Коммунисты — назад!

Для оборудования главной базы требовался небольшой остров неподалеку. Сформулировали требования к острову:

1) Небольшой размер, порядка 5 километров по длинной оси, чтобы несколькими орудиями можно было с возвышенных точек надежно прикрыть всю береговую линию.

2) Достаточная площадь, не менее 10 квадратных километров, и пригодная для земледелия поверхность, чтобы можно было прокормить не менее 2000 человек.

3) Наличие защищенной от волнения бухты, с глубинами, достаточными для Марти, и способной вместить, кроме самого Марти, еще десяток галеонов.

Изучив карты, Мещерский пришел к выводу, что единственный подходящий остров – Бекия, на котором в будущем появится порт Элизабет. Остров имеет вытянутую форму, максимальные размеры 13 на 4 километра, площадь – около 20 квадратных километров. По центру и вблизи оконечностей острова имелись возвышенности, пригодные для размещения орудий. Четыре трехдюймовки гарантировано накрывали всю береговую линию и все подходы к острову с моря. На западной стороне располагалась большая глубоководная бухта. Рельеф острова – в основном холмистый. Малые размеры острова позволяли надеяться, что испанцы на нем еще не обосновались.

Единственным недостатком острова, как базы, была удаленность от Тринидада – почти двести миль. Зато, на пути от Бекия к Тринидаду лежало с десяток малых островов, пригодных для последующего освоения, и один большой остров площадью 30 на 15 километров – Гренада. Совсем близко к Тринидаду располагался еще один крупный остров – Тобаго размером 7 на 25 километров. Обсудив насущные вопросы, командиры неожиданно для себя обнаружили, что по умолчанию считают войну с испанцами неизбежной.

– А чего это мы сразу испанцев во враги записали? – Осведомился сам у себя Мещерский. – Может у нас с ними будет мир – дружба?

– Давай-ка пригласим старпома и стармеха и на эту тему порассуждаем, – предложил Сокольский.

– А давай! И пусть принесут карту, на которую мы по результатам опроса дона Истебана испанские поселения нанесли.

Больше всех общавшийся с испанцем Звягинцев сразу заявил, что мира с испанцами не будет. Испания сейчас интенсивно колонизирует Южную и Центральную Америку. Они уже разгромили государства инков, ацтеков и майя. Вывозят оттуда огромное количество золота и серебра. На всех крупных островах и на материке в удобных бухтах они уже имеют поселения. Конкуренты в грабеже Америки испанскому королю совершенно не нужны. Нам предложат либо полностью подчиниться, либо попробуют уничтожить. Да и захватить железный корабль, плавающий против ветра без парусов, имеющий дальнобойные орудия, они тоже очень захотят, так что столкновение с ними неизбежно.

– Но, тогда следует вывод, что нам от испанцев следует пока всячески таиться, а когда основательно закрепимся на островах, тогда и вступить с ними в контакт. А там уж видно будет, воевать или торговать, – заключил Мещерский.

– Кстати, о торговле, – вступил стармех Востриков. – С местными индейцами нам, как раз, лучше быть в дружбе. Их испанцы притесняют, так что, они нам естественные союзники. Да и сельским хозяйством нам пока заниматься будет некогда. Проще выменять продукты у индейцев.

– А это мысль, Леонид Никитич! А что мы можем предложить на обмен? У нас у самих всего в обрез! – осведомился капитан.

– Я уже подумал на эту тему. У нас на борту комплект оборудования авторемонтного завода. Мы можем прямо в носовом минном трюме собрать некоторые станки, и наделать, например, ножи. Среди краснофлотцев специалисты найдутся. Многие на службу призваны с заводов. Стальные ножи у дикарей пойдут очень за дорого. Думаю, быка или пару свиней за нож вполне выменяем. А то и пару быков. На изготовление ножей можно пустить рельсы от минных транспортеров и стойки от стеллажей. Все равно у нас мин нет и не будет. Заодно место в минных трюмах освободится. А дикари будут у нас в союзниках. Например, наблюдение за морем на Тринидаде по всему побережью будут вести. Чтобы испанцы незаметно не высадились.

