Я всемогущий
- -
- 100%
- +
– Здравствуйте, Платон Сергеевич, – произнёс смутно знакомый голос. – Вас беспокоит Кропотов.
– Кропотов?.. – Я пытался вспомнить, кто это.
– Государственная комиссия по расследованию крушения…
– Ах да, – в голове возник образ человека, напомнившего мне мультяшного персонажа, – мы с вами в Самаре общались, верно?
– Так точно. – Кропотов секунду помолчал, а потом продолжил мягким, слегка вкрадчивым голосом: – Платон Сергеевич, вы не могли бы сегодня к нам подъехать?
Я перебрал в уме планы на остаток дня. Ничего грандиозного у меня намечено не было.
– Куда подъехать?
– Не беспокойтесь, мы здесь рядом. Мостик переехать – и вы уже у нас.
Он назвал адрес. Ехать действительно было недалеко.
– А откуда вы знаете, где я сейчас?
– Работа у нас такая, – мягко ответил Кропотов после небольшой задержки. – Платон Сергеевич, я понимаю, вы занятой человек, но, право слово, хотелось бы обойтись без волокиты с повестками и прочим. Приезжайте прямо сейчас. Внизу скажите, что ко мне, вас проводят.
– Хорошо. Ждите.
В этом здании я не бывал ни разу. Массивные входные двери обнаружили за собой просторный мраморный холл, выполненный в мрачных серых и чёрных тонах. Среди огромных колонн и безукоризненно прямых углов каменных ступеней посетителям наверняка было неуютно.
Охранник выслушал меня, ощупал цепким взглядом и направил в нужный кабинет. Постучав в дверь, я заглянул внутрь. Кропотов, восседавший за широким столом, кивком пригласил меня войти и предложил присесть. В окружении ровных рядов папок мышиного цвета и унылой массивности старой мебели, он выглядел гораздо представительнее, чем в нашу первую встречу.
– Платон Сергеевич, – глаза следователя сжались в подозрительные щели и застряли в этом положении, – мне хотелось бы прояснить для себя некоторые детали. Не возражаете?
Я развёл руками:
– Раз приехал, видимо, не возражаю. Спрашивайте.
– Это хорошо, что вы сами приехали. Без применения, так сказать… Полномочий.
Он взял театральную паузу, буравя меня узкими щёлками глаз. Я молча ждал продолжения. За приоткрытым окном дышал автомобильным шумом Литейный проспект.
Молчание затягивалось. Я непроизвольно посмотрел на часы. Кропотов, заметив моё движение, сжал губы и достал из серой папки, лежащей на столе, несколько исписанных листов.
Следующие полчаса он скрупулёзно зачитывал наш диалог, состоявшийся при первой встрече. Я подтверждал написанное, иногда корректируя формулировки своих ответов. Следователь кивал и вносил правки.
Расправившись с этим, Кропотов достал листок с подколотыми фотографиями и попросил меня на них взглянуть. Приглядевшись к изображению, я с трудом узнал в грязных клубах ткани парашют, спасший мне жизнь, и подтвердил это следователю. Тот продемонстрировал мне изображения полуразмытых следов на глинистой почве. Я сказал, что это вполне могут быть отпечатки моих подошв.
Кропотов сложил фотографии и захлопнул папку.
– Итак, – произнёс он почти торжественно, – вы признаёте, что это вы совершили прыжок с использованием изображённого на фото парашюта из самолёта Ту-134, бортовой номер 59136, следующего рейсом номер ПЛ159 из Санкт-Петербурга в Самару?
– Я этого никогда и не отрицал. – Однообразные вопросы начинали утомлять. – Вы меня только для этого пригласили?
Кропотов откинулся в кресле, разглядывая меня сквозь прищур. На его губах играла лёгкая улыбка. Внезапно он подался вперёд, резко приблизив лицо ко мне.
– Откуда у вас деньги, гражданин Колпин? – резко выдохнул он.
Его бросок вперёд был столь неожиданным, что я слегка опешил.
– Откуда у вас взялось столько денег? Отвечайте! – В голосе Кропотова лязгнул металл.
