Зима

– А кто вы? И от кого оборону держите, вояки?

– Вояки? – повторил, растягивая этот хам, – Не вашего ума дела, псы! А за вояк вы у меня сейчас ответите… Ты! Язык без костей! Как на это пошутишь!? – Он полез в карман своего напарника, что все молчал. Мы поняли, что надо делать ноги. Коля завел мотор и мы рванули с места. Снегоход повез нас с огромной скоростью в сторону города. Мы ехали боком к тем упырям и нас отдаляли метров семьдесят, когда послышались выстрелы. Их было плохо слышно из-за рева мотора, однако было ясно – эти неадекватные стреляли по нам и выпустили практически всю обойму, когда Коля вдруг отпустил руль, и схватился за живот – шальная пуля достала шкета.

Снегоход начал останавливаться, и мы чуть не перевернулись, благо я успел схватиться за руль, дотягиваясь до него через, скатывавшегося вниз, Колю.

– Черт! Лови его! – Завопил я Паше.

Коля упал вниз со снегохода, палочник спрыгнул вслед за ним. Черт, я понятия не имею как остановить эту железяку. Хорошо хоть сама останавливается… Я повернул ключ в другую сторону и мотор затих, снегоход потихоньку продолжал останавливаться. Я спрыгнул с него и побежал назад к ребятам. Паша сидел на коленях и придерживал Колю, который кричал от боли и держался за живот. Он был весь в крови.

– Вот же суки! – Завопил палочник. – Какого хрена ты стоишь! Подгони сюда эту штуковину!

– Я понятия не имею как ей управлять!

– Ладно! Главное не терять субординации! Слышишь! Помоги ему встать, а я попробую подъехать!

Палочник вскочил и побежал в сторону снегохода, я припал к Коле.

– Не надо! Я не смогу встать! А! У меня дырка в животе, сука! Как больно! А! Убейте меня, слышишь, я не смогу доковылять до дома! Слышишь! Миша, Миш! А!

– Тише, тише, не говори ерунды, никто никого добивать не будет! Сейчас мы доедем, слышишь? Все хорошо, хорошо, главное не паникуй! Слышишь, тише, тише! – пытался хоть чем-то помочь я Коле…

Вновь зашумел мотор, и Паша, развернувшись, подъехал к нам. Я сел сзади, и мы усадили Колю на мои колени, чтобы я его держал, а Паша сел за руль, и мы помчались к гаражам.

Пока мы ехали, Коля долго кричал от ужасной боли. Кровь, что текла из его живота, не останавливалась, как не пытался я зажать рану. Когда мы уже зарулили на улицу, ведущую к гаражам, Коля смолк, он перестал кричать и закрыл глаза.

На встречу нам уже бежал Саша.

– Что-то долго вы! – начал он добродушно, но потом увидел Колю, лежащего на мне, – твою ж мать! Это что еще такое?! –завопил он, – что случилось?!

– Долго объяснять, какие-то придурки начали стрелять по нам и попали в шкета! Он долго кричал, но потом перестал, мы не знаем, что делать! – выпалил я.

– Что делать?! Ну уж точно не сюда его вести!

– А куда по-твоему? В больницу? Может ты не заметил, но, блин, они сейчас не работают!

– Так, тише! – встрял палочник, – сейчас ругаться глупо. Надо успокоиться. Коля без сознания, он потерял слишком много крови, домой его таким везти бессмысленно. У него кроме бабки никого нет, а та все равно ничего не сделает, сама разве что откинется от увиденного… мы все уже ничего не сделаем, у нас просто нет возможностей, от такого ранения в госпиталях то не всегда спасали, а что можем мы? Кровь мы ему не вернем, в чувство тоже не приведём…

– Но и тут, среди гаражей его бросать нельзя! – Сказал Саша. – Везем его домой!

Мы понимали, что он не выживет, он уже был одной ногой на том свете. Слишком долго мы ехали! От гаражей до того чертово поселка слишком далеко, и как бы быстро мы не мчались, мы бы не успели…

Когда мы подъехали к дому Коли, наш друг скончался…

***

Я уже готовился ко сну, хотя понимал, что ни о каком сне и речи не шло. Я до сих пор не мог отойти… Мой друг детства, мой товарищ умер у меня на руках! Умер в жутких мучениях, а я… я ничего не мог сделать! Эти ужасные минуты вновь и вновь всплывали в моей памяти. У меня до сих пор потрясывало руки. Вдруг тишину моей хижины прервал настойчивый стук в дверь. Я побежал открывать. На пороге стоял Саша.

– Одевайся, быстрей! Ну же!

