- -
- 100%
- +
Соколовский грустно улыбнулся, он и сам осознавал, что его дети были баловнями судьбы, им не пришлось выгрызать зубами своё благополучие, бороться с препятствиями, за них все проблемы решали родители. Но при этом мужчина также понимал, что несмотря на весь праздный образ жизни, некоторую степень беспечности, которая неизбежно граничила с легкомыслием, они выросли порядочными людьми, неспособными на подлый поступок. Это и сыграло с Димой злую шутку, парень просто не был готов войти в жестокий мир бизнеса, где на каждом шагу его поджидали опасности. Роман считал, что сейчас наступили другие времена и не следует проявлять лишнюю строгость по отношению к детям.
– Мои дети не лишены недостатков, но они выросли в любви, их окружала нежность и ласка. А вот ты, – Соколовский заходил на территорию Орлова, которую он тщательно оберегал от посторонних, – озлобленный ублюдок, который ненавидит тех, кто более счастливый, нежели ты. Мальчик, ты вызываешь лишь жалость, которую способен получить любой ничтожный человек, а вот зависть нужно заслужить.
Саша почувствовала, как напряглись руки Орлова, его хватка усиливалась, она ощущала, что ещё секунда промедления и мужчина не смогут контролировать себя. Девушка твёрдо была убеждена, что обязана сдержать ненавистный, лютый порыв супруга. Убеждение было, но Саша даже не знала, как остановить неизбежный сход лавины, которая неминуемо погубит всех. В сложившейся обстановке Соколовский не был равным соперником для Орлова, к сожалению, но крёстный не может противостоять ему.
– Влад, – вложив в голос как можно больше нежности и любви, обратилась она к мужу, – пожалуйста, давай закончим данный разговор. Саша всегда считала себя сильным человеком, неспособный склонить голову перед врагом. Отец говорил, что опускать голову перед ненавистным человеком стыдно и заслуживает презрения. Лучше пасть в бою, нежели волочить жалкое существование в плену. Но сейчас гордость отступала на второй план, главное было — сохранить жизнь крёстному и ради этого девушка была готова пойти на любые унижения. Он часть её семье, а это значит, что ради него она падёт на колени и забудет о заветах отца.
Орлов опустил глаза, – хорошо, любимая. Только ради тебя. Не хочу, чтобы твоих глаз касались слёзы, – пафосная, лицемерная речь мужа, спровоцировала девушку на ответные меры.
– Спасибо, любимый. Как же приятно, что ты у меня такой заботливый и милосердный.
– Саша, дочка, умоляю тебя, – Соколовский вновь попытался достучаться до крестницы, – поехали со мной.
Саша молча покачала головой.
– Так, я тебе сказал, поехали со мной. Я отвезу тебя к матери. Мы признаём этот брак недействительным и лишим твоего псевдомужа возможности влиять на бизнес.
Громкий дьявольский смех Орлова раздался в просторной гостиной.
– Я думал, вы куда более умный человек. Как вы с таким детским мышлением умудрились сколотить столь внушительный бизнес, – Орлов прижал Сашу к своему мощному телу. – Или мозговым центром у вас всегда выступал Архангельский. Лишившись друга, от которого вы так благополучно открестились, как только он попал в беду, – Орлов презрительно осмотрел Соколовского с ног до головы, – вы утратили свою былую силу. Хватит, Роман Аркадьевич, ни я достоин жалости и сочувствия, а вы...
Соколовский храбро принял открытый вызов Орлова.
– Ни я, ни Архангел, – впервые за долгие годы, мужчина публично произнёс прозвище друга, под которым его знал криминальный мир, – никогда не пряталась за женщин и не вели с ними борьбу. Есть пусть и искажённый и не всегда законный свод правил, что ни при каких ситуациях нельзя трогать семью. Ты нарушил всё, что мог. Это называется беспределом, за который ответишь своей никчёмной, жалкой жизнью.
Орлов бережно отодвинул Александру и, став впереди супруги, сурово возразил, – Роман Аркадьевич, не вынуждайте меня, рассказать вашей любимой и обожаемой крестницы историю создания вашей семьи. Как вы познакомились с Анастасией Алексеевной…Как родилась Анюта, дочка, которую вы так любите и боготворите. Сколько ей было лет, когда вы её впервые увидели? В садик ходила или в школу?
