Жизнь и трагедия императрицы Александры Федоровны. Рассказ фрейлины и близкой подруги, бывшей рядом с российской царской семьей в годы правления и трагические дни ссылки

© ЗАО «Центрполиграф», 2025

© Художественное оформление, ЗАО «Центрполиграф», 2025

…народ твой будет моим народом,

и твой Бог моим Богом;

И где ты умрешь, там и я умру

и погребена буду.

От автора

При написании этой биографии я старалась сохранять беспристрастность. Мне повезло быть близко знакомой с императрицей Александрой Федоровной. Я знала ее достоинства и недостатки. Мне посчастливилось наблюдать ее неустанные труды на благо своей страны и своей семьи. Я видела ее и в счастливые времена, и в те дни, когда человеческая душа избавлена от всех условностей, которые окружают великих людей. Моей целью было написать не официальную биографию монархини, но обрисовать жизнь очень человечной женщины, которая волею судьбы стала героиней трагедии.

Личность императрицы нельзя назвать простой. Главной чертой ее характера следует считать любовь к мужу и детям. Даже злейшие ее враги не отрицают, что она была идеальной женой и матерью. Она была настоящей женщиной, не всегда способной рассуждать логически, если речь шла о конфликте между разумом и чувствами. Разум ее всегда подчинялся ее сердцу. При взаимодействии с другими она, в силу своего идеализма, всегда искала и находила в людях хорошее. Врожденную застенчивость, которую ей так и не удалось преодолеть, истолковывали превратно и принимали за гордыню. Она так и не усвоила внешнюю легкость и не научилась с готовностью улыбаться, что помогло бы ей завоевать сердца окружающих; скромность же не позволила ей добиваться народной любви, к которой она в глубине души так пылко стремилась.

Ее вера в целителя Распутина выросла из сильной любви к единственному сыну, который страдал от ужасного наследственного заболевания, гемофилии, и тревоги за его здоровье. Императрица ухватилась за Распутина, как за последнюю соломинку, способную спасти ее ребенка. Императрице была свойственна и склонность к мистицизму; она происходила из Гессенского дома (Брабант), от святой Елизаветы Венгерской, и мысль об исцелении через молитву находила в ней сильный отклик. Именно с этой, единственной стороны и влиял на нее Распутин.

Императрицу жестоко оговаривали и относились к ней чрезвычайно несправедливо. Ее многочисленные политические ошибки вызваны отсутствием у нее политического опыта и верой во врожденное добро человечества. Но во всех своих поступках она в первую очередь руководствовалась любовью к принявшей ее стране. Она приехала в Россию, лелея высокие идеалы, особенно в том, что касалось долга. Она верила, что жена монарха – настоящая мать страны, «валиде», как называли ее татары. Императрица неустанно трудилась ради того, чтобы улучшить условия жизни для бедняков, она основывала школы и больницы, настойчиво боролась с многочисленными трудностями на своем пути. Все хорошее, что она сделала для России, упорно замалчивалось, а после революции зачастую игнорировалось всеми, кто о ней писал. Императрица очень любила Россию и русский народ. Ей казалось, что для России ни одна жертва не является слишком большой, даже корона ее мужа и наследие ее сына. Услышав об отречении императора, она сказала только: «Dieu donne que cela sauve la Russie!»[1]

История повторяется. В период любой революции всегда находится фигура, на которую падает самый яркий свет; все ее действия истолковываются превратно. В такие времена достаточно бывает одного слова, чтобы клевета разрослась как снежный ком; в конце концов этой фигуре, часто невинной, приписывают все самые злые, ошибочные и неудачные поступки. Такую же роль во времена Великой французской революции играла Мария-Антуанетта, хотя ее характер сильно отличался от характера Александры Федоровны.

