- -
- 100%
- +
– Да, – снова слышу Риткины всхлипы. Плакать я должна, чего она-то ревёт, дурочка.
– Я помыться хочу, – шёпотом, снова заходясь кашлем.
– Нельзя, тебе в полицию надо. Тут до участка всего двор пройти. Там всё запишут, заявление примут. Его найдут, Ань, обязательно, – наивная Ритка.
– Их. Он не один был, – она замирает, прикрывает рот рукой, всхлипывая. Потом вздыхает глубоко, видимо, стараясь взять себя в руки. Помогает мне встать и ведёт меня в участок.
В полиции я прохожу ещё один круг позора. Меня ведут в медицинский кабинет, что-то записываю, фиксируют. Потом нужно писать заявление. Руки не слушаются, трясутся. Рита пишет за меня под диктовку участкового, я расписываюсь. Хочу домой. Закрыться в комнате, завернуться в одеяло и забыться сном. А ещё лучше вообще не просыпаться. Участковый не отпускает нас, просит подождать в коридоре. Мы ждём. Из медкабинета выходит медсестра со стаканом воды в руке и подходит к нам. Протягивает мне таблетку.
– На, выпей, легче станет, – даже не спрашиваю, что это. Послушно выпиваю. – Плохо будет, заходи. Ещё один укол сделаю.
– Спасибо.
Так, мы сидим в коридоре ещё минут сорок, пока участковый не выглядывает из кабинета, приглашая нас внутрь.
– На ближайшем магазине камера висела. Взяли запись, всё хорошо видно, только… – он осекается, как будто неприятно говорить, – только дело замнут, скорее всего.
Я молчу. Видимо, укол и таблетка подействовали. Сейчас я ничего не чувствую ни физически, ни душевно. Пустота накрыла.
– Почему? Если вы говорите, всё видно? Вы для чего тут сидите вообще? – Рита начинает кричать, почти наседает на него.
– Успокойтесь, – рявкает на неё участковый. − Там не просто пацанва с района. Тот, кто это сделал, – сын богатого человека. Даже если мы пойдем против и заведём дело, его замнут, до суда не дойдёт. Только погоны полетят со всех, а это никому не надо.
– Кто он? – я поднимаю свои глаза на участкового. Я хочу знать имя это человека. Если его не накажут, я хочу хотя бы знать, кто он.
– Сын Никольского.
– Того самого? Что по телевизору показывали? Адвоката? − снова вмешивается Ритка с нескрываемым удивлением в голосе, смешанным с презрением.
– Его самого,– и переводит взгляд на меня. −Ты же понимаешь, девочка, кто он, и кто ты? Он не станет марать своё имя из-за дочери местной алкашки.
Вопросы отпадают сами собой. Мне всё понятно. Рита ещё пытается что-то сказать, спорить. Но я беру её за руку и вывожу из кабинета.
– Тебе домой нельзя сейчас. Там мать твоя с собутыльником, пьяные оба, отношения выясняют. Ко мне пойдём. Бабушка не будет против, − я киваю, и Рита ведёт меня к себе.
Я молчу. Иду, еле волоча ноги, и молчу. На улице уже очень темно. Я даже не знаю, сколько сейчас времени. Бабушка Риты уже стоит у ворот, ждёт нас.
– Почему так долго? Стемнело уже, – начинает она браниться, но осекается, разглядев мой внешний вид. − О боже, Анечка, что случилось? – мы заходим во двор.– Деточка моя, кто ж сотворил-то такое? Рита, в баню её веди. Истоплена, тепло там.
Рита отводит меня и помогает раздеться. Выходит за полотенцами, но я знаю, что это лишь повод объяснить всё бабушке. Возвращается довольно быстро. Помогает отмыться, аккуратно вымывает грязь из ран и ссадин.
– Ань, если больно, ты не молчи, говори, – но я молчу. Если заговорю сейчас, то начну реветь и окончательно напугаю всех. Меня прорвёт, как плотину, и бабушка вызовет скорую. А я не хочу в больницу. Стискиваю зубы сильнее и молчу. Рита с бабушкой укладывают меня после бани спать. Как только голова касается подушки, я проваливаюсь в сон, тревожный, неприятный, беспокойный, наполненный кошмарами и мерзкими чудовищами.
Еще два дня живу у Риты. Первый день почти весь отлеживалась, болело всё тело. Баб Нюра не разрешала вставать, отпаивала меня травяными чаями, не задавая никаких вопросов, за что я ей была очень благодарна. На второй день я заставляю себя встать и помочь ей по хозяйству, пока Ритка бегает в библиотеку. На носу последние экзамены, и надо подготовиться.
