- -
- 100%
- +
Утром меня разбудил не новый приступ, что могло быть довольно ожидаемым, а сообщение от Веры. Короткое, емкое и логичное:
«Я подала на развод».
«Хорошо. Нам есть что делить?» – отправил, задумавшись.
«Не волнуйся, на твою квартиру я не претендую. Мне ничего не надо».
Ну, да, видимо, я представляю сейчас из себя настолько жалкое зрелище, что жена, уходя от меня после пяти лет брака, кроме собственных вещей и попугая, ничего не взяла. Проверив баланс банковской карты, на которую до сих пор приходили проценты с проектов, обнаружил, что накопилась довольно приличная сумма. Половину отправил на карту Вере.
«Это моральная компенсация за время нашего брака. Я был невыносим», – скинул ей сообщение и, превозмогая боль, спустил ноги с кровати, поднимаясь, чтобы отправиться на кухню и сварить себе кофе.
«Жаль, что ты понял это только сейчас. Спасибо. Не стоило, я справляюсь» – пришло от Веры, когда я, приняв таблетки, сделал себе бутерброд и сел с чашкой кофе за стол.
«Лишними не будут. Будь счастлива» – это было искренне и честно. Она неплохая женщина, и, возможно, еще станет кому-то хорошей женой.
«Спасибо, Ярослав».
Улыбнулся, получив последнее сообщение. Как обычно люди разводятся? Ссоры, крики, выяснение отношений, слезы, дележка имущества и детей, обоюдная ненависть. А у нас все уместилось в шесть сообщений. Не так уж и плохо, если подумать.
Глава 6
День прошел ни шатко ни валко. Приготовив завтрак, открыл, наконец, рабочую почту. Разобрав с десяток писем, вынужден был прерваться, чтобы размять ногу и принять таблетки. В обед позвонил Руслан, поинтересовался, смогу ли я взять удалено один из небольших проектов. Сначала хотел отказаться, но подумав, попросил скинуть мне на почту ТЗ и первоначальные наброски. Всю оставшуюся половину дня провел за работой, с уже забытым азартом и удовлетворением окунувшись в рабочий процесс Проект был небольшим, на восемь малоэтажных домов из клееного бруса. Люблю такие заказы. Красиво, экологично и без особых заморочек. Часы показывали начало двенадцатого, когда я отложил проект в сторону и, наполнив чашку чаем, открыл сайт.
Тень: «Знаешь, мне иногда кажется, что я внутри мертва», – приходит сообщение, едва я захожу на страницу.
У кого-то сегодня совсем упадническое настроение. Мне это знакомо. Очень. Хочется ее поддержать. Знать бы только как. С этим у меня всегда были проблемы.
«И жизнь утратила свою былую прелесть».
Тень: «Все пресное и однообразное».
«Черно-белое… мне это знакомо. Я тебя понимаю. Знаешь легенду о сломанной искре?» – отчего-то именно это пришло мне в голову, вспомнилась, когда-то давно прочитанная, она отложилась где-то на подкорке моей памяти.
Тень: «Нет. Расскажешь?»
«Когда-то очень давно, бог Солнца решил создать людей, слепил из глины тела, но глина никак не желала превращаться в плоть и кровь. Что он только не делал и ветрами сушил, и лучами горячими пек, и волнами омывал, глина так и оставалась глиной. Тогда Бог Солнца отделил из своего сердца две искры и вложил их в грудь каждого. Наполнились жизнью первые люди и превратилась глина в плоть и кровь, и стали они жить и радоваться солнцу, жизни, каждой травинке и листу, каждой капле дождя, и радость наполняла все их существование, и не знали они уныния, болезней и горя. Но была на той земле темная река печали и запрещал бог Солнца, подходить к ее берегам и пить из нее воду.
Много сотен лет прошло, после того как искры оживили глину и люди появились на земле и стали забывать люди заветы своего создателя. В один из дней, ослушавшись мать, подбежали дети к берегам темной реки и, забавляясь и играя, прыгнули в воду. Разверзлись небеса в то же мгновение, и загромыхал гром, пронзили молнии потемневшее небо и едкая печаль поразила искры в душах тех детей, раскололись искры пополам и познали они горе, отчаянье и тоску. Краски померкли в их глазах и не видели они больше зелень молодого листа, красоту алой розы и яркость осенней листвы, все для них стало серое и унылое. С тех времен появились на земле люди, в чьих сердцах уже не горели искры, и не знали они радости и счастья. Много тысяч лет народ Бога Солнца взывал к нему, молил о прощении, прося починить сломанные искры в их душах. Только больше не слышал их Бог, разорвана была связь людей и Бога, ибо не горели искры».
Тень: «Поучительно и безнадежно».
«Наша переписка дает мне силы продолжать жить, я просыпаюсь утром и с надеждой беру в руки ноутбук, спешу доделать домашние дела, чтобы скорее вернуться на сайт. Со мной не было подобного никогда, а после аварии я и вовсе превратился в затворника, бесцельно смотрящего в белый потолок и не понимающего, зачем я вообще проснулся» – набираю зачем-то в ответ.
