый, трусоватый, все время оглядывался на двери, боялся ослушаться, но ещё больше страшился, что его назовут маменькиным сынком. Пятый, хвастун, то и дело подпрыгивал и кричал, что он самый быстрый и всех обгонит, и даже задирал свою огненную голову так высоко, что чуть не прожег потолок.

Шестой же, любопытный, всё норовил заглянуть в щели дворцовых стен, чтобы увидеть, что там, за горизонтом, и периодически вытягивал шею, как гусь. Седьмой, танцор, кружился на месте и приговаривал, что, мол, в гонках главное — красота движений, а не скорость!

Восьмой в это время уже предвкушал веселье и показывал всем язык, длинный и огненный. Девятый, глуповатый, с пустым лицом и неизменно открытым ртом, просто не понимал, о чем спор, и кивал всем подряд, чтобы не переспрашивать. А Десятый, самый младший и махонький, жался в углу за колонной, обхватив себя руками, и боялся даже пикнуть, только смотрел на братьев большими испуганными глазами, в которых отражалось окружающее пламя.

И они уговорили мать.

Сихэ вздыхала, качала головой, теребила край своего облачного платья, расшитого жемчугом, но в конце концов махнула рукой и велела запрягать для всех.

И вот в это утро, когда Хоу Эр сидел на привычном дереве, в небо взмыли все десять золотых колесниц! Упряжь звенела на все лады, тысяча бубенцов на сбруе гремела так, что в ушах закладывало, кони, испуганные таким количеством седоков, ревели и неслись вскачь, выдыхая клубы пара, который тут же испарялся в раскаленном воздухе, а Солнца, посмеиваясь и толкаясь, высыпались на небесный свод.

Сначала им было ох как весело! Они ныряли в остатки облаков, которые таяли от их жара с тихим шипением, распугивали птиц — тех немногих, что ещё осмеливались подняться в небо. Птицы с криками разлетались в стороны, и многие попросту гибли, не выдерживая божественного внимания.

Солнца же грели спины друг другу, играли в салки. Восьмое носилось быстрее всех, визжало от восторга и показывало физиономии отставшим. Пятое пыталось его обогнать и надувалось от гордости, когда это удавалось. Седьмое кружилось волчком, разбрасывая вокруг себя снопы искр, которые падали вниз и зажигали жухлую траву. Толстое Третье плюхнулось на облако, но облако мгновенно испарилось с громким "п-щ-щ", и оно шлепнулось прямо на спину Шестому, отчего оба кубарем покатились по небу, неудержимо хохоча и ругаясь. Все гоготали, даже хмурый Старший позволил себе мельком улыбнуться краем огненного рта.

Но очень скоро земля внизу застонала. Реки начали мелеть на глазах, обнажая илистое дно с задыхающейся рыбой, которая била хвостами по грязи, словно прося пощады, и тут же запекалась. Леса затрещали, и в них то тут, то там вспыхивали пожары, и дым от них поднимался до самых небес, но те были так раскалены, что дым рассеивался, не успевая собраться в благодатные облака. Люди прятались в пещеры и погреба, зарывались в землю, моля о пощаде всех спасителей, каких знали, и проклиная наглых светил. А братцы даже не замечали этого, им было слишком радостно!

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.