Алина ( Абаддон)

В этот момент, его лицо излучало невозмутимость, которая безумно бесила меня. Ничто так не действует на нервы, как невозмутимость человека, которого безуспешно пытаешься вывести из себя. Стрессы, страхи, волнения, переживания стали вечными спутниками сегодняшней меня и виной всему этот невозмутимый человек, который наслаждается моей болью. Я не могу избежать состояния отчаяния. Этот человек сломал мою жизнь, лишил жизненных сил.

– Должна уберечься от его негативного влияния, – мелькает мысль в моей голове. – Мне нужно успокоиться. Излишняя импульсивность отрицательно влияет на моё сознание. Если я хочу быть максимально убедительной, то должна вести себя хладнокровно. Невозмутимость, вот мой основной помощник, который философски взирает на соблазны и беспокойства, на радость, и страдание. «Не придавай никому и ничему избыточную значимость!» — вот мой жизненный принцип. Должна осознать и профильтровать вулканическую природу мыслей, чувств, эмоций и не позволить превратиться им в неконтролируемый поток лавы. Понимала, что чистота сознания достигается невозмутимостью во время прохождения жизненных уроков, преодоления трудностей. Во время личностных бед сознание наилучшим способом очищения от грязи, если человек достойно и невозмутимо реагирует на уроки судьбы, он закаляет свой разум, понимает, как правильно нужно жить. Альберт Эйнштейн говорил: «Каждая трудность несёт в себе зачатки хорошей возможности».

– Ярослав Борисович Вольский. А ты девочка, моя жена, Вольская Алина Алексеевна, – всё так же спокойно произносит супруг. В стальном голосе звучит сарказм. Насмешка. Пренебрежение. По его лицу проскальзывает змеевидная ухмылка. Так и хочется посильнее сжать руку в кулак и что есть сил, треснуть по наглой холёной роже. Моё лицо заполыхало, – не неси ерунду! Я спрашиваю, по твоей вине меня с работы увольняют? Отвечай. И не смей меня обманывать. Хоть раз в жизни скажи, мне правду. Достаточно лжи. Я устала получать «нож в спину».

– Этот гад игнорирует мои вопросы, он наслаждается моим разгневанным видом, состоянием беспомощности. Царственно восседает в кресле, словно он король, а я его прислуга. Нет хуже, бесправное существо, цель которого прислуживать господину.

После минутного молчания, Ярослав встаёт из-за стола, обходит его неспешной походкой и присаживается на край. – Что сделаешь, если я? — Ну куколка, допустим, я лишил свою девочку игрушки. Так не беда, попроси, и уже через минуту, ты там редактором будешь,- лицемерно заявил, словно это обыденность жизни. — И вообще милая, давай купим тебе более престижный журнал. Ну, подойди поблагодари папочку. Пошло похлопал по коленке, словно собачонку, к ноге позвал.

Его провокация достигла успеха. Возмущение одолевает каждую частичку души. Пытаюсь угомонить взбесившуюся женскую сущность. Вспоминаю лекцию своего психотерапевта: «В жизни порой приходится сталкиваться с непреодолимыми обстоятельствами, которые нельзя изменить внешними воздействиями. Люди пытаются изменить судьбу посредством действий извне и терпят фиаско. Суета, истерики, опрометчивые поступки, крики, скандалы — всё это слагаемые их поведения. А нужно невозмутимо терпеть и посредством своей внутренней жизни менять себя. Постепенно изменятся и другие. Например, мы не можем поменять или изменить родителей. Они такие, как есть. Мы не можем произвольно подбирать по своему вкусу родных детей. Какие родились, как воспитали, таких и нужно терпеть.» Невольно усмехаюсь, – как же ошибалась мой личный психолог. Она действительно верила, что есть люди способны меняться. Возможно, но далеко не всё.

– Не теряй контроль. Невозмутимость! Невозмутимость! Вот твой главный помощник! Невозмутимость – показатель силы разума, это способность терпеть боль. Как бы ни хотелось сорвать злость на окружающих, нужно знать, что, когда человек грубит другому человеку, оскорбляет и злится на него, он в это время отдаёт ему безвозвратно часть своего драгоценного благочестия, от которого зависит счастье твоей жизни. Назад ничего не возвращается. Ругая другого, обнаруживаешь, что мало отличаешься оттого, кого ругаешь. У невыдержанного человека постепенно развиваются те же качества личности, которые он сам недавно осуждал. Тот, кто оскорбляет и грубит, принимает на себя порочные качества личности того, кто слушает, а тот, кто слушает, получает хорошие качества личности того, кто оскорбляет и грубит. Невозмутимый человек, сохранив душевное равновесие, развивает в себе спокойствие, выдержку, самообладание и здравомыслие».

