Академия Чудовища

Я подалась вперёд. Сделала шаг, которого не следовало делать. И замерла, глядя на него снизу вверх, всем видом показывая: я просто глупая девица, которая начиталась сказок и теперь ищет подтверждения своим фантазиям.

— Так слухи не лгут?

Долгие пару секунд он сканировал меня подозрительным взглядом. Тяжёлым, пристальным, от которого внутри всё похолодело и съёжилось. Я чувствовала, как он ищет ложь, как ворошит мои слова, пытаясь найти в них трещину.

Я смотрела прямо. Не моргала. Дышала ровно, хотя сердце колотилось где-то в горле.

Потом он откинулся в кресло. Равнодушно дёрнул плечом и высокомерно приподнял бровь. Так, что я моментально почувствовала себя маленькой, ничтожной, не стоящей его времени.

— У тебя две минуты, чтобы объясниться. Инцидент со взрывом. — Его голос стал ледяным. — Или можешь собираться обратно.

Резкий кивок в сторону двери. И моё сердце снова заколотилось как бешеное.

— Я… — я запнулась под его тяжёлым, предупреждающим взглядом.

Взглядом, который ясно говорил: «Даже не смей обманывать меня. Даже не думай. Я всё равно узнаю».

— Я нашла в библиотеке один древний ритуал. Он обещал… усилить магические способности. — Голос дрогнул. — Но всё пошло не так…

— Усилить? — он искренне удивился.

На секунду в его глазах мелькнуло что-то похожее на недоумение.

А потом он прищурился. Будто учуял подвох. Будто запах лжи был для него так же ясен, как запах дыма.

— Зачем тебе понадобилось искусственно усиливать магию?

— Потому что… мне не удавались некоторые заклинания на занятиях, — призналась я.

Слова давались тяжело. Каждое приходилось вытаскивать из себя, обдирая о горло.

— Я не хотела оказаться среди отстающих.

Почувствовать магию внутри. Ощутить её тепло, её силу, её присутствие. И не быть способной творить наравне с другими. Видеть, как однокурсники создают водные структуры, которые у меня рассыпаются прахом. Слышать, как преподаватель хвалит их, проходя мимо меня с равнодушным взглядом.

Да, это заставило меня пойти на риск. Это заставило открыть книгу, которую открывать не следовало. Это заставило поверить в обещание, которое было слишком хорошим, чтобы быть правдой.

Он несколько секунд молча сверлил меня взглядом. Я не врала. И это, кажется, чувствовалось. Он хмыкнул. Коротко, едва слышно. И снова приподнял бровь.

Впервые в его взгляде не было прежнего ледяного пренебрежения. Только любопытство. Холодное, профессиональное, но… любопытство.

— В Академии Морин подобные эксперименты и ритуалы под строжайшим запретом, — медленно произнёс он.

— Я понимаю. — Я смотрела ему прямо в глаза. Не отводила взгляд. Не опускала голову. — И больше никогда не повторю этого. Я уже поняла, что это было слишком самонадеянно, да и ни к чему бы не привело.

Он кивнул.

Медленно, задумчиво скользнул взглядом по моему лицу. По глазам, по губам, по сжатым кулакам, которыми я пыталась унять дрожь. В груди поднялась новая волна волнения. Но, слава Джее, он взял со стола моё дело.

Спокойным, размеренным тоном начал задавать уточняющие вопросы. Он спрашивал об успеваемости, о пройденных предметах, о специализации.

Я едва слышно выдохнула. Надеясь, что самое страшное осталось позади.

Главное, взрыв не был связан с моей второй магией. Ту, которую я так тщательно ото всех скрывала. В Школе Синих Штормов мне это удавалось. Надеюсь, здесь получится тоже.

— Твоя специализация — стихийная магия. Вода, — констатировал он, сцепив перед собой пальцы. — Продемонстрируй мне уровень сил, который ты так отчаянно пыталась усилить.

Мне на мгновение почудилась едва заметная усмешка в уголке его рта. Но нет… Просто показалось.

Изящным, почти невесомым движением кисти ректор подтянул к себе широкий, но неглубокий кувшин с водой, стоявший на дальнем подоконнике.