И теперь Соколовский раз и навсегда убедился, что Орлов тот самый мальчик, сын Ангелины, ученик Глеба Владиленовича. Никто не знал о его трагической судьбе, только безумный доктор, у которого он проходил лечение был посвящён в самые сокровенные, постыдные детали его жизни.
– Что ты хочешь?
– То чего желает моё сердце, вы дать мне не можете. Поэтому, забирайте своего перепуганного бухгалтера и убирайтесь из моего дома.
Соколовский высоко поднял голову, – Влад, зло всегда возвращается…Если ты хочешь мести, то вот я перед тобой, но не стоит отыгрываться на невинных детях. Ни Саша, ни Дима ни в чём перед тобой не провинились. Спрашивай с меня и Архангела, но не с них.
– Вы правы, только я олицетворяю то зло, которое неотвратимо вернулось к вам.
Соколовский равнодушно пожал плечами, – я предоставил тебе права выбора, ты выбрал войну. Больше не будет разговор, ты считаешь нас убийцами, кровожадными монстрами, пусть так. Мы дадим тебе то, чего ты от нас ожидаешь.
Роман перевёл глаза на Сашу, – милая, я очень скоро освобожу твоего отца из тюрьмы.
– Поторопитесь, нравы в следственном изоляторе стали ужасные, Архангел может ненароком нарваться и «на перо».
Соколовский мгновенно уставился на озлобленного, воинственно настроенного Орлова, который сейчас, как никогда, осознавал, что ситуация выходит из-под его контроля. Теперь было не столь важно, кто такой Глеб Владиленович и степень вины Архангельского, на первый план вышел инстинкт самосохранения. Роман обладал неплохим ресурсом и был способен вытащить Архангельского из тюрьмы, последний в свою очередь реализует весь имеющийся у него в запасе авторитет и настроит многих «уважаемых» людей против Орлова и тогда будет безумно сложно оставаться на плаву.
– Не провоцируйте меня, Роман Аркадьевич, пусть Архангельского судят по закону. Попытаетесь его вытащить из тюрьмы под залог, и я незамедлительно выпишу ему билет в один конец.
Действуя под воздействием накалившейся обстановки, Саша робко взмолилась, – крёстный, не делай опрометчивых поступков. Пожалуйста, дай мне пару дней. Мы сможем мирно урегулировать определённые моменты.
– Саша, как ты урегулируешь миром сложившуюся ситуацию. Твой муж перешёл запретную черту, и только его кровь сможет утолить лютую ярость внутри меня. Твой отец своими руками порвёт его на британский флаг.
Роман с враждебным видом посмотрел на Орлова, – ты объявил нам войну, и мы её приняли. Ты выигрывал, пока словно крыса, действовал за спиной, но фарт отвернулся, посмотрим каков ты, ведя открытую войну.
Глава 5
Наташа, не моргая, смотрела на огонь, который интригующе полыхал в камине. Огонь, такой разрушительный и такой прекрасный, то самое явление, о котором говорят, что смотреть на него можно бесконечно долго.
– Настя, каждый раз удивляюсь твоему безупречному дизайнерскому вкусу, – искренне восхитилась подругой женщина. – Мне бы твои таланты. Наталья Михайловна пыталась говорить на посторонние темы и не затрагивать болезненные вопросы, которые так тревожили душу и разрывали сердце на куски.
Анастасия ответила нежной улыбкой, по достоинству оценив хвалебную реплику Наташи. Женщина гордо подняла голову и важно заявила, – этот камин прошёл испытание не только огнём, но и временем. Простой, элегантной формы привлекает внимание.
– Мы с Лёшей так любили по вечерам сидеть у камина, наслаждаться семейным уютом, размышлять у открытого огня и заряжаться энергией, – Наталья Михайловна опечаленно оторвала взор от огня и посмотрела на неунывающую подругу. – Если бы я только знала, что на нас нападёт столько напастей. За что, Настя? Чем мы так провинились перед богом и людьми?
Анастасия Алексеевна решительной походкой подошла к погрустневшей подруге, которая мирно сидела на кресле и присев возле её ног, крепко сжав белоснежные тёплые руки, громко провозгласила, – любая неприятность – это лишь короткий промежуток нашей жизни. Представь, что ты играешь на рояле, там есть и чёрные, и белые клавиши и каждая, – женщина приподняла нравоучительно палец вверх, – абсолютно каждая клавиша важна, потому что именно они создают музыку.
