We are the champions

И вот однажды за обедом Джон говорит мне:

– Ну что, парень, готовься. Сегодня идём на стадион.

– А с кем играет «Форест»? – спрашиваю.

– Как с кем?! Он даже не знает! Да дерби сегодня, – возмущённый моим невежеством отвечает Роуз.

Смотрю на календарь: восьмое марта. Я всегда поздравлял маму в этот день. Год назад посылал открытку с поздравлением. Теперь вот некого поздравить, хотя, а Линда?!

– Линда, с праздником тебя, – говорю, – с женским днём.

– Спасибо. А что у вас есть такой праздник?

– Да, и это даже выходной день.

– Правда?! Хорошо у вас, в СССР, ценят своих женщин. Нашим в Англии поучиться бы.

– А то я недостаточно ценю тебя, – недовольно проворчал Джон.

– Ну, ты у меня – исключение, – успокоила его Линда, чмокнув в лоб при этом.

Итак, сегодня матч двух команд графства Ноттингемшир, дерби: «Ноттингем Форест» – «Нотс Каунти». Игра будет на поле «Форест» – стадионе «Сити Граунд».

За час до начала матча мы втроем вышли из отеля и направились к стадиону. Издали было видно болельщиков «Форест» в красных шарфах, футболках, надетых поверх курток. Постепенно сближаясь с толпой, мы влились в неё, людской поток подхватил нас и понёс к входу на стадион. Пройдя турникеты и предъявив билеты контролёру, мы оказались внутри квадратной чаши «Сити Граунд». Рёв болельщиков ошеломил, в Союзе на стадионах было тише. Непривычной была близость газона к трибунам, без традиционных в СССР беговых дорожек, окольцовывающих поле и отделяющих его от трибун. Вот трибуны затянули песню.

– Гимн «Ноттингем Форест», – пояснил Джон, и они с Линдой стали подпевать хору болельщиков. С противоположной стороны, с трибун в черно-белых цветах, понеслась над полем другая песня – гимн «Ноттс Каунти». Два гула, два мотива слились в один, и только слышалось непрерывное: «А-а-а!». И даже нельзя было определить, чей гимн звучит громче. Наконец мы пробрались на свои места. Я огляделся: кругом были возбужденные лица, раскрасневшиеся от непрерывного крика, пения и выпитого пива.

Вот команды вышли на поле, прозвучал свисток арбитра, и матч начался. «Форест» сразу принялись давить. Волны их атак одна за другой накатывали на ворота соперника, и трибуны разочарованно вздыхали после очередного срыва атаки, или неточного удара по воротам. Но вот «сороки» (прозвище «Ноттс Каунти») осмелели и принялись делать попытки ответных вылазок на ворота «лесников» (прозвище «Ноттингем Форест»). И в одной из таких редких атак им удалось запихнуть мяч в ворота хозяев поля. Что тут началось на трибунах! Свист, шум, гам, топот тысяч ног. Болельщики «сорок» затянули гимн «Ноттс Каунти». А фанаты «Форест» пытались заглушить его свистом и шумом. Пропустив гол, хозяева поля уже не лезли вперед так опрометчиво, и вскоре им удалось отыграться.

Наконец прозвучал свисток арбитра, известивший об окончании первого тайма. Команды пошли в раздевалки, часть болельщиков ушла с трибун по своим делам, Джон и Линда с ними, а я остался сидеть на своем месте, глядя, как запасные игроки обеих команд разминались на поле. Как же мне хотелось тоже повозиться с мячом, побить по воротам!

Перерыв заканчивался, и болельщики возвращались на свои места. Пришли Джон и Линда.

– А ты так и просидел тут всё время? – спросил Джон.

– Да. Я на поле смотрел, по мячу скучаю.

– Да купи себе мяч и играй, сколько хочешь.

– Я же футболист. По игре скучаю.

– А у нас в парке собираются парни играют по вечерам. Даже кое-кто из «Форест» иногда там бывает. Хочешь, я тебе покажу, где это?

– Ладно, спасибо.

