- -
- 100%
- +
Такая работа уже стала поднадоедать майору. Ему с помощниками, переодетыми под местных жителей, все время приходилось торчать на улицах Старого Города или скрываться в развалинах, где они даже поесть нормально не могли. А еще этот дождь, который лил большую часть времени и создавал невыносимые условия для работы.
И вот впервые за несколько дней произошло хоть что-то интересное.
С час назад по рации майору сообщили о незнакомце, вошедшем в город. Он был не похож на местных жителей, шел один и без охраны. Это уже казалось странно, так как никто из жителей Нового Города ни за какие коврижки не пожелал бы появиться в этом гиблом месте, к тому же один. Майор по рации приказал наблюдать за пришельцем и докладывать о его передвижениях. Какого же оказалось удивление Тимофеева, когда этот незнакомец вошел в старое здание мэрии – «резиденцию» Колчана. Охранники у входа безропотно пропустили пришельца, а это говорило о том, что его здесь знают.
«Наверняка, какая-то важная птица, – подумал майор. – Да, дело принимает интересный оборот. Надо взять его в разработку. Возможно, он занимает не последнее место в банде, а может быть, даже является неформальным лидером или организатором преступной деятельности в Новом Городе. Нужно будет узнать о нем все».
Черный Человек (а именно так майор нарек незнакомца, помянув любимую поэму Сергея Есенина – поэта, имя которого помнили лишь единицы в современном мире) пробыл в здании мэрии не долго. Выйдя из дверей, он неспешно удалился. Майор и его помощники продолжали наблюдать за объектом.
Когда к Черному Человеку подошли двое парней, и один из них достал нож, Тимофеев приказал по рации:
– Ничего не предпринимать!
Между незнакомцем и жителями Старого Города – скорее всего, наркоманами – шел какой-то разговор. Несмотря на приставленный к горлу нож, человек в дорогом костюме выглядел спокойно. В руке у него вдруг появился какой-то то ли сверток, то ли пакет. Заполучив его, парни поспешно удалились.
«Интересно, что там? – подумал майор. – Похоже, этому он был не особо-то и нужен. Хотя если к твоему горлу приставлен нож, ты что угодно отдашь, лишь бы не прирезали».
– Не упустите Черного Человека, – передал по рации Тимофеев. – Сергей, быстро двигай ко мне, проследим за этими двумя.
17.
Рустам и Славка бежали по темному грязному переулку. Странный чернокожий наниматель уже давно скрылся из виду, но они не сбавляли ход, все дальше и дальше углубляясь в дебри кривых улочек Старого Города. Они были рады, очень рады, что провернули это дельце – теперь на руках у них добрый пакет Ангельских Слез, которых им хватит ой как надолго.
Наконец Славка остановился. Рустам от неожиданности чуть было не врезался ему в спину.
– Ты чего? – опешил Рустам.
– Да хватит уже удирать. Этот придурок нас здесь не найдет. А мне уже так не терпится.
– Да, и мне тоже, – кивнул Рустам. – Давай побыстрей вмажемся!
– А я о чем! – И Славка достал из кармана сверток, который был всегда при нем. В этом свертке находились его инструменты, жизненно необходимые при их образе существования: алюминиевая ложка, жгут и два многоразовых шприца.
Славка аккуратно вынул алюминиевую ложку и принялся оглядываться по сторонам в поисках воды. Рядом находилась большая лужа, конечно антигигиенично, но ему было не привыкать. Славка подошел к луже и присел на корточки. Вода оказалась на удивление чистая и прозрачная, дождь прошел пару часов назад, и сейчас на небо взошла полная луна. Парень взглянул в лужу, в ней отражались серые почти свинцовые облака и луна, парившая в небе, и его физиономия, с грязными сальными волосами, небритой щетиной и мешками под красными уставшими глазами. Смотреть на собственное отражение оказалось противно, и, быстро зачерпнув воду в ложку, Славка встал и отошел от лужи.
Рустам тем временем надорвал пакет со Слезами Ангелов. Когда Славка подошел к нему, Рустам отсыпал немного порошка в ложку и Славка, достав зажигалку, принялся нагревать все это.
– Нам этого надолго хватит, – наблюдая за процессом, сказал Рустам.
– Ага, – кивнул Славка.