Наташа всегда удивлялся силе воли своей несгибаемой подруги, вроде бы с виду такая хрупкая, ранимая, но внутри самый настоящий кремень. Настя даже, находясь далеко не в завидном положении, переживая страшную потерю, не теряла надежды.
– Только почему-то в нашей жизни одни сплошные чёрные клавиши, которые создают похоронную музыку, – в отличие от подруги Наташа была куда более пессимистически настроена. – Я никогда не хотела иметь больших денег, обладать властью, мне хотелось самого обычного семейного уюта. Сейчас в очередной раз убеждаюсь, что деньги – это самое большое зло. Ничего не может быть главнее и ценнее, чем мир и спокойствие в семье. Но именно спокойствия и мира нет в моей семье. Что же мне делать?
Настя с пониманием посмотрела на подругу, при этом в её глазах появились укоризненные нотки.
– Милая, ты прекрасно знала, за какого человека выходишь замуж. Это был твой осознанный выбор.
– Да, – моментально среагировала Наталья Михайловна, – только если бы я знала, что впоследствии моей дочери придётся расплачиваться за ошибки моей молодости, я бы…, – женщина перевела глаза на полыхающий огонь.
Когда-то давно Архангельский ассоциировался у неё с самым настоящим пожаром, стихийным бедствием способный сжечь дотла и оставить после себя лишь безжизненное пепелище. Но со временем она научилась видеть в нём не только угрозу, но и спасение. Этот мужчина раскрылся в совершенно ином свете, он был способен не только сжечь, но и обогреть.
Слова Наташи вызвали в душе Анастасии тревожные чувства, она бережно коснулась подбородка женщины и повернув её голову на себя, с сомнением в голосе, уточнила, – ты жалеешь, что вышла за Архангельского?
– Нет, – ни секунды не задумываясь, ответила Наташа. – Даже в самые сложные времена, я никогда не жалела о том, что в моей жизни появился Алексей. Просто, – Наталья Михайловна вновь неожиданно прервала свою речь, в воздухе витала мучительная недосказанность. Она невольно обвиняла себя в том, что в её семье произошло несчастье, осколки которого задели и семью Соколовских. Интуитивно ощущала, что пусть и непроизвольно, но именно она спровоцировала Глеб Владиленовача на подобные действия. Наташа должна была поговорить с ним, не ставить жёстких условий, а постараться найти точки соприкосновения. Это женщина понимала только теперь, когда стала более опытной и мудрой, тогда же она отвернулась от несчастного человека, подавшись влиянию Архангельского. Так было просто, сильный мужчина решил за тебя все проблемы. На самом же деле они только отодвинули их в сторону, чем создали почву для разрастающейся, неконтролируемой ненависти Глеба Владиленовича. Её беспечность отразилась на будущем и не так важно, что будет с ней, пострадали и продолжают страдать дети…Она обрекла семью на погибель.
Наталья Михайловна тихо вздохнула, и её томный взор упал на подругу, которая требовательно вглядывалась в её опустошённые глаза.
– Я забыла о том, что такое милосердие. Должна была помочь, но вместо этого проявила нездоровый эгоизм. Моё себялюбие не позволило пойти на компромисс. Наташа, это я породила чудовище по имени Глеб Владиленович. Из-за меня он встал на тропу войны.
Наташа совершала ошибки. Но всегда умела их признавать. Все эти годы она думала о Ангелине и несчастном враче. Столько раз задавала себе вопрос, а что если бы она поступила иначе?
Анастасия гневно свела брови и, высоко вздёрнув свой носик, возмущённо отреагировала на несуразные и несправедливые фразы подруги, – не говори ерунды. Он больной человек. Что ты могла сделать? Анастасия нервно взмахнула руками, словно белокрылый лебедь, который пытается отпугнуть врага и, моментально вскочив на ноги, грозно бросила ещё пару неодобрительных фраз, – Бред. Чепуха. Несуразица. Как тебе могло прийти подобное в голову. От стресса у тебя окончательно мозги поехали.
– Настя, я и не ждала, что ты меня поймёшь? Я сама не всегда себя понимаю.
– Пойму, – возмущению женщины усиливалось. – Что здесь можно понять. Ты обвиняешь себя абсолютно несправедливо. Женщина яростно покрутила пальцем у виска, – у доктора с башкой не всё в порядке, ты, что ли, виновата в этом умственном отклонении. Может теперь ты будешь за весь мир отвечать?