Ближе к концу с каждым днем росли самоотверженность императрицы и одновременно ее духовная безмятежность; они видны в мужестве и благородстве, с которыми она без стонов выносила долгое мученичество непрекращающихся унижений, которые продолжались семнадцать месяцев. Она жаждала одного – справедливости. Должно быть, напоследок, в христианском смирении перед Божественной волей, она обрела ту истину, которую искала. По милости Всевышнего ей даровали исполнение молитвы Руфи и оставили ее с мужем. Моя книга – история жизни, а не рассказы о ежедневных происшествиях при дворе. Такими рассказами я, возможно, когда-нибудь поделюсь, если решу написать мемуары. Перед вами история жизни императрицы Александры Федоровны, какой я ее знала. Надеюсь, что моя книга развеет заблуждения, созданные теми, кто в лучшем случае знал императрицу лишь поверхностно. Надеюсь, что читатели по-новому взглянут на историю ее жизни! Я имела честь непосредственно соприкасаться с подлинными источниками. Приведенные мною подробности о детстве и юности императрицы сообщала мне сама Александра Федоровна во время наших многочисленных бесед. Я виделась и разговаривала со многими людьми, знакомыми с ней в юности в Германии и в Англии. Мне удалось прочесть письма, недоступные обычному автору. Впечатления о ней ее родственников и знакомых дополнены моими собственными впечатлениями и воспоминаниями. Начиная с 1913 года я лично принимала участие во всех описанных мною происшествиях. Более ранние даты, имена, события и т. п. проверены двумя моими бывшими коллегами – княжной Елизаветой Николаевной Оболенской и княжной Марией Викторовной Барятинской.

Я представляю вам запись событий и своих мыслей в связи с ними по мере того, как они приходили ко мне в голову.

Глава 1

Первые впечатления. 1872—1879

В центре маленького, старомодного городка Дармштадта, куда сходятся тихие величавые улицы, сохранившиеся с давно прошедших времен, стоит Новый дворец. Дворец был домом принцессы Алисы Великобританской и Ирландской[2], второй дочери королевы Виктории, жены великого герцога Людвига Гессен-Дармштадтского. Дворец был построен по ее приказу после того, как первый дом оказался слишком мал для ее растущей семьи. Новый дворец окружал красивый парк, ведь раньше на том месте располагался Ботанический сад. Дворец построили в соответствии со вкусами самой принцессы; владелица распорядилась, чтобы он напоминал английский дом.

Принцесса Алиса приехала в Германию совсем юной девушкой. Она была англичанкой до мозга костей и никогда не забывала о своей стране. Она вышла замуж и покинула Англию вскоре после смерти своего отца, принца-консорта; во время же его болезни она поддерживала и утешала королеву. Она всегда думала об Англии и обустроила Новый дворец, желая, чтобы он напоминал ей о покинутой родине.

«Трудно поверить, что я в Германии, ведь и дом, и обстановка такие английские», – писала принцесса королеве 20 марта 1866 года. В доме висели портреты всех предков, от короля Георга III и членов его семьи до многочисленных портретов королевы Виктории, принца-консорта и всех братьев и сестер Алисы. Принцесса привезла в Дармштадт изображения Виндзора, Балморала и других любимых ею с детства мест. И своим детям она привила ту же любовь к Англии и восхищение ею. Жизнь во дворце была устроена на английский манер, что продолжалось и после смерти принцессы. Хотя принцесса Алиса умерла очень рано, 14 декабря 1878 года, в возрасте 35 лет, ее жизнь можно назвать полной. Она многое повидала, на удивление здраво судила обо всем, что видела, что подмечали ее современники. Совсем юная ко времени смерти своего отца, принца Альберта, Алиса всегда была его любимой спутницей. Душевность, сердечная теплота и практический ум позволили принцессе наладить благотворительную работу в маленьком государстве, ставшем ее новой родиной после замужества. Великая герцогиня Алиса учреждала больницы и женские организации. Она покровительствовала женским союзам, когда, впервые в Германии, посты в правительственных учреждениях начали предоставлять женщинам. Она неплохо разбиралась в людях и обладала даром выбирать одаренных помощников, которые успешно проводили ее планы в жизнь. Во время войн 1866 и 1870 годов она принимала активное участие в работе Гессенского Красного Креста. Она открывала новые больницы и совершенствовала управление старыми. С помощью королевы Виктории заказывала в Англии новейшее оборудование. «Жизнь создана для работы, а не для удовольствия», – писала принцесса королеве 29 августа 1866 года. Вместе с тем ее деятельный ум находил больше всего удовольствия именно в работе. Война 1866 года, как и всякая гражданская война, породила в Германии сильное ожесточение. Гессен выступил на стороне Австрии против Пруссии, и великий герцог Людвиг Гессенский во главе гессенской армии сражался на поле боя. Победила Пруссия, и в Дармштадт вошли прусские войска. Для принцессы настал горький миг; она была беспомощна в дармштадтском дворце, где только что родила третью дочь, принцессу Ирену. В результате войны Гессен потерял большую часть своей территории; часть Гессена к северу от Майна отошла Пруссии. Гессенцы этого не забыли, однако личные отношения семьи великого герцога с семьей тогдашней прусской кронпринцессы (впоследствии супруги императора Германии и короля Пруссии Фридриха III) не пострадали; сестры навсегда сохранили преданность друг другу.

