Девочка моя! Запретов больше нет...

– Как ты мог? Мы же с тобой договорились. Как ты мог предать меня.

Жгучая совесть сжала моё нутро, смятение заколотилось в груди. Как теперь мне смотреть в глаза Романа?

– Прекрати, дикая кошка, – спокойно, но очень властно, скомандовал Родион, с лёгкостью подавляя мои яростные попытки вырваться из его плена. – Не волнуйся, девочка, твоему идиоту, рогоносцу жениху я ничего не рассказал. Запомни, Арина, я всегда держу своё слово.

Немного усмирила свой пыл.

– Мы с ним просто посидели в ресторане в непринуждённой обстановке. Этот парнишка поведал, как сильно любит тебя и ценит. А главное, – на его губах зафиксировался опасный звериный оскал, – что уважает тебя и готов ждать. Этот придурок верит, что ты невинная девочка. Чистая. Нетронутая.

Виновато потупила взор, огненная стрела совести поразила моё сердце. Этот дьявол хорошо знал, на какие рычаги нужно давить, чтобы смутить меня.

– Родион, не смей лезть в мои отношения с Романом. Тебя это совершенно не касается.

Сибирёв молниеносно обхватил меня за подбородок и грубо сжав, вынудил поднять глаза на него.

– Арина, тебе самой то не противно? Трахаешься со мной, а этого мальчишку придерживаешь как запасной вариант. Как же ты можешь быть такой жестокой? Тебе его совершенно не жалко? Ты же выставляешь его полным ничтожеством.

Чёртов моралист…Сам же загнал меня в ловушку, а теперь издевается, как над затравленным, бесправным зверьком.

– Пошёл ты к чёрту, Сибирёв, – воспользовавшись моментом вырвалась из липких, цепких лап и, отскочив от него, ядовито усмехнулась. – А тебе, собственно, какое дело? По условиям нашей сделки я имею права спать с тем, как захочу. Моя жизнь тебя не касается.

Огненные искры посыпались из его глаз.

Родион оскалился и, яростно поднявшись с дивана, в считаные секунды оказался возле меня и разъярённо, провокационно прижав меня к стене, вмиг поднял над полом, вынуждая обхватить ногами его широкие, упругие бёдра.

Боже! Это не он, это я извращенка. Этот подонок унижал меня, оскорблял, пользовался, а я таю от его прикосновений. Пытаюсь убежать от своих чувств, но они меня настигают! Тянет меня к этому искусному соблазнителю, нет никаких сил дать достойный отпор.

– Молодец, девочка, быстро учишься. Хочешь вести себя как стерва, твоё право. Только вот потом не плачь.

Родион злился, он безумно злился, только вот в чём причина его гнева? Он, действительно, разочаровался во мне или в нём пробуждалась ревность? Ревность, которая его угнетала.

– Ты мне угрожаешь?

– Глупышка, я тебя предупреждаю.

Смело взмахнула головой.

– Сибирёв, ты маньяк. Тебе нравится моя соблазнительная беспомощность. Признайся, котик, ты хочешь усилить её, ощутить ещё больше власти, но у тебя не получается.

– Правда? Давай проверим, – иронично бросил он и мгновенно, я даже вздох не успела сделать, ставит на ноги и стремительно поворачивает к себе спиной и прижимая к стене, властно удерживает мои руки за запястья вверху. – Девочка, играть со взрослыми дядями не стоит. Ты слишком молодая и глупая, даже не представляешь, к чему могут привести подобные провокации.

Сибирёв резко задирает моё платье, обнажая филейную часть, запуская руку между ягодиц, нахально исследуя интимные прелести, вынуждая дрожать и желать соблазнительного, безжалостного, бессердечного лицемера, доказывая, что я нахожусь в полной его власти.

Только вот наша болезненная, сумасшедшая зависимость обоюдно острая…

– Арина, б…ь, что же ты делаешь? Зачем строишь из себя хладнокровную, бесчувственную стерву? – С искренним сожалением шепчет мужчина, заставляя пошире расставить ноги.

Родион нежно ласкает кончиками пальцев мою плоть, накрывает ладонью. Невольно предательский жар накрывает меня.

– Это ты меня сделал такой.

– Нет, девочка, такой тебя сделал природа, – громогласно констатировал Сибирёв, торопливо стягивая моё платье. – И да, малышка, мне безумно нравится ощущать власть над тобой. Потому что ты моя. Только моя. И пока ты трахаешься со мной, ни один мужик к тебе пальцем не прикоснётся, – его пальцы сжимаются на моей шее, Родион упрямо ждёт положительного ответа.