Кстати, нам на Тринидаде для строительства укрепления понадобятся топоры, пилы, ломы и лопаты в большом количестве, надо их уже начать делать.

Для нефтедобычи понадобятся буровые станки, трубы, насосы, повозки и емкости для перевозки. Их тоже надо начинать делать. Но, сперва, конечно, изучить этот вопрос и спроектировать оборудование.

– Я надеюсь, все же, в экипаже найдется кто-нибудь, знакомый с нефтедобычей и нефтепереработкой, – заключил Мещерский. – Давайте быстрей заканчивайте анкетирование экипажа. Но, разборку стеллажей и рельсов в носовом трюме готовьте срочно. Будем там ставить станки ставить.

В экспедиции тоже кипела работа. Круминьш с замами готовили создание партийной организации. Железнов запросил у Лифшица список членов и кандидатов в члены партии, а также список комсомольцев корабля. Коммунистов оказалось 26 человек и 5 кандидатов. Из них 22 командира, остальные краснофлотцы и младшие командиры. Комсомольцев – 270 человек. В конвойном полувзводе было 2 члена партии и 30 комсомольцев.

Круминьш, обдумывая вопрос, неожиданно для себя пришел к выводу, что в партийной организации должен быть не простой секретарь, а Генеральный. Ведь других коммунистов в этом мире не имелось. Он осознал огромную, свалившуюся на него ответственность. Ведь он, фактически, оказался на месте товарища Сталина. Предстояло создать не просто партийную организацию корабля, а всемирную коммунистическую партию! От масштаба задач у бывшего латышского красного стрелка закружилась голова. Опираясь на корабль, можно было создать на Антильских островах настоящую коммунистическую республику! А потом распространить ее на всю Центральную Америку! Ведь дикие племена индейцев живут при первобытно – общинном строе. Как смутно помнил Валдис Леонардович из трудов основоположников, фактически – при коммунизме. Только нужно заменить ихних шаманов на парторгов, ихнее многобожие – на передовую теорию марксизма-ленинизма, а военных вождей – на секретарей парторганизаций. Но, для этого требуется сначала вышвырнуть из Америки испанских феодалов, которые жестоко порабощают и угнетают индейцев. А потом уже построить всеамериканскую коммунистическую республику!

От грандиозных перспектив захватило дух. Стало даже страшновато. Совладаю ли? Но минутная слабость вскоре прошла. Есть единственная в мире истинная теория – марксизм-ленинизм. Есть мудрые указания товарища Сталина. Полные собрания трудов основоположников в корабельной библиотеке имеются. Это Круминьш проверил, как только появился на корабле. Есть верные соратники, преданные партийцы. Нужно только выковать из экипажа корабля острый революционный меч. А там доберемся и до феодальной Европы, и до феодальной Азии. Валдис вдруг понял, что судьба дает ему шанс осуществить великую мечту основоположников Маркса и Энгельса: построить всемирную коммунистическую республику! За триста лет до рождения их самих!

Круминьш скомкал листы, на которых начал готовить свое выступление на партсобрании, и начал всё заново, исходя из новых, открывшихся перед ним сияющих высот.

***

Дон Истебан, капитан Святой Изабеллы, и присутствовавший на борту представитель губернатора Эрнандо де Сото вполне осознавали ценность информации о появлении у берегов Вест-Индии мощного железного корабля из далекой страны Камчатки. Об этом нужно было немедленно известить самого вице-короля. Поэтому, срочно, за три дня отремонтировав мачту и такелаж, галеон снялся с якоря и двинулся курсом на Сан-Хуан.

***

На следующий день заняться насущными делами Мещерскому не удалось. Начальник экспедиции созвал общее партсобрание. Явка всех коммунистов строго обязательна. Пришлось идти и каперангу. На вахте оставил беспартийного стармеха Вострикова. Заменил всех стоящих на вахте коммунистов беспартийными. Впрочем, с утра успел озадачить беспартийных штурманов подбором литературы по испанской колонизации Америки и составлением её хронологии.

Собрались в кают-компании. Всего 40 коммунистов и 5 кандидатов. Выбрали председательствующего – Зильбермана и секретаря – Ягудина. Затем, слово взял сам начальник экспедиции.