– Это его игра. Ну хорошо, поиграем во взрослые игры, – поднимаю дерзкий взгляд на объект моей ненависти. Медленно снимаю шарф, затем куртку, плавно подхожу к мужу, не разрывая зрительного контакта.

Стоп. Близко. Слишком близко. Обжигает. Горячо.

— И как мне поблагодарить, папочку,- выдыхаю в губы Ярослава. Провожу кончиком влажного язычка, руки ставлю на стол, таким образом, не давая возможности Ярославу отстраниться от меня. Хотя вероятность, того что, мужчина попытается сбежать от меня невероятно мало.

— Хотя знаешь, передумала благодарить. Пошёл к черте, — высокомерно заявила я, наслаждаясь растерянным видом мужа. Ярослав моментально потерял свою невозмутимость. Мои слова и действия достигли результата. Его лицо изменилось, теперь он напоминал мне страшного монстра, жаждущего крови невинной девушки. Но меня было уже не остановить, инстинкты самосохранения атрофировались. – Я требую развода. Мы не можем больше жить вместе. Тем более после того, как ты силой принудил меня к сексу. Изнасиловал, –надменно констатировала полуправду жизни и в тот же миг пожалела о сказанном.

Ярослав широко распахнул глаза, в них больше не было растерянности и даже намёка на невозмутимость. Его очи полыхали, источали ярость и ненависть, при этом мимика застыла. На миг я даже поймала себя на мысли, что в таком состояние, Ярослав вполне способен на убийство. На убийство своей маленькой, глупенькой жены.

– Опасность! Опасность! Бежать! Бежать! – словно птичка запорхала мысль в моей голове. – Дура, с кем я решила поиграть. С безжалостным чудовищем, который никогда не следует правилам.

Попыталась отстраниться от мужчины, но он быстрым движением подхватил меня, и без особых церемоний и лишних слов, словно пещерный человек, уволок меня в свою пещеру, которая в цивилизованном мире именуется комната отдыха. Все мои крики, мольбы остались без внимания. Удары также не возымели должный эффект. Глыба, скала, гора мышц. Ярослав скинул меня на кровать, сам навалившись сверху, прохрипел,- значит так, слушай сюда. Если сейчас не успокоишься и не сделаешь, как говорю, твоя Тамара Карловна, пойдёт туалеты мыть. Хотя, может, её и туда не возьмут. Ну а ты милая, — ядовито усмехнулся. – Я тебе уже рисовал твои перспективы в престижном лечебном заведении, именуемой психиатрической клиникой.

Испуганно смотрела на мужчину, который придавил меня своим телом. Мне было тяжело дышать, но это не было моей основной проблемой. Меня больше волновало, то что мужчина слишком близко, наши тела соприкасались, их разделяла лишь одежда. Пыталась максимально сильно вжаться в матрас, чтобы между мной и Ярославам было хоть какое-то расстояние.

– Ярослав, ты, конечно, циник, но, чтобы отправить меня в психушку. Нет, ты не посмеешь. Да и Тамаре Карловне вреда не причинишь. Какой бы скотиной ты ни был, но воевать с женщинами не будешь. Вот принуждать, насиловать, унижать. Это, да! И исключительно только одну меня. Пошёл к чёрту, — ненавистно прокричала. – Я самостоятельный человек, если ты тронешь меня хоть пальцем. Я заявлю на тебя, посажу. Обещаю, — почти без сил, простонала.

— Да, я тебя не только пальцем собираюсь, — грязно заявляет мужчина. — А знаешь, что,- констатирует он. Давай вставай, прогуляемся до одного приятного местечка.

— Я не понимаю, Ярослав,- голос становится более хриплым. – Убить решил меня? Нет, это не вопрос, скорее утверждение. Не нужно быть менталистом или экстрасенсом, чтобы догадаться об истинных намерениях Ярослава.