Чёрта с два он получит от меня добровольного согласия, токсично усмехнулась, всем своим дерзким видом демонстрируя полное непослушания.

Подлец! Сибирёв оказывается эгоистичный собственник. Он хочет, чтобы я полноценно принадлежала ему, но при этом он вправе жить, как ему вздумается.

– Мечтай, малыш, – грациозно нагибаюсь, словно при обыске с пристрастием. – Ты платишь мне деньги, взамен получаешь моё тело, но не более того. У нас с тобой всё давным-давно оговорено. У тебя права лишь на моё тело, сахарный мой.

– А это мы ещё посмотрим, строптивая казачка. Как я сказал, так и будет. Очень скоро поймёшь, что в этом мире только я могу тебе помочь. И никому ты больше не нужна. Даже матери.

Его горячие ладони скользят по моей нежной коже, безмолвно Сибирёв сжимает и массирует мои груди, надавливает кончиками пальцев на соски, вырывая сладострастные стоны. Ощущая его возбуждение, чувствую болезненное напряжение. Слышу, как Сибирёв расстёгивает брюки.

– Это твой выбор, Арина. Хочешь, чтобы с тобой обращалась как со шлюхой, – прорычал он, проводя горячей, гладкой головкой по моим раскрытым бёдрам, – без проблем. Будешь моей грязной шлюхой. Ты уже моя.

Даже возразить ничего не успеваю…

Нажатие и большая упругая головка погружается в меня, растягивая стеночки, наполняя всю без остатка.

Не таких слов ждала от Сибирёва, надеялась, что Родион хоть немного смягчится, ревность, которая пробуждалась в нём, дарила надежду, но всё оказалось лишь несбыточной иллюзией. Я для него лишь игрушка.

Такой холодный внутри и горячий снаружи…Невольно выгибаюсь и по мере того, как Родион погружается в меня, сантиметром за сантиметром, заполняя жаркую глубину, даря сказочное физическое удовольствие и абсолютно уничтожая морально.

Упругие стеночки дрожат, трепетно обнимаю напряжённый ствол, и я на миг закрываю глаза от удовольствия.

– Так тебе нравится, Арина. Жёстко. Грязно без каких-либо обязательств. В этом твоя природа, – ревёт он, держа меня за бёдра, и начинает входить равномерно, раз за разом погружая раскалённый член как можно глубже. – Арина, я единственный человек, который принимает тебя такой, какая ты есть. Передо мной притворяться не надо.

Слышала его речи, но сознание от избытка удовольствия покидало меня…

Когда ритм устанавливается, его руки начинают бродить по моему телу, поглаживая ягодицы и спину, находя груди и сжимая их с каждым толчком.

Сибирёв собирает мои волосы в пучок и заставляет запрокинуть голову, раскрыв рот. В такой позе стоны становятся громче, и это только заводит Сибирёва сильнее.

– Мне нравится смотреть, как ты опираешься руками на стену, как твои груди покачиваются в такт моим движениям и как ты можешь только прислушиваться к тому, что я делаю с тобой, не имея возможности ничего сделать в ответ, – тяжело дыша, стонет он.

– Наслаждайся, – озлобленно прохрипела, из последних сил борясь с предательским наслаждением.

Несколько движений и я уже чуть ли не падая, только благодаря уверенной хватке Сибирёва, смогла устоять на ногах.

Мы несколько секунд стоим, прислушиваясь к ощущениям, а потом без сил опускаемся на колени.

Фантастическое удовольствие постепенно растворяется, на смену приходит унынье и разочарование.

Сибирёв неспешно поднимается и, натянув штаны, небрежно поправил одежду.

– Иди, спать. Нам завтра рано вставать.

Обречённо приподнимаю глаза. Сибирёв обращается со мной, как с вещью. Захотел, трахнул, захотел, отправил спать, захотел…бросил…

– А ты?

– А что я. Пойду прогуляюсь, потом в душ и спать.

– Мы будем спать в разных кроватях.

Сибирёв беспечно кивнул.

– Да. Арина, я не привык спать со шлюхами в одной постели. Брезгую.

Громко рассмеялась, чувствуя себя полностью раздавленной, растоптанной, по мне словно каток проехал!

Изящная форма пытки…Дарит феерическое физическое наслаждение и параллельно морально безжалостно терзает.

