Химера Андреевна хочет кровушки

– Ничего себе, приемная, – озиралась по сторонам Женька. – Откуда только деньги на ремонт?

– Баренцев Николай Николаевич выделил, – сообщила сплетница и закатила мечтательные глаза. Видимо, тоже нашла фото. – Он себе офис оборудует. А наш Брак тому и рад, за чужой счет ремонт. Весь коридор заставлен техникой и материалами. Даже если богатенький африканец бросит нас, по договору все отойдет институту. И останется после него пол-этажа современного офиса, который можно сдать в аренду.

– Когда он приезжает?

– Недели через две. Быстро возведут, две бригады пригнали.

Женька прикинула, что через две недели у нее закончится отпуск в «Северном капитане», ей станет трудно совмещать работу на кафедре с работой в инкассации. В охране хотя бы деньги платят, а здесь на полставки она долго не продержится, пусть даже она лицо института, а рядом окажется кабинет богатого и красивого промышленника. Маргоша в этой ситуации непременно заварила бы скоротечный роман с долгосрочными планами, но у Женьки опыта меньше, заинтересовать такого миллиардера она может только по профессиональной линии. А там у нее сплошные народные сказки.

После кафедры отправилась на тренировку по баскетболу, а уже потом заскочила домой. Здесь она бывала редко и только для того, чтобы встретиться с Каспером Зигмундовичем Смородиным. Её младший брат, девятнадцати лет отроду, тяжелая форма ДЦП. Отец норвежец из череды избранников Маман. Та всегда искала мужчин женатых и обеспеченных, родившийся в результате адюльтера ребенок – самый надежный источник финансирования.

– Привет, братуха.

Каспер некрасивый, несчастный, беспомощный. Болезнь исказила лицо и тело, он с трудом может заглатывать пищу и видеть этот мир. За ним присматривали, ухаживали, норвежский отец исправно платил содержание, пока мать отъехала до города Парижу в поисках очередного спонсора. Теперь ей нужны деньги на пластику, былая форма уходит, охота все чаще не складывается, впереди операции по подтяжке лица.

– Как дела?

Он медленно моргает, возможно что-то понимает. Бедный мальчик, заточен в тело-клетку и не сможет ее покинуть никогда.

– Представляешь, драконы существуют, – хмыкнула она и погладила светлые волосы. – Я одного такого видела своими глазами. Живут среди нас.

С Каспером трудно вести беседу, от жалости и боли щемит сердце. Он так и остался для всех маленьким ребенком, которому слишком не повезло. Маман испытывает те же чувства. При всей своей холодности, та строго следит за сиделками и врачами, но уже отчаялась найти выход.

– Совсем не сказочные существа с очень ценной кровью. Она у них волшебная.

Соглашение о неразглашении еще не подписано, да и кому мальчик с ДЦП может рассказать подробности? Ему для того ни мозгов, ни речи не хватит. А поверить в подобное в здравом уме не всякому дано.

Кстати, почему они поверили Геннадию Алексеевичу? Где гарантия, что они не нарвались на группу мошенников, которые рады поживиться на чужом горе? А Марго просто отравилась или подцепила экзотическую хворь? Будет курьер, будет исцеление, будет вера. А до того…

– Ты бы хотел стать нормальным, здоровым?

Каспер открыл рот, большие зубы исказились в некрасивом оскале.

– Я найду для тебя лекарство. Пока не знаю, как. Может выставиться на бои без правил? Как думаешь, есть у меня перспективы? Заработаю восемь миллионов, куплю тебе волшебную драконью кровь. А потом мы вместе поедем на чемпионат мира по футболу.

У Каспера во рту прибор для удаления слюны, как в стоматологическом кабинете, чтобы не захлебнулся. Он ест через катетер с той же целью.

– Если драконы существуют, а их кровь лечит все болезни, почему не лечат детей?

В аэропорту шумно и суетно. Это приятная суета, всегда связанная с путешествиями и встречами. Нет здесь плохой ауры, нет печали. На железнодорожных вокзалах иначе, даже не объяснить, почему. Может быть потому, что путь по железной дороге долгий, чуть более мучительный, и это накладывает свой отпечаток на усталые лица людей.

Рейс 1717 из Пунта Каны встречали родственники отдыхающих и таксисты. С табличками были пятеро, среди них одна, написанная старательной рукой фармацевта Виталины.

ZORO.

Курьер не приехал. Просто не приехал, людей с сумкой-холодильником нет, и нет ничего похожего. Их обманули, как последних русских доверчивых идиотов. И даже не нужно спешить к ноутбуку. Понятно, что адрес уже в худшем случае не существует, а в лучшем не будет отвечать. Деньги ушли на неизвестный счет, в полицию идти бесполезно, замучаешься объяснять, откуда такие деньги и зачем. И видеть в ответ молчаливое удивление такой детской доверчивости.

Виталина плакала всю дорогу и почему-то бережно разглаживала ZORO. Женька просто молчала, понимая, что чудеса случаются только в сказках.

– Геннадий Алексеевич, – прогудела она в трубку.