– Можно будет даже продать немного. А на вырученные деньги купить жрачки… нормальной такой жрачки. Я уже так давно не ел нормальной жрачки. С какой радостью я бы сейчас съел курицу с жареной хрустящей корочкой и ломоть белого свежего хлеба, и непременно запил бы все это холодным пивасиком. А-ай… лепота! – И Рустам мечтательно закатил глаза.
Вскоре вода в ложке закипела, и порошок начал медленно растворяться.
– Давай шприц, – велел Славка, когда порошок совсем исчез.
Рустам достал шприц и набрал в него жидкость, находящуюся в ложке. Затем он отложил шприц, давая жидкости остынуть. А Славка в это время уже кипятил вторую порцию.
– А я бы не отказался от горячей ванны с пеной, – вздохнул Славка. – Совсем уже позабыл, когда в последний раз мылся…
– И чтобы спинку непременно бабенка какая-нибудь потерла!
– Да, по женским сиськам я тоже истосковался, – кивнул Славка. – Жаль мы не успели оприходовать ту черненькую киску в подворотне. Я уже стащил с нее трусики, когда появился этот гондоньё. Блин, у меня до сих пор бок от его прута болит! Походу дела ребро мне сломал – педик!
– Да, все испортил в натуре! А девочка то и правда сочной была, недаром она этому черножопому приглянулась.
– Как я понял, он от нее что-то иное хочет.
– А ты видел, что он от Колчана выходил, когда мы на него напали?
– Конечно.
– Походу, у Колчана с черножопым какие-то терки, – предположил Рустам. – Ты не думаешь, что этот пакет Слез принадлежит Колчану? А что если этот старый ублюдок решит нас наказать за него?
– Не думай об этом. Потом все решим. Давай лучше вмажемся и все забудем!
– Мне уже так не терпится, – облизнулся Рустам, когда уже и второй шприц лежал рядом с первым и остывал.
– Погодь немного, сейчас это дерьмо остынет и мы покайфуем.
Спустя несколько минут Рустам с нетерпением схватил жгут и начал его затягивать. Затем взял шприц с желанным лакомством и быстрым движением руки ввел наркотик себе в вену. Когда Рустам ослабил жгут, Славка увидел его отстраненный взгляд. Дружок был уже не здесь, он словно ангел витал где-то в облаках, получая высшее наслаждение.
Славка повторил манипуляции приятеля. Когда он начал ослаблять жгут, его накрыла волна эйфории.
Но что-то было не так.
Краем глаза Славка увидел, что Рустам упал на спину и затрясся всем телом. Изо рта пошла пена, глаза закатились. Славку охватил страх. Ему было так страшно, как еще никогда в жизни. То и дело в сознание всплывали какие-то образы. Он вспомнил маму, вспомнил детские обиды, вспомнил отца-пьяницу, избивавшего его и мать, вспомнил разбитые мечты и первый укол, вспомнил первое преступление и чернокожего нанимателя…
Да, да, Славка знал его! Но откуда? Казалось, этот странный незнакомец всегда был рядом и сопровождал его по жизни. Да он и сейчас был здесь, стоял и улыбался. Славка видел его темные бездонные глаза, в которых сама бесконечность казалась лишь кратким мигом.
Некромант еще раз улыбнулся Славке, и эта злая ухмылка оказалась последним, что он увидел в жизни.
18.
Майор Тимофеев вместе с помощником Сергеем спешили по улочкам Старого Города. Останавливаясь на каждом перекрестке, заглядывали в проулки, но тех двух парней нигде не было видно.
– Куда же, черт возьми, они подевались? – выругался майор.
– Может быть, заскочили в какой-нибудь дом?
– Возможно. Они ведь знают этот проклятый город лучше нас с тобой.
– Что будем делать?
– Возвращаться. Но сначала давай вон по той улочке, туда мы еще не заглядывали.
Сергей кивнул, и они углубились в мрачный переулок. Над ними нависли полуразрушенные здания, провожая темными проемами разбитых окон. Майору казалось, что он ощущает их пристальные взгляды, сверлящие ему спину.
– Ночью эти улицы кажутся еще страшнее, – будто прочитав мысли шефа, сказал Сергей.
– Это точно…
Тимофеев остановился и взглянул в ночное небо, затянутое свинцовыми тучами. Сквозь быстро бегущие облака майор разглядел свет полной луны, на мгновение показавшейся и вновь скрывшейся за набежавшей тучей.