Я не стал ничего спрашивать и молниеносно начал собираться. Когда я уже обувался, он спросил:

– Лыжи есть?

–Конечно.

Несколько пар лыж были у каждого, без них в наше время никуда. Ладно если в город идешь, а если в лес?

Мы вышли на улицу он был с лыжами, я достал свои из сарая и надел их.

– Веди меня до того поселка где вы были сегодня! Надо торопиться.

– Я ничего не понимаю. Он с другой стороны города, туда как минимум час добираться.

– По дороге объясню. Значит будем ехать быстрее чем обычно.

Мы помчались.

– В общем, – начал Сашка, – после того как мы похоронили Кольку и разошлись, Паша довез меня до дома, так как нам по пути, и сказал, что это так оставлять нельзя, что нужно наказать этих подонков, и я с ним согласился, но он настаивал, на том, что медлить нет смысла. Я ответил ему, что это надо будет обсудить, ну с тобой, и надо тщательно обдумать план мести, чтобы не повторить того, что произошло днем. Он вроде как умолк тогда, но я увидел в его глазах что-то неладное. Он сказал, что оставит снегоход у своего дома, дабы не гнать его до гаражей, ну и это было правильно.

– Ну, и что?! – с нетерпением вырвалось у меня.

– Ну дак вот, рассказываю, – продолжал он, – я зашел домой, обмозговал все, что произошло сегодня, но вид у палочника был уж очень озабочен, ты сам знаешь, что если ему в голову что-нибудь взбредет, то он же себя не контролирует.

– И ты его вот так просто отпустил одного?!

– Не прошло и десяти минут, как я понял, что он что-то задумал. Я сразу направился к нему. У его дома были свежие следы снегохода. Я зашел к нему в дом. Его мама сказала, что Паша минут пятнадцать назад приезжал на снегоходе, что очень удивило ее, был очень тревожен, хотя пытался скрыть это, взял спички, сказал, что очень любит ее и уехал, минут семь назад. Тут я сразу понял, что к чему. Я не знаю, что именно он задумал, но явно ничего хорошего, и если искать его где-то, то явно у того хутора, где вы были сегодня днем!

– Жесть, нельзя его было тебе отпускать вот так просто! Ну ладно, мчимся туда. Поедем в обход, сразу по краю города.

Мы поехали молча, чтобы не сбивать дыхание. Неслись как ветер. Через двадцать минут были уже загородом. Я и не ожидал, что могу вот так долго ехать на лыжах с такой высокой скоростью. Видимо адреналин в крови зашкаливал. Как только мы выехали в поле, в котором было то поселение тех уродов, нас охватил ужас: эти домики полыхали огнем! Мы направились туда, в пятистах метрах от хутора стоял наш снегоход, а от него следы, и судя по всему, следы Паши! Он поджег этих поддонков, но где же он сам? Мы помчались к пожару. Метрах в ста от огня сидел палочник и хохотал. Мы схватили его за руки и оттащили от пламени. Он был весь в копоти, лицо его было не узнать, как будто это был вовсе не он. Рядом с ним лежала железная палка, а руки он держал в карманах.

– Сукин сын, ты что делаешь? – Крикнул ему в лицо Саша. Но Паша просто сидел, раскинув ноги на снегу и просто смеялся.

– Да он помешался! – Сказал я.

– Похоже на то. – Согласился Сашка и дал пощечину палочнику. Тот умолк.

– Я… я их всех сжег на хрен! – Завопил он. – Колю, за друга моего! Застрелили его как пса! Да как они посмели! Думали ли они, что придется ему пережить перед смертью? А? Обрекли его на мучения, суки! Ничего, я их всех сжег. Всех до единого, этих помешанных уродов. Проволоку они натянули! Ха! А огнетушителей не натаскали! А этих двоих, скотин этих, забил их, своими руками забил. Видели бы вы как они выскочили из горящей избы, в одних трусах! Не ожидали продолжения вечеринки, думали с рук им сойдет. Выскочат, орут, в ожогах все, в копоти, а я их встретил прям на пороге с этой железякой как приложил одного, как он выл, как стонал… ха! А второй, он в одежде был, пистолет достает, а я и его по макушке. Только он, сука, мне в ногу успел выстрелить!.. ничего, как он у меня на снегу в конвульсиях бился – умора просто.

Только тут мы заметили, что от пожара до него тянулся след крови. Но он был не в уме, даже не замечал боли.