Я взял себя в руки. Несколько секунд колебался, не спросить ли, какие деньги он имеет в виду. Потом решил, что только потеряю время. Пожал плечами и сказал как можно более небрежно:
– Выиграл в лотерею. Повезло.
– В лотерею?! – Голос следователя сорвался в змеиное шипение. – В лотерею, говорите?
Я кивнул, стараясь быть спокойным.
Кропотов вновь откинулся в кресле, расстегнул пуговичку на воротнике. Шея его раскраснелась. Он помассировал себя в области затылка и заговорил неожиданно спокойным голосом:
– Забавный вы человек, Платон Сергеевич. Смотрите, как интересно у нас получается. Разбивается по невыясненным причинам самолёт. Из всех находившихся на борту людей у одного вдруг оказывается парашют. И он совершает прыжок. Ни разу, заметьте, до этого не прыгав. Из гражданского, заметьте, лайнера, не приспособленного к тому, чтобы с него десантировались люди. Человек этот не размазывается набегающим воздухом по крылу самолёта, не попадает прямиком в двигатель, не задыхается в разреженной атмосфере, не замерзает там, наверху. Человек этот благополучно приземляется в безлюдном районе и по земле добирается до нужного ему города. Самолёт разбивается, люди гибнут, а наш счастливчик вскоре после этого вдруг получает значительную сумму денег, которая проводится как выигрыш в лотерею. Он открывает на эти деньги собственную фирму и живёт припеваючи.
Кропотов неотрывно смотрел мне в глаза. Потом медленно закончил свою тираду:
– Не кажется ли вам странным такое развитие событий? Не слишком ли много совпадений?
Я молча переваривал услышанное. Раньше мне и в голову не приходило посмотреть на своё везение в подобном разрезе.
– Кажется, – наконец сказал я. – Мне тоже кажется всё это странным. Тем не менее всё произошло именно так. Всего лишь цепь случайностей и везения.
– Случайностей? – Кропотов округлил глаза и уставился на меня с комичным удивлением. – Везения? Платон Сергеевич, мы же взрослые люди. Давайте не будем делать вид, что верим в сказки. Рассказывайте, как всё было на самом деле. – Он демонстративно подвинул к себе лист бумаги и взял в пальцы авторучку.
– Я уже рассказал вам правду.
Следователь взвился:
– Правду?! Правду вы мне рассказали?! – Он отбросил ручку и рванул на себя ящик стола. Через мгновение передо мной оказалась фотография. – Вот вам правда! Знакомо личико-то?
Я уставился на фото. С серого некачественного снимка смотрело лицо неизвестного мне кавказца с аккуратной бородкой.
– Беслан Мураев. Знакомы? – Кропотов испытующе сверлил меня глазами.
Я лишь покачал головой.
– Банда Мураева взяла на себя ответственность за гибель самолёта. Их «Кавказ-центр», захлёбываясь от радости, уже которую неделю кричит об этом. А исполнителем теракта были вы, гражданин Колпин. Получив за свои кровавые услуги более десяти миллионов рублей. – Кропотов говорил быстро, выплёвывая обвинения в мой адрес без тени сомнения. – Нам пока непонятен способ, которым вы вывели самолёт из строя, но мы докопаемся до истины, не сомневайтесь. Бортовые самописцы обнаружены, сейчас ведётся расшифровка записей.
Я встал, не в силах выносить ядовитый тон следователя.
– Бред, – сказал я прямо в его раскрасневшееся лицо. – Я не знаю, что произошло с самолётом, но никакого отношения к этому я не имею. У вас нет никаких доказательств. И быть не может.
Следователь вскочил, опираясь руками на стол. Он конвульсивно сжимал и разжимал кулаки.
– Полагаю, я могу быть свободен? – спросил я.
Кропотов махнул в сторону двери и процедил, сделав ударение на первом слове:
– Пока свободен.