Принцесса Алиса отличалась разносторонними интересами; у нее было много друзей. К их числу принадлежали великий философ Давид Штраус, который посвятил ей свой труд о Вольтере. Ей всегда были ближе по духу интеллектуальные, а не мирские радости, хотя она обладала огромным обаянием и всегда принимала самое деятельное участие в светской жизни Дармштадта. В личной жизни принцесса Алиса была предана мужу и их семерым детям[3]. В письмах королеве Виктории она постоянно пишет о детских болезнях, приводит смешные словечки детей и прочие подробности, которые так любят подмечать матери. Алиса руководила их образованием, изучала их характеры и направляла каждого индивидуально. Ужасная смерть маленького сына, принца Фридриха, который выпал из окна у нее на глазах 29 мая 1873 года, потрясла ее физически и психически; от этого потрясения она так никогда и не оправилась. Но Алиса держалась ради остальных детей; она писала королеве Виктории: «Бог милосерден, позволяя времени притуплять остроту горя и позволяя горю найти свое естественное место в наших сердцах, не удаляя нас из жизни». Маленькую принцессу, родившуюся 6 июня 1872 года, которой суждено было стать одной из самых трагических фигур в истории, крестили в годовщину свадьбы ее родителей, 1 июля. Ей дали имена Виктория Алиса Елена Луиза Беатриса. Ее крестными родителями были принц и принцесса Уэльские (король Эдуард VII и королева Александра), цесаревич (будущий император Александр III) и цесаревна – будущие свекор и свекровь принцессы Аликс, а также принцесса Беатрис Великобританская, герцогиня Кембриджская и ландграфиня Гессенская. Принцессу называли Аликс, так как это имя напоминало имя ее матери. Принцесса хотела избежать имени Алиса – «его так ужасно произносят по-немецки» (17 июня 1872 года); «здесь мое имя убивают; меня называют Алииса» (29 июня). Маленькая принцесса была такой же хорошенькой, как все ее братья и сестры; уловить отголоски счастливого, лишенного потрясений детства можно в письмах ее матери, принцессы Алисы, к королеве Виктории: «Малышка похожа на Эллу, только черты лица мельче, а глаза темнее, с очень черными ресницами, и рыжевато-каштановые волосы. Она милая веселая девочка, всегда смеется, на одной щеке у нее ямочка, как у Эрни» (14 августа).