«И ни одной звезды, – подумал он. – Я уже забыл, когда в последний раз видел звезды. Одни лишь тучи, вечно эти серые тучи».
– Нашел! – вдруг крикнул ушедший вперед Сергей.
Два парня лежали возле лужи. Сергей, присев на корточки, пытался нащупать пульс.
– Покойники, – вскоре констатировал он.
19.
– Покойники, – произнес молодой, склонившийся над телом, над его Славки телом.
«Что за морок, черт подери, – Славка судорожно сглотнул, – что за наваждение? Неужели так вставило?»
Сам Славка, словно сторонний наблюдатель, стоял рядом и взирал на собственное тело: рот перекошен, язык запал, а глаза остекленели, жизни в них не было, лишь предсмертный ужас, будто на старой потускневшей фотографии.
Славка взглянул на ладони – белые и прозрачные, словно сотканные из тумана и вдобавок холодные. Этот леденящий душу замогильный холод парень ощущал во всем теле или уже не в теле, поскольку тело валялось в грязной луже и возле него сейчас суетились двое незнакомцев. На вид обычные обитатели Старого Города, но у того, что постарше, усы идеально подстрижены, а щетине нет еще и двух дней.
«Легаши! – понял Славка. – Но почему они меня не видят? Черт возьми, что же это происходит?»
У того, что постарше, с аккуратными усами, в руке блеснул фонарик, луч быстро зашарил по земле. Шприцы… ложка… зажигалка… пакет…
– Вероятно, тот самый, что они забрали у Черного Человека, – сразу догадался усатый.
– Товарищ майор, позвольте предположить? – осведомился молодой.
– Ну, предположи.
– Я думаю, что эти двое оказались просто случайными налетчиками. Грабанули этого гостя из Африки, а пакет он получил от Колчана. Наверняка, этот человек курьер и занимается сбытом наркотиков на территории Нового Города. А нарики, на радостях, что сорвали такой куш, не рассчитали дозу и откинулись.
«От-т-ткинулись?! – прошептал Славка. – Не-ет, нет, этого не может быть! Не может!!!»
Парень замахал руками и закричал во все горло, но крика не вышло, а полицейские даже не повернулись в его сторону.
– Не знаю, Серега, – с сомнением покачал головой усатый, которого молодой назвал майором. – Если этот пакет Черный получил от Колчана, то почему после ограбления не вернулся и не рассказал обо всем? Да и в том, что они не рассчитали дозу, я тоже сомневаюсь. Эти ребятки – наркоманы со стажем. Ты только взгляни на их вены. И чтобы так лажануться… Вряд ли.
– Тогда что получается? Их отравили?
– Не знаю, – пожал плечами майор. – Отправим порошок на экспертизу, а там уже будет видно.
Славка взвыл и, взявшись за голову, еще раз взглянул на собственное бездыханное тело, валявшееся в грязной луже. Все происходящее походило на какой-то дурацкий наркотический трип, только вот от Ангельских Слез тебя не посещают ни бред, ни видения, а лишь становится хорошо, так хорошо как будто ты попадаешь в Рай.
– Все-таки интересно, кто этот странный Черный Человек? – тем временем продолжали беседу полицейские.
– Я бы и сам хотел это знать. Сейчас спросим, где он.
Майор достал из кармана рацию и, включив ее, произнес:
– Это Тимофеев. Что там с нашим незнакомцем?
– Он исчез, – раздалось в ответ.
– Как исчез?
– Мы следили за ним, а он свернул за угол и исчез…
– Что, так просто взял и исчез?
– Да. Никаких следов, будто испарился.
– Ищите, не мне вас учить. Конец связи.
– Что будем делать? – спросил молодой.
– Забираем пакет и уходим.
– А трупы?
– Это не наша территория. О них позаботятся местные.
И в последний раз взглянув на двух мертвых, лежавших в грязи, парней, полицейские зашагали прочь. Славка проводил их изумленным взглядом. Мысль о том, что все происходящее это всего лишь наркотическая галлюцинация вдруг показалась наивной. Тут же нахлынул страх, тут же вспомнились древние сказки о душах, после смерти покидающих тело и призраках.