5
В Петербурге нет хороших кедровых орехов. То есть долгое время я вообще не встречал в продаже это своё любимое сибирское лакомство. Но однажды я нашёл его в одном из супермаркетов. Полный воспоминаний о свежих, пузатеньких орешках, пахнущих смолой и теплом печи, я купил объёмный пакетик и в тот же вечер сгрыз всё его содержимое. Увы, подгнившие кедровые орехи в жёсткой скорлупе мало напоминали то, к чему я привык в детстве. И оставляли во рту ощущение тухлости.
Примерно такое же послевкусие я испытывал несколько дней после разговора со следователем. Постепенно оно перешло в предчувствие новых неприятностей. В душе мне хотелось надеяться, что Кропотов оставит меня в покое. Но что-то мне подсказывало, что слишком уж не по вкусу моя история этому человеку, похожему на мультяшного шакала. Я ждал продолжения.
Поэтому, когда внезапно позвонил обычно молчащий офисный телефон, я напрягся, отложил в сторону рабочие документы и поднял трубку. Звонок, впрочем, оказался совсем не страшным – курьер из службы экспресс-доставки просил меня спуститься в вестибюль бизнес-центра, забрать пакет и расписаться в получении. Я пытался зазвать курьера наверх, в наш офис, или послать вместо себя кого-нибудь другого, но мальчик настаивал на том, что нужна именно моя подпись, а подниматься непосредственно в офис ему запрещают корпоративные правила. Я раздражённо повесил трубку, накинул пиджак и спустился вниз.
В вестибюле никакого курьера не оказалось, зато прямо у лифта меня встретили два милиционера в форме, которые вежливо попросили показать документы. Рядом нарисовался и неприметный человек в штатском. Он как бы ненароком встал таким образом, чтобы пресечь мою возможную попытку ретироваться в лифт.
Я достал паспорт и протянул его одному из милиционеров. Тот задумчиво полистал документ, вернул мне и произнёс:
– Гражданин Колпин, прошу проследовать с нами.
Сердце гулко стукнулось в грудную клетку.
– А в чём дело? – Мой голос почему-то осип.
– Не волнуйтесь, ненадолго задержим вас до выяснения обстоятельств.
Милиционер разговаривал спокойно и доброжелательно. Его товарищ, стоявший рядом, смотрел сквозь меня с сухой безразличностью. И лишь человек в штатском позади нервно дышал.
Не размениваясь на дальнейшие разговоры, милиционеры осторожно, но настойчиво подхватили меня под локти и повели к выходу. Охранник бизнес-центра в красивой форменной фуражке с интересом наблюдал, как меня уводят.
Мы спустились по ступеням и направились к старенькому жёлто-синему «уазику», гордо стоящему на VIP-парковке в окружении блестящих туш дорогих автомобилей. Второй милиционер, так и не проронивший ни слова, отпер дверь в задней части «уазика» и взглядом указал, что мне нужно лезть в грязный железный отсек. Видя, что я оторопело замер, он аккуратно подтолкнул меня, и я, сделав несколько неловких движений, очутился внутри машины.
Дверь захлопнулась, в замке повернулся ключ. Сквозь маленькое пыльное окошко, забранное решёткой, я увидел человека в штатском. Он сказал несколько слов милиционерам и направился в сторону, уйдя из поля моего обзора. Остальные участники моего задержания сели в кабину. Машина завелась, невнятно зашипела рация.
Я, наклонившись, стоял на полусогнутых ногах, не в силах заставить себя сесть на заплёванные железные скамьи, расположенные по обеим сторонам отсека. Однако когда машина тронулась, я был вынужден сначала сесть на корточки, а после – примоститься на скамейке, показавшейся мне наименее отталкивающей из двух.
Я ехал и пытался вспомнить, за что и на сколько меня могли задержать по закону. Однако теоретические знания, которые, как кажется, никогда тебе не понадобятся, редко задерживаются в голове. Я не мог даже представить себе, что мне потребуется знать, законно ли меня задерживает милиция.
В кабине оживлённо разговаривали, однако кроме невнятного «бу-бу-бу», изредка прерываемого шипением рации, ничего не было слышно. Слегка уняв разброд в голове, я сообразил, что мобильный телефон всё ещё при мне, и набрал номер Солодовникова.