– Товарищи коммунисты! Происками мирового империализма мы все заброшены в 16-й век, в эпоху глухого и беспросветного феодализма. На всех нас и на каждого из нас в отдельности легла огромная ответственность. Вдумайтесь: мы, сидящие в этом зале – сейчас единственные коммунисты во всем мире! По всему миру феодалы угнетают крестьянство и ремесленный пролетариат. И защитить их от гнета можем только мы с вами. Здесь, в Америке испанские феодалы – завоеватели порабощают и истребляют коренные индейские племена, угнетают первобытных индейцев. Мы должны защитить местное население от колонизаторов и принести ему свет марксистско-ленинского учения. Здесь и сейчас, в этом зале, происходит вовсе не партийное собрание экспедиции, а всемирный съезд коммунистов планеты Земля!

Руководствуясь единственно верным учением Макса – Энгельса – Ленина – Сталина мы должны повести экипаж Марти, а за ним народы островов Карибского моря, народы Америки, а потом и народы всего мира через антифеодальные революции к сияющим вершинам коммунизма! Руководящей и направляющей силой этого неодолимого движения будет наша родная Коммунистическая партия. Исторический процесс, определяемый объективными законами диалектического и исторического материализма остановить невозможно! Даешь мировую революцию!

Мы должны скорректировать Программу и Устав партии применительно к тем условиям, в которых оказались. Это большая и серьезная задача. Для разработки этих документов предлагаю избрать редакционную коллегию. Кроме того, мы должны сегодня избрать руководящие органы нашей партийной организации. Приняв программу, мы должны будем беспощадно бороться с любыми попытками искривления линии партии. Наша сила в единстве рядов и беспрекословной партийной дисциплине. Никакая фракционная борьба недопустима. Мы будем решительно бороться с троцкизмом, с правым и левым уклонизмом.

В редакционную коллегию по разработке Программы и Устава предлагаю избрать товарищей Болотникова, Ягодина и Лифшица. Товарищ Зильберман, прошу поставить кандидатуры на голосование, после выступлений товарищей в прениях.

В прениях никто выступить не захотел. Все ошарашено молчали. За редколлегию проголосовали единогласно. Затем, по предложению председательствующего, избрали счетную комиссию для выборов руководящих органов партийной организации. Зильберман предложил называть кандидатуры в организационный сектор. Ягодин предложил заведующим оргсектора каперанга Железнова, а членами – каплея Лифщица и лейтенанта Замилацкого. Проголосовали снова единогласно.

Приступили к выборам бюро парторганизации. Железнов предложил избрать членами бюро заслуженных большевиков Зильбермана, Болотникова и капитана корабля Мещерского. Почуяв неладное, слава богу, не первый год в партии, Николай Иосифович толкнул локтем сидевшего рядом старпома. Тот встрепенулся и предложил в бюро командира минной БЧ каплея Жердева, которому, все равно, в связи с отсутствием на борту мин, делать было нечего. Почувствовав, что экипаж корабля хотят оттереть от руководства парторганизацией, старый коммунист главстаршина Панин предложил в бюро боцмана Влазнева, известного своей упёртостью и отсутствием страха перед вышестоящими. На этом председательствующий Зильберман закрыл список кандидатур, заявив, что на 45 коммунистов пяти человек в бюро более чем достаточно, и предложил ограничиться тремя членами. Почувствовавшие подвох моряки большинством голосов предложение отклонили и выбрали в бюро всех пятерых. Избранное бюро уединилось на несколько минут в углу кают-компании, а затем предложило собранию избрать секретарем парторганизации товарища Круминьша. Возражений не последовало. Избрали единогласно.

Новоизбранный секретарь предложил коммунистам провести во всех подразделениях комсомольские собрания, довести до комсомольцев результаты партсобрания и разъяснить линию партии. Потом, отдельно собрать по подразделениям беспартийных. Затем хором спели «Интернационал». На этом председательствующий закрыл собрание.

Весь оставшийся день Мещерский ходил по комсомольским собраниям подразделений. Ну да, нет худа без добра. Разъяснить лично всему экипажу обстановку было необходимо. Затем ходил по собраниям беспартийных. Где не успевал сам, посылал старпома. В каждом подразделении собрания проводили дважды, поскольку часть людей постоянно была на вахте.