О красоте принцессы Аликс в раннем детстве упоминается в нескольких позднейших письмах. По случаю крещения ее младшей сестры, принцессы Марии (Мэй) ее мать пишет королеве: «Все восхищались Солнышком в розовом» (13 июля 1874 года). «Солнышко очень здоровенькая девочка» (1 сентября 1878 года). Принцессы Виктория и Элла (Елизавета) уже приступили к классным занятиям, когда родилась их сестра, а принцесса Ирена по возрасту находилась между ними – так сказать, между детской и классной комнатами. Поэтому в детстве принцесса Аликс играла в основном с братом и принцессой Мэй. К любимому старшему брату, зачинщику всех их игр, принцесса относилась с глубоким восхищением; детскую дружбу они пронесли через всю жизнь.

Жизнь как в детской, так и в классной комнате подчинялась определенным правилам, установленным матерью детей; их растили по тем же простым принципам, в соответствии с которыми воспитывались дети королевы Виктории. Их отец стал правящим великим герцогом лишь в 1877 году, после смерти своего дяди. И принц Людвиг, и его жена много жертвовали на благотворительность, а строительство Нового дворца проглотило большую часть приданого принцессы; перед тем как принц Людвиг стал великим герцогом Гессенским, супруги были совсем не богаты. Детей растили в соответствии с традиционными английскими представлениями о гигиене, которые в то время значительно опережали принципы гигиены в Германии. Их одежда была простой, а еда – самой незамысловатой; позже они с отвращением вспоминали бесконечные рисовые пудинги и печеные яблоки, единственные виды десертов, доступные им. Детские комнаты были большими, просторными, обставленными очень просто. Детской управляла Мэри Энн Орчард[4], которую дети называли Орчи. Она была идеальной главной няней: разумной, спокойной, умевшей добиться от детей послушания, не пренебрегавшей наказаниями, доброй, но строгой. Она дала детям превосходное воспитание, которое наложило отпечаток на всю их жизнь. Миссис Орчард соблюдала режим дня; время у детей распределялось так, чтобы они могли как можно больше времени проводить с матерью, если та была свободна.

На том же этаже, что и детские, располагались комнаты великой герцогини; туда маленькие принцессы приносили свои игрушки и играли, пока их мать писала или читала. В те дни игрушки были простыми, не такими, как у современных детей. Принцесса Аликс не любила кукол; они были «ненастоящими»; она предпочитала домашних животных, которые отвечали на ласку, и любила играть с ними. Иногда она вытаскивала коробки, в которых лежали старые мамины платья, и наряжалась в них. Дети расхаживали по длинным коридорам в кринолинах и изображали знатных дам или сказочных персонажей; поверх ярких платьев они набрасывали индийские шали; наверное, их бабушка, королева Виктория, не представляла, что их будут так носить. Великий герцог не мог уделять детям много времени, но их редкие игры с ним приносили радость, и самые ранние воспоминания принцессы Аликс связаны с шумными играми, в которых принимал участие ее большой и сильный отец-солдат.

Дети любили посмеяться и поозорничать. Они не всегда чинно катались в маленькой карете, запряженной пони, в сопровождении лакея в ливрее. Иногда они убегали от бдительной няни. Однажды принцесса Аликс дорого заплатила за такую выходку. После смерти матери дети, оставшиеся в Дармштадте, бегали друг за другом по саду. Принцесса Ирена и принц Эрнест перелезали через высокие парники, стараясь наступать только на камни. Принцесса Аликс, которой тогда было шесть лет, бежала за ними, но наступила на стеклянную панель, упала и сильно порезалась осколками; после того приключения у нее на всю жизнь остались шрамы на ногах.