Олег знал об интересе органов к моей персоне, поэтому информацию о том, что я еду в машине с решёткой, воспринял быстро и серьёзно.
– У них на меня ничего нет, – говорил я в трубку, подпрыгивая на ухабах вместе с «уазиком». – И не может быть.
– Так-то оно так, – задумчиво отвечал Солодовников, – однако, скорее всего, санкцию на твой арест этот следователь всё-таки получил… Нет, конечно, может быть, это всего лишь недоразумение. Или что он пытается тебя запугать. Но я бы пока готовился к худшему варианту развития событий.
– Как мне себя вести-то с ними? Что говорить?
– Лучше вообще поменьше говорить. И внимательно читай всё, что тебе дают подписывать. Я свяжусь сейчас со знакомыми юристами, расспрошу их. Найдём какого-нибудь человечка, близкого к органам. Организуем внятного адвоката.
– Олег, ты думаешь, всё так серьёзно?
– Я не знаю, Платон, – в его голосе я уловил неуверенность. – Не хочу тебя пугать, но ты же понимаешь, в нашей стране возможно всё. Держись там, а я со своей стороны сделаю всё, чтобы тебя вытащить, если понадобится.
– Спасибо, Олег. Телефон при мне, так что я пока на связи. Звони, как что разузнаешь.
Телефон, впрочем, оставался при мне недолго. «Уазик» привёз меня в отдел милиции, где хмурый сержант, составив опись, изъял мои личные вещи, деньги и документы. Затем, проверив карманы и тяжело оглядев меня с ног до головы, жестом попросил снять ещё и брючный ремень. Я повиновался.
Мои вещи он сложил в полиэтиленовый мешок, затем достал сероватый бланк и размашистым почерком записал в него всё изъятое, отдельно указав сумму денег в бумажнике. Я находился в странном отупении, поэтому даже если бы сержант что-то украл, то не сказал бы поперёк ни слова. К моему вялому удивлению, никаких попыток забрать хотя бы часть денег он не предпринял.
Оставив опись на столе, сержант цепко схватил меня за плечо и подвёл к огромной решётке, заменявшей стену грязному помещению, открыл дверь и протолкнул меня внутрь. После, не говоря ни слова, спокойно запер замок и пошёл обратно.
– Эй, – крикнул я ему в спину, – а мне кто-нибудь объяснит, что происходит? За что меня задержали?
Тёмно-серая милицейская спина осталась безучастной. Сержант, голоса которого я так и не услышал, удалился. Я с отстранённым любопытством подумал, могут ли на работу в милицию взять глухонемого. И сам себе мысленно ответил, что это маловероятно.
Я оглядел помещение. В памяти, откуда-то из отрывками виденных серий «Бандитского Петербурга» всплыло слово «обезьянник». Голые серые поверхности, решётка вместо одной из стен, тусклый свет, вмурованная в бетон железная скамья по периметру. Грязный мешок в углу. От него ощутимо тянуло гнилью.
Я подтянул брюки – лишившись ремня, они всё время норовили сползти. Сел у противоположной мешку стены.
Где-то за углом звонил телефон, хлопала входная дверь отделения. Жизнь, ещё час назад кипевшая вокруг, вдруг разом осталась в стороне. Я же очутился в застывшем воздухе клетки, ошеломлённый и беспомощный. И несколько отстранённый. Было ощущение, что всё это происходит не со мной, что я всего лишь наблюдатель, с усталым интересом пытающийся угадать свои дальнейшие действия.
Я смотрел на себя со стороны и удивлялся. Внутри росло подозрение, почти уверенность, что по отношению ко мне творилось что-то неладное. Конечно, я не читал соответствующих законов, но понимал, что просто так взять человека среди бела дня, увезти его с работы и посадить в клетку, не объяснив ничего – нельзя. Да, с кем-то происходило подобное, но мне казалось, что если такое случится со мной, то уж я-то не допущу подобного к себе отношения. Однако, ещё раз прокрутив в голове только что произошедшие события, я так и не понял, как было бы правильнее вести себя в подобном случае. Милиция действовала очень чётко и быстро, и мне оставалось только подчиниться. Оказывать противодействие было бы себе дороже – впоследствии Кропотов или кто-то ещё, кто будет вести дело, не найдя доказательств моего участия в терроризме, мог бы запросто поставить мне в вину сопротивление при задержании.