– Вы, ребята, просите меня, я вашу канистру взял, топливо ваше. Я до гаражей заехал, взял одну, чтобы вот этих вот, этих гадов! А Колька, друг мой, он же мне как брат был всегда. Он же всегда на волоске от смерти ходил, как мы его из пруда доставали – чудом спася! Не в этот раз видимо… Ничего, я рядом, Коль, слышишь! Я скоро! – крикнул он, обращаясь в пустоту, – Миш, Саш, вы меня извините, простите вы меня, глупого палочника, но я так больше не могу, езжай, найдите других, нормальных людей, отыщите землю обетованную! Но без меня, я без Коли… эх – он выдохнул и резко вытащил руку из кармана. В ней был пистолет, из которого застрелили шкета. Он молниеносно прислонил его к виску, и раздался выстрел. Мозг моего друга оказался на снегу. Я отпрянул назад и меня вырвало.

– Черт! Нет! Сука! Что ты наделал! Нет! Аааааа! – завопил Саша не своим голосом.

Я просто потерял дар речи. Хотелось завопить во все горло, но вместо этого вырвались только слезы. Я рыдал. И Саша рыдал. Потерять двоих друзей детства за один день. Мы стояли и молчали минут десять, но до сих пор не верилось, что все это произошло. Это было ужасно. Мы не знали, как поступить. Решили, что везти палочника домой, к его маме будет невыносимо. И она навряд ли переживет это.

– Похороним его здесь.

Я согласился. Мы побрели к снегоходу. Разобрались с его управлением и за следующие два часа мы съездили до гаража, взяли лопаты, смастерили крест и табличку, на которой выцарапали имя нашего друга. Потом вернулись назад, выкопали яму в снегу, погрузили в нее бездыханное тело Паши, и засыпали обратно. Установили крест и отправились к его матери, которой сказали, что он сжег то поселение, а погиб от рук убийц Коли, но они не выжили. Правды говорить не стали. Объяснили ей где именно похоронили его и разошлись по домам.

***

На следующий день мы с Сашей встретились у ТЦ. Спустились на первый этаж, и набрали еды и прочего продовольствия в несколько сумок. Потом пошли к гаражам.

– Надо найти лист жести, размерами два на два метра где-то, а лучше два на три. – Сказал я. – Подогнем края и сделаем в них отверстия для тента, таким образом сможем сгрузить в этот блюдо все вещи, еду и прочее, а потом натянем брезентом, который можно с газельки снять.

– Дельная мысль. – Согласился Саша.

Мы делали все молча. Разговаривать не хотелось вообще. Перед глазами постоянно всплывали кадры вчерашнего дня: бандиты, Коля на моих руках, потом его похороны, затем встревоженный Паша, горящий хутор, палочник сошедший с ума, его самоубийство, а потом и его похороны. Ужас. Просто кошмар. По-другому и не назовешь.

Еще с вечера мы с Сашей решили, что отправимся в путь. Больше ждать было нечего, и ни чего нас тут не держало. Конечно, предстоит расстаться с мамой, но мы видимся с ней так редко, и так отдалены с ней, что… Тем более мы вернемся, даже если ничего не найдем…

Мы сделали прицеп к снегоходу. Это было не трудно, лист жести был в том же гараже где мы нашли сам снегоход, с помощью деревянного бруска и молотка мы быстро придали ему нужную форму. А тент и правда стянули с газельки, стоящей на улице. В это «блюдо» мы сгрузили дрова, еду, то есть различные консервы обмотанный в тряпки, чтобы те на застыли в лед. Туда же положили запасную одежду, канистры с бензином, веревки и прочее барахло. Затем затянули все это брезентом, который не совпал с нашими размерами, но к счастью был наоборот больше, поэтому мы его просто подогнули. Через отверстия протянули веревку, закрепив тент. А также другую веревку закрепили спереди, чтобы зацепить этот прицеп к снегоходу. Все было готово. Изначально планировалось, что, собравшись мы пойдем по домам, а выедем завтра, однако управились всего за пару часов, поэтому решили, что откладывать отъезд смысла больше нет, делать все равно больше тут нечего. Поэтому, залив полный бак бензина, тем самым опустошив первую канистру, и прицепив «блюдо» к снегоходу, отправились к ТЦ – к нейтральной точке. Оттуда мы разошлись по домам, дабы попрощаться с мамами, и через час, должны были вновь встретиться здесь.

Когда я пришел домой, мама удивилась, потому что обычно я всегда возвращался за полночь, а тут, чуть ли не в полдень. Я понимал, что чтобы было проще расстаться, надо быстро все сказать и уйти, но у меня было около часа, и есть хотелось очень сильно.

– А есть что перекусить?

– Да, конечно, сынок, как раз обед приготовила. Щи! Будешь?

– Конечно.