Во втором тайме игра проходила с переменным успехом. Могли забить и хозяева и гости. За пятнадцать минут до окончания матча «Ноттс Каунти» забили победный гол, встреченный восторженным ревом своих фанатов. Болельщики «лесников» хранили молчание. «Ноттингем Форест» пытался отыграться, но все атаки «лесников» разбивались о защитные порядки «Ноттс Каунти». Вот прозвучал финальный свисток арбитра, и трибуны вновь заревели: болельщики «сорок» – от восторга, болельщики «лесников» – от негодования.

Мы с Джоном и Линдой, подождав немного, пошли на выход. У стадиона было скопление полиции, разделявшей потоки болельщиков противоборствующих команд.

– Пошли в паб, я угощаю, – предложил Джон – залить горе. Это ведь не просто проигрыш, а поражение в дерби, понимаешь.

Конечно, я тогда не понимал, что значит для англичан победа или поражение в игре с командой из одного города с твоей, в так называемом дерби. В Союзе, конечно, приятно было выиграть у тех же московских команд, но это не было так принципиально, не воспринималось с таким восторгом и злорадством над соперником, как в Англии. А поражение в дерби было сродни вселенскому горю и переживалось очень долго и болезненно. В паб пойти я отказался.

Мы с Линдой пошли в отель, а Джон, встретив приятелей, отправился с ними заливать пивом горечь поражения любимой команды.

– Тебе надо посмотреть наш город. Здесь много чего интересного, – сказала мне Линда по дороге в отель.

– Да, конечно. Теперь, это мой город, и хотелось бы побыстрее познакомиться с его достопримечательностями, – ответил я.

– Я могу попросить свою племянницу Лили, она студентка, быть твоим гидом.

– Буду очень признателен, Линда.

Лили оказалась стройненькой девятнадцатилетней блондинкой с вздернутым носиком и большими серо-голубыми глазами. Познакомившись, мы собрались на прогулку по Ноттингему.

– Наш город основан в седьмом веке и носит название от имени саксонского вождя. Город окружен Шервудским лесом, в котором есть дуб-долгожитель, ему около тысячи лет, – начала просвещать меня Лили, как только мы вышли из отеля.

– Про Шервудский лес я читал, и о Робин Гуде тоже, в романе Вальтера Скотта «Айвенго», – сказал я ей, чтобы не выглядеть совсем уж темным неучем.

– Так вот, там описано возвращение короля Ричарда Львиное Сердце в Англию из Крестового похода, – стала развивать тему Лили. – Пока король отсутствовал, власть захватил его брат, принц Джон, сторонниками которого был занят Ноттингемский замок. Ричард с верными войсками осадил и, после осады, занял наш замок, разбив войска принца Джона…

– А затем он опять занял свой трон, – вставил я.

– Может быть, ты станешь рассказывать, а я буду слушать? – обиженно надула губки Лили.

– Ну извини. Просто я читал об этом, да и не хочется перед тобой выглядеть олухом.

– Хорошо. Только, пожалуйста, не перебивай меня больше.

– О’кей.

Больше я не перебивал Лили, да я и не знал больше ничего о Ноттингеме. Город оказался довольно компактным, с красивой архитектурой. Лили показала мне символ Ноттингема – дворец Холлатон-холл, памятник Робин Гуду, Ноттингемский замок, ветряную мельницу Грина, художественный музей, Церковь Сент-Мэри. Поразила своими размерами Церковь Всех Святых, высота шпиля которой составляет пятьдесят три метра, а поместиться в ней могут одновременно восемьсот человек. Еще я увидел ратушу на площади Олд Маркет, дом великого английского поэта лорда Байрона, Галерею Правосудия, дом промышленника Аркрайта, Готический собор Святого Варнавы.

В небольшом заведении «Атлас» мы съели по сэндвичу, запив соком. Меня поразило большое количество парков и лужаек в городе.

Все таки наши, советские, города менее благоустроены и как-то более неряшливо выглядят. А здесь все чисто и аккуратно. Но вдруг, как тогда, по прибытии в Лондон, я ощутил такую тоску по дому, по своему городу, по стране, что даже комок подкатил к горлу, а Лили заботливо поинтересовалась, что со мной.

Я успокоил ее, сказав, что все о’кей, просто вспомнил родной город.

