Ядерная пустошь: Беглец и Охотник

Касл-Рок научил Рика двум вещам. Первое: никогда не доверять женщинам, особенно красивым, вместе с тем всегда избегать такое чувство как любовь и тут же гасить его если начнёшь ощущать это в себе. И второе: не оглядываться назад. До встречи с Сюзанной Рик был одержим своим прошлым, вечная жажда вспомнить кем он был не давала ему покоя. Но она помогла ему избавиться от этого наваждения. В ту ночь на балконе, Рик ощутил себя по-настоящему свободным. Он больше не думал о забытом прошлом, не оглядывался назад.

Но сейчас, в его голове безостановочно крутился фрагмент воспоминания. Он вспомнил, увидел это на дне реки, на грани жизни и смерти. То как на поле брани он сражался не на жизнь, а на смерть, участвуя в войне, о которой сейчас ему ничего неизвестно. Его думы об этом резко оборвались.

– Ссаный ублюдок, мразь, сволочь – сзади Рика, на седле лежал связанный Лео. В бешеном гневе он кричал, вопил, брыкался, пытался свалиться с коня и развязаться.

– Как ты можешь, как ты можешь!? Сучий потрах, ты ведь всё знаешь и всё равно собираешься сдать меня этим ублюдкам. Я не виновен!

Охотник за головами сохранял спокойный и отстранённый вид. Последовал холодный ответ:

– Да, ты не виновен, но это уже не имеет значения.

– Что?

– За твою голову награда в две тысячи золотых монет, это слишком большие деньги чтобы отказаться от них. Пусть хоть ты и не виновен.

– Вот значит, как. – Лео усмехнулся – Две тысячи золотых – вот она цена твоей совести, хотя… у тебя её никогда не было. Ты просто продал то, что осталось от своей чёрной души.

Охотник за головами молчал.

– Да, ты молчишь, потому что тебе, нечего сказать. Понимаешь, что всё так и есть. Ты продажная крыса и не кем более тебе не быть в этой жизни… я ведь спас твою жизнь, не дал тебе захлебнуться и умереть, на дне реки. И это твоя благодарность?

Охотник за головами не ответил, он продолжал молчать на протяжении всей дороги до ТРК-Сити.

Сегодня погода радовала, в городе. Солнечный день и приятный лёгкий ветерок, поднимали настроение всем местным жителям. Люди как обычно ездили на каретах по своим делам, а охотник за головами не спеша ехал вдоль улиц, пока не приехал к тюрьме.

На террасе «дома для заключённых» со скрипом покачивалась старая кресло-качалка в которой отдыхал шериф. Его шляпа была натянута на лицо, чтобы яркие лучи солнца не мешали спать. Но услышав цокот копыт и ржание коня Давид Адалар проснулся, встал с кресла и подошёл к краю террасы. Перед собой он увидел чёрного коня, на котором восседал Рик и лежал связанный Леонард. Сначала шериф подумал, что всё ещё спит. Протерев глаза, он убедился, что зрение его не подводит. Охотник за головами действительно привёз беглого преступника.

– С ума сойти! Ты всё ж таки вернулся, да ещё и Скалетто приволок. Чёрт бы тебя побрал Рик, что ж ты так долго возился с этим? Я уже начал думать, что ты сдох, пересекая пустошь, и твои кости уже грызут койоты. Подразумевалось, что ты за пару дней сможешь отыскать этого поганца и притащить сюда его задницу.

Охотник за головами слез с коня. Он посмотрел на двухметрового, широкоплечего человека, стоящего на террасе. Лицо Рика исказила злая гримаса.

– А я думал подразумевалось, что я один стану охотиться на Скалетто. Что в итоге, мне пришлось соперничать сразу с двумя охотниками, а одного даже застрелить. Что ты скажешь на это, а, Давид? – в его голосе слышались металлические нотки.

Изо рта шерифа вылетела нервная усмешка.

– Правда? Что ж, я не знал об этом. Видимо наш славный мэр Данте просто любит перестраховаться, вот и нанял ещё парочку головорезов. Но зато ты можешь гордиться собой Рик. Ты по праву считаешься самым лучшим охотником за головами во всём мире.

– Я польщён, но как на счёт денег?

– Ну, разумеется. Ты получишь свои деньги, как только закинем этого урода в карцер.

Давид позвал двоих рослых законников, они сбросили Леонарда с коня, и он мешком упал на землю. Подняв его, они заломили ему руку и стали конвоировать до самых ворот тюрьмы. Лео не сопротивлялся, не видел смысла. Даже если бы он вырвался, далеко убежать всё равно не получиться. Особенно когда сам шериф следит за тобой. Так-что он покорно шёл в ногу со своими надзирателями.