Командование корабля ожидало нервных срывов, когда люди осознают, что больше никогда не увидят родных и близких. Сам Мещерский осознал это после встречи с галеоном. Ему было чуть легче. Оба сына у него уже были взрослыми, а внуков еще не было. Все коммунисты вели разъяснительную работу с краснофлотцами индивидуально. На ужин капитан приказал выдать экипажу по сто граммов водки.

Утром, во время завтрака предложил Круминьшу собрать руководство экспедиции для обсуждения текущих дел, причем настоял на присутствии командиров боевых частей и служб корабля. Круминьш поморщился, но согласился. Собрались сразу после завтрака.

Мещерский рассказал об обнаружении штурманами места расположения нефтяного озера на Тринидаде и предложил стармеху доложить соображения по нефтедобыче. Востриков сообщил о необходимости изготовления силами экипажа буровой установки, насосного и транспортного оборудования, емкостей для хранения и перевозки нефти. Для чего предложил использовать оборудование авторемонтного завода, разместив его в минном трюме.

Мещерский сообщил, что уже дал команду разбирать минные транспортеры и стеллажи в трюме. Неожиданно возмутился Железнов, заявив, что командир корабля не имел права демонтировать конструкции корабля без санкции вышестоящего руководства в лице заместителя начальника экспедиции, то бишь, в его собственном лице.

Николай Иосифович в ответ открыл специально припасенную на такой случай папочку с приказом командующего Балтфлотом вице-адмирала Галлера об организации экспедиции, и зачитал выдержки:

Командиру минного заградителя Марти капитану первого ранга Мещерскому приказываю:

1) Обеспечить доставку экспедиции и груза в порты Нью-Йорк и Майями и транспортировку возвратного груза в Кронштадт.

2) Содействовать персоналу экспедиции в выполнении стоящих перед экспедицией задач.

3) Выполнять распоряжения начальника экспедиции в части, касающейся исполнения задач экспедиции.

Адмирал Галлер был настоящим моряком и знал, что на корабле может быть только один командир, и нарушение этого принципа обычно приводит к тяжелым последствиям.

– Ну и где здесь про подчинение командира корабля заместителю начальника экспедиции? – вопросил Мещерский. – Все задачи экспедиция выполнила, за исключением последней. Но, в Кронштадт я доставить экспедицию и груз не могу, по причине отсутствия Кронштадта и Советского Союза. Подчиняюсь я только адмиралу Галлеру. Его последний приказ я зачитал.

Железнов побагровел, и начал хватать ртом воздух, как вытащенный из воды карась. Поняв, что ситуация выходит из под контроля, вмешался Круминьш.

– Ну что вы, товарищи моряки, в самом деле! Никто не оспаривает единоначалие командира на корабле. Тем более, что в данном случае, Николай Иосифович совершенно прав. Минное оборудование нам в дальнейшем не понадобится. А вот использование заводского оборудования с экспедицией согласовать нужно. Ведь товарищ Зильберман за приемку оборудования расписался и несет за него полную ответственность. Как скажете, Самуил Исаакович, даем санкцию?

– Ну, раз такое дело, придется санкцию дать. Пусть товарищ Мещерский подготовит письменную заявку на выдачу станков, я ее согласую, а вы утвердите, – сделать крайним прожженного бюрократа Зильбермана было сложно.

Мещерский достал из папочки заранее заготовленную заявку, подписанную стармехом и им самим, и передал Зильберману.

– Кстати, у меня в профсоюзной делегации есть товарищ Сапегин. Он до перехода на профсоюзную работу был слесарем 6-го разряда. Он вполне может возглавить механический цех, который мы развернем в минном трюме. Есть еще товарищ Еремеев, он бывший токарь высокой квалификации. Но, он у нас проштрафился в Майями, как вы помните, – вмешался в разговор профсоюзник Болотников.

– Вот и хорошо! Проблема благополучно разрешается, – резюмировал Круминьш. – Но, все же, я бы попросил Вас, Николай Иосифович, своевременно ставить меня в известность о принимаемых Вами решениях. А еще лучше, советоваться со мной по серьезным вопросам. Я хоть и не моряк, но все же старый большевик и секретарь партийной организации.