Зимы проводили в Дармштадте; летом в основном ездили в замки Кранихштайн или Зеехайм. Можно без труда представить группку веселых, довольных детей, которые носились по старомодным анфиладам комнат в Кранихштайне, бегали в парке под дубами, стоя у подножия старинной винтовой лестницы, с восхищением взирали на картину с изображением оленя в натуральную величину. Картина висела на том самом месте, где однажды настоящий олень пытался спрятаться от какого-то ландграфа. Рождество праздновали отчасти по-английски, а отчасти по-немецки; к праздничному семейному столу приглашали всех слуг. В бальном зале ставили высокую рождественскую ель; ее украшали свечами, яблоками, позолоченными орехами, розовыми колбасками из айвы и всевозможными сокровищами. Вокруг ели стояли столы с подарками для всех членов семьи. Входили слуги, и великая герцогиня дарила им подарки. Затем все садились за семейный рождественский ужин; после традиционного немецкого гуся подавали настоящий английский рождественский пудинг и сладкие пирожки, присланные из Англии. Не забывали и о бедняках; по распоряжению принцессы Алисы подарки посылали во все больницы. Позже императрица продолжила те же рождественские обычаи в России. Каждый год, к большой радости детей, вся семья ездила в Англию и останавливалась в Виндзорском замке, Осборне или Балморале, в зависимости от того, где тогда находилась королева Виктория. Королеву обожали все внуки. Она всегда была доброй бабушкой и не применяла к внукам строгие правила, обязательные для ее детей. В Англии маленькие принц и принцессы Гессенские встречались с толпами кузенов, включая детей принца и принцессы Уэльских (короля Эдуарда VII) и детей принца Кристиана. Веселой толпой они играли в Виндзоре, бродили по паркам в Балморале и Осборне, посещали магазины игрушек и заводили друзей из числа королевских слуг. Они навещали своих старых друзей всякий раз, когда приезжали в тот или иной дворец, и никогда не упускали возможности заехать «к купцам», как называли магазинчик между замками Абергелди и Балморал.

У «купцов» продавались сладости, почтовая бумага и прочие мелочи; дети неизменно возвращались из своих походов туда, нагруженные всевозможными покупками, к которым добрые «купцы», пожилая дама и ее сестра, обычно прибавляли какие-нибудь сладости. Юные принцессы всю жизнь помнили свою радость, когда владелицы магазинчика посвятили их в тайны приготовления сконов, и рассказы об этих приключениях, которые вспоминали позже, вызывали зависть детей из русской императорской семьи. «Английская бабушка» в детском воображении принцессы Аликс была сочетанием очень величавой особы и Санта-Клауса. Возвращаясь из Англии, принцесса Аликс неделями говорила о своем пребывании там и начинала с нетерпением ждать очередного визита.

Зимой в Дармштадте принцесса Алиса часто брала с собой детей в больницы и благотворительные учреждения. Ее дети с раннего возраста учились радоваться, доставляя радость другим. Принцесса Аликс, еще совсем крошка, носила цветы в больницы по поручению матери. Время от времени играть с маленькими принцессами в Дармштадте приходили другие дети; устраивались детские праздники, но их принцесса Аликс не очень любила. Давала о себе знать ее природная застенчивость, и она всегда держалась в тени. Подругой ее детства, которая оставалась ее самой близкой спутницей до брака, была Тони Беккер[5]. Аликс и Тони вместе играли в раннем детстве, а позже вместе посещали уроки танцев и гимнастики. С возрастом крепла и их дружба; когда принцесса Аликс начала выходить в свет, Тони появлялась во дворце почти каждый день.