– Евгения Баюновна? – раздался в ответ знакомый басовитый голос.

– Скажите, пожалуйста, только откровенно. Гнездо Зоро существует? Мне больше ничего не нужно, просто, да или нет. А потом мы договоримся о встрече.

Девочки приехали в больницу, толкались в приемном покое, выясняя возможность навестить Марго.

– Да. Южноамериканское гнездо, – ответил он. – Не связываетесь, опасно.

– Понятно, – ответила она и прервала связь.

Но Геннадий Алексеевич перезвонил.

– Евгения Баюновна, прекратите искать препарат. И приходите как можно скорее. Все четверо, нам нужны руки.

– В смысле?

– Мы проверили ваши досье, вы можете быть нам полезны. У вас высокая мотивация к тому. Не так ли?

– Есть такое. А вы на мотивацию нас ловите? – не удержалась она от колкости.

– Без мотивации трудно работать. А мы можем предложить работу.

– Кто мы?

– Это не телефонный разговор.

– Геннадий Алексеевич, простите за вопрос. А вы гомо сапиенс?

В трубке раздался сухой смех, подтверждающий все ее самые неприятные подозрения.

– Евгения Баюновна, примите мои искренние поздравления. Вы наконец начали задавать правильные вопросы.

– Для начала мне нужны три дозы препарата, – выставила она условие, и уже знала, что один из них отдаст Эдику, а второй Касперу.

– Приезжайте. СМС придёт с датой и местом. До встречи.

Чтобы попасть к Марго, пришлось пройти длительные процедуры объяснений с администратором на тему, почему они считают себя близкими родственниками. Сошлись на том, что близкие родственники пребывают далеко заграницей, а они, как неподтвержденные их представители, могут заглянуть в палату через стекло. На минуту.

Она лежала в отдельном боксе. Всё в трубках и мониторах, которые показывали предельно низкие цифры. Пугающе низкие. Как и предсказывал Геннадий Алексеевич, Марго умирала медленно, словно затухающий маятник.

Девушку трудно рассмотреть, но уже ясно, от былой красоты осталась даже не видимость, а пустота. Сморщенная, с потемневшей кожей старушка-зомби увядала на глазах. Она, возможно, спит, возможно, находится в трансе, будто в самом деле замерзает. При таких показателях констатируют смерть, но она жива. В некотором роде. Жизнь покинула тело, смерть разъедает ее изнутри, спасительная кровь дракона ослабила свое действие, регенерация прекратилась. У нее было два месяца дополнительного периода.

И виновата в том Женька. Она оттащила их на тот пляж, она не увидела в ночи камень, она отпустила Марго, и та ударилась головой. Осознавать это трудно и больно, чувство вины прочно засело в груди. Машку нужно вытаскивать любыми средствами. Пусть химера, что от этого меняется? Всего лишь мертвая девушка. Или Геннадий Алексеевич не все рассказал?

Весь следующий день потратили на то, чтобы дозвониться до Петра Георгиевича. Он фээсбэшник, из списка кавалеров Марго, он может помочь хотя бы с тем, чтобы их признали родственниками и пустили в палату. Вечером тот наконец взял трубку.

– Кровь дракона? – уточнил суровый мужской голос. – Я слышал о таком.

– Петр Георгиевич, – плакала Виталина в трубку, – вы бы нам очень помогли. Маргуня умрет без препарата. Как мы без нее?

Нет у Виталины на этом свете никого, кроме взбалмошной и эгоистичной Самохвал Химеры Андреевны. Только сейчас приходит понимание, насколько они семья, насколько они сеструхи. Ради нее они готовы стать гнездом, лишь бы жила.

– Пришлите мне реквизиты счета, на который направили деньги.

Петр Георгиевич настоящий мужчина. Невольное уважение вызывает один только вид. Кстати, с Маргошей он встречался без подвоха, жены и детей нет, служба такая, что обзавестись некогда, а любая жена превратится в стерву при отсутствии мужа месяцы, а то и годы. С Машкой расстались именно потому, она не умеет ждать. Но расстались друзьями, готовыми в любой удобный момент встретиться и закончить день в уютном номере гостиницы.

– Геннадий Алексеевич, говорите? Я пробью по своим каналам, кто такой. До того никаких встреч, никакого взаимодействия. Сидите тихо, я разберусь.

На фоне беспросветной тьмы услышать такие слова от серьезного человека, истинное облегчение. На радостях Виталина сбегала в ближайший магазин и принесла бутылку дешевого сухого вина. Женька так радовалась, что махнула на ЗОЖ и составила подруге компанию.

Петр Георгиевич разберется, какие правильные слова. Им нужно было сразу до него дозвониться, но здесь сыграл роль случай. Он часто вне зоны действия сети, практически недосягаем. Но сегодня им повезло, или Маргоше.

Первая СМС от него поступила уже на следующий день. Он разобрался с клиникой, их имена и фамилии внесены в список близких родственников, они могут по желанию целый день находится рядом. У Виталины смена в аптеке, потому в больницу поспешила одна Женька сразу после кафедры и спорта.