Наверное, это какая-то магия виртуального общения, когда ты можешь полностью открыто и откровенно рассказывать, по сути, малознакомому человеку все, что лежит на твоей душе.
Тень: «А теперь знаешь?»
«Теперь у меня есть то, что придает каждому дню смысл».
Она замолчала, но плашка «онлайн» все еще горела под ее ником.
«Слишком откровенно, да? Я тебя напугал. Прости».
Тень: «Сама виновата. Честность порой ранит. Я не была к этому готова».
«Теперь исчезнешь. Мне очень жаль».
Тень: «Как я могу лишить тебя смысла проживать день за днем».
«Теперь боюсь написать что-то лишнее».
Тень: «Не стоит бояться. Каждому нужна душа, об которую можно погреться. Камень об камень и то рождает искры, дарящие тепло».
«Если бы я встретил тебя раньше, то непременно бы предложил встретиться в реале».
Тень: «Свидание? А сейчас не предложишь?»
«Кому нужен такой урод, как я? Покалеченный, да еще с дрянным характером. Я не решусь. У тебя в профиле стоит информация, что ты общаешься только онлайн. Это ошибка?»
«Это констатация факта, а не ошибка. Мы часто думаем о себе хуже, чем есть на самом деле».
«Значит, возможны исключения?»
«А ты бы решился встретиться вслепую? Там, где нет лиц, нет рамок, нет социально одобренных ролей. Есть только души и тела?»
Я перечитываю ее сообщение несколько раз. Волнение захлестывает настолько, что, кажется, будто все тело вибрирует. Под ее ником гаснет плашка «онлайн», а меня просто разрывает от желания продолжить. В голове рой вопросов. Она хочет встретиться? Реально или это очередная игра словами? Что, если все всерьез? Я десяток раз начинаю набирать ей сообщение и стираю, не отправляя, потому что каждое собственное слово кажется каким-то несуразным, неуверенным словоблудием подростка с воспаленным похотью сознанием. Докатился, блин!
Глава 7
Я набираю сообщение и откидываюсь на спинку кресла. Что я творю? Мое отчаяние дошло до пика, до той стадии, когда самые сумасшедшие идеи кажутся отличным решением, когда устала от постоянной не проходящей ноющей боли и есть два решения: либо сделать боль острой и невыносимой, надеясь, что после станет легче, либо чем-то заглушить ее.
Чужие руки, губы, тело – идеально для достижения моей цели. После смерти Влада, я ни с кем не была. Последний раз на моем теле были его руки и никто не стер фантомные следы его прикосновений, мне кажется, если я закрою глаза, я до сих пор смогу почувствовать его прикосновения, поцелуи, нежные касания пальцев, скользящих по моей коже, ласкающих спину, грудь, бедра. Черт. Открываю глаза. Тяжело вдыхаю воздух, медленно втягиваю его носом, пытаясь унять бешено бьющееся сердце. По телу проходит знакомая до боли дрожь предвкушения, а следом, по мере осознания, появляется горечь и снова сжимает грудную клетку до жжения и неспособности сделать вдох. Заставляю себя подняться, и, набросив на плечи теплый халат, выхожу на балкон. Пачка сигарет, зажигалка, глубокая затяжка и никотин, достигнув легких, заставляет голову на мгновение закружиться. Порывы осеннего ветра кружат пожелтевшие листья, забивая их в щели между мусорных баков и собирая в кучки у колес припаркованных машин. Холод отрезвляет, возвращает в реальность, в сегодняшний день, в точку реальности «здесь и сейчас». Докурив, возвращаюсь в комнату и снова открыв сайт, вижу пришедшее мне сообщение.
Человек: «Я совру, если скажу, что твое предложение мне неинтересно. Если это не игра словами, то я соглашусь».
«Я назову место, время и условия. Готов?» – руки дрожат, когда я нажимаю клавиши.
Человек: «Да».
Ответ приходит с некоторой задержкой, видимо, он тоже делал перерыв. Или сомневался, как и я?
Открываю новую вкладку, просматриваю ближайшие ко мне отели и гостиницы, выбираю бюджетный номер в одном из них и бронирую через сайт. Все это делаю так быстро, что сама не осознаю происходящего, понимая, что это порыв и если я начну раздумывать, снова погрязну в сомнениях и не решусь. Не сделаю этот шаг, а я желаю его сделать, какая-то часть меня, которая все еще хочет жить, толкает меня на это и я подчиняюсь. Я тоже хочу. Наверное…
«Отель «Коринф», в 23:00, завтра. Номер 2.15. Мы не включаем свет. Не называем имен. Уходим до рассвета. Я буду ждать».
Человек: «А я буду ждать завтрашний день».