За спиной повеяло холодком. Славка резко развернулся и обмер. Перед ним стоял он – их недавний наниматель или же Черный Человек, как его нарекли полицейские. Парень вздрогнул, попытался было попятиться, но ноги словно вросли в землю. Чернокожий улыбался и в упор смотрел на трепещущуюся душу черными, как бездна, глазами и лицо его отчего-то было разукрашено под мертвеца. Этот раскрас очень напоминал лица на татуировках в стиле «чикано». Славка с детства очень хорошо рисовал и мечтал стать татуировщиком, но вместо того, чтобы колоть другим тату, парень стал колоть себе в вену нечто иное.
– Ты Дьявол? – вспоминая сказки, в которые люди верили испокон веков, пролепетал Славка.
Лицо Черного Человека расплылось в довольной улыбке, и он произнес:
– Ты одновременно и прав, и не прав. Но больше не прав, чем прав, – он сделал паузу, а затем добавил, – или, напротив. Сам еще не определился.
Славка сглотнул, ноги все еще отказывались повиноваться и, собрав все мужество он, наконец, спросил:
– Что тебе от меня нужно?
– А вот это правильный вопрос, мой маленький бесенок. – И некромант звучно расхохотался.
20.
Целую неделю почти не переставая лил дождь. Сильно похолодало. Над городом нависали чернильные тучи, все вокруг потемнело: стены, дороги, тротуары.
В квартире у Макса тоже стало холодно. Катя с утра до вечера сидела на диване, укутавшись в пушистый оранжевый плед. Его яркий цвет хоть чуточку поднимал ей настроение, когда вокруг так хмуро и тоскливо. Она нашла у Макса кучу старых книг еще ее времени. Переплеты оказались сильно потрепаны, а из некоторых выпадали страницы. Парень рассказал ей, что нашел эти книги в заброшенной библиотеке в Старом Городе и многие из них теперь под запретом в современном мире. Среди запрещенных книг девушка нашла множество своих любимых, и тех, которые хотела прочитать при жизни, но не успела. Она выстроила огромную стопку около дивана и с детским энтузиазмом хваталась то за одну, то за другую. Кате хотелось читать их все одновременно, но, в конце концов, она поняла, что это не дело. И взялась за «Мастера и Маргариту».
Макса удивляло Катино рвение:
– Ты так упорно читаешь… Может, поешь хотя бы, а то умрешь с голоду над книгой, – смеялся он, когда приходил вечером с работы и заставал Катю, погруженную с головой в роман.
– Угу… А тебе какие из этих книг нравятся?
– Все до одной, которые ты отобрала. А ты их на скорость читаешь? И к какому числу тебе надо закончить?
– Да ладно тебе, – улыбалась она.
По вечерам Макс садился рядышком, завернувшись в желтое покрывало. Он включал большой торшер, обтянутый плотной красноватой тканью. На нем был нарисован спящий кот и мышки, которые пьют налитое ему молоко и веселятся, пока тот не видит. Девушке нравился этот рисунок. В один из таких холодных вечеров они даже придумали историю про этого кота и мышек, и дали им всем смешные имена. Катя с Максом читали друг другу вслух, обсуждали каждую страницу, пили горячий чай со сгущенкой и радовались апельсиновому пледу и лимонному покрывалу.
Девушка стояла на маленькой кухне и смотрела в окно. На улице, на крышке люка, свернулся калачиком белый щенок. Над асфальтом поднимался пар, и от этого казалось, что на улице еще холоднее. Катя поплотнее закуталась в толстовку Макса, которая была ей чуть ли не по колено, и уперлась лбом в стекло.
«Какая грустная, – подумала она. – Этой собачке, наверное, так холодно и одиноко… Зачем люди сначала приручают кого-то, а потом бросают на произвол судьбы? А может, бедняжка всю жизнь живет на улице, с самого рождения?..»
– Что ты там высматриваешь? – войдя в кухню, спросил Макс.
Катя повернулась к нему, помотала головой и вдруг расплакалась.
– Ты что? Что такое? – Макс, совершенно сбитый с толку, подошел к окну и увидел щенка.
– Смотри, какой милый, и какой несчастный! – всхлипывала Катя.
– Ну-ка вытри слезы и пошли! – велел Макс.
Катя послушно направилась за ним.
Парень снял с вешалки куртку:
– Накинь.
Они сбежали по лестнице и вышли из подъезда. Макс зашагал к люку, но щенок, увидев его, вскочил, прижал уши и приготовился бежать.
– Подожди! – крикнула парню Катя. – Он очень боится!