— Убить? Категорически нет, наоборот, полечить, — схватил за руку и потащил за собой. Отчаянно пытаюсь отбиваться, но сопротивление бесполезно. Он просто забросил меня себе на плечо, при этом несколько раз, ударив по попе, заявил, – ну, хотел по-хорошему. Но ты, как всегда, Алина! Ты не понимаешь доброты. Теперь будешь вместо руководства журналом, сидеть в больнице. Думаю, тебе так многие пожелают дать интервью. Там такие известные персонажи обитают. От «Ивана Грозного» до «Борис Николаевича Ельцина». Наконец-то сбудется твоя мечта, и ты пообщаешься с настоящими политиками. Забудь о своих гламурных статейках, теперь ты будешь великим политическим журналистом. Да и психиатрическая терапия определённо пойдёт тебе на пользу, — рычал мужчина. — И мне будет очень даже хорошо. Транквилизаторы сделают своё дело. Ты полностью лишишься рассудка и тебя покинет воля. Раз и навсегда перестанешь сопротивляться. Представляешь. Когда захотел, приехал. Выебал тебя и уехал, — прагматично заявил мужчина.

– Знала, что нельзя будить лихо, сама виновата, что попала в такое положение. Теперь Ярослав воплотит свои угрозы в жизнь. Остаток жизни проведу на транквилизаторах. Чувство безысходности овладевает моим телом. Всё приобретает негативную окраску и выхода не видится нигде, теряю ориентиры и желания, смысл жизни. Утрачиваю иллюзию, связанную с достижением желаемого. Я уткнулась в тупик. Пыталась действовать рационально против животных инстинктов. Мой муж, человек, который должен защищать меня, становится главной угрозой. Упустила первые важные звоночки утраты веры и надежды на изменение ситуации, на перспективу развития и преодолевай. Мои внутренние опоры пали под натиском грубой силы.

– Милая, что ты молчишь? Неужели, тебе даже, нечего сказать. Всего пару секунд ты была полна решимости. А сейчас потерялась. Ну давай повтори, что я неспособен упечь тебя в психиатрическую клинику.

Неподвижно сижу на заднем сидении внедорожника. Страх и тревога поселились в моей беспокойной душе. Настороженно и напряжённо обвожу взглядом Ярослава. Тело непроизвольно съёживается, инстинктивно пытаюсь скрыться, при этом продолжая смотреть на мужа. Боюсь упустить его из вида. Мои брови приподнимаются, и я свожу их к переносице, широко раскрываю глаза и, собравшись с силами, молвлю, – что ты собираешься делать? - Ярослав,- онемевшими губами шепчу,- пожалуйста, что ты творишь? Одумайся, это безумие. Безуспешно взываю к здравому смыслу мужа. Хотя понимаю, что вряд ли способная заставить Ярослава мыслить адекватно. Им слишком сильно обуяла ярость. И виновницей такого состояния являюсь я.

- Заткнись,- рычит он. –Ты сама сделала свой выбор, теперь скулишь.

Откидываюсь на стенку сидения и произношу, как можно, более холодным тоном, без намёка на страх,- что ты от меня хочешь? – Говори! Сломал меня морально. Всё, сдалась! Давай, останови машину и трахни меня у обочины или прямо здесь. Высокомерно взглянула и пошло прошептала, – я только для этого и гожусь, - ехидно продолжила провоцировать мужа.

– Правда, папочка,- взгляд направлен на зеркало, в котором отражается затуманенный взгляд мужа.

Визг тормозов, резкий выпад.

Моё тело покачнулось, быстро цепляюсь за кресло руками.

– Выходи из машины, – командует муж. – Давай, детка, докажи, что хоть для секса годишься.

Меня охватила ненависть и презрение к человеку, которого я любила или думала, что люблю, которому подарила дочь. Справившись с эмоциями, произношу, – Ярослав, прошу. Отвези меня домой. Обещаю! Буду делать всё, что ты скажешь. Добровольно отдамся тебе по своей воле, но только дома, - взмолилась я.

– Пожалуйста! Не надо здесь.

Я ощущаю себя дорожной шлюхой – воскликнула я.

Ярослав злобно смеётся, – и я должен тебе верить. – Ладно, кукла, садись вперёд, хочу видеть тебя. Да, перестань дрожать, словно осиновый лист. Не трону я тебя. А ты молодец. Отлично спровоцировала меня.

Быстро выскакиваю из машины на улицу, вот она желанная свобода. – Нет! – восклицаю я и отбрасываю мысль о побеге.

Ночь. Неизвестное таинственное место.

– Это безумие. Куда-то бежать? – пробегает шальная мысль.