Они все шли по длинному коридору вдоль которого располагались камеры со стальными решётками, за ними отбывали свои сроки особо опасные преступники. На потолке через каждые пять метров висела старая лампочка, и отбрасывала тусклый жёлтый свет на грязные стены этой тюрьмы. Впереди шёл Леонард и его конвой, а сзади по их следу шёл шериф и охотник за головами.

– Вижу спеси в тебе поубавилось Скалетто. Надеюсь ты понимаешь почему Данте захотел, чтоб тебя привезли живым? – сказал Шериф.

– Да.

– И? – с нажимом произнёс шериф.

– Я ничего вам не скажу, – коротко и в тоже время отчаянно ответил Леонардо.

Раздался хохот, который пронёсся по всему коридору. Давид рассмеялся от такого ответа.

– Ха-ха, ошибаешься мой мальчик. Ты скажешь мне всё что я захочу услышать.

Все остановились возле одной из свободных камер. К стальным прутьям решётки прислонившись стоял худощавый тип в чёрном деловом костюме. В левой руке он держал кожаный кейс, а пальцами правой он сжимал тлеющую сигарету.

– Это он? – спросил худощавый тип шерифа мотнув головой в сторону Рика.

– Да это он – подтвердил Давид.

Человек в чёрном костюме подошёл к охотнику за головами.

– Меня зовут Йохан Краус, мистер Рик… извините, какая у вас фамилия?

– У меня её нет. Просто Рик.

Йохан пожал плечами и продолжил:

– Что ж, мистер Рик, Данте просил передать вам это – он отдал охотнику за головами кожаный кейс, взяв его в руки Рик ощутил немалую тяжесть. Словно в него положили груду кирпичей – вместо золотых монет, мы использовали немного другой формат денег. Там шесть золотых слитков – это вполне достойная плата за проделанную вами работу.

Он открыл кейс и лицезрел шесть сверкающих слитков, отлитых из чистого золота.

– Да, плата достойная – бесстрастно произнёс Рик.

В этот момент законники подвели преступника к пустующей камере, но перед тем как закинуть его туда шериф остановил их. Давид подошёл к Леонарду, чья голова была низко опущена.

– Я мог бы отпустить тебя Скалетто, прямо сейчас, без всяких подвохов. Только скажи где она находится. Это всё что от тебя требуется, сказать куда ты её спрятал. И ты будешь свободен.

Лео поднял голову, исподлобья он смотрел на шерифа, в его глазах нет и тени страха, но и надеждой в них не пахнет. Лишь стойкость и решимость переполняет их.

– Как сказали бы древние люди, «Fuck you» поганый членосос. Можешь меня избивать, можешь пытать, да хоть даже конечности отрубать, но я всё равно тебе ничего не скажу. Так-что не трать время зря. Лучше сразу убей меня и покончим на этом.

Лицо шерифа потемнело его губы растянулись в толи улыбке, толи оскале. Этот зловещий амбал наклонился над Леонардом – который на его фоне выглядел малышом.

– Ты меня плохо знаешь, – железным голосом начал Давид – бить, пытать и отрубать конечности. Я конечно же буду это всё делать, но не тебе Лео, а твоей сестрёнке. Приведите её!

Один из надзирателей вывел в коридор черноволосую девушку. От измождения, молодая дама ели держалась на ногах. Из её усталых глаз текли слёзы. Она крепко прижимала марлю к левой половине своего лица. Кусок ткани, который когда-то был белым, сейчас сплошь красный от крови, которая обильно капала на пол.

– Ну привет, братик – сказала она с комом в горле.

Леонард стоял с открытым ртом, его глаза были широко раскрыты от изумления. Поначалу он не мог ничего сказать, но взяв себя в руки он заговорил с сестрой.

– София… как же они нашли тебя?

– Ха-ха, от Данте никто не скроется – вмешался шериф. Он подошёл к Софии, и сдёрнул с неё марлю, схватив девушку за подбородок он повернул её голову в право так чтоб Лео хорошо мог разглядеть, как сильно пострадала её левая часть лица.

– Как видишь мы уже успели позабавиться с твоей сестрёнкой, должен признать у неё весьма милое личико, было. – с насмешкой произнёс шериф.