Сосуд плавно скользнул по воздуху, и вода внутри даже не дрогнула, не пошла рябью. Это было впечатляюще и пугающе одновременно. Такая точность, такая мощь, контроль, о котором я могла только мечтать.

— Вперёд, — его голос прозвучал как приказ.

Я сглотнула. Кивнула.

И попыталась собрать рассыпающиеся мысли воедино.

Управление водной стихией всегда давалось мне с трудом. Через силу воли и упрямство, а не по природному наитию. Успеваемость в Школе я вытягивала блестящим знанием теории и отчаянным трудолюбием, а не силой магии.

Я расставила ладони над кувшином. Постаралась расслабиться. Привычно нащупала внутри себя ту самую, знакомую, но капризную магию.

Прошло несколько долгих, тягучих секунд, прежде чем мне удалось извлечь из кувшина тонкую, зыбкую струйку воды. Она извивалась в воздухе, норовила соскользнуть обратно, но я, стиснув зубы, сплела её в дрожащий жгут.

Мучительно. По миллиметру. Я утолщала его, пока он не стал толщиной с моё запястье. Затем, меняя внутреннюю структуру, сконцентрировалась на плотности, на твёрдости. Толстая, упругая верёвка из воды, наконец, легла мне в ладони. Податливо похрустывая льдинками.

И тут я услышала короткое, сдержанное хмыканье.

Концентрация рассыпалась в прах.

Верёвка мгновенно потеряла форму, превратилась в бесформенную массу и с неприличным плеском утекла сквозь пальцы обратно в кувшин. Частично брызнув на стол.

Я застыла в ужасе. Представив, как вода заливает мои бедные, многострадальные документы.

Но ректор молниеносно взмахнул рукой, и вода на столе мгновенно испарилась, не успев намочить ни единого листка. Мне страстно захотелось провалиться сквозь землю от стыда. Но он поднял ладонь в чётком, останавливающем жесте.

— Весьма… неординарное применение стихийной магии, — скупо прокомментировал он.

В его голосе я не услышала ни одобрения, ни насмешки. Лишь холодную констатацию факта.

— Но вы показали совсем не то, что я ожидал увидеть.

Я молча кивнула. Спрятала глаза.

Многие стихийники воды демонстрировали невероятные способности: вызывали шторм в стакане, лепили из воды настоящие скульптуры, создавали водяные смерчи.

А я… я могла сделать ледяную верёвку.

Ура.

Я закусила щёку изнутри, чувствуя, как в груди разливается привычная горечь сожаления.

Самое главное не впечатлить его, а перевестись. Получить разрешение.

Но стыд уже заполнял изнутри, жгучими узорами скользя по внутренностям.

Я прибыла именно в Академию Морин не просто так.

Именно здесь, в самых древних архивах, я надеялась, наконец, узнать правду о своих необычных способностях. О своей второй магии.

В тот день, когда меня настигла магическая гроза, во мне пробудилась не только стихийная магия. Оказалось, что внутри меня дремала и другая сила. Странная, порой даже пугающая. Её природа и предназначение оставались для меня загадкой до сих пор.

Открыла я её случайно, уже в Школе Синих Штормов, когда впервые столкнулась с оборотнем и увидела его львиную ипостась. Она будто была приклеена к нему за спиной. Живая, своенравная, опасная. Позже я обнаружила и другие её проявления. И поняла: я такая одна.

Книги, с которыми я чуть ли не спала в обнимку, проводя в библиотеке все свободные часы в поисках хоть какой-то зацепки, оставались немы и бесполезны. Попытки разобраться в происходящем натыкались на глухую стену непонимания. Пока однажды я не наткнулась на короткую, почти стёртую запись о магии, очень похожей на мою. В ней упоминалась Академия Морин, самое древнее учебное заведение, обладающее обширными и закрытыми сведениями по всем видам магии.

Тогда я и представить себе не могла, что окажусь здесь. И теперь сама судьба дала мне этот шанс. Именно поэтому этот перевод был нужен мне как воздух. Я должна была поступить. Должна была узнать о своей магии. Во что бы то ни стало.

— Несмотря на инцидент, который вы так отчаянно пытались утаить, — он недовольно сверкнул глазами, и я снова почувствовала себя мелкой букашкой, — я не могу отказать вам в переводе. Стихийников воды у нас не так много, свободные места есть. Я ещё лично свяжусь с ректором вашей прежней школы для уточнения некоторых деталей, — его взгляд стал колючим, — но, думаю, пока вы можете рассчитывать на место в Академии. Если, конечно, не собираетесь продолжать свои… разрушительные эксперименты.

Радость вспыхнула жаром в груди. Такая горячая, такая сильная, что перехватило дыхание.

Я хотела заверить его, что и думать забыла об экспериментах. Тот взрыв накрепко отбил охоту к опасным опытам. Да и вообще, с моим планом быть тише воды, ниже травы — мой новый лозунг. Однако я встретила взгляд, полный тяжёлого предостережения и нескрываемого сомнения.

А его следующие слова мгновенно вернули меня с небес на землю.

— В нашей Академии, помимо общепринятых правил, существуют особые требования, которым вы должны соответствовать. Это обусловлено традициями и… непростой историей основания Академии Морин.

Его взгляд на мгновение изменился. И я впервые уловила в нём что-то иное. Не профессиональную сухость. Не ледяное пренебрежение.

— Все подробности вы сможете узнать в медицинском крыле. Если пройдёте проверку, увидимся на занятиях.

Он решительно захлопнул папку с моими документами и отодвинул её на край стола, всем видом демонстрируя, что мне пора.

Я озадаченно нахмурилась, но кивнула и двинулась в сторону выхода. Значит, медицинское крыло? Интересно, зачем?

На пороге меня что-то остановило. Я обернулась. И снова поймала его взгляд.

По спине пробежала знакомая дрожь. Та, что похоже не собиралась отпускать меня рядом с ним.

Он нахмурился. Его красивые, широкие брови сошлись на переносице. В глазах зажглось что-то опасное, предупреждающее.

Я моргнула, переключая зрение, поддавшись внезапному импульсу. Мне страстно захотелось снова увидеть его дракона, убедиться, что это не галлюцинация, не игра света, не плод моего разгорячённого воображения.

Воздух вокруг него затрепетал. Поплыл. И моему взору снова предстал он.

Огромный. Величественный. Чёрный дракон с кроваво-бордовым отсветом на чёрной чешуе.

Он медленно расправил крылья. Демонстрируя подавляющую, дикую мощь, от которой захватывало дух. Приподнял голову. И уставился на меня горящим, пронзительным взглядом, из которого было не вырваться.

Он был невероятно красив. Пугающе и завораживающе. Так, что я опять забывала, как дышать.

Невольная, почти восторженная улыбка тронула мои губы.

Но я тут же опомнилась. Резко развернулась. И поспешила к выходу, стараясь не оборачиваться.

Молясь, чтобы он не заметил моего странного, затянувшегося прощания.

Дорогу в медицинское крыло мне подсказали адепты, спешившие с одних занятий на другие во время перерыва. Я шла, одолеваемая лёгким беспокойством: зачем ректор отправил меня именно туда? Что это за проверка, «обусловленная традициями»?

Всё это казалось странным. Но я была уверена: что бы это ни было, я пройду. Я должна.

Ответ поверг меня в шок.

Пока я стояла, не в силах пошевелиться, миловидная женщина по имени Илиса, заведующая крылом, спокойным, ровным голосом рассказывала мне нечто совершенно безумное.

— Обычно адептки к нам поступают, уже зная историю Академии и… её ключевое требование ко всем девушкам. Распорядительница должна была вас предупредить, — она с лёгким укором посмотрела на меня, явно удивлённая моим неведением.

Моё сердце споткнулось. Предчувствуя беду.

Целительница начала с «непростой истории основания Академии». Той самой, о которой упомянул ректор.