Наташа огорчённо похлопала ресницами, – он воспринимал меня так, будто бы я его дочь. Понимаешь, пусть и на уровне душевнобольного человека, но он стремился помочь мне, спасти от Архангельского.
Женщина спешно поднялась с тепло-насиженного места и теперь возвышаясь над невысокой Анастасией, гневно фыркнула, – и согласись опасаться Архангельского у меня были основания. Он никогда не отличался покладистым характером.
Настя с недовольной физиономией постукивала по своему любимому камину, который был предметом её гордости.
– Тата, ты меня извини, но я действительно не могу понять твоих терзаний и само копаний. Так не ровён час, ты окончательно закопаешь себя. А этого допускать нельзя, – Анастасия осознавала, что подруга взвалила на себя непосильный груз, который в скором времени её раздавит.
Наталья обессиленно опустилась обратно в уютное кресло.
– Мне иногда кажется, что я совершила огромную ошибку, вернувшись на Родину. Надо было оставаться за границей. Тогда бы всё было по-другому. Совершенно иначе.
Настя машинально дёрнулась, слова подруги ей казались чем-то невероятным, лишённым всяческого смысла.
– Ты думаешь, что говоришь? Остаться за границей и мирно прозябать, пока бы мы здесь продолжали оплакивать тебя? Это настоящий эгоизм.
Анастасия разгневанно поморщила брови.
– Хоть раз в жизни подумай о себе.
– Моё возвращение причинило больше вреда чем пользы. Со временем вы бы смирились с потерей, а так все вынуждены проходить муки ада. Медленно сгорать, плавно вдыхая удушающий воздух.
Усталый взор Наташи, лишённый всяческой надежды, опустился на мраморный холодный пол.
– Он бы не смирился? Ни тогда, ни сейчас. И тебе это хорошо известно. Прекрати обманывать саму себя. Да и тебе было бы невероятно сложно жить без любимого мужчины, – проникновенно проговорила Анастасия. – И знаешь. Ты бы лишила Варвару отца. А Александра бы, вообще, не родилась.
Анастасия не произнесла имени супруга Наташи, но женщина прекрасно поняла, о ком идёт речь.
– Прости меня. По моей вине твой сын сейчас находится в плену Орлова. Я даже не представляю, как ты всё это переживаешь.
Анастасия судорожно задышала.
– Переживаю. Материнское сердце бешено стучит, кровоточит, но ничего я держусь, – женщина мужественно подняла голову. – Даже когда в ночи мне являются кошмары, я просыпаюсь в слезах, понимая, что мой сын находится у самой пропасти, опасаясь, что в любую секунду может раздаться роковой звонок и мне сообщат…, – она резко замолчала, болезненно впиваясь острыми ноготками в нежную кожу. – Сообщат, что Димы больше нет. Я всё равно держусь. Борюсь, а знаешь почему, – Настя неторопливо приблизилась к поникшей подруге, – потому что мне есть что терять и есть за что бороться. Я не собираюсь поддаваться унынью. И тебе не позволю. Унынье – страшный грех. Нельзя подаваться греху.
Окончательную фразу Анастасия произнесла особенно громко и укоризненно, завуалировано, обвиняя подругу в том, что она добровольно стала жертвой одного из самых страшных грехов.
– Никогда в трудную минуту не позволяй печали одолеть себя. Если ты принимаешь сторону уныния — ты моментально будешь повержена в бою. Следи за мыслями, за их окраской. Никогда не позволяйте говорить, что «время тянется», «прошло так мало времени». Мысли материальны.
Наташа улыбнулась подруге, которая слегка искажённо, но в целом верно передавала прописные истины, которые в своё время девушка проповедовала отчаявшейся Насте.
– Научись контролировать свои мысли и увидишь, как изменится жизнь. Как денёчки перестанут тянуться, а побегут сначала как маленький ручеёк. И чем дальше бежит ручей времени, тем шире и стремительнее он становится. Говорите какие угодно слова, но следи, чтобы они не несли пагубную энергетику, – резво подхватила Наташа. – Ты запомнила?
Настя доброжелательно кивнула, – конечно, именно ты спасла меня, никогда не покидала и оставалась верной подругой. Мы столько пережили, неужели ты думаешь, что сейчас спасуем. Хрен, этому Орлову, а не наше поражение.