В 1877 году, после смерти своего дяди, великого герцога Людвига, отец принцессы Аликс стал великим герцогом Гессенским. Событие не вызвало особых перемен в жизни детей, но для великой герцогини Алисы новый статус означал увеличение числа обязанностей и потому значительное напряжение сил и здоровья. Летом 1878 года королева Виктория вызвала дочь в Истборн; Алиса взяла с собой всех детей. Принцесса Аликс сохранила об Истборне золотые воспоминания: они ловили крабов, купались и строили песочные замки. Они радостно играли с другими детьми на пляже, так как в то время там собрались многочисленные друзья великой герцогини Алисы с детьми примерно того же возраста. Оказалось, что та поездка была последней, которую принцесса Аликс совершила с матерью; тогда великая герцогиня в последний раз побывала на родине. В ноябре в Новом дворце вспыхнула дифтерия; заболела вся семья, кроме принцессы Эллы. Первой заболела принцесса Виктория; за ней последовали принц Эрнст, его сестры и великий герцог. Принцесса Аликс болела очень тяжело. 12 ноября великая герцогиня телеграфировала королеве: «Это ужасно. Моя милая драгоценная Аликс так больна. Доктор сразу увидел, что у нее тяжелый случай». В то время сыворотку еще не изобрели, а старомодные методы лечения оказались бессильными. Приходилось полагаться на природу. Королева Виктория прислала своего врача в помощь немецким докторам. Великая герцогиня страшно тревожилась. Вызвали нескольких сиделок, но Алиса, по своей привычке, когда болел кто-то из семьи, ухаживала за родными сама. Она ночами просиживала с детьми, переходя от одной постели к другой. Все, кроме принцессы Виктории, болели тяжело. Принцесса Аликс всегда вспоминала, как ночь за ночью звала маму, и та неизменно появлялась, как бы ни было поздно, чтобы утешить и успокоить ребенка[6]. Несмотря на все усилия, 6 ноября умерла «малышка», принцесса Мэй. Других детей великая герцогиня вырвала из когтей смерти, но собственное ослабленное здоровье больше не могло бороться с инфекцией. 8 декабря она тоже заболела, а 14 декабря умерла, оплакиваемая всеми, как в Гессене, так и в Англии. Для близких ее смерть стала сокрушительным ударом.

Глава 2

Детство. 1879—1888

В последующие годы принцесса Аликс обычно говорила, что ее самые ранние воспоминания связаны с безоблачным, счастливым детством, где всегда светило солнце. Потом набежала огромная туча… Смерть великой герцогини Алисы оставила во дворце невыразимую пустоту. Понадобилось много времени, прежде чем обитатели дворца приспособились к жизни, утратившей управлявшую ею руку. Великий герцог Людвиг IV поправлялся после болезни, когда умерла его жена. Всех детей как можно скорее перевели в холодную, незнакомую обстановку старого городского замка; из его окон бедная маленькая принцесса Аликс, которой тогда едва исполнилось шесть лет, смотрела на похоронную процессию, которая двигалась от Нового дворца к фамильному мавзолею в парке Розенхёэ. Великий герцог делал все, что было в его власти, чтобы занять место жены в жизни осиротевших детей. Он был человеком добросердечным и честным, обладавшим замечательно искренним взглядом на вещи и события. Дети его обожали. Естественно, он немного баловал самых младших: принцесса Аликс выглядела такой одинокой и заброшенной без своей младшей сестры и подруги по играм, принцессы Мэй. Великая герцогиня Алиса всегда сама занималась образованием детей, и после ее смерти великий герцог скрупулезно следовал данным ею указаниям. Ее больше не было, но влияние сохранилось. Гувернантки принцесс советовались с великим герцогом по мельчайшим подробностям, однако в главном следовали замыслам его жены. Королева Виктория начиная с того времени тоже проявляла особый интерес к осиротевшим внукам. И мисс Джексон, и наставник принца Эрнста Людвига ежемесячно писали королеве отчеты. Королева собственноручно отвечала мисс Джексон; судя по ее ответам, она вникала во все подробности и часто давала четкие распоряжения. В письмах королевы Виктории содержатся ее мысли о женском образовании. Читателю они могут показаться старомодными, но мисс Джексон, следуя им по сути, очевидно, приспосабливала их к требованиям более нового времени. Первые месяцы после смерти матери были для принцессы Аликс временем несказанных страданий и одиночества; возможно, именно в то время в характере девочки появилась столь свойственная ей серьезность. Она осталась в детской совсем одна. Даже принц Эрнст Людвиг, которому исполнилось десять, весь день занимался с наставником, а принцесса Ирена, которая была на шесть лет старше, присоединилась к старшим принцессам в классной комнате. Принцесса Аликс еще долго помнила те ужасно печальные полгода, когда она, маленькая и одинокая, сидела со старой Орчи в детской, пробуя играть с новыми и незнакомыми игрушками (все ее старые игрушки сожгли или подвергли дезинфекции). Поднимая голову, она видела, что ее старая няня беззвучно плачет. Смерть любимой великой герцогини и принцессы Мэй едва не разбила ее верное сердце.