Собрав остатки гордости, поднимаюсь на ноги, одновременно, поднимая платье с пола.

– Может, тогда дашь мне вольную? – Беспечно заявляю, стремясь не выдать свою обиду.

Без особых эмоций надеваю платье, скрывая свою наготу.

– Я подумаю, Арина. Только мне пока с тобой весело. Ты неплохо справляешься с поставленными задачами, – Сибирёв игриво прикасается к моей щеке, словно любуясь своей изысканной игрушкой. – Арина, может пришло время прекратить весь этот фарс. Давай я сниму тебе квартиру. Если будешь хорошей девочкой, я даже готов купить тебе недвижимость. Соглашайся, терпение не моя сильная сторона.

Жестокость и бессердечность – вот его сильные, тёмные и отвратительные стороны…

Гневно отбросила его пальцы от своего лица.

– У меня есть парень. И мне плевать, что ты думаешь обо мне. Я выполняю условия сделки. Вынуждена так поступать, ради любимого человека. Но тебе этого не понять.

Даже маленькая долька понимания не мелькнула в глазах Сибирёва.

– Тебе самой то не смешно? Арина, тебе нравится строить из себя жертву, хотя на самом деле, ты далеко не такая невинная.

Родион немного наклонился и жадно сделал вдох.

– Строптивая сучка, но такая желанная. Соглашайся на мои условия. Я предлагаю стать тебе моей постоянной любовницей.

Надменно усмехнулась.

– А там, может, и замуж позовёшь?

Сибирёв мгновенно выпрямляется, проникновенно глядя на меня, сколько же силы, власти, уверенности в одном мужском взгляде. Только и я не собираюсь пасовать. Лукаво блеснула глазами и кокетливо провела языком по губам.

– А что, Родион. Соглашайся. Будет у нас гармоничная, полноценная семья. Детей заведём.

Мгновение и Сибирёв, словно получив неожиданный, болезненный удар, покривил лицо.

– Забудь, Арина. И даже в шутку не мечтай о семье и детях.

– Понятно. Тебя бросает в дрожь при мысли, что у нас с тобой будут дети. Как такое возможно. Я же шлюха.

– Дура ты, Арина, – более ничего не говоря, Родион развернулся и оставил меня наедине с само́й собой.

Пустота…Внутри зарождалась огромная, губительная пустота!

Как же хотелось бросить вслед этому жестокому и бессердечному человеку, что я его люблю. Против своей воли люблю его. Против своего желания.

Сердце убийственно сжималось!

Любим ли мы бессердечных? Мы влюбляемся в сахарное шоу, в острые ощущения, в способность жить здесь и теперь … мы не любим бессердечных, мы просто не забываем своё кровоточащее сердце, закрепляется в нас недоумение от той жестокости. Мы не любим бессердечных, нам просто не забыть свою слабость и своё бессилие …

Обессиленно упала на кровать.

Почему мы женщины такие глупые и слабые?

Мы выбираем любить тех, кто не любит нас, потому что, как мы, люди, мы гонимся за вещами, которых не можем получить. Мы всегда хотели того, что запрещено, или того, что нельзя. Мы любим острые ощущения от того, что делаем или, возможно, чего-то добиваемся и говорим себе, что мы преуспели, так или иначе.

Слишком сильная любовь причиняет вред, прежде всего, тем, кто её испытывает. Если чувства захлестнули женщину, она совершает ошибку, любя того, кто не сможет полюбить её в ответ. Ведь она знает, что этому не суждено случиться, но потребность любить заставляет её надеяться на то, чего нет и не будет.

Должна взять себя в руки…Нельзя, чтобы Сибирёв догадался о моих истинных чувствах. Он искусный манипулятор…

Гордо подняла голову, подавляя моральную боль.

Есть женщины, которым нравится быть отчаянно влюблёнными в того, кто не может им ответить тем же. Это даёт им возможность ощутить беспомощность и искать сочувствия. Это даёт им возможность привлекать внимание к себе. Иными словами, они дышат этой драмой.

Может, в самом начале безответная любовь и кажется романтичной. Но очень скоро это приносит только разрушение влюблённой женщине. В какой-то момент она понимает, что устала. И если бы в этот момент ей представилась возможность «отмотать плёнку назад» и сделать выбор – полюбить такого мужчину или нет, вряд ли она позволила себе чувства к нему.

Но когда я его полюбила? Почему так стремительно позабыла про Романа?

Маленькая слезинка скатилась по моей щеке.