Я понял, что попрощаться, после этой привычной семейной теплоты, и материнской заботы, будет не так легко, как казалось.

– А ты чего так рано? С ребятами поссорились?

У меня защемило в груди. Она ведь ничего не знает, что произошло вчера, и даже не догадывается, что я уеду сейчас, и неизвестно, когда вернусь!

– А, да, я, когда домой вернулся, ничего не успел рассказать, а потом опять ушел, после прихода Саши, а там я уже поздно пришел, ты уже спала. – Начал я. – Какие щи вкусные, объеденье! Ну дак вот. В общем, Коля и Паша… они… мертвы они в общем. Убили их… мы их вчера похоронили, обоих…

– Это как… убили… ужас то какой! Кто хоть?

– Уроды одни. Жили с другой стороны города, поселением, ну там пару домиков было, забором обнесенных, с этой, как ее, колючей проволокой, представляешь. Эти гады Колю застрелил, просто так. А Паша их сжег потом, ну спалил их дома, но сам не выжил…

Мама была явно в шоке. Я посмотрел на часы, надо было выходить.

– Слушай, мам, мне идти надо, мы с Сашей, это, уедем сегодня… Не знаю на сколько, на пару дней может. Может каких других людей встретим. Тут видишь какое дело, погода меняется, поэтому на юге скорее всего условия жизни лучше, понимаешь?

– Это как… Что значит «уедите»?

– Мы на снегоходе, нашли тут снегоход, красивый такой, быстрый. Мы скатаемся да может встретим кого, у них перекантуемся, может и у них топливо будет, а может они сразу скажут, где там дальше жизнь. Тут же недалеко еще города были…

– Какие города, Миш? Ты что несешь, ты карту вспомни, ближайший южный город…, да вы до него не доедите, туда поездом только. Мы раньше, даже на машине, по дороге с ночвами только добирались, и с дозаправками…

– Ну деревни то были там, поселения там дачные должны быть, понимаешь? Ладно, мам, ты не переживай только, не надо переживать… мы быстро, сама видишь, погода улучшается, заживем скоро, как прежде жить будем… – пытался успокоить я маму, уже одевая верхнюю одежду, – не плачь, мам, не надо, все хорошо будет, слышишь, ну я пошел, давай, пока, мам! Щи очень вкусными были, слышишь, не надо плакать только, не переживай, распогодиться… – Я не знал, что еще можно было сказать, и вышел из дома.

Когда я пришел к ТЦ, у снегохода Саши не было. Я зашел внутрь, решил еще раз пройтись по этажам. Я дошел до туалета, где была наша дырка в полу. Нахлынули воспоминания того, как Паша придумал сделать эту, казалось бы, невыполнимую задачу. Хотя буквально неделю назад для меня и мысли о походе неизвестно куда, тоже показались бы фантастикой, а вон как оно получилось… Вспомнил как с Пашей делал этот лаз, как он приходил раньше, чем обычно, что было для него несвойственно… Мои воспоминания прервали шаги под полом. Там кто-то был. Я молча постоял и крикнул:

– Эй, кто еще там?!

– Миш, это ты? – донесся голос Саши из по пола. Затем была какая-то возня там, а потом появился и сам Санек.

– Ты что там делал?

– Я не смог признаться маме. Я сказал ей только то, чтобы она не ждала меня пару дней и все… большего я из себя не выдавил… Вернулся сюда, понял, что ждать еще пол часа, и решил напоследок полежать на кровати, та, что в мебельном магазине.

Обалдеть! Я был в шоке. Такой большой и сильный человек, а не смог, признаться. Я пережил такое, я довел мать до истерики, сам чуть не разревелся там, я себя просто ненавидел за то, что вот так поступил с мамой. А он, лежал тут на кроватке!

Саша понял, что я начал вскипать, и сказал:

– Ладно, ты видимо сильнее меня оказался. Поехали что ли, что время тянуть…

Мы вышли на улицу. Он сел за руль. Решил, что будем каждые пол часа езды останавливаться, давать мотору остыть, а потом меняться местами.

***

Мы уже ехали несколько часов. За этот период несколько раз пересаживались. Ориентировались по компасу, ехали ровно на юг. К нашему удивлению, поднялась нешуточная метель. Таких бурь давно не было. Мы были вынуждены остановиться, а сами сели на снег, оперевшись спинами к снегоходу.

– Походу ни черта не распогодиться! – Перекрикивая ветер, сказал мне Саша. – Точно такие же бури были сразу после катастрофы!

Мы просидели так минут двадцать, потом ветер стих.