– Анют, живи с нами. И мне помощь нелишняя. Да и к экзаменам спокойно подготовишься, без пьяных дебошей матери.
– Баб Нюр, да неудобно мне как-то. И так два дня со мной нянчитесь.
– Не дури, девка. Ритка прибежит со своими книжками, пойдёте, соберёте вещи, учебники. Всё, что нужно, и живи у нас. Нечего тебе на алкашей смотреть. Поди, и выспаться не дают. Мать твою я давно знаю. Работали на фабрике вместе. Хорошая женщина была, да только синька до добра никого ещё не довела и мозгов не добавила. Как мужик её бросил, ты ещё маленькая была совсем, так и начала она за рюмку хвататься. Вы тогда с Ритулькой только в ясли пошли.
– Баб Нюр… – не смогла я высказать, что чувствовала, просто обняла пожилую женщину. Слёзы скопились в глазах и горячими каплями заструились по щекам.
– Ну-ну, девонька, ты чего? Ты же мне, как внучка вторая. Я же тебя ещё кнопкой маленькой помню. Хорошо всё будет. Жизнь длинная: всё забудется, всё затянется, всё пройдет.
– Спасибо вам, баб Нюр.
– Да не за что, девонька, не за что. Иди, приляг да таблетку не забудь выпить. Я пойду за хлебушком схожу да с Зинкой поболтаю заодно. А то она мне своей рассадой уж сильно хвасталась.
После обеда мы с Ритой отправились ко мне домой за вещами.
В квартире стояла жуткая вонь от перегара, сигарет и ещё не пойми отчего. Мать с двумя мужиками сидела на кухне. Судя по количеству матов, они что-то бурно обсуждали. Мы с Ритой проскользнули в мою комнату и начали быстро собирать вещи. Я уже застегивала сумку, когда в дверном проёме появилась мать.
– О, какие люди! Дочурка нарисовалась. Нагулялась, прошм**довка? Что с личиком? Хахаль разукрасил? Так тебе и надо! Не хер шляться где попало. Денег хоть дал еб*рь-то твой? – от неё несло перегаром и запахом немытого тела за версту, вызывая во мне рвотные позывы. Время два часа дня, а она уже была в стельку пьяная.
– Мам, дай пройти.
– Денег, говорю, дал? – она снова перегородила дверной проём, не давая выйти из комнаты.
– Нет у меня денег. Дай пройти!
– А какого ты хрена ноги раздвигаешь без денег, шалава?!
– Дай пройти, сказала.
– Денег дай, говорю. Что, не видишь, опохмелиться матери надо! – не могу больше её выносить: ни её, ни эту вонь. Отталкиваю её с прохода, и мы выбегаем с Ритой прочь из этой квартиры. Вслед нам слышишься отборная матерная брань. Мать орёт на весь подъезд так, что слышно даже на улице.
Глава 6
После тех событий прошло две недели. Я жила у Риты, готовилась к выпускным экзаменам и ждала возвращения Виталика из армии. Последние недели он отчего-то не отвечал на мои письма. Может, некогда, а может, затерялись на почте. Придёт, обязательно спрошу. Послезавтра у Риты день рождения, а через неделю у меня. Я ждала этого дня больше всего, так как, наконец, смогу уехать отсюда. Виталя планировал после армии переехать в город из посёлка и обещал забрать меня с собой.
Наивная дурочка, стоящая воздушные замки. Но я ведь тогда не знала, что мне принесёт завтрашний день. Всё, что во мне не смогли растоптать до этого, размазали тем днем по брусчатке перрона, пройдясь по остаткам армейскими сапогами. Рита забрала меня с вокзала. Всю дорогу до дома всё происходящее казалось каким-то нелепым, нереальным, словно происходило не со мной. Долго лежала в кровати и не могла уснуть, пока меня не начало накрывать. Ком собрался в горле, слёзы бежали по лицу. Хотелось кричать, плакать навзрыд. Наверное, события того дня были для меня последней каплей. Чаша переполнилась, и вся боль рвалась наружу, просила выхода, ломая рёбра и перекрывая дыхание. Я, не желая разбудить своим воем Риту или, не дай Бог, бабу Нюру, прикрыла ладонью рот, заглушая всхлипывания, вышла во двор. Уйдя в самый дальний угол бабушкиного огорода, где стояла старая банька, присела на скамейку и, наконец, разрыдалась. Слёзы душили и сжимали горло, боль сдавливала грудную клетку. Я не просто рыдала – я выла от обиды, боли, несправедливости. В отчаянье стучала кулаками по старым бревнам бани, разбивая себе в кровь пальцы. Задавалась единственным вопросом: за что?