Я мысленно похвалил себя, что не сорвался, как это иногда со мной случается. Вместе с тем некоторая оторопь от самого себя оставалась. Ведь внутри мне не было по-настоящему страшно от происходящего, скорее, я испытывал какое-то нездоровое любопытство. С другой стороны, биться головой о решётку, может быть, и было бы проявлением гражданского протеста, однако вряд ли привело бы к чему-нибудь, кроме разбитой головы. Да и никакой вины в гибели самолёта за мной на самом деле не было, поэтому едва ли мне смогут что-то предъявить. Скорее всего, Кропотов пытается надавить на меня, запугать.
Мешок напротив вдруг пошевелился. Как по волшебству, в нём возникли два глаза, уставившиеся на меня. Я вздрогнул и осознал, что в тусклом свете принял за груду мешковины человека, ничком спавшего на скамье.
Человек вполголоса выматерился и приподнялся на локте, глядя на меня. Выглядел он типичнейшим бомжом, из тех, кого можно встретить на любой помойке. Колыхание воздуха, вызванное движениями узника, принесло запах, подтверждающий мои догадки.
Я опять не удержался от взгляда со стороны и мысленно усмехнулся контрасту между моим деловым костюмом и рубищем того несчастного, что расположился напротив. Мой визави между тем поднялся и сел, прислонившись спиной к стене.
– Слышь, э?.. – попытался он начать беседу, сделал взмах рукой и молча уставился на меня, видимо, не зная, как продолжить.
В коридоре послышались шаги. Давешний сержант громыхнул ключами и, обретя, наконец, голос, произнёс:
– Колпин, на выход.
Я с облегчением поднялся. Сержант запер за мной дверь, вновь оставив бомжа в одиночестве, и проводил меня в крохотную пустую комнату. За столом сидел уже хорошо знакомый мне следователь Кропотов.
Увидев меня, он осклабился, потом поблагодарил сержанта и отпустил его. Я молча уселся на единственный свободный стул.
– Платон Сергеевич, дорогой, вот мы и встретились снова. Несколько быстрее, чем вы предполагали, верно?
Кропотов демонстрировал хорошее настроение и уверенность в своих действиях, отчего мои мысли сразу приобрели мрачные тона. Было непохоже, что меня просто решили попугать.
– Ну как, вы ещё не надумали что-нибудь нам рассказать? – Мультипликационная ухмылка следователя уже не казалась смешной.
Я мрачно качнул головой:
– Я рассказал вам всё, что знаю. Это вы лучше скажите, на каких основаниях меня задержали.
– Ну, нет так нет, – Кропотов, казалось, был готов к такому ответу. – Ну ничего, у вас будет много времени, чтобы поразмыслить. Может быть, вспомнить что-нибудь. А что касается формальностей – вот, подпишите. Это как раз основания для задержания.
Он положил на стол лист бумаги. Строчки заскакали у меня перед глазами. Сделав усилие, я прочёл, что задерживаюсь на основании подозрения по делу о взрыве того самого злосчастного самолёта. Внизу стояла виза прокурора и была графа для моей подписи.
– Я не буду… – Мой голос неожиданно дрогнул. Мне пришлось прокашляться. – Я не буду ничего подписывать.
– Ну что вы как маленький, в самом деле! – Кропотов округлил глаза и растянул рот в улыбке. – Это же пока не признание, Платон Сергеевич! Вы ознакомились с документом? Вот и подпишитесь в графе «Ознакомлен».
Я не знал, как поступить, и он продолжил, улыбаясь ещё шире:
– Ну или мне придётся вызвать двух понятых, которые засвидетельствуют, что с документом вы ознакомлены, но подписать его отказались. Сушинский! – гаркнул он, приоткрыв дверь.
Немедленно нарисовался хмурый сержант, которого я давеча принял за глухонемого.
– Сушинский, кто там у вас в обезьяннике, двоих понятых наберёте?