Она, что-то ласково приговаривая, направилась к щенку. Тот завилял хвостом, радостно завизжал и бросился ей навстречу.
– Ага, – сказал Макс, – я, значит, плохой, а ты хорошая.
Катя взяла щенка на руки, и понесла в дом.
Целый день они провозились с новым другом. Сначала накормили, потом хорошенько вымыли, после чего он стал просто белоснежным.
Вечером они сидели на кухне и ели толченую картошку, Макс с сосисками, а Катя с овощами.
– Как мы его назовем? – спросила Катя.
– Не знаю… Он, кстати, вырастет большой и лохматый, как медведь, – сказал Макс. – Я вот только не помню, что это за порода.
– Он еще и породистый?
– Кто его знает, насколько он породистый, но выглядит представительно. Слушай, а давай назовем его Азазелло?!
– Ага, а если бы это был кот, мы бы назвали его Бегемот! – засмеялась Катя.
Неожиданно для себя она вспомнила, что имя Азазелло когда-то принадлежало ангелу, который предал Бога и пал. Этот падший ангел научил людей создавать холодное оружие, обрабатывать драгоценные камни и поспособствовал развращению общества. В какой-то мере и себя Катя могла назвать павшим ангелом, поэтому в этом имени она усмотрела символизм.
– Ну, Азазелло, так Азазелло, – согласилась девушка.
Сообразив, что речь идет о нем, щенок, виляя хвостом, подбежал к столу, встал на задние лапы и просяще посмотрел сначала на Катю, а потом на Макса.
– Какой хитрюга, – усмехнулся парень. – Сосиску выпрашивает.
И дал щенку кусочек. Азазелло еще сильнее завилял хвостом, мигом проглотил то, что выпросил и, радостный, убежал в комнату.
Макс повернулся к телевизору, там шел выпуск новостей.
– Телевизор, прибавь громкость, – велел Макс и уже Кате: – Сейчас начнется авторская рубрика Сони Стриж. На мой взгляд, это одна из немногих журналисток, что пытается говорить правду в современном мире.
Катя кивнула, поскольку узнала появившуюся на экране в строгом белом костюме девушку. Совсем недавно она смотрела репортаж этой журналистки о Старом Городе. Миловидная блондинка взглянула на зрителей искренними карими глазами и произнесла:
«Секты, черные ритуалы, дьяволопоклонники – казалось, эти понятия уже давно забыты в современном мире и услышать их можно лишь с голубых экранов, глядя очередной сомнительный триллер. Но события, произошедшие в нашем городе в одном из мотелей, название которого нам запрещено разглашать, невольно заставляют вспомнить все эти понятия, являющиеся пережитком прошлого».
Журналистка сделала шаг в сторону, давая зрителям возможность взглянуть на то, что находилось за ее спиной. Это оказалась обычная дверь с позолоченным, но потертым от времени номером «13».
«Именно здесь, за этой самой дверью и произошло ужасающее своей кровожадностью преступление. Сотрудник мотеля, обеспокоенный тем, что табличка «не беспокоить» уже долгое время весит на двери, а о госте нет ни слуху, ни духу, решил проверить, все ли в порядке. Когда он попал в номер, его глазам предстала чудовищная картина. Давайте же заглянем в номер и сами попробуем представить весь этот ужас».
Журналистка толкнула дверь, та со скрипом отворилась. Камера двинулась вперед, вплыла в комнату, часть которой была огорожена бело-желтой лентой. Камера заглянула за ленту и опустилась к полу. На паркете мелом оказалась начертана звезда, каждый ее кончик был помечен бумажкой с цифрой, еще одна цифра лежала в середине. Камера пробежалась по комнате, показывая еще с десяток таких же бумажек. Наконец оператор вновь вернулся к журналистке.
«Да, уважаемые телезрители, действительно, каждой из этих карточек с цифрами соответствовал какой-то предмет, который полиция изъяла. По нашим данным, все эти вещи имели принадлежность к мистицизму. Похоже, их хозяин действительно верил во всю эту чушь и являлся настоящим фанатиком, пытавшимся воспроизвести какой-то сомнительный ритуал. Обратите внимание на цифру за номером «6»…»
Камера вновь показала центр пентаграммы.