В дом вернусь только под утро. Ноги сводило и покалывало. От долгого сидения на низенькой скамейке, словно тысяча мелких иголочек впивались в мышцы. Глаза и лицо распухли от слёз. Не помогло даже то, что умылась холодной дождевой водой из бочки. На горизонте уже алел рассвет. Солнечные лучи возвещали о начале нового дня. Только в душе отныне воцарилась мрачная, непроглядная темень.
Проснулась ближе к двенадцати. Баба Нюра суетилась на кухне. Ритка, как всегда, в это время на подготовительных занятиях подтягивала математику. Стало безумно стыдно, что в чужом доме на птичьих правах, да ещё и сплю до обеда. Вышла на кухню, умылась.
– Баб Нюр, давайте я вам помогу.
– Ты садись, деточка, покушай сначала.
– Не хочется есть, попозже, – если честно, от одного запаха еды меня начинало тошнить. У меня так бывает, когда сильно перенервничаю. Но говорить об этом бабушке я не стала. Мало ли, волноваться станет.
– Ну, так и похудеть недолго. Кушать надо, особенно с утра. Ладно, что с тобой поделаешь. Не насильно же кормить. Тогда собирайся да в магазин сходи за сгущенкой, торт испечем. У Ритки нашей, день рождения сегодня, не забыла?
– Конечно, не забыла.
– Нечай девке уже девятнадцать лет. Взрослая стала, а я и не заметила. Мать её непутевая в этом возрасте уже в подоле принесла. Слава Богу, Ритка выросла, нечета ей, по стопам матери не пошла, – старая женщина как-то тяжело вздохнула, будто вспомнила что-то плохое.
К вечеру мы с бабой Нюрой испекли торт и накрыли скромный стол к приходу Риты, которая снова прибежала с кучей книжек и тетрадей. Мы втроём попили чай с тортом, поужинали. Бабушка рассказывала нам забавные истории из своей молодости, мы слушали и смеялись. Было так тепло, по-семейному. За все годы, проведённые в одной квартире с матерью, именно сейчас, за столом с Ритой и бабой Нюрой, я испытывала ощущение какого-то внутреннего тепла, доброты, чувства семейности. Когда семья – не просто слово. Когда ты чувствуешь, что ты не один, ты связан какими-то незримыми нитями с этими людьми, и от этого становилось хорошо на душе, спокойно.
Утром я проснулась рано, дома было непривычно тихо. Прошла на кухню, поставила чайник. Следом за мной проснулась Рита.
– А бабушка спит ещё?
– Наверное.
– Уже восемь. Она обычно в шесть встает. Может, ушла куда? – Рита пошла в бабушкину комнату, а я принялась разливать по кружкам чай. Услышав вскрик подруги, я чуть не опрокинула на себя чайник с кипятком. Отставив всё, бросилась в комнату.
Рита стояла у кровати бабушки, прикрыв лицо руками. Баб Нюра лежала, как обычно, словно спала. Только бледность лица и умиротворенность говорили о том, что женщина умерла.
А дальше всё с бешеной скоростью завертелось в бесконечных хлопотах. Вызвали скорую помощь для того, чтобы зафиксировали смерть. Тело забрали в морг. Врачи сказали остановка сердца. Рита беспрестанно плакала. У меня же слёз отчего-то не было. Надо было принимать ряд решений. Когда бабушкино тело забрали в морг, Ритка ушла в комнату и проплакала весь день. Я её не трогала лишний раз, сама обошла всех бабушкиных подруг, известила о случившемся. Баба Зина взяла на себя заботы о месте на кладбище, остальные позаботились о прочих вещах. Нам с Ритой предстояло накрыть поминальный стол. Дверь в дом была постоянно открыта, люди приходили прощаться с бабушкой. Все два дня мы почти не спали, встречали и провожали людей. Вокруг всё было в венках и траурных лентах. Рита не отпускала ни на минуту мою руку. Да и я не хотела её оставлять надолго одну. Слёзы так и не пришли, внутри будто всё выжгли, пустота полнейшая. Жизнь словно на прочность меня испытывала, продолжая отбирать всё, что я любила и бережно хранила.
После похорон было тяжело находиться в бабушкином доме, но нам ничего другого не оставалось. Через две недели мы сдали последние экзамены и, не дожидаясь выпускного, на который, если честно, и не собирались идти, забрали аттестаты. Сидя на скамейке в сквере недалеко от школы, мы праздновали мой день рождения и наше окончание школы поеданием мороженого в вафельных стаканчиках.
– Ань, а ты куда поступать будешь? – неожиданно спросила Ритка, хотя мы не раз обсуждали с ней вопрос поступления.
– В город поеду. В архитектурный хочу на градостроительство.
– А я в педагогический, на учителя русского и литературы.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.