При упоминании фамилии мужа Александры Наташа вздрогнула, – ты знаешь, я всегда хотела для своих детей самого лучшего. Как любая мать мечтала, что Саша и Варя встретили достойных мужчин, с которыми построят крепкую семью.
– Так и будет, – уверенно отреагировала Анастасия.
В глазах Наташи появилась тревога и загадочная лукавая насмешка пробежалась по её полным губам.
– Оправиться после предательства тяжело, – со знанием дела выдохнула Наталья Михайловна, которая за свою долгую жизнь не раз приходилось встречаться с двуличными людьми. Лживые, лицемерные людишки пресмыкались, перед ней пока она была на коне, а как только упала, без зазрений совести наступили грязным сапогом, окуная по уши в грязь. История с Архангельским стала показательной, как только супруга задержали все друзья, знакомые, которые клялись в вечной дружбе, растворились в воздухе. Телефон замолчал, и Наташа осталась один на один со своими невзгодами, единственный человек, который был способен ей помочь оказался за решёткой, в темницы сырой. Она так привыкла вести беспечный, праздный образ жизни, находясь за сильной, могучей спиной мужа, что, оставшись в полном одиночестве, впала в удручённое состояние. Должна была найти в себе силы и самостоятельно бороться, но нет, вновь она выбрала простой, но на самом деле слишком витиеватый путь. Орлов, который так щедро предложил помощь должен был вызвать подозрение, но нет, она словно мышка подалась искушающему запаху бесплатного сыра и стремительно побежала в мышеловку, прихватив с собой дочерей.
Наталья Михайловна устало опустила голову на спинку кресла.
– Предательство – это очень больно, а вот предательство от любимого человека, это двойной удар. Легко сказать: «прости и отпусти», но сделать порой невозможно. Саша всегда судила людей по себе, – женщина грустно опустила глаза, вспоминая невинное личико дочери, – она увидела в Орлове те ценности, которые так любила и уважала в отце. Его предательство доказало, что все ценности были лишь иллюзорными и не имеют никакой ценности в коварном и подлом мире.
За своей спиной Наталья услышала тяжёлые шаги, она незамедлительно распахнула глаза и обернувшись, увидела Романа. Мужчина неторопливо перебирал ногами, неизбежно приближаясь к женщинам.
– Ты сегодня рано, – ласково улыбнувшись, произнесла Анастасия, и быстрым шагом подошла к мужу. Подарив супругу невинный поцелуй в щёку, Настя покосилась на опешившую от неожиданного визита хозяина дома.
– Так получилось, – нежно ответил Соколовский и перевёл суровый взор на Наташу. – Добрый вечер, Наталья Михайловна, – от холодного, официального тона бывшего друга стало неприятно, она почувствовала себя нежеланным гостем, которому бы следовало незамедлительно покинуть дом.
Женщина встала и, выдавив из себя доброжелательную улыбку, приветственно кивнула, – добрый вечер, извините за столь поздний визит, я уже ухожу и более не буду отягощать вас своим присутствием.
Сарказм Наташи моментально был замечен Романом.
– Кто тебе сказал, что ты нас отягощаешь? – на строгом лице мужчины заиграла добродушная улыбка. – Тата, я думаю, что пришло время нам поговорить.
Анастасия прижала руку к груди, – правильно, хватить недомолвок. Наша гордость ни к чему хорошему не приведёт.
– Ни я первая, начала, – капризно возразила Наташа. – Я столько раз пыталась достучаться до тебя, Рома.
– Теперь достучалась. Я готов выслушать тебя. Но, Тата, ты обязана рассказать мне обо всём происходящем в подробностях.
Наташа обиженно перевела глаза на Анастасию, – можно подумать, что я от вас когда-то что-то скрывала?
– Ну от своей подружки ты ничего не скрывала, а вот мне могла бы и рассказать о своей встрече с моим бывшим лечащим врачом. О чём вы говорили? Зачем этот человек из давно забытого прошлого вновь явился в нашу жизнь?
– Не знаю, он толком ничего мне не сказал, – искренне призналась Наташа. – Я плохо помню тот день, и с каждым днём воспоминания стираются, будто бы их…
– И не было совсем, – бесцеремонно прервал монолог Наташи Роман, грозно договорив фразу. – Знакомое состояние. Кажется, что всё было как в тумане, голова гудит как после сильного похмелья, при этом ты твёрдо уверен, что даже грамма алкоголя во рту не держал.