– Непременно постараюсь, Валдис Леонардович! – ответил Мещерский. – А теперь главный артиллерист Сокольский доложит наши соображения по обороне нефтепромысла.

Предложения Сокольского приняли. Ягодин санкционировал привлечение бойцов – конвойников к обороне нефтепромысла и к работам по строительству укреплений.

В заключение одобрили инициативу по завязыванию союзнических отношений с индейцами и получение от них продовольствия в обмен на ножи. Проработку этого вопроса поручили Зильберману.

На этом совещание завершили. Моряки разошлись по боевым постам.

– Нет, товарищи, вы видали, каков гусь этот Мещерский! – с обидой выдохнул промолчавший все совещание Железнов. – Кроме Галлера никто ему не указ! А раз Галлера здесь нет, так он сам себе командир!

– Мы с вами это предвидели, товарищи. Мещерский повел себя так, как я и предполагал. Ну да ничего, через парторганизацию наденем на него узду! – С умудренным видом заключил Круминьш.

В минном трюме кипела работа. Разбирали рельсы и стеллажи и выносили их на главную палубу. Там уже разбирали упаковку станков. В трюме должны были разместиться электросварочный, кузнечно-прессовый, шлифовальный, сверлильный, токарный, фрезерный станки и электронагревательная печь. Под них надо было сварить основания.

Лифшиц принес обработанные результаты анкетирования экипажа. Они оказались значительно лучше, чем мог ожидать Мещерский. Из 320 краснофлотцев 140 имели рабочие специальности, в основном 3 – 4 квалификационного разряда. Были и токари, и слесаря, и сварщики. Были даже кондитер и краснодеревщик. Но, самое главное, нашлись двое рабочих нефтепромысла и один рабочий нефтеперегонного завода. 80 человек учились заочно в техникумах и институтах. 92 человек происходили из крестьян, но в большинстве имели ремесленные специальности: кузнецы, плотники, столяры, шорники. Оно и понятно, от сохи призывников на флот старались не брать. Были сапожники и портные. А дополнительных навыков и увлечений вообще было не счесть. От шахмат и рисования до авиамоделизма, парашютного спорта и резьбы по дереву. Короче, производство кадрами укомплектовать можно было без проблем. Но как при этом не снизить боеготовность экипажа?

Надо было думать, как переформировать боевые расчеты. Проблема разрыва с родными, наоборот оказалась менее острой, чем ожидалось. Семьи с малолетними детьми имели лишь 36 человек. Все же, экипаж состоял, в основном, из совсем молодых людей. Мещерский приказал командирам, парторгам и комсоргам подразделений обратить на семейных особое внимание, а главное, постоянно загружать их работой. По собственному опыту знал: работа – лучшее лекарство от тоски.

Да и тропический океан, в блеске солнечного света нежно обнимавший неспешно бредущий корабль, ласковая волна, плескавшая у борта, яркое голубое небо в пухлых белых облачках никак не способствовали унынию. Моряки щеголяли в летней форме. Спали, открыв иллюминаторы. Часто наблюдали перед форштевнем стаи дельфинов, стремительно скользящих в толще воды, дважды видели пускавших фонтаны китов. О надстройки бились летучие рыбы, попадая прямиком на камбуз. С кормы свободные от вахты краснофлотцы ловили на блесну тунцов и макрелей. Такое впечатление, что морской живности здесь было гораздо больше, чем в родном 20-ом веке.

За 9 дней закончили монтаж станков в трюме. Укомплектовали их кадрами. Для пробы изготовили партию из полусотни ножей. Старший электрик старлей Врубель раскопал в библиотеке учебник по водоснабжению, а в нем – принципиальный чертеж установки для ручного бурения артезианских скважин. На его основе разработали проект бурильного станка. Приступили к его изготовлению. Попутно начали делать топоры, лопаты, кирки, колеса для тачек и телег.

На второй неделе приступили к разборке минных транспортеров на главной палубе. Там запланировали установить весь остальной станочный парк.