Резко смахнула горькую слезу.

Больше не буду плакать по недостойному мужчине. Всё! Хватит!

***

На ватных ногах захожу в спальню и опустошённо падаю на кровать.

Слёзы подступают, но я сдерживаю себя. Не увидит он моих слёз! Не увидит…

Как же мерзко на душе…

Резко хватаю телефон и с диким ужасом обнаруживаю огромное количество пропущенных звонков. Кто только мне не звонил…

Дрожащими пальцами набираю номер Елизаветы и моментально слышу взволнованный, перепуганный крик подруги.

– Арина, ты чего трубку не берёшь? У нас огромные проблемы. Твоя мама всё узнала. Она уже весь город на уши поставила.

Телефон накалился до предела, перепугано водила глазами из стороны в сторону, плохо понимая, что происходит.

– Я не виновата. Даже представить не могла, что мама вечером пойдёт к Татьяне Владимировне, – затараторила подруга, оправдываясь, напрасно ощущая свою вину. – Боже! Что теперь будет.

– Я тебя поняла. Лиза, спасибо, что позвонила.

– Ар…, – договорить подруге не дала, моментально сбросила вызов и отбросила телефон, словно он источник всех моих бед и несчастий.

Только вот источник всех моих бед и несчастий сейчас блаженно гулял по лесу…

Вскочила с кровати и, пулей вылетев из спальни, направилась в гостиную.

Ублюдок! Моя жизнь рушится, а он наслаждается.

Выбежала на улицу, на ходу накидывая куртку, только вот даже не знала, куда идти. Куда отправился Сибирёв? И что изменится, когда он узнает о том, что мама всё узнала?

– Арина, я же сказал тебе идти спать, – за моей спиной раздался недовольный мужской рык.

Резко развернулась и, озлобленно сузив глаза, прошипела, – мама всё узнала. Лиза только что звонила. И что мне теперь делать? Как оправдываться перед ней.

Родион пожал плечами.

– А что, собственно, такого ужасного произошло. Правда всегда выплавит наружу. Я тебя предупреждал.

Обессиленно сжала пальцы в кулаки.

– Это даже к лучшему. Хватит тебе жить под гнётом матери. Пришло время повзрослеть.

– Ты чудовище. Признайся, Сибирёв, ты всё это делаешь, чтобы отомстить моей матери, – слишком поздно поняла, что угодила в ловушку.

Родион проницательно сузил глаза.

– Арина, я готов тебе помочь. Обеспечу жильём, дам всё необходимое. Со мной ты ни в чём нуждаться не будешь.

– Мне ничего от тебя не надо. Всё расскажу матери. Она мне поможет.

Маленькая слезинка скатилась по моей щеке.

– Удачи, Арина. Только вот твоя мать вряд ли сможет собрать нужную сумму. А пока ты полностью не отработаешь свой долг, я тебя не отпущу.

Этот подонок крепко держал меня на цепи, а я взяла и сорвалась.

– А ты, реально, думаешь, что ты единственный спонсор, к которому могу обратиться за помощью?

От подобной вульгарной, грязной фразы на душе стало невероятно погано, но меня несло по течению, безумно хотела задеть циничного Сибирёва, как следует ударить по его самомнению, пошатнуть невероятную самоуверенность.

– Что?

– Что слышал, – язвительно хихикнула. – Ты не единственный папик на всём белом Свете. Благодаря тебе стала раскрепощённой женщиной, которая легко продаст свои услуги.

Родион несколько секунд смотрел на меня на моргая, а затем закинув голову, надменно рассмеялся.

– Боже, Арина, прости, но это уже больше на цирк походит. Ты, реально, думаешь, что я поверю твоим нелепым угрозам.

Обессиленно прикрыла глаза и в следующую секунду ощутила его тёплые руки на своих плечах.

– Малышка, не стоит мне угрожать. Нам же хорошо друг с другом. Зачем нарушать нашу идиллию? Давай просто будем жить и наслаждаться настоящим.

Угрюмо ухмыльнулась.

– Просто будем трахаться без взаимных обязательств и даже намёка на любовь.

Плавно приоткрыла веки и внимательно посмотрела в его сосредоточенное лицо.

Почему бог создал его таким прекрасным внешне и безумно отвратительным внутреннее…Как можно быть таким эгоистом и неисправимым циником?

Мы надеемся встретить человека, с которым захочется прожить всю жизнь. Но всегда ли истинная любовь выглядит так, как мы ожидаем?