Наташа молча помахала головой, безмолвно соглашаясь с каждым словом Соколовского.
– Ладно, а как насчёт Артёма? Говорят, на него дело возбудили за превышение должностных полномочий.
Наташа изобразила удивление, – правда? Не знаю.
–Тата, мы договорились, что ты будешь говорить правду и на первом же повороте пытаешься хитрить.
Соколовский грозно осмотрел увёртливую подругу.
– Орлов подставил парня, – не выдержав пристального взора, созналась женщина. – Тёма хотел поймать его с поличным, но, к сожалению, его план провалился. Кто –то рассказал Орлову, вовремя предупредил его.
Соколовский гневно блеснул глазами, – значит, в вашем окружении есть стукач. Хотя возможно, что крыса среди ментов.
– Мальчик пока отсиживается в моём доме.
– Где отсиживается? – лицо Соколовского вытянулось, он раздражённо ухмыльнулся, не веря собственным ушам. – Наташа, твой дом заполонили приспешники Орлова. Он уже наверняка в курсе что пацан у тебя. Так, собирайся, поехали, – командным голосом объявил Роман.
Наташа торопливо схватила шубу и буквально побежала за Соколовским.
– Рома, подожди, – запыхавшимся голосом обратилась она к другу, – значит, ты мне веришь?
Мужчина уверенно сжал плечи подруги, – верю. А теперь хватит болтать, боюсь времени у нас не так много.
Автомобильный кортеж, состоящий из нескольких транспортных средств премиум класса молниеносно, благодаря специальным проблесковым маячкам на крыше, доставил Наташу и Романа к дому Архангельских.
– Что случилось? – испуганно прокричала Тамара Львовна, когда Роман и Наташа ворвались в дом будто бы заснеженный морозный вихрь. Женщина уже привыкла, что некогда в спокойном и миролюбивом доме постоянно происходят какие-то неприятности.
– Тамара Львовна, где Тёма?
– На кухне, – молниеносно ответила женщина и, крепко сжимая полотенце в руке, инстинктивно указала в сторону столовой. – А что случилось?
Вопрос женщины остался без ответа, Соколовский и Наташа со всех ног полетели на кухню, быстро преодолев огромную дизайнерскую столовую, они забежали на кухню, где мирно и беспечно восседал Артём, попивая ромашковый чай и балуясь булочками.
– Так, малец, харе брюхо набивать. Вставай, со мной поедешь.
От неожиданного требовательного предложения Артём слегка поперхнулся и, озадаченно осмотрев строгого мужчину, ответил, – с какой это стати я обязан с вами ехать? Вы с утра меня на порог не пускали, а теперь решили на ужин пригласить.
– Вставай, пацан.
– Тёма, пожалуйста, забудь о своей обиде. Сейчас не время, – взмолилась Наташа. Женщина правильно угадала чувства парня, который пару часов назад приходил к Соколовскому и отчаянно пытался достучаться до него. Но этот самодовольный, эгоистичный и высокомерный человек даже слушать его не стал. Выгнал из дома как безродного щенка.
Тишину, которая на пару секунд воцарилась на кухне, разрушил истерический крик Тамары Львовны, который нечленораздельно звучал из столовой, – Наташ, дочка. Там такое…Такое…
В помещение влетела перепуганная женщина, – Татка, там у ворот полицейские с автоматами и собаками. Они требуют, чтобы их пустили, в дом иначе они, начнут штурм. Боже мой, что за напасть.
– Как бы сказал Архангел, облава. Шухер, Маша! – Наташа со страхом посмотрела на Романа, панический ужас не позволил ей оценить иронической шутки. – Мальчик, быстро прыгай в мою машину.
Артём, поняв всю серьёзность и опасность ситуации, более спорить не стал, парнишка мгновенно метнулся в сторону столовой, но Соколовский с высоты своего далеко не маленького роста одним быстрым рывком, словно нашкодившего котёнка схватил Тёму за шиворот домашней футболки и, развернув на сто восемьдесят градусов, толкнул к запасному выходу, который позволял напрямую выйти на улицу.
– Куда ты? Бегом на улицу, там припаркован БМВ со спецсигналами.
– Куда он раздетый? На улице мороз, – провопила Тамара Львовна, которая всего за пару часов нахождения Артёма в их доме прикипела к парню всем сердцем.
– Ещё пару минут и парень на нарах греться будет. Быстро на улицу.