Она понимающе улыбнулась уголками губ и предложила на следующий день посетить Кресвел-Крэгс – известняковый карьер с пещерами, где проживали люди во времена Ледникового периода. Вечер мы с Лили закончили прогулкой в парке и посещением небольшого кафе. Затем я проводил ее домой и вернулся в отель далеко за полночь. Джон и Линда уже спали, как и постояльцы со второго этажа. Я, стараясь не шуметь, прошел в свою комнату и с удовольствием растянулся на кровати. Сначала, сон не приходил. Я вновь и вновь видел перед собой городские пейзажи, достопримечательности, мысленно бродя среди них и, наконец, уснул.

Утром Линда осуждающе смотрела на меня, потом все же высказала свое неодобрение моей неявкой к ужину.

– Да я поужинал в кафе, – успокоил я ее.

– Тебе, наверное, эта девчонка голову вскружила. Зачем я позвала ее, – ворчала она.

– Хорошая девчонка. Спасибо за знакомство с ней, – ответил я, – А у нее есть парень, друг?

– Да был какой-то, хиппи: длинные волосы, свободная любовь, Девчонка и учебу забросила совсем. Моя сестра Мэри, ее мать, уже не знала, что и делать. Мужа, отца Лили, давно с ними нет: ушел к другой женщине, когда Лили была маленькой. Тут мы с Джоном и вмешались. Джон хорошенько поговорил с этим хиппи, тот и пропал куда-то. Лили погоревала, да вот уже, видно, отошла.

Вообще-то, Лили не приглянулась мне. У нас в Союзе девчонки красивее. Она, конечно, тоже ничего, но на таких у нас особо внимания не обращают. Но что у нее не отнять, так это отличную фигурку и большие серо-голубые глаза, которые, когда смотришь в них, делаются как будто еще больше, и кажется, что ты сейчас утонешь в них.

– А у тебя там была подружка? – поинтересовалась Линда.

– Не было. Я же футболом занимался, на другое и времени не хватало.

– Ну и правильно. Это никогда не поздно. На твой век женского пола хватит, – одобрительно покачала головой Линда.

Тут зазвонил телефон. Она взяла трубку:

– Тебя – Лили.

Я подошел к телефону.

– Встречаемся на вокзале через полтора часа, – сказала Лили.

– О’кей, – ответил я и положил трубку.

– Опять свидание? – спросила Линда.

– Так я еще не все посмотрел. Едем в Кресвел-Крэгс сегодня.

– К ужину не опаздывай.

– Постараюсь.

– Да уж, постарайся, пожалуйста.

Лили уже ждала меня на вокзале, подходя туда, я увидел ее стройную фигурку в облегающем голубом плаще с ярким, красным зонтом над головой. Моросил мелкий дождь, к которому я уже успел привыкнуть здесь.

– Привет. Иди сюда, – взяв мою руку, она придвинулась ко мне, накрыв меня зонтом. Внезапно я ощутил волнение от близости ее тела, обнял за талию и поцеловал в губы. Лили, к моему удивлению, отнеслась к этому спокойно и только произнесла:

– Какой ты быстрый, однако. Мы видимся второй раз в жизни.

– Это любовь с первого взгляда, – сказал я. – Это сильнее меня.

– Пойдем, пора на поезд, – отстраняясь от меня, Лили направилась к вагону поезда. Я поспешил следом. В поезде было довольно многолюдно. Лили сказала, что это едут туристы.

Доехав до небольшого местечка Уорксоп, мы сошли с поезда и сели на рейсовый автобус, на котором доехали до самого ущелья.

Надо сказать, что эта экскурсия занимала меня гораздо меньше, чем близость Лили. Поэтому я воспринимал увиденное рассеянно и без должного интереса. В конце концов, это заметила и она.

– Что с тобой сегодня? Ты смотришь все время на меня и обниматься лезешь. Мы не для этого здесь находимся, – сказала мне Лили, выскальзывая из моих объятий. Я подумал, что и вправду веду себя как какой-то маньяк, и окружающие уже погладывают на нас с любопытством.

– Извини, – сказал я ей. – Больше не буду, а то на нас уже смотрят.