Марго выглядела по-прежнему плохо, но реагировала на звуки и открывала глаза. И даже улыбнулась едва заметно своей глупой заразительной ухмылкой.

– Как ты умудрилась так вляпаться? – сетовала Женька. – Всякое с нами происходило, даже психиатричка приезжала, в КПЗ ночь провели, попытка суицида, погоня ГИБДД, отбивались от маньяка и слезали с крыши пятого этажа, но, чтобы так? Найти один единственный камень на песчаном побережье и выдавить на него остатки своего мозга.

Марго не шевелилась

– Да, сеструха, сказочных драконов в нашем послужном списке ещё не было. Одна надежда на Петра Георгиевича. Он достанет препарат, потом будем думать, как подбросить тебя в какое-нибудь зазевавшееся гнездо. Ты баба интересная, а драконы любят женщин. Охмуришь какого-нибудь Доу или Сагда, и сядешь на баланс.

Марго улыбнулась глазами.

– Только посмей потом его бросить. У них там сложная… не знаю, что и как, разберемся. Судя по всему, из бывших драконов коллекцию не сложишь. Хорошо бы Геннадий Алексеевич оказался не мошенник. Он поможет разобраться, а потом уж мы сами кровушку тебе найдем.

Петр Георгиевич молчал неделю. Ни одной СМС, нервы наворачивались на кулак. Марго стало хуже, она перестала улыбаться и моргать. Даже у фээсбэшника что-то не получилось, надежда таяла с каждым днем.

СМС1: ГА – ДВМ, 3*, био.

СМС2: лекарства нет. ZORO аут.

На звонки Петр Георгиевич не отвечал, после двух коротких СМС вышел из сети.

Женька и Виталина бессмысленно всматривались в сложные аббревиатуры и понимали лишь одно: лекарство он не нашел. ZORO оказался вне зоны его возможностей. А это значит, что все надежды напрасны, Маргоша умрет, так и не дождавшись спасения.

Ясность привнес Чили.

– ГА – Геннадий Алексеевич. Полковник МВД, отдел БИО. Не знаю, что за отдел. Биобезопасности или биоинформации. Шифруется ваш фээсбэшник.

СМС от Геннадия Алексеевича они пропустили и не пошли на встречу. Только сейчас Женька вспомнила, что все эти дни Рустам отсутствовал, а он нужен их квартету для посещения спец отдела МВД. Где его носит? Каждый день приходил, спал в подъезде, в лифте гадил. А теперь нет больше недели. Может он уже…?

Рогачева бросились искать по подворотням вместе с Чили. Обошли все злачные места, помойки, забегаловки, точки, пустыри. Его нет, пришлось собрать волю в кулак и позвонить в квартиру родителей.

– Женечка, – открыла дверь Полина Викторовна. – Как я рада тебя видеть. Проходи, пожалуйста.

– Полина Викторовна, Рустам дома? – задала она почти детский вопрос.

– Разве он не у тебя? – обеспокоилась женщина. – Рустамчик сказал, что у него дела, тебе требуется помощь. Вы вместе в больнице у Машуни…

Полина Викторовна, как мать, говорила последние слова с нарастающим волнением. Легенда рушилась прямо на глазах, она искренне верила, что Женька подобрала наконец свое нареченное счастье, Рустам в заботливых руках, бросит заниматься глупостями. Женя – девушка цельная, правильная, спортивная, в институте работает. С ней Рустамчик непременно изменится и возьмется за голову.

Но если это не так…

– Полина Викторовна, все так, – успокаивала она женщину. – Машуня немного приболела. В Таиланде какой-то вирус подхватила. Рустик по своим медицинским каналам ищет лекарство. Договорились с ним встретиться, а он на пятнадцать минут опоздал. Я нервная последнее время стала, лекарства дефицитные. Пойду, подожду еще, а потом мы поедем в больницу.

Заметно, как мать отпустила тревога, в глазах прояснилось. Если так, то с Рустамчиком все в порядке, он хороший мальчик, благородный, лекарство нашел и спасет Машуню.

Рустам похож на мать. Такие же красивые темно-русые волосы и серо-зеленые светлые глаза. Он также скромно улыбается и морщит от удовольствия нос. Также, но он другой, и сам тому не рад, но измениться не может.

– Женечка, ты позвони мне, детка. Я буду волноваться.

– Не волнуйтесь, Полина Викторовна. Все у нас хорошо, мы пока в квартире Маши, потом разберемся. До свидания.

В отчаянии они вернулись в Машкину квартиру, и уже на пороге обнаружили скрючившегося на коврике потеряшку. Рустам живой, пьяный, все нормально. Он самостоятельно преодолел домофонный барьер и уже заснул в ожидании.

– Рогачев, скотина, ты где был? – не сдержалась Женька и пнула того в ребро.

– Смородинка, любимая, лекарство искал, – вяло оправдывался он.

– Ну, и как? Нашел? Придурок, напугал до смерти. Маргоши нет, еще и ты решил нервы трепать.

Рустик на карачках заполз в квартиру и вытащил из-за пазухи грязный термос.

– Там, во льду лекарство. Кровь дракона.