Чувство любви — это не только наслаждение. Жизнь так устроена, что все, что мы любим, рано или поздно мы должны потерять. И самая большая боль, которую человек может испытать — это боль от близкого человека. Когда мы любим, мы способны её принять. Эта боль помогает нам любить безусловно, несмотря ни на что.

– Довольно грубо выразилась, но в целом правильно, – сухо согласился он со мной. – Ты ещё так молода. У тебя ещё вся жизнь впереди. Рано или поздно мы с тобой расстанемся, и ты будешь вспоминать обо мне с лёгкой улыбкой на своих прекрасных губах.

Может мне показалось, но в его голосе услышала грусть и сожаление…

– Родион, почему ты боишься любить?

Мужчина помотал головой, ласково водя руками по моему телу.

– Арина, я вовсе не боюсь любви. Просто в неё не верю. Знаю, что есть страсть. Похоть. Желание. А вот любви не существует. Люди придумали её, чтобы скрывать своё греховное желание.

Пощурилась.

– Кто она?

Родион вопросительно поводил глазами.

– Что?

– Кто та женщина, которая разбила тебе сердце? – Утвердительно протрубила я. – Тебя предала женщина, которую ты любил. Только так могу объяснить твой невероятный цинизм.

Сибирёв снисходительно покривил лицо.

– Арина, жизнь слишком сложная. Ты веришь в любовь, только потому, что слишком молода. С годами осознаешь, что всё не так просто.

Глубоко-глубоко вздохнула, заглушая свою тоску. Обречённо скользнула взглядом по лицемерному, совершенно непробиваемому мужчине, который не верил в любовь.

Холодный, как ледяная стена, как бы отчаянно и свирепо не пыталась его пробить, все попытки терпели крах.

– Родион, почему ты такой жестокий?

Сибирёв озадаченно приподнял голову, на его лицо отразилась неподдельное негодование.

– Жестокий? И в чём же я жестокий, Арина? – Ошарашено и озлобленно простонал он. – Нет, девочка. Я вовсе не жестокий. Просто в отличие от тебя слишком хорошо знаю жизнь. Ты живёшь в выдуманном мире. Возможно, – он удручённо усмехнулся, – искренне веришь, что в этом чёртовом мире правит любовь. Но это не так. Наш мир слишком прагматичный и меркантильный. Всё решают деньги и власть. Так было и будет.

Снисходительно улыбнулась в ответ.

– В наше время миром правят деньги, замешанные на сексе с жаждой власти. Примерно такой вот коктейль. Любовь ушла на второй план из жизни. Деньги в основном заменили все. Люди продаются за деньги, предают за деньги, покупают любовь и власть за деньги. И все это смешано в адскую смесь лжи, – яростно прохрипел он, стремясь убедить меня, что всё вокруг прогнило, и чтобы выжить просто необходимо прогибаться под обстоятельства. – Современное общество теряет концепцию патриархата. Институт семьи не так важен. Потребительство встаёт во главу угла. Женщина имеющие деньги или могущая их зарабатывать, свободна в своих поступках, желаниях. Но деньги имеют большую силу. При монархическом строе, невозможно было купить власть, а при капиталистическом, можно купить практически всё. И власть в том числе, если имеешь к этому мозги. Мозги за деньги не купить, но можно купить людей с мозгами и править за счёт них.

Вяло покривила губами.

– Малышка, Любовь. Несомненно, раньше правила. Любовь к женщине, матери, детям, Богам. Ради любви строились храмы, возводились замки, строились города, разрушались, велись многолетние войны, объединялись государства. Любовь правила Миром. И сейчас правит, но не так явно, скорее косвенно.

– Знаешь, Родион, а ты прав.

Сибирёв с недоверием осмотрел меня, плохо веря, что я так просто уступила и сдалась.

– Только вот одна поправка. В твоём мире правит секс.

Любовь без секса - не полная. Это уже платоническая любовь. Секс основа любви. Любовь — это частное определение секса. Одного без другого в полной мере не бывает. Покупая продажную любовь, в первую очередь покупают её суррогатный ингредиент - суррогатный секс. Я не рассуждаю о жрицах любви, а о содержанках, которые на постоянной основе, даже под маской жён. Они продают свою любовь и секс за деньги. Выходит,: всё друг за друга цепляется. И секс правит Миром.

– В моём же любовь. Но тебе этого никогда не понять, потому, что вовсе не мир прогнил, который, несомненно, неидеальный, а твой внутренний мир протух.