Обхожу машину и сажусь спереди. – Надо ему подыграть, изобразить покорность и смирение. Я уже неудачно попыталась вести себя более агрессивно. И к чему, этот акт враждебности привёл? Провалилась с треском.

– Поцелуй, малышка. Я хочу твой сладостный поцелуй, – шепчет муж мне на ухо, обжигая моё лицо горячим дыханием, обволакивая приятным запахом.

Игра началась. Вернее, продолжается. Только теперь я резко меняю стратегию. Подчиняюсь и начинаю целовать его губы. Мужчина остаётся безучастным, слабо реагирует на мои прикосновения. Отстраняюсь и одариваю мужа недовольным вопросительным взглядом. – Всё! Можем ехать, – наивно предполагаю я.

– Это не поцелуй, а детская шалость, – возмущается Яр, ловко хватает меня за волосы, притягивает к себе и начинает яростно целовать губы. Беспощадно вторгается в меня языком.

– Нет, это не поцелуй, Ярослав, это клеймо. Метка. Ты не умеешь любить, ты только умеешь губить любовь, используя слово любовь, для прикрытия.

Ярослав отстраняется от меня и, глядя мне в глаза, произносит, – девочка моя, я не ангел, и ты это знаешь. – Я много чего совершил плохого, в том числе и по отношению к тебе. Но ты моя жизнь, ты моя и сила, и слабость, одновременно.

– Ярослав, – восстановив дыхание, произношу я.– Ты, ну ты, – не могу правильно подобрать слова, сформулировать вопрос.

– Ты бы сдал меня в психушку? Внимательно всматриваюсь в его глаза, ища хоть крупинку надежды, что он скажет нет.

– Конечно, – абсолютно серьёзно заявляет Ярослав. – А как иначе ты сможешь познакомиться со столь известными личностями. Заметь, некоторые из них, умерли несколько тысяч лет назад. Какой ни будь, Тутанхамон, – и громкий звонкий смех, внезапно раздаётся в салоне автомобиля.

– Садист! Но надо признаться, что ты садист с превосходным чувством юмора. Облегчённо выдыхаю, осознание, того, что мужчина не отправит меня в клинику, дарят надежду, что возможно мы сможем урегулировать наши с ним разногласия. Конечно, я не настолько наивная, чтобы надеется на наше примирение и прощение друг друга, но хотя бы, возможно, мы сможем стать более спокойными по отношению друг к другу.

– Алина, а если честно - негромко говорит муж. – Может, в психушку, я тебя и не сдам, но дома под замок посадить могу. Выходишь на улицу с охранной. Едешь к подругам, с охраной. Едешь к друзьям, с охраной. Понятно. Попытаешься сбежать, свободы лишишься, вообще. Переведу в загородный особняк и будешь там, максимум, по саду гулять, - утвердительно прорычал муж.

Страх. Боль. Обида.

Ветер медленно трогает верхушки берёз. Глубоко вдыхаю пьянящей запах лесного чистого земного и тёплого воздуха. Внимательно смотрю на падающие листья в недвижимом лесу. Каждый холм, каждый дом, каждое дерево бегут в линиях, и мы-то приближены к предметам до их линий, ты далеко от всего.

– Мы физически близки с Ярославом, но этого слишком мало. Мы полностью совместимы в постели, но во всём остальном, абсолютно разные люди. У нас нет ни единой точки соприкосновения, – печально констатирую я.

В том, что больше всего я любила лето, я боялась, признаться, себе, и лето проходит так быстро…, я стыдилась своей любви.

Мы едем по просёлочной дороге, фонари слабо освещают путь. Как и в нашей жизни, нам не хватает света. Тепла. Ярких красок. В нашей жизни только буйство страстей, игра теней.

Не замечаю, как меня охватывают чары Морфея. Вздрагиваю, когда сильные руки вытаскивают меня из машины.

– Тиши, малышка. Это я. Давай принцесса, я отнесу тебя в кроватку. Спи, – слышу убаюкивающий голос мужа.

– Ярослав, – медленно раскрываю глаза, при этом на уровне инстинкта прижимаюсь к его сильной груди, вдыхаю запах накрахмаленной рубашки, которая отдаёт нотками полевых цветов.

– Отпусти, – тихо произношу я. – Я тебе ни Анюта. Не нужно меня, как ребёнка нести!

Ярослав заходит в мою комнату, кладёт поклажу на кровать и начинает снимать с меня обувь.

-– С одеждой сама справишься,- с лукавой усмешкой и издёвкой в голосе, спрашивает мужчина. – Или, помочь. Вопросительно поднимает бровь, наклоняется над кроватью и нависает надо мной.