– Наконец-то заметил, – усмехнулась Лили. Но и после этого, пещеры, которые мы осматривали, особого интереса у меня не вызвали.

«По крайней мере, можно хотя бы от дождя укрыться», – думал я, бродя по ущелью. Вернувшись в Ноттингем, Лили сказала, что у нее дела, извинилась и попрощалась со мной. Я отправился в свой отель, в глубоком разочаровании ее внезапным бегством от меня.

– Пойдешь завтра на футбол? – спросил меня Джон, когда я вошел в отель.

– Конечно, – ответил я. – А с кем играем?

– С «Халл Сити». Давай я тебе покажу, где парни в футбол играют, может быть, и ты с ними играть будешь.

– Когда?

– Да хоть сейчас. Пошли?

– Ну пошли.

И мы с Джоном вышли из отеля.

– Слушай, – сказал он, – Линда говорит, что ты с Лили познакомился. Имей в виду, парень, я ее в обиду не дам. Если хочешь поразвлечься – ищи в другом месте, а Лили не трогай.

– Джон, Лили показала мне город и Кресвел-Крэгс. Да, она понравилась мне, но у меня и в мыслях нет ничего плохого.

– Да в том-то и дело, что ты тоже ей понравился. Она призналась в этом Линде. Ладно, сами разбирайтесь, но надеюсь, что ты меня понял.

– Я слышал об этой истории с хиппи и считаю, что ты сейчас прав.

– Жаль, парень, что ты пиво не любишь, а то я совсем считал бы тебя своим.

Так, разговаривая, мы подошли к огромной лужайке, ровной, как бильярдный стол, с подстриженным изумрудным газоном. На ней играли в футбол человек двадцать мужчин разных лет: от тинейджеров до взрослых лысоватых дядек с пивными животиками, в возрасте «далеко за сорок».

– О! – воскликнул Джон, оглядев играющих. – А вот и Гарри с ними бегает!

– Какой Гарри? – спросил я.

– Форвард из «Форест», – ответил Джон. – Что-то других не видно. А то обычно их несколько человек здесь мяч гоняют. Ну что, иди сыграй с ними, а я погляжу, что ты за футболист.

– Ну не могу же я играть в брюках и туфлях на каблуках. Надо купить спортивный костюм, кеды или кроссовки, а потом играть. А покажи мне Гарри, пожалуйста.

– Да вот, видишь, такой невысокий, юркий, в белой футболке.

Я присмотрелся: да, ловко этот Гарри расправляется с народом, обыгрывая по пять-шесть человек. Видно было, что он особо и не старался, так, дурачился, к восторгу болельщиков.

– Ну ладно, посмотрел, где играют и пойдем. Сейчас ужин, через двадцать минут. Линда не любит, когда опаздывают, – сказал Джон, и мы пошли в отель. У меня появилось чертовское желание: выйти на эту лужайку и сыграть против этого Гарри.

На следующий день мы опять все трое пошли на «Сити Граунд».

«Ноттингем Форест» принимал команду «Халл Сити» из одноименного города. Я заметил, что на трибунах накал страстей был поменьше, чем во время дерби с «Ноттс Каунти». Забив по мячу в каждом тайме, хозяева поля выиграли: два – ноль. Болельщики расходились довольные и благодушные, драк не было. Болельщиков «Халл Сити» отпустили с миром. Джон, как обычно, пошел в паб с приятелями отмечать победу, а мы с Линдой пошли в отель.

– А Лили придет к вам? – спрашиваю ее по дороге.

– А что ей у нас делать? – отвечает Линда.

– В гости. Родня все же.

– Да я у них с Мэри и так через день-два бываю, да и Джон тоже часто заходит. А им что у нас делать, ведь у нас отель, и лучше, когда постояльцы меньше видят хозяев и их родственников. Чем меньше людей в отеле, тем чаще туда возвращаются постояльцы, тем комфортнее им в нем.

– А у вас что, бывают одни и те же люди?

– Да. Те, кто приезжает сюда по делам, обычно предпочитают селиться там, где бывали уже, где персонал отеля знает их вкусы и привычки. А тебе все-таки Лили голову вскружила, выходит. Не зря ведь интересуешься..