Они изрезали ей пол лица, исполосовали до костей. От уголка рта и до самого уха у неё была насквозь прорезана щека. В отдельных местах была срезана кожа, обнажая мускулы и жилы. Не пощадили даже её губы, некогда красивые, полные и нежные, теперь же были ровно в половину менее прекрасней. Они больше не могли смыкаться, от чего у неё теперь всегда будут видны несколько зубов. Под толстым слоем крови брат узрел каждый порез, каждую рану. Количество которых было больше сотни.

Ужас и боль охватил сердце Леонардо, его глаза наполнились слезами. Нервно дыша он стиснул зубы и переведя свой взгляд на шерифа, чьё лицо расплылось в довольной улыбке. Его обуяла неистовая ярость. Скалетто озверел. Вырвавшись из рук законников, он сломал одному челюсть, а другому свернул шею. Разум покинул его, он вошёл в раж. С бешеным ревом Лео побежал на Давида, но шериф сокрушил его одним своим тяжеловесным ударом. Тот пытался встать, гнев всё ещё горел в нём. Шериф одной рукой схватил его за горло и поднял в воздух.

– Не смеши меня Лео, ты силён, но в одиночку тебе в жизни не справиться со мной.

Он бросил его в камеру и закрыл дверь. Тяжело дыша Лео привстал на колени хватаясь обеими руками за шею.

– Если этим вечером ты не скажешь мне, то что я хочу знать, я изуродую твоей сестре вторую половину лица. Так-что подумай, как следует! Времени у тебя на это есть. Хотя возможно… ха-ха, я поступлю немного по-другому.

Шериф схватил девушку за плечо и повернул её ко всем камерам этой тюрьмы.

– Я буду закидывать её в клетки к этим зверям, и тогда посмотрим, что с ней будет. Да парни, вы ведь не прочь поразвлечься с этой сучкой?

Все заключённые моментально начали кричать и радостно вопить. Каждая камера без исключения шумно загремела. Послышалась волна выкриков: «дайте мне эту детку», «я хочу остаться с этой малышкой наедине», «пусть она меня приласкает», и так далее.

Забыв о боли, Леонард вскочил на ноги и подбежал к решётке своей камеры.

– Только попробуй её пальцем тронуть, и я убью тебя. – кричал он хриплым голосом – Сволочь, я перережу тебе глотку, продырявлю твой череп и кину туда палку. Ты садистская мразь! Отпусти мою сестру, она здесь не причём! Она невинна!

Скалетто был как загнанный зверь, свирепый и в тоже время бессильный. Крепко сжимая прутья своей решётки, он изо всех сил шатал их, пытался погнуть, жаждал вырваться и расправиться с шерифом. Но всё тщетно.

Рик, который всё это время стоял и смотрел на этот кошмар, почувствовал жалость к Софии. Кто-кто, а вот она точно была здесь не причём и не заслужила всей этой боли. Шериф закинул её в соседнюю камеру Леонарда. Не встревай… не встревай, это не твоё дело – внушал себе охотник за головами – не встревай, это не твоё дело. Не встревай, это не твоё дело.

Голос рассудка пытался подавить в нём порыв вступиться за эту несчастную даму. Но как это часто бывает, Рик не послушал его.

– Шериф, за что вы так с этой девушкой? – спокойным и ровным тоном сказал Рик подойдя к огромной фигуре – Насколько я знаю, вы должны сажать в тюрьмы лишь тех, кто совершил тяжкое преступление. Так скажите мне, какое преступление совершила она?

Шериф даже не посмотрел в его сторону. Он вставил бронзовый ключ в замочную скважину камеры, сделал несколько оборотов, и надёжно запер там Софию.

– Она, друг мой, являлась пособницей особо опасного преступника – не спеша отозвался громила.

– Если она сестра Леонарда – это не значит, что она являлась его пособницей. У вас нету на это никаких доказательств! – повысив голос сказал Рик.

– Какое тебе вообще до этого дело? Ты всего-навсего охотник за головами, жалкий наёмник, готовый убить человека за пару звонких монет! – презрение, услышал Рик в голосе шерифа.

– Да это так, я не спорю – согласился Рик – но София, она ведь невиновна. Шериф… Давид, ты же честный человек, тебе знакома честь, не совершай ошибки, о которой потом будешь сожалеть. Прошу тебя, отпусти её.

Великан от души рассмеялся, глядя на его серьёзный вид, наклонившись к нему сквозь хохот он сказал:

– Откуда взялось столько милосердия, Рик? Вся твоя жизнь состоит из череды бесконечных убийств. Оглянись как следует, во всей этой грёбаной тюрьме не найдётся такого преступника, который загубил бы больше людей чем ты, Рик. Твоя душа, черней любой ночи. А твоё сердце черство как камень. Ты бездушная смерть-машина, а это… – шериф указал на револьверы, которые висели на поясе охотника за головами – это твои единственные друзья на всём белом свете. Вот поэтому меня и берёт смех глядя на то, как ты, вступаешься за жизнь этой барышни. Так ответь же мне Рик, с чего вдруг такой порыв?