Вплоть до того времени принцесса Аликс в целом была веселым ребенком. Она бывала вспыльчивой и капризной, хотя даже в раннем возрасте демонстрировала большое самообладание. Она была щедрой и даже в раннем детстве не умела лгать. Обладательница теплого и любящего сердца, она была упрямой и очень чувствительной. Ее можно было задеть случайным неосторожным словом, но даже в детстве она не показывала, как глубоко ее ранили. Таким был ее характер в детстве; во многом таким остался и во взрослом возрасте. Королева Виктория, которая любила великого герцога Гессенского как сына, просила его как можно скорее приехать к ней со всеми детьми. В январе 1879 года семья надолго приехала в Осборн. Здесь дети постепенно пришли в себя, психически и физически окрепли и вернулись в Дармштадт через два месяца в сопровождении любимого дяди, принца Леопольда (позже герцога Олбани).

Две старшие принцессы пытались занять место матери в роли хозяек дома; они постоянно сопровождали отца. Шестнадцатилетняя принцесса Виктория присматривала за братом и сестрами; в первый год после смерти великой герцогини семья поехала в замок Вольфсгартен. Новое окружение и способность восстанавливаться помогли детям приспособиться к новым условиям. В Новый дворец вернулись зимой 1879/80 года, и принцесса Аликс приступила к учебе в классной комнате. Вначале она занималась правописанием с верной Орчи; затем появилась в чем-то устрашающая фрейлейн Анна Текстор, родственница самого Гёте, которая, под общим руководством мисс Джексон, продолжала ее обучение. Мисс Маргарет Хардкасл Джейсон, или Маджи, как с любовью позже называла ее принцесса Аликс, была женщиной образованной, с широкими взглядами. Скоро ей удалось завоевать доверие своих учениц, особенно старшей. В свое время она понравилась великой герцогине Алисе благодаря своим передовым идеям, связанным с женским образованием. Она не только давала своим ученицам знания, но и формировала их нравственность и расширяла их кругозор. Опытный воспитатель, она всегда глубоко интересовалась всеми важными современными политическими и социальными вопросами. Она строго пресекала любые сплетни. Принцесс учили беседовать на абстрактные темы. К сожалению, мисс Джексон почувствовала себя слишком старой и усталой; ей пришлось выйти в отставку до того, как она закончила образование принцессы Аликс, когда ее младшей подопечной было всего пятнадцать, поэтому ей не удалось приучить свою подопечную преодолевать сдержанность и относиться к жизни легче и проще. Со свойственной ей тщательностью принцесса Аликс все силы отдавала урокам. Она отличалась необычайно развитым чувством долга, и ее учителя свидетельствуют, что она всегда охотно жертвовала удовольствиями, которые, как она считала, мешали ей закончить какую-то задачу на следующий день. Образцы ее почерка в семилетнем возрасте показывают, что она писала аккуратно и твердой рукой. Обладая очень хорошей памятью, к пятнадцати годам она получила хорошие знания по истории, литературе, географии и всем общим предметам, особенно связанным с Англией и Германией. Судя по ее письмам старшей сестре, она упорно штудировала такие сухие труды, как «Преобразование литературы» Гизо, «Жизнь Кромвеля» и «Историю Гогенштауфенов» фон Раумера в девяти книгах; по сравнению с ними «Потерянный рай» Мильтона, который она читала в промежутках, наверняка казался ей легким чтением! У нее был учитель французского, и, хотя она говорила на этом языке почти без акцента, во французском она никогда не ощущала полной уверенности и часто из-за «скованности» не могла подобрать нужные слова. Позже в России, где французский считался официальным языком при дворе, это создавало для нее трудности. Естественно, английский она считала своим родным языком. Она говорила на нем и писала брату и сестрам, а позже – мужу, детям и всем хорошим знакомым.