– Да, удивительно… – протянул я. Вроде и солнце появилось, и снега меньше, и температура выше, а все равно, как начнет мести…

Мы ехали целый день. Уже стемнело, но мы никого и ничего не встретили. Мы ехали еще пол ночи, решили, что останавливаться не будем, а ехать продолжим так же посменно, только, тот кто отдыхает, ложиться по тент, и пытается вздремнуть.

В таком режиме мы двигались всю ночь. Только сейчас мы заметили, как много бензина жрет этот агрегат. У нас осталось только три канистры. Тут мы пожалели, что не нашли еще хотя бы парочки других. А еще палочник целую истратил!

Ночью спать хотелось не сильно, зато утром, у нас у обоих слипались глаза. Решили, что надо делать привал. Мы освободили место в этом корыте, пересыпали продукты и одежду под снегоход, а сами улеглись под брезент и спали так несколько часов. Разбудила нас очередная буря, только еще сильнее чем вчера. Она продолжалась несколько часов, все это время мы лежали в ковше. А когда немного стихло и мы вылезли, то наш снегоход замело так, что даже стекла не было видно. Мы его расчистили, однако ветер сдул те вещи, которые лежали под агрегатом. Их не было! Не было ни еды, ни одежды, ни канистр! Плюс ко всему этому снегоход не заводился. Судя по всему, что-то в моторе забилось снегом или примерзло.

Мы были в панике. Что теперь делать? Мы неизвестно на каком расстоянии от города. Где мы вообще находимся? У нас нет ни еды, ни воды, ни машины, ни черта!

Саша вдруг развернулся и куда-то пошел.

– Куда это ты?

– Пойду разведаю обстановку!

– Да что тут разведывать?! Тут ни хрена нет! Только белое поле!

– Хочешь, стой тут, я пошел!

– Нам нельзя разъединяться! Мало ли что!

– Тогда пойдем со мой, вместе прогуляемся.

– А как мы потом найдем снегоход если начнется вновь метель?!

– На кой черт он тебе сдался, он не рабочий! – крикнул он уже уходя.

– Действительно. – пробормотал я, понимая, что спорить бесполезно. Да и ладно, сам бы все бросил и пошел куда глаза глядят. Что нам теперь делать? Ладно, надо немного подумать и что-нибудь сообразим.

Я достал из прицепа бинокль, что мы взяли в магазине на первом ярусе ТЦ и стал глядеть вслед Саши. Он шел просто прямо, шел, шел, потом остановился. Немного нагнулся что-то разглядывая, потом вновь выпрямился. Он робко что-то потрогал ногой. Потом немного ступил куда-то чуть ниже чем он стоял и исчез из вида! Он провалился! Но куда? Так резко уходят только под лед, но под какой лед он может тут провалится, в такие морозы льды стоят крепче гранита! Я сразу рванул туда. Откинул в сторону бинокль и побежал что есть мочи. Казалось, что я преодолел эти несколько сот метров буквально за секунду, однако, когда я добежал до этого места, Саши уже не было. Вместо этого тут было отверстие в тонком льду. Оказывается, тут проходил горячий источник. Из-под земли откуда-то пробивалась теплая вода, растапливая лед рядом проходившей реки. Саша видимо увидел ненадежность льда, чему сильно удивился, решил видимо проверить ногой, не поверив свои глазам. Он был настолько зол и раздражен, что его ум притупился, иначе он бы не стал опираться ногой сюда! Я то знаю, я слишком хорошо знаю Сашу. Он достаточно сообразителен, он, как правило, мыслил трезво, хотя в критических ситуациях плохо себя контролировал, был вспыльчив, отчего делал всякие глупости. Хотя дальше грубостей не заходило.

Я побежал вниз по реке, бежал что есть силы, но было ясно, Сашу не спасти, куда его унесла эта река своими подводными течениями? Где он теперь? Скорее всего он погиб впервые же секунды, просто замерзнув. А эта тонна вещей, намокнув тут же потянула его на дно…

Я остался один. Смерть так просто и глупо забрала такого сильного и мощного человека, не дав ему ни одно шанса. Эта его «непробиваемость», эта бескрайняя физическая сила оказалась беспомощной и ничтожной перед старухой с косой.

Больше никого не было, только я, сломанный снегоход и эта белая пустыня… Что ж, видимо те надежды, что погода начала улучшаться были напрасными. Эти бури продолжают напоминать, что случилось с человечеством из-за его желания все подчинить, из-за его глупости и порочности…

Я шел вперед. Слезы наполнили мне глаза. Ветер снова начал подниматься, но я просто шел прямо… я стянул с лица маску и очки, мороз вмиг охватил мое тело, однако я просто брел дальше и дальше, стягивая с себя шапку…

конец