Охотник за головами был раздавлен, ещё никто и никогда не говорил ему такого в лицо.

– …не знаю.

– Вот что я тебе скажу братец. Иди-ка лучше домой. Ты получил свои долгожданные деньги, и даже больше чем мог рассчитывать. Так-что не строй из себя благородного героя, тебе это не идёт. Просто уходи, послушай голос рассудка.

Прежде чем ответить, Рик взглянул на две камеры: в одной сидел мужчина, который один раз оступился, но пытавшись исправиться и встань на путь истинный, и стал всеми ненавидимым и преданным; в другой камере сидела девушка с подбитыми крыльями, чьё сердце и душа были добрей любого-другого человека в этом мире. Виновная лишь за любовь к своему брату. После, охотник за головами перевёл свой взгляд, на кожаный кейс, который он держал в правой руке, он был очень тяжёлым. Настолько тяжёлым что этот вес смог задавить его совесть. Рик прислушался к холодному и мёртвому голосу рассудка.

– Да, ты прав. Пожалуй, мне стоит уйти.

Спустя несколько часов.

Охотник за головами сидел в баре и выпивал уже третий по счёту стакан виски. На барной стойке рядом с ним стояла полупустая бутылка Jack Daniel’s и чёрный кейс, в котором лежало целое состояние. Цель оправдывает средства – считал он и потому проливал пот, кровь и слёзы. Проехал сотни километров, не ел, и не спал. И именно ради этого он предавал людей и убивал всех, кто станет на его пути.

И вот, когда цель достигнута. И содержимое кейса теперь принадлежала ему. Он почему-то не чувствовал радости. Богатство, роскошь, спокойствие за будущее, любое доступное наслаждение и безмятежная жизнь – всем этим веяло из кейса. Прямо сейчас Рик мог выбросить свои револьверы и начать жизнь с чистого листа, навсегда и бесповоротно забыв о своём прошлом. Но вместо этого, он уныло хлестал виски.

Перед его глазами всплывали лица всех людей, которых он встречал на своём пути. И их голоса…

«О-о, спокойно мистер. У меня же есть семья!» – сказал Виктор Крид, а затем последовал выстрел, перечеркнувший его жизнь.

«…я так и не узнал кто ты такой на самом деле, Рик. – сказал Леонард при первой их встрече – Но всё же надеюсь мы ещё встретимся приятель. Удачи тебе там, с твоей работой.»

«Как вам не стыдно?! – кричала в слезах маленькая девочка – Вы ведь пообещали мне, что спасёте поселение. Если я помогу вам с поиском преступника… я вам поверила, а вы меня обманули и предали.»

«Я, точно такой же демон, как и ты, Рик. – говорил наёмный убийца по имени Кахир – И поверь братец, мы ещё встретимся. В аду.»

«Рик сладенький, я не люблю тебя и не любила вовсе. – сказала девушка в чёрном – Пришлось внушить тебе это, чтоб ты смог доверять мне… Две тысячи золотых слишком большие деньги чтобы с кем-то делить их.»

«Как ты мог. Как ты мог!? Сучий потрах, ты ведь всё знаешь. Ты всё знаешь и всё равно собираешься сдать меня этим ублюдкам. Я не виновен! – гневно кричал Лео, – две тысячи золотых – вот она цена твоей совести, хотя… у тебя её никогда не было. Ты просто продал то, что осталось от твоей чёрной души… Да, ты молчишь, потому что тебе, нечего сказать. Понимаешь, что всё так и есть. Ты продажная крыса и не кем более тебе не быть в этой жизни… я ведь спас твою жизнь, не дал тебе захлебнуться и умереть, на дне реки. И это твоя благодарность?