– Спасибо, за оказанную слугу – облизываю губы и вдыхаю аромат мужа. – Но в помощи больше не нуждаюсь. Сейчас в душ и спать.

– Если бы не твоё упрямство, глупая девчонка, – мужчина поднимается во весь рост и с сожалением в голосе, констатирует, – ты бы имела всё, если была немного посговорчивей. – Умерь свою гордыню, – ласково попросил мужчина. – Подчинись мужу, – уже более требовательно заявил Ярослав.

С этими словами на устах, он покидает мою комнату, оставляя меня одну со своими мыслями и чувствами.

– Горячая ванна, - подумала я, – быстро приведёт меня в чувства и поможет ясно мыслить.

– Ну как так. За один день, с работы уволили, в психушку чуть не отправили, на дороге чуть не трахнули, – мысленно произнесла и добавила, но уже более нежно, – домой привезли и спать уложили. Приняла полусидящее положение, прижала колени к груди и с грустью в глазах посмотрела на совместную семейную фото. – Какой же мечтательной, наивной девушкой, я была, – полушёпотом, не отводя глаз от фотографии, озвучила я.– Жила лишь навязчивой иллюзией. В реальной же жизнь оказалась непрактичным, неадаптированным ко многим ситуациям человеком. Каждому человеку на нашем свете свойственно поддаваться на сладкие, манящие мечты, – пытаюсь оправдать себя. – Человеку, а тем более девушке свойственно поддаваться мечтам, надеждам. Выстраивать в своём воображении удивительные картинки светлого будущего и личного процветания. Но в повседневной жизни подобные мечтания часто не приводят вообще ни к какому положительному результату и человек бесплодно отдаётся сладостным картинкам в мозгу без малейшего выхлопа из этого.

***

Выйдя из ванной комнаты, неспешно подошла к зеркалу, взглянула на себя и утвердительно произнесла, отражению молодой женщины в белом халатике, – умерь свою гордыню, перестань быть такой своенравной и свободолюбивой, подчинись сильному мужчине. Пусть муж решает твои проблемы, даже без моей просьбы, как бы снисходительно, отстраняясь от тебя. Он лучше меня знает, что нужно мне и как для меня лучше. Я же обязана подавить гордыню, убить свою независимость. Пусть диктует свои порядки, вплоть до того, что я должна носить, как себя вести, куда ходить, что делать. И как я раньше жила без него? – с токсичной ухмылкой, задаю сама себе вопрос.

Провожу руками по сырым тёмным локонам волос и продолжаю, – пусть контролирует мои действия, постоянно звонит, проверяет телефон, почту, переписку. Критикует и оценивает увлечения, вкусы, стиль, фигуру, способности. Он впрямую объявляет себя «главой семьи» и требует послушания, при этом обвиняя меня во властолюбии. Всегда прав, никогда не извиняется за свои поступки, зато от меня требует извинений. А если всё-таки извиняется за что-то, то всё равно выставляет виноватой: «я сорвался, потому что ты меня спровоцировала. Довела.».

– Чёрта с два, - беру стеклянный стакан с водой и бросаю его в сторону зеркала. Вижу треснутое отражение молодой женщины. Усмехаюсь. – Это, не зеркало треснуло, а моя душа дала трещину.

Дикие звери мне в душу забрались, истерзали, разорвали, а затем сказали: «Сама виновата. Надо быть послушной куклой, бездумным существом с красивым личиком и стройным телом».

– Сука! Я ему, что, резиновая Зина, – злобно начинаю хрипеть. – Не буду тебе подчиняться, но тебе знать этого необязательно. Я сыграю мой муж по твоим правилам, но сценарий будет мой, соответственно и окончание мелодрамы на моё решение, – с едкой коварной ухмылкой, проговорила слова и злобно посмотрела в треснувшее зеркало.

Скидываю шёлковый халатик, который падает к моим ногам.

Остаюсь в одном пеньюаре.

– Вот так милый муженёк, к тебе и заявлюсь, – страстно облизываю губки, кривлю их в стервозной улыбке. – Думаешь, ты великий манипулятор, всегда взываешь к моему чувству вины, используешь молчание, гнев.

Игриво провожу по белой нежной шеи и кокетливо облизав губки, продолжаю, – ты говорил, что никогда не обидишь меня. – Обещал, что никогда не обидишь меня. И соврал.