– Двоих не будет. Но на улице сейчас возьмём кого-нибудь…
Я махнул рукой и, пробежав документ глазами ещё раз, подписался. Кропотов, жестом отпустив сержанта, спрятал подписанный мною лист и с видом фокусника достал следующий.
– Так. А это у нас постановление о привлечении в качестве обвиняемого.
Я прочёл текст на листе и вновь поставил подпись в графе «Ознакомлен». В висках начало глухо стучать.
Кропотов, сияя, спрятал второй документ и, улыбаясь всё шире, положил передо мной третий:
– А это, дорогой Платон Сергеевич, постановление о применении к вам меры пресечения в виде взятия под стражу. Тоже подпишитесь, вон там, где написано, что вы ознакомлены. И дату не забудьте поставить.
В висках стучало всё сильнее, окружающий мир вдруг стал темнеть. На тёмно-сером листе почти не было видно чёрных строчек.
– Ну не волнуйтесь вы так! – Следователь заметил моё состояние. – Сделанного уже не воротишь, но облегчить свою участь вы ещё вполне в силах. Вот вам чистый лист, на нём можно написать признание. Только сначала подпишитесь, что ознакомлены с постановлением о мере пресечения.
Я, почти не глядя в текст, подписался. Кропотов удовлетворённо спрятал документ и подвинул ко мне чистый лист:
– Пишите.
– Что писать? – тупо спросил я. Темнота в глазах понемногу проходила, но мысли ворочались тяжело.
– Пишите всё, как было. Как подготавливался теракт, кто был организатором, всё подробно, с фамилиями, адресами, телефонами.
Я в отчаянии положил ручку на стол.
– Я вам уже всё рассказал! Никакие теракты я не готовил, никакие самолёты не взрывал! Неужели это до сих пор не понятно? Что вам от меня нужно? – Я почти сорвался на крик, пытаясь сбросить навалившееся напряжение.
Кропотов сжал губы в тонкую белую чёрточку и глянул на меня глазами-щелями:
– Платон Сергеевич, вы, наверное, ещё не поняли. Вы обвиняетесь по статье двести пять, часть третья. Это от пятнадцати лет до пожизненного заключения. Если будете упорствовать, то получите по полной, пожизненно, это я вам гарантирую. Если же прекратите свой цирк, напишете признание, назовёте сообщников, то получите пятнашку, часть которой потом скостят по амнистии или поведению. Отсидите лет семь-восемь, выйдете – вся жизнь ещё впереди. А так – сгниёте в тюрьме. Навсегда.
Я попытался сглотнуть. В горле было сухо. Какой-то частью сознания я понимал, что доказательств моей вины у него быть не могло, именно поэтому он так настаивает на признании. Но документы о задержании были реальными, значит, по крайней мере, сейчас я находился в их власти. И мне стало страшно. По-настоящему страшно.
– Я требую адвоката, – выдавил я из себя.
Кропотов откинулся на стуле и спокойно произнёс:
– Ваше право. Будет вам и адвокат. Всё ещё будет. Но советую глубоко задуматься о том, что я сказал.
Впрочем, обещание встречи с адвокатом никто не спешил выполнять. Так как телефон у меня изъяли, я не мог связаться с Солодовниковым и узнать, сумел ли он что-нибудь сделать. Мучимый неведением, страхами и бытовыми неудобствами, я просидел в обезьяннике отдела милиции почти до вечера.
За это время мешковатого бомжа увели, а моими соседями попеременно оказывались личности разных национальностей, поведение которых не отличалось разнообразием – они либо тихо сидели у стены, либо переговаривались на своих непонятных языках. После обеда всё тот же сержант привёл трёх футбольных фанатов – подростков, разрисованных «зенитовской» атрибутикой. У одного из них была рассечена бровь. Не обращая на меня особого внимания, они взахлёб обсуждали подробности только что произошедшего «боя» с болельщиками ненавидимой ими московской команды. Поневоле следя за их эмоциональной беседой почти полтора часа, я так и не услышал ни слова о самом матче. Казалось, что околофутбольные разборки занимали их гораздо больше.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «ЛитРес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.