На десятый день на общем партийном собрании обсуждали разработанной комиссией устав и программу. Партию назвали громко: КППЗ – коммунистическая партия планеты Земля. Секретаря решили именовать Генеральным, а бюро – Политическим, все с большой буквы, в соответствии с громадьем задач. Программной целью партии обозначили построение на всей земле бесклассового общества в виде Союза Коммунистических республик. Способ достижения цели – антифеодальные революции во всех странах мира, совершенные ремесленным пролетариатом и крестьянством под руководством КППЗ.

Фракционность в партии, в связи с враждебным феодальным окружением, категорически запретили. Всякий коммунист, возражающий против утвержденного решения Политбюро или общего собрания парторганизации, подлежал немедленному исключению из партии. Программу и Устав приняли единогласно. Закончили пением «Интернационала». Песня мощно прозвучала над просторами южной Атлантики.

Политтбюро заседало ежедневно. Обсуждали вопросы партийного и государственного строительства в будущих коммунистических республиках. Решили провести среди комсомольцев и коммунистов Сталинский зачет на знание первоисточников, истории ВКП(б), новых Программы и Устава.

Мещерский, в связи с занятостью, как правило, на заседаниях Политтбюро отсутствовал. Боцман часто отсутствовал тоже. Зато, главного минера Жердева командир обязал присутствовать на всех заседаниях в обязательном порядке.

Сталинский зачет среди членов партии проводил лично Круминьш. Среди комсомольцев работали его заместители. Среди прочего, ненавязчиво интересовались, какие недостатки в организации быта и боевой подготовки видит партиец или комсомолец. Какие действия вышестоящих командиров считает неправильными? Кого бы хотел видеть своим командиром? Присутствовавший на зачетах Жердев об этих интересных вопросах докладывал командиру.

Особист Замилацкий как крот рылся в личных делах краснофлотцев, стараясь найти компромат. Вызывал к себе и склонял матросов пойти в сексоты. Пытался обеспечить себе осведомителей в каждой группе и в каждой батарее. Об этой возне также доложили командиру. Мещерский вызвал особиста и настоятельно порекомендовал ему не отрывать людей от дел, которых и так выше крыши. После этого к Мещерскому заявился Ягодин и пытался давить на партийную сознательность, ссылаясь на необходимость повышения бдительности во враждебном феодальном окружении. Но, был вежливо послан, со словами, что командиры подразделений сами в состоянии обеспечить дисциплину, а сбежать с корабля краснофлотцам все равно некуда. И шпионские сведения передавать некому. У командиров и так болит голова, как закрывать вахты, когда все больше людей, по мере запуска станков, переходит на производство. Подсобными рабочими к станкам уже пришлось ставить бойцов – конвойников.

Боевую готовность №2, однако, Мещерский не отменил. На двенадцатый день сигнальщики заметили в отдалении три парусника, идущих строем кильватера. Их обогнули по дуге, не приближаясь.

Наконец, вечером четырнадцатого дня доползли до Сан-Хуана. По общему согласию руководства, с визитом к губернатору решили повременить. Марти лег в дрейф в 20 милях от города. На закате спустили большой катер и отправили его к порту, с указанием провести разведку, не обнаруживая себя. Возглавил разведку лейтенант Мякишев. На рассвете катер был в нескольких милях от порта. Вернувшись, Мякишев доложил, что город совсем маленький. Дома в городе одно – двухэтажные. Электрического освещения нет. На входе в порт обнаружили два парусника. Сам порт с моря не просматривался. Если у кого и теплилась надежда, что все это не правда, то после Сан-Хуана она окончательно пропала.

4. Переход к Тринидаду.

От Сан-Хуана до Тринидада оставалось примерно 500 миль, трое суток хода. В боевых частях, наконец то, закончили сбор предложений от экипажа по врастанию в новый мир. Предложения собирали в письменном виде. Их было очень много. Командиры БЧ систематизировали их и отобрали наиболее разумные. Для окончательного отбора предложений Мещерский собрал совещание комсостава. Пригласил и Круминьша, но тот прислал Болотникова и Зильбермана, сославшись на занятость разработкой общей стратегии коммунистического движения. Прозаседав целый день напролет, рассмотрели сотни идей. Наиболее реальными и полезными признали следующие: