Девушка в красном платье

Глава 2

Вилли пересчитала склянки, открыла первую с краю, понюхала, взглянула на портрет барона Иртини и одним залпом выпила. Странный вкус, немного отдает травами, послевкусие не навязчивое, в чашке с чаем можно не приметить. Ах да, в коробочке инструкция, на свитке расписано действие эликсира.

– «Приворотное зелье. Способствует симпатии к персоне, находящейся рядом. Не чаще одного раза в три дня. Можно добавлять в любые напитки. Открытая колба применяется сразу», – прочитала она. – Ну, вот, все понятно. А то напишут «Ух», догадывайся, когда и, главное, как этот Ух начнет действовать. Работа мастера и гарантия Храма первородных, профессионализм и уважение к клиентам. Скляночка в виде сердечка.

Вилли собиралась в дорогу. С собой только самое необходимое, Родион запретил брать много вещей. В сундуке места мало, коробка с зельями заняла половину, где должны лежать платья. Красные наряды в сторону, в платьях нет никакой нужды, корсеты можно не брать. Девушка отложила любимые платья и наполнила сундук теплыми вещами. На ней теперь штаны для верховой езды, высокие сапоги, кожаный плащ и удобный свитер от Дедули Аксила с капюшоном.

Лето в Агароне очень удобное. Нет иссушающей жары, нет палящего солнца, а с ним духоты. Есть частые дожди, море мух и гнуса, освежающий ветер и вечерняя прохлада, при которой порой и шубка подойдет. Здесь женщина может позволить себе выйти из дома без накидки и в мужских штанах, и не будет в том укора. Зимой погода такова, что различия между мужской и женской одеждой вовсе стираются. Ей здесь нравится.

Скотина лизнула руку, Вилли в который раз за утро наклонилась, чтобы поцеловать ее в кожаный нос.

– Моя ты девочка, – ворковала она, выхватила нож и вырезала из рамки холст с Илем Иртини. – «Персона, находящаяся рядом» едет с нами.

Собака недовольно зарычала.

– Напрасно ты, он хороший. Если Шиэль, Биннет и Норинэльт останутся в Агароне, нам в Ближних Патнах делать нечего. Здесь я могу вообще не выходить замуж. Да-да. Стану, как Асцад, свободным боевым магом, буду разъезжать по Агарону, творить добро. Разве не о такой жизни мы с тобой мечтали?

Вилли выволокла в коридор поклажу и присвистнула от удивления. Дедуля Аксил берет с собой гроб.

– Привык к нему уже, – развел тот руками, с грохотом уронил ящик на ногу и сдавлено застонал.

Собака участливо виляла хвостом, будто понимала, что тому требуется утешение.

– Надо в него вещи сложить. Так хоть с пользой.

– Вилли, – напряженно кряхтел Дедуля, – вещей у меня немного, только то, что на мне. Собачки, пряжа и гробик. Ты иди со своей фантазией мимо, не задерживаясь.

– А если к нему колеса приделать, можно даже ехать. Лежа, – шла она мимо со своей фантазией.

– Не можно. Родик его запер и ключ забрал.

– А почему запер? – вернулась она, подозрительно сощурив глаза.

– Говорю же, сам попросил, – ворчал некромант, прикрывая ящик от ее навязчивого внимания. – Для моего спокойствия так будет лучше.

– Если заперто, всегда есть тайна. Не люблю запертых дверей и сундуков. Вдруг он прячет от нас что-то удивительно полезное, – девушка простучала доски, гроб ответил ей глухой пустотой. – И, судя по всему, маленькое и легкое. Например, собственную совесть.

Вилли положила сундук на ступени и съехала вниз. Удобно, можно не ждать слуг и позаботиться о своем багаже лично. Несносный Тибель выскочил на помощь, но заслужил только подножки. С этим мошенником она еще разберется, у них давние счеты. Несколько лет назад он также мешал с первым замужеством Шиэль, но на этот раз перешел все границы.

Ой…

– Милорд Агаронец, ты сидишь на мне, – пыхтела она, сбив по пути Астерона.

– Ничего, мне удобно, – тот судорожно цеплялся за ручки сундука и спиной вжимался в грудь девушки.

– Мне не удобно, – ответила она и сбросила его при вираже на втором этаже.

– Вилли, что ты делаешь? – выскочил из коридора Родион в своей очередной, теперь уже голубой шубе. – Убьешься.

Девушка настроила сундук на новый пролет и с визгом съехала на первый этаж до самого входа. Никогда не замечала, что он – зануда. Вечно всем недоволен, вечно унижает собеседника, выпячивает свое превосходство, кричит всякий раз. Если смотреть на него непредвзято, можно обнаружить множество недостатков. Она с детства привыкла видеть в нем сказочного принца, но нынче он – взрослый мужчина, старше ее на десять лет.

Взять хотя бы эту ужасную косу, хотя дело не в косе, она ему определенно идет. И эти ужасные шубы ему идут, и дорогие одежды, украшения. Ему даже заносчивый нрав идет, если знаешь, что под этой одежкой спрятано озорное мальчишеское сердце. Он был таким всегда, но также всегда она знала, что может протянуть руку и дотронуться до этого сердца. Что, если уже не может? И что, если оно давно чужое, холодное, недоброе? Что, если она и раньше обманывала себя, лишь выдумала образ, к которому всегда стремилась? И ослепленная тем образом, она теряет время, рассчитывая на взаимность? Это эликсир начал действовать, или она смотрит на него глазами взрослой женщины?

В холле первого этажа сундук влетел в столпотворение себе подобных, слуги подтаскивали багаж из разных комнат, готовясь к отъезду. Вилли вывалилась из «седла» и услышала скрежет столкновения. Сундук близнецов отлетел в сторону, звякнув подозрительно громко. У Ти и Яни поклажа одна на двоих, вещи общие, много не требуется. У поисковика Лисы, быстро образовавшейся рядом, с собой ничего, кроме заплечного мешка.

– В яблочко, – Вилли ворчливо вылезала из завала.

– Если бы ты выбила сундук на улицу, – сунула свой лисий нос девчонка и разгрызла твердое зеленое яблоко, – тогда в яблочко. А так, только вмятина осталась, и лужа с твоего сундука натекла.

– Приворотные зелья, – опомнилась Княжна и растерянно почесала лохматый пучок на голове. – Может что-то осталось целым?

– Зачем тебе приворот? – Лиса оставалась рядом, словно маленькая назойливая собачка. – Светоликого решила добиться? На них эликсиры не действуют.

Лиса прижилась в ригоронской миссии, но сохраняла некоторую обособленность. Ее рыжие волосы мелькали повсюду, юркая проворная девчонка быстро перемещалась по дому, залезла в каждый уголок. Ее нетрудно сыскать, в любом происшествии окажется ее маленький вздернутый носик. Вот и сейчас она пнула вмятину на сундуке и ступила в приворотную лужицу.

– Мне его светоликость на хлеб не намазать, – бурчала Вилли. – Я замуж за него хотела. Теперь вот, избавляюсь от зависимости.

Вилли вскрыла сундук и поморщилась, встречный бардак поморщился в ответ. Половина склянок побита, вся одежда теперь приворотная, портрет, небрежно брошенный в угол, промок и местами подозрительно съежился. Краска на холсте держалась неплохо, но в местах заломов начала мазаться.

– А этот тебе зачем? – фыркнула девчонка на образ Иля Иртини. – Он получше твоего кукольного Принца, но все ж из того же теста. Ты, лучше, милорду Ти эти зелья подлей. Следы от него правильные остаются, я это сразу вижу. Мужчина, а не эта ряженая «девица» с косой.

– Коса у него в знак скорби, – привычно защищала детского друга девушка. – Просто, вы его плохо знаете. Никому подливать не буду, я сама их пью.

– Вот еще, травить себя всякой гадостью. Тем более, от первородных, – девушка присела рядом и рассмотрела склянку. – Уверена, что там нужный состав? Чтобы заполучить боевого мага они могут и на подлог пойти. Чего чувствуешь?

– Пока только изжога. Ой, – икнула Вилли и брезгливо отбросила подмокший холст. – И тошнота.

Близнецы с громким ревом налетели в самую гущу сутолоки, девушки взвизгнули и поскользнулись на луже.

– Есть вариант залезть в Мертвое озеро, пока лето, – радостно сообщил Ти.

– Купаться будем голышом, – подмигнул Яни. – Кто с нами?

Обоих братьев Вилли знает с детства. Родиона с рождения, а с этими шалопаями судьба свела чуть позже, на одном из праздников в императорском дворце. И первого знакомства было достаточно, чтобы сложить о них свое мнение. Ти, к примеру, зелье выпьет, причем охотно, ради эксперимента женится и сбежит на третий день. Куда угодно, хоть бы и на Мертвое озеро, лишь бы не сидеть на одном месте. Яни выпьет приворотное зелье еще охотнее, у него по части женщин интерес не угас даже после женитьбы на принцессе Отриэн.

– Идея что-то не очень, – честно признала Вилли. – Я еще отлично помню купание в Ииравэне и насморк.

– На такой случай мы все продумали, – заверил ее Ти. – С нами не замерзнешь, с крепкой настойкой тем более.

– Ага, у нас полный сундук припасов, – Яни пнул свой багаж и тот снова звякнул бутылочным звоном. – Вещей разрешили брать мало, мы решили даже голову не ломать. Когда еще в Мертвом озере удастся покупаться?

Именно потому она никогда не подольет приворотное зелье ни одному из них. Близнецы живут здесь и сейчас, нисколько не сопоставляя риски и факты. Их не мучают вопросы и сомнения. Например, согласно плану, они едут в Храм смотрителей, искать Норинэльта, а упомянутое озеро должно находиться в другой стороне.

– А никого не интересует, почему озеро называют Мертвым? – ерничала девушка. – Может потому, что кто-то считает хорошей идеей купаться в нем нагишом да с крепкими настойками?

– Мертвое оно, потому что там однажды целую армию упырей одного злостного некроманта положили, – зловеще пояснила Лиса.

– Точно купаться пойдем, – загорелся идеей Ти.

– И некроманта с собой возьмем, – поддержал Яни. – С Дедулей славная потеха выйдет.

Возле телеги с сундуками бесцельно расхаживала Биннет, оглядывалась по сторонам и крутила на пальчик нервную ленточку. Трудно разобрать, что на уме у этой хрупкой девушки, но она все чаще хмурит брови и задумчиво отмалчивается, словно узнала у духов какую-то тайну. Возможно, все гораздо проще, она ждет возвращения в миссию магистрата Эрсэна и связывает с ним надежды. Тот не желал приезда Родиона в Агарон, любыми средствами пытался остановить их продвижение. Быть может, эти двое уже вместе что-то знают?

Эрсэн – неплохой человек, он сдержанный, спокойный, ничем не проявлял радости от своего столь высокого продвижения в рангах Храма, словно и не добивался того. Чего же он добивался, если рисковал быть отвергнутым ригоронцами? Заметно, как ему претит быть игрушкой в чужих руках, которую сначала подарила принцесса Эстерсэн, а затем вернул Родион. Спрашивали ли его о согласии и в том, и в другом случае? По меньшей мере, покидать посольскую миссию тот не хотел, но ему запретили появляться близ ригоронского дома.

Шиэль тоже здесь, неестественно тихая и беспомощная, словно уже опустила руки и не готова сопротивляться. Она догадывается, что никакого барона Ждууна нет, и у нее отняли пусть не последний, но очень хороший шанс сделать свое счастье. Княжна знатного рода Великих князей Ригорона, она не может выйти замуж по велению сердца, и, если уж так, пусть это будет красивый агаронский барон, чем вдовье платье, которое ей совершенно не идет.

– До Храма смотрителей дня три-четыре пути, – заботливо рассуждала Вилли. – Шиэль, может тебе лучше в карете? Устанешь верхом.

– Сначала мы едем на Мертвое озеро, в загородное поместье принцессы Эстерсэн, – Родион вышел из дома и надел перчатки. – Здесь недалеко, может день пути. Пусть развеется, если хочет проехаться в седле.

Холодный и злой, как обычно. Вилли подавила изжогу и взглянула на него глазами взрослой женщины. Сам ездит только в карете, а Княжне предлагается развеяться. Родион Ялагр всегда одевается изысканно, не терпит несовершенства, только лучшее, только роскошное. Часто злоупотребляет украшениями: в косу вплетает гребни с драгоценными камнями, на сапогах золотые шпоры, на груди массивный символ Принца первой крови, пальцы в перстнях. Из этого образа выбивается только Скотина, он любит простую дворняжку и спит с ней каждую ночь.

– Я могу ошибаться, но мы обсуждали другой маршрут, – ответила она.

– Вилли, мы ищем следы Ридалага, – нетерпеливо процедил он. Там наверняка найдутся подсказки, которые помогут нам с поисками.

Зелье начало действовать или нет? Как будто уже раздражает или нужно продолжить лечение?

– Но мы едем в Храм смотрителей, а на Мертвое озеро нам не нужно, – заметила девушка.

– Мне нужно, – холодно отрезал он.

– Мне не нужно, – упрямилась она.

– Ты можешь не ехать. Спешу напомнить, это мой обоз.

– А я не напрашиваюсь в твой обоз, – ответила она и потащила свой дорожный сундук в сторону.

Большими шагами он шел следом.

– Вилли, давай не будем портить отъезд очередными ссорами, – требовательно заявил Родион. – В поместье мы заедем на день, не больше. Не велика задержка, чтобы устраивать скандал.

– Не устраивай, – пыхтела она с тяжелой поклажей. – Мы с Папенькой и сестрами едем в Храм смотрителей, приступим наконец к поискам Норинэльта. Если поторопишься, можешь нас нагнать.

– Вилли, это важно. Неужели не ясно, так путь займет меньше времени? Не показывай столь откровенно, что тебе плевать на моего брата.

– Родик, не показывай столь откровенно, что тебе плевать на моего брата, – вторила она. – Если мы разделимся, выйдет быстрее. Бароны Иртини обещали мне помощь, очень любезно с их стороны. Езжай на озеро, нам в другую сторону.

При одном упоминании конкурентов, лицо его немного перекосило, от злости дернулся глаз. Утро пошло не по плану, потому что в этот момент на улице появились путники, во главе отряда ехали Иль и Биль Иртини. А с ними Эрсэн и другие сопровождающие.

– Все еще воюешь против меня, Вилли? – грозно пророкотал Родион.

– Больше нет, – смело ответила она. – Я лекарства от тебя принимаю. Будет даже лучше, если какое-то время окажемся врозь. Это, кстати, в твоих интересах. Красных платьев больше не будет, как договаривались.

Ему не понравился ее ответ, он злится так, что готов ударить. Если еще хоть раз ударит, она уже не простит. И что-то в ее взгляде он прочел, что сразу отступил.

Агаронский отряд остановился, братья Иртини спешились.

Для девушек доставлены две кареты, с собой телеги с припасами, оружием и теплыми палатками. Они подготовились к долгому пути, спешат угодить и помочь ей в поисках брата. Вилли допускает, в этом есть определенный расчет. Но Иль проявляет искренние чувства, всегда рад встрече. Возможно, он повеса и пользуется вниманием женщин, но с Вилли с самого начала крайне предупредителен и осторожен, оберегает ее, готов подарить любую прихоть. Лишь бы она приняла, но она пока не принимает.

Биль относится к ней иначе, Вилли это чувствует. Он насторожен, соблюдает дистанцию, воспринимает ее способности всерьез. Авинэль на себе успел прочувствовать ее силу, на его долю пришлось несколько магических ударов и всякий раз он оказывался совершенно беспомощным. Он, даже будучи в Башне отверженных, будучи прикованным к клетке, не чувствовал себя настолько уязвимым, отсюда его любезность и готовность способствовать ее сближению с Бириаром.

– Пять мер золотом, – старший Иртини протянул тяжелый мешок.

Вилли выхватила деньги и передала Тибелю.

– Издержки за шкаф, – пояснила она, чем запустила какой-то скрытый механизм ущемленного мужского достоинства.

Родион выхватил мешок и в ярости бросил в приближающегося Бириара. А затем схватил девушку за локоть и поволок в дом. Вилетта упиралась, но помимо воли уступала его силе. Снова начнет кричать и навязывать свою правоту, он не умеет иначе, не слышит ее, не желает меняться, пугает ее с каждым днем все больше. Может он и прав, может она верит в мужчину, которого на самом деле не существует?

– Унизить меня задумала? – рявкнул он.

– Сам сказал возместить, – вырывалась она.

– Но не так!

– А у меня нет золота. Сам знаешь и требуешь!

– Догадываешься, как называются женщины, которые за свои услуги берут золото от мужчин? – Родион заволок ее в дом и швырнул в приемный зал.

– Догадываешься, как называются мужчины, которые требуют с бедных женщин золото? Меня унижать можно? И мою сестру Шиэль? И Биннет? И папу? – закричала она и отвесила ему пощечину.

Он ответил непроизвольно, Вилли почти почувствовал звон в ушах и отчего-то боль в носу. Перстни поверх перчаток нанесли наибольший урон. К губам вытекла полоска крови, она размазала ее рукой и рассмотрела пугающий красный цвет. Он тоже испугался, изменился в лице и почти готов извиниться. Но не извинился, а просто протянул платок. И словно этот платок стал последней каплей ее терпения.

– С меня довольно! – взревела она и швырнула ему платок.

В этот момент их нагнали братья Иртини. Они крепче Ригоронца, готовы скрутить его, чтобы наконец отбить девчонку. В одиночку ему не справиться, он завертелся, затравленным вепрем. У Вилли все еще шумело в ушах, она едва примечала происходящие события. По привычке хотела было вступиться, но пока была занята тем, чтобы утереть кровь. То ли действие эликсира, то ли усталость дали о себе знать, она равнодушно наблюдала, как ему навешивают тумаков, один держит, а второй с азартом разукрашивать ему рожу.

А потом также внезапно в зал ворвались близнецы. Вот уж кого не нужно учить хорошей драке. Пусть в науках они не преуспели, зато очень хорошо освоили искусство мордобоя. Ти и Яни под стать противникам, схватились намертво, рычали от неистовства и вида крови. В Южной Империи закон суров, представителей династии Ялагров могут бить только Ялагры, здесь все правила отошли в сторону, пятеро мужчин решили выяснить отношения. Голубая шуба на Ригоронце порвалась, он похож на оборванца, лицо разбито, смазливая улыбочка сошла, его душат собственным символом, а он вырывается и пинает ногами Биля, который противостоит сразу двум близнецам.

Вилли беспомощно прижималась к стене, остановить побоище она не может. Может, но в этом случае трое свалятся в парализующем трансе, останутся только Бириар и Родион, а в этом противостоянии она бы поставила на Агаронца. И может оно к лучшему, один из них давно заслуживает хорошей трепки. Остальных можно быстро поднять на ноги, в сопровождение наверняка взяли одного мага-целителя. Девушка подняла кинжал, но сделать ничего не смогла.

На пороге стоял незнакомец, который держал меч из кристалла. И меч он держал против нее. Высший магистрат Зельтиур, припомнила она, задыхаясь в удушающих тисках незнакомой магии. Колдун с особым тщанием удерживал ее, не сводя горящего взгляда с корчащейся на стене девушки. Он придавил ее, будто стеной к стене, ни поднять руку, ни вздохнуть полной грудью. Вилли почувствовала, что теряет сознание.

Родион разорвал цепь символа, вырвался из захвата, поднял попавшийся под руку стул и запустил им в колдуна. Захват ослаб, Вилли рухнула на пол и на простых рефлексах ударила заклятием в магистрата. От грохота его тела и Светоликие, и недо-Светоликие замерли и прекратили драку.

Мужчины тяжело дышали, словно ведро воды каждому на голову. Тело лежало в проходе неподвижной массой, девушка громко втягивала воздух в легкие.

– Она Зельтиура завалила? – первым опомнился Иль.

И сразу все пришло в движение. Биль подскочил к телу, одним ударом ноги откинул меч и в панике осмотрел последствия удара.

– Оцепенел. Живой, – сообщил он, суетливо бросился к дверям и повернул ключ.

Иль осторожно приблизился к своему Высшему магистрату и поводил ладонью у глаз. Родион разминал шею, его душили, на коже остались бурые синяки. Яни слизывал кровь со сбитых костяшек пальцев. Ти подхватил трофейный меч и рассмотрел рукоять и кристальные вставки на лезвии. Это что-то новенькое, незнакомое, из арсенала тяжелого вооружения Храма первородных.

– Нашли проблему. Будто у вас в штате нет магов-целителей, живо поставите на ноги, – хрипел Родион. – Не убила, а просто оцепенела. Все помнят, что наш боевой маг особенный?

– Что бы ты понимал! – парировал Бириар. – Высшего магистрата и лучшего мага-защитника в Агароне! В сознании он армию остановит, а она его одним ударом свалила.

Вилли отдышалась и с трудом поднялась по стеночке.

– Он меня душил, между прочим, – тихо возмутилась девушка. – Я защищалась.

– Я его в дом не звал, и вас тоже, – Родион снял рваную шубку и швырнул ее в лицо Бириара. – Любой суд признает самооборону, нашли чем укорять. Забирайте свое хозяйство и проваливайте вон. Мой боевой маг защищался. Скажите спасибо, что не убила заклинанием «сечение».

Братья Иртини слаженно подхватили тело, молча заволокли в соседнюю комнату и прикрыли дверь.

– Заберете его с собой, – по-деловому заявил Авинэль.

– Еще одно слово, и я тебя складирую туда же по всем законам самообороны, – рявкнул Родион. – Ты мне будешь давать указания в моем доме? Забирайте его и несите к целителям.

– Ригоронец, – миролюбиво поднял руки Бириар, – кто говорит о целителях? Просто забирайте и увозите.

– Подержи его у себя оцепеневшим. Меня же держал, – пояснил Авинэль.

Родион потряс головой, чтобы вытряхнуть спутанные мысли. Он либо еще в нокауте, либо оба агаронца схлопотали по сотрясению мозга.

– Я так понимаю, одному из вас нужен маг-целитель, а двум оставшимся хороший знахарь, – едко подметил Милорд. – Торжествующие вы мои, поправьте меня, если я ошибаюсь: вы спешите в ближайшую таверну, чтобы на радостях напиться?

– Первый тост за прекрасную княжну Вилетту, – охотно подтвердил Бириар.

– На моей памяти, Зельтиур впервые дал маху, – все еще не мог прийти в себя Авинэль. – Исторический день, великий и ужасный маг-защитник пропустил удар боевого мага. Вилли, золото отработано, ты нам ничего не должна.

– Этот злокозненный старик – первый из списка моих пожеланий, – потирал руки Бириар. – Еще штук двадцать, и мы свободны. Ригоронец, увези его подальше от нас, держи при себе и обновляй заклятие.

– Кристаллы не допускай рядом, этот гад хитрый, вывернуться может, – добавил Авинэль.

Родион заглянул в ближайшее зеркало и шикнул на разбитые губы:

– Запихните-ка свои детские мечты куда подальше. Мне ваши дрязги совершенно не интересны. Я брата ищу, если хоть кто-то в этой комнате об этом помнит. Мне в дорогу лишний багаж не требуется. Вилли, мы уезжаем, живо в карету.

Биль встал между Родионом и девушкой и упер руки в бока:

– Ты что-то путаешь, Ригоронец. Княжна Вилетта Тирэлл отправляется на поиски брата с нашим обозом. Так и быть, заберем с собой Зельтиура, если ты настаиваешь. Его можно свалить только боевой магией, и в наших общих интересах держать его вне игры.

– Ты думал, для чего мне боевой маг нужен? – Бириар встал плечом к плечу со старшим братом. – Эти магические рожи мне с детства жизни не дают. Зельтиур из них самый опасный. Моя светоликость им нужна постольку-поскольку, про альтернативу с зарядкой кристаллов за миску супа я тебе уже рассказывал. Им и Биль сойдет, висящим в оковах в Башне отверженных.

– Я сейчас расплачусь от сочувствия, – ерничал Родион. – Лично по мне, вы оба сойдете, висящими в Башне отверженных. С первого дня прибытия путаетесь у меня под ногами, как две суетливые рыжие белки. Боевой маг принадлежит мне, не советую думать иначе.