— Академия Морин была основана в 5010 году от Вознесения Святой Джеи и Немиза тремя великими магами: драконом, тёмным эльфом и человеком-волшебницей. Они создали всё, что мы знаем о магии. Но… — Илиса вздохнула, и её глаза стали печальными. — Страсть стала их погибелью. Оба мага полюбили волшебницу. Она же отдала своё сердце дракону.

Я кивала, стараясь не пропустить ни слова. Но совершенно не понимала, к чему она ведёт.

— Ослеплённый ревностью эльф… он был величайшим тёмным колдуном своего времени… Он не просто проклял соперника, он извратил саму природу драконьей сути. Отныне дракон мог образовать пару только со своей истинной. Иначе забвение рода и медленное вымирание.

«Правило истинности».Я знала о нём. Но не знала, что его породила месть.

— Это было не всё, — голос Илисы понизился до шёпота, и я невольно наклонилась к ней. — Он обрушил проклятие на саму Академию. Отныне ректором мог стать только дракон-мужчина. Любая другая попытка занять пост стоила бы жизни. А самого ректора… — она замолчала, подбирая слова, — …обрёк на безумие, пока тот не найдёт свою истинную в этих стенах.

По спине побежали ледяные мурашки. Безумие звучало как приговор. Для любого. А для дракона — особенно.

— Это проклятие лишает ректора-дракона всего человеческого: жалости, сострадания, морали. Останется лишь одна, всепоглощающая цель. Найти её. Любой ценой. Через боль, насилие, разрушение, силу… В поисках той единственной. А если не найдёт… — Илиса посмотрела на меня прямо, охваченная историей, и в её глазах промелькнул неподдельный страх. — Он потеряет себя навсегда. Станет чудовищем, способным стереть с лица земли империи.

У меня перехватило дыхание.

Это звучало как самая мрачная из сказок. Та, которой пугают детей. Та, в которую обычно никто не верит. Но целительница говорила абсолютно серьёзно.

— С тех пор прошло немало веков. Академия Морин повидала множество ректоров-драконов, а проклятие почти забылось… Пока триста лет назад один из Оракулов не предрёк его пробуждение. — Она сделала паузу, переводя дыхание. — Он назвал Ключ. Ключом к проклятию станет девушка. Дракон. Оракул предсказал, что столкновение магии двух драконов и её… невинность пробудят проклятие.

Я застыла. Чувствуя, как голова начинает наполняться гудящим напряжением. Ещё не понимая, к чему эта история. Будто загипнотизированная, прокручивала в голове одно слово.

Невинность.

— Пророчество Оракула, как и все предсказания его собратьев, было туманным, но Совет не мог его проигнорировать. Так было введено Правило. Все совершеннолетние девушки и женщины в Академии, адептки, преподаватели и служительницы, не могут быть… — она запнулась, ища деликатное слово.

— Девственницами? — выдохнула я.

Сама не веря в то, что произношу.

Илиса молча кивнула. В её глазах читалось и сожаление, и понимание абсурдности этого решения.

— Запах невинности… он особенно притягателен для дракона в его истинном обличии. Считается, что при активации проклятия, именно запах невинной девушки может свести и без того хрупкое сознание проклятого дракона в пропасть. Рисковать было нельзя. Одичавший дракон — это конец для всего, что мы знаем.

Подождите…

Получается…

Что?!

Это какое-то средневековое безумие! Лишать девушек права выбора только из-за древней сказки, которой уже тысяча лет? Тысяча лет, за которые не случилось ровным счётом ничего, что подтвердило бы наличие проклятия?!

Я смотрела на Илису, ища в её глазах намёк на шутку, на розыгрыш, на то, что она сейчас рассмеётся и скажет: «Прости, дорогая, это была проверка на стрессоустойчивость».

Но находила лишь усталую серьёзность. Сожаление. И что-то похожее на сочувствие.

Воздух вокруг меня сгустился. Наполнился тяжестью этого абсурдного, чудовищного правила.

Всё, ради чего я сюда приехала, всё, что было так важно: учёба, моя тайна, поиски правды. Всё это наткнулось на древний, совершенно чудовищный запрет.

И я поняла.

Проверка, на которую меня послал ректор… Она была не на силу магии…

Она была на невинность.

В глаз