Я промолчал, и Линда поняла, что она права.

– Она, конечно, хорошая девушка, но ей бы университет окончить сначала, а остальное будет еще. Да и ты…

Я понял. Кто я для них?! Какой-то русский, получающий подаяние от приютившей меня страны. Что меня ждет в будущем, какая судьба?!

«Ну и ладно, черт с вами», – зло подумал я. Придя в отель, я улегся на кровать в своей комнате и задумался: «А ведь они правы. Зачем же я злюсь. Я на их месте думал бы точно так же».

Проснулся я утром успокоившимся, и вчерашние мысли уже не волновали меня. После завтрака решил пойти и купить себе спортивный костюм, кроссовки и мяч. Джон объяснил, где это можно сделать подешевле, и я отправился.

Вечером я был уже на той лужайке, где видел накануне футбольные баталии болельщиков. Гарри там не было. Я влился в одну из противоборствующих команд и забыл обо всем на свете.

Снова передо мной были: поле, мяч и ворота соперников.

После игры, усталые и довольные, мы расходились по домам. Меня настойчиво звали в паб мои новые приятели отметить победу над командой соперников. Но я, сославшись на срочные дела, распрощался, пообещав непременно быть завтра.

– Завтра будет труднее. У них будет Гарри, – сказал мне наш капитан, высокий кучерявый Джеймс, лет тридцати-тридцати пяти. – Но с тобой мы сможем обыграть их. Ты где так научился играть?

– У меня дядя был футболист, и он занимался со мной с пятилетнего возраста, – придумал я.

– А он, твой дядя, сейчас где?

– Да его уже в живых нет.

– Светлая ему память.

На следующий вечер я вновь пришел играть на лужайку и увидел Гарри. Матч начался, и Гарри, подхватив мяч, понесся к нашим воротам, обыгрывая всех на своем пути. Когда он приблизился ко мне, я сделал движение корпусом влево, зная, что он начнет обходить меня справа. Он начал было это делать, но я был готов и выбил у него мяч. Мяч отскочил к нашему игроку, тот отдал его мне и я, сделав рывок и обойдя двух соперников, вонзил его в нижний угол ворот команды Гарри.

Мои партнеры обрадовано заголосили, а Джеймс хлопнул меня по плечу:

– Молодчага.

Гарри смотрел на меня удивленно и даже как-то растерянно. Ведь всех местных футболистов он знал, а тут появился некто, кто ему не знаком, и обыграть его хочет. Вот наглость-то! И снова мяч у Гарри, и снова он идет на наши ворота, пробрасывает его мимо меня и пытается убежать, но я стелюсь в подкате, выбивая мяч в аут. Гарри – само удивление, и вся фигура его похожа на знак вопроса. А я получаю пас от партнера и, сыграв в стенку с Джеймсом, обыгрываю их защитника и снова бью, теперь в другой нижний угол ворот – гол.

Гарри не выдержал и подошел ко мне:

– Парень, ты где играешь? Я вроде бы всех знаю из местных команд, но тебя никогда не видел.

– Я тут недавно поселился и нигде еще не играю, но хотел бы.

– А где играл до этого?

– Я в Англию приехал с континента, а там играл в чемпионате одной из стран.

– Немец, француз?

– Немец, – соврал я, не говорить же ему правду, что я из соцстраны. Нас ведь учили, что мы с ними враги, и это крепко засело в голове.

– Ты приходи завтра. Будут еще наши парни из «Форест». Поглядят, что ты за игрок, а там, может, и тренер нагрянет сюда.

– Ладно, приду, – пообещал я Гарри.

Матч наш продолжился, и мы с Гарри попеременно обыгрывали друг друга, забивая голы. Противоборство наших команд перешло в нашу дуэль, наш поединок, результатом которого стала ничья.

Гарри и внешними данными, и манерой игры удивительно напомнил мне друга моих юных лет в футбольной школе молодежи Сашку, по прозвищу Мэтьюз (в честь великого английского форварда, первого обладателя приза «Золотой мяч» в истории). Кстати, мы с Мэтьюзом составили неплохой тандем в команде, немало головной боли доставивший защитникам соперников.