«Откуда взялось столько милосердия, Рик? – сказал некогда шериф – Вся твоя жизнь состоит из череды бесконечных убийств. Оглянись как следует, во всей этой грёбаной тюрьме не найдётся такого преступника, который загубил бы больше людей чем ты, Рик. Твоя душа, черней любой ночи. А твоё сердце черство как камень. Ты бездушная смерть-машина…»

Тот, кто сеет семена убийства и боли, не пожнёт радость и любовь. – подумал Рик выпив содержимое своего стакана – Я часто говорил эти слова маньякам и преступникам прежде чем убивал их. Лишь сейчас до меня дошло, что я почти не отличаюсь от них. И эти слова не в последнюю очередь относятся и ко мне тоже. Не буду скрывать, я получал удовольствие, когда лишал их жизни. Уже и не помню с чего всё это началось, но счёт своих жертв я потерял давно. Сейчас, анализируя всю свою жизнь, я осознал, что ни разу не спасал чужую жизнь. Никогда не помогал другим людям, ни заботился не о ком, кроме себя. Я всегда был сам по себе, не нужным никому. Сам себе на уме, и это мне было по нутру. В своём сердце оставлял только зиму, а остальное из памяти просто стирал…

Я сражался с чудовищами, и сам стал чудовищем. Так долго смотрел в бездну, что бездна тоже стала смотреть в меня.

Он хотел подлить себе в стакан ещё виски, но бутылка была уже пуста. С другой стороны барной стойки, к нему подошёл мужчина на бирке которого было написано «Константин».

– Что тяжёлый денёк, Рик? – спросил бармен,

– Угу.

– Ну ничего, бывает. Главное не теряй себя. На вот, освежись за счёт заведения, это для постоянных клиентов бесплатно – он поставил перед Риком стакан с чистой водой и удалился.

Рука охотника за головами подняла стакан. Но он остановился с в сантиметре от его губ…

В памяти всплыло обезображенное лицо Софии и отчаявшийся Леонардо. Они оба за решёткой, Рик оставил их там и не оглядываясь молча ушёл своей дорогой. Слишком поздно, – шептал голос рассудка – ты не сможешь им помочь, они уже обречены. Деньги у тебя, так что забудь обо всём. Тебя ждёт новая жизнь. Назад дороги нет.

Рик с грохотом поставил скана.

Вынужден не согласиться – подумал он – я всегда только убивал, пора бы хоть раз кого-то спасти. Скорее всего я погибну, но зато попытаюсь что-то изменить в своей проклятой жизни. Жаль лишь, что я раньше не решился на это.

Он встал со стула и взял чёрный кейс.

– Уже уходишь? – удивился Константин – Как жаль, нынче мало людей ходит в наш бар. Ну ладно, если что-нибудь понадобится только свистни дружище.

Рик остановился и повернулся к бармену, его мрачное лицо озарила коварная улыбка.

– А знаешь, вообще-то ты можешь мне помочь. Где в этом городе можно купить динамит?

Отчаявшийся Леонард сидел на холодном бетонном полу, прислонившись спиной к кирпичной стене за которой находилась его сестра. Поняв, что все вспышки ярости бессмысленны, он постепенно усмирил своего внутреннего зверя. В кромешной темноте своей камеры, гнев и ярость сменились на тоску и печаль. Тяжело вздохнув он сказал:

– Я всему виной, я и только я. Не стану молить у тебя прощения, ибо не вижу в этом смысла. На сей раз, не какие боль и страдания не искупят мой проступок. Причиной всех твоих бед как всегда оказался брат. Я вновь подвёл тебя сестрёнка.

– Нет, это не так, – моментально отозвалась София с другой стороны стены – ты только и делал что заботился обо мне. Лео, я всё знаю. Ты хотел спасти жизнь той девочки, ценой своей собственной. Как же я могу на тебя злиться за это, братец?

Он издал короткий и лёгкий смех.

– Я никогда не перестану удивляться твоей доброте Софа.

– Мама говорила тоже самое – с улыбкой произнесла она.

– Она бы тобой гордилась, как и папа.

Лео задумался. Скорее всего они встретятся с родителями уже этим вечером.

– София, – нарушил нависшую тишину Леонард – как бы я этого не хотел, боюсь мне придётся рассказать Давиду где находится Алита.

– Нет, не смей, они ведь убьют её! – запротестовала София.

– Сестра…

– Этого я тебе точно не прощу! – перебила она.

– София…

– Мне плевать что они станут со мной делать! Ты не должен…

– Зато мне не плевать! – проорал Леонард – Этот ублюдок будет пытать тебя. Снова начнёт кромсать твоё лицо, а когда кромсать уже будет нечего он закинет тебя в клетку к этим животным, они станут насиловать тебя. И всё это будет происходить у меня на глазах… Ты понимаешь? Я с ума сойду от этого ужаса.

София не перебивала, вслушивалась в каждое его слова.

– Если ты им расскажешь где находиться девочка, они не оставят нас в живых? – её голос не дрожал, в нём не было и намёка на страх.