«…Здесь наш свидетель обнаружил то, что повергло его в дрожь. В центре перевернутой звезды – фанатики называют ее пентаграммой, находились глаза. Да, да, дорогие телезрители, самые настоящие вырезанные человеческие глаза! Ужасное зрелище! Но еще более ужасное зрелище ожидало нашего очевидца, когда он услышал слабый стон позади себя. – Журналистка сделала многозначительную паузу. – Когда наш герой обернулся, то на кровати он увидел хозяйку этих самых глаз!…»
– Ой, – Катя даже вздрогнула.
Камера же в этот момент показала двуспальную кровать со следами крови.
«Да, уважаемые телезрители, именно здесь, на этой самой кровати, пристегнутая наручниками лежала беззащитная жертва с вырезанными глазными яблоками! – Очередная многозначительная пауза и камера вновь направленна на миленькое личико журналистки. – Девушка, что выбрала древнейшую и благороднейшую профессию дарительницы радости, стала случайной жертвой этого психопата. Она пришла к нему, чтобы подарить минуты простого человеческого наслаждения, но психопату этого оказалось мало и вместо того, чтобы совершить естественный процесс соития, он совершил противоестественный акт насилия. Та, что дарила любовь и наслаждение, пострадала за свое благородство и сейчас в шоковом состоянии находится в больнице. Да, это ужасно, дорогие телезрители. Теперь жертву ждет долгий курс реабилитации и мир, полный темноты! Но мы надеемся, что она справится и вновь научится дарить людям счастье…»
Макс фыркнул, похоже, он не разделял мнение о благородстве профессии выбранной жертвой. Но все же взгляд его был мрачен и Катя поняла, что парню жаль пострадавшую девушку. А журналистка тем временем продолжала:
«…Да, это действительно так, будто самая настоящая мистика как в вышеупомянутых мной сомнительных триллерах. За все время пребывания маньяка в мотеле ни одна камера наблюдения не смогла запечатлеть его лицо, и никто из персонала тоже отчего-то не помнит, как опасный гость выглядел. Одни говорят: он был стар, другие молод, третьи, что он был толст, а четвертые, что худ. Все это очень странно, дорогие телезрители, и овеяно ореолом тайны, будто сказочное зло оказалось вовсе не сказкой и Дьявол действительно существует!
Спасибо за внимание. С вами была Соня Сриж, ведущая пятого канала».
Картинка на телеэкране сменилась. Ведущий новостей в студии быстро заговорил:
«А теперь к другим, не менее заметным событиям. Сегодня с неожиданным визитом в Новый Город прибыл член Мирового Правительства сам Джей Пи. Морган…»
– Ну, про этих кровопиец я точно новостей слушать не хочу, – хмыкнул Макс и велел: – Телевизор, выключись!
– Послушай, Макс, а в этом городе есть церковь? – вдруг спросила Катя.
– Церковь? – удивился Макс. Он посмотрел на девушку, как на сумасшедшую, отчего та очень смутилась.
– Ну да, церковь, – тихо повторила она. – Должна ведь быть хоть одна…
– Да нет у нас никаких церквей. А ты что, веришь в Бога?
– Да, – удивленно кивнула Катя. – А ты разве нет?
– Конечно, нет! – Макс снова как-то странно с легким подозрением посмотрел на девушку. – Религия это опиум для народа. Правители ей пичкали людей, чтобы они были более послушными и думали, что сами не могут управлять своей судьбой и есть кто-то выше. Ты что, в самом деле, веришь в то, что есть Бог, Рай и ангелы?
– Да! – чуть ли не выкрикнула Катя.
Ей захотелось рассказать Максу все, но она сумела сдержаться.
Азазелло снова вбежал на кухню и обеспокоено закрутился, глядя то на парня, то на девушку.
– Ну, ладно, не надо так возмущаться, – примирительно сказал Макс, огорченный тоном Кати. – Я вовсе не хотел тебя обидеть. Ты вправе верить во что хочешь. Просто большинство людей, ты же сама знаешь, отказалось от религии. Наука ведь все опровергла. Бога нет.
– А вот и неправда! – Девушке захотелось плакать. – Бог есть, и ангелы есть, и Рай есть, во всяком случае, был.
– Что?
– Ничего, – спохватилась Катя. – Просто я в это верю.
– Да, наверное, ты из какой-то глуши, раз до сих пор веришь во все это. Это даже забавно.
– И нисколько это не забавно, – обиделась Катя. – Как бы я хотела побывать в церкви!