Прочитав его сообщение, снова иду на балкон, снова тянусь к пачке сигарет. Что, если он старый, потный, толстый мужик? Господи, Тая, на что ты подписалась? Рациональная часть меня понемногу начинает оживать и подавать голос, сводя меня с ума и убивая мое безумство. Если он будет отталкивающим, я разберусь с этим, тогда не будет секса, я просто предложу поговорить. Мне нравится с ним разговаривать и ему вроде бы тоже. Просто разговор и на этом все. А если он не старый, и внешне привлекательный? Тогда секс. Никогда не занималась сексом с незнакомцем, даже не представляю каково это. Вдруг это окажется отвратительным? Мысли роем кружились голове, подкидывая мне все новые предположения, и каждое последующее было страшней предыдущего. Когда я дошла до фазы «а вдруг он маньяк» или «болен СПИДом», в моей руке закончилась уже вторая по счету сигарета. Вернулась к ноутбуку.
«Запоздалый вопрос. Ты здоров?» – отправляю, понимая, насколько дебильным сейчас оказался мой вопрос в контексте наших с ним разговоров. Конечно, он нездоров у него проблема с ногой после аварии. Дура. Тут же набираю следующее:
«В плане ВИЧ, СПИД, венерические?» – сообщение отмечается прочитанным, но он не отвечает сразу, проходит около пяти минут, и я начинаю нервничать. Когда я уже готова сорваться с места, чтобы пойти и выкурить еще одну сигарету, не справляясь с возникшим напряжением, приходит сообщение с фотографией какого-то медицинского заключения. Имя и фамилия замазаны в редакторе, но напротив заболеваний, которые меня волнуют, стоит значение отрицательно.
Человек «Могу прислать с именем и фамилией и фото паспорта. Ты волнуешься?»
Нет, блин, я не волнуюсь, я просто схожу с ума.
«Мне прислать тебе результаты своих анализов?» – набираю, стараясь держать себя в руках.
Человек: «Там есть что-то интересное?»
«Если только низкий уровень железа в крови. В остальном я здоровый человек»– отправляю, усмехаясь. Ага, здоровый, если не считать психологического состояния. Ибо моя крыша явно отъезжает с ужасающей меня скоростью.
Человек: «Тогда я просто тебе поверю» – приходит в ответ, но я все же срываюсь и бросаюсь к ящику комода, в котором хранились документы. Как-то нечестно выходит с моей стороны, он мне отправил, а я нет. Вдруг ему просто неудобно попросить. Полгода назад я проходила медкомиссию, и у меня сохранились результаты анализов. Перерыв три папки, все же нахожу этот лист, делаю фотографию на телефон, затирая в редакторе имя и паспортные данные и зайдя с телефона на сайт, отправляю.
Сижу среди разбросанных по полу листов и папок с телефоном в дрожащих руках и мне становится смешно, впервые за столь долгое время я смеюсь, открыто и громко. Сама не понимаю почему. Что это? Начало истерики или новая фаза сумасшествия?
Глава 8
До последнего не верил в реальность происходящего ожидая, что это всего лишь жестокая насмешка. Что меня могли просто разыграть. Но открыв дверь номера, увидел ее. Сумрак скрадывал внешность, но подчеркивал изгибы ее тела в свете иллюминации, пробивающейся через окно, и даже задернутые почти наглухо шторы не спасали. Ее хрупкий силуэт, темные длинные волосы, едва не касающиеся ягодиц, принесли в мою душу успокоение, и волнение одновременно. Красива, молода и стройна, облегчение, что опасения из-за внешности не оправдались, и волнение, что я сам могу не оправдать ее представления и ожидания. Она пригубила из бокала, который держала в руках и отставила его на небольшой столик, плотней задернула шторы, обернулась.
– Передумал? – ее голос мягкий, чарующий, бархатный почти моментально отозвался реакцией в теле, увеличивая волнение и порождая предвкушение.
– Нет, а ты?
– Ну, я же тут – я не видел черты ее лица, но по интонации было понятно, что она улыбнулась.
Отставив в сторону трость, снял верхнюю одежду и, скинув обувь, прошел вглубь темной комнаты. Ближе. Она протянула мне наполненный вином бокал. Взял и пригубив, поставил на стол. Она подошла ближе, будоража сознание и тело. Протянул руку, медленно, осторожно пропуская прядь ее волос меж пальцев, нежный шелк скользнул по ладони.
– Ты красивая, – почти шепотом. От волнения сковывало связки, перехватывая дыхание.
– Ты меня не видишь, вдруг мое лицо обезображено.
– Обезображен здесь только я, – улыбнулся, проходя нежно большими пальцами по ее скулам, щеке, краю губ.
– Красавица и чудовище – извечная классика.
– Мне нравится твой голос.
Она подалась вперед, привстав на носочки и положив руку на мое плечо, провела носом по линии моего подбородка.
– А мне – запах твоего парфюма, – бархатно, вкрадчиво, обдавая кожу теплом своего дыхания, запуская волну мурашек, прошедшую по всему телу.
Прижал к себе сильнее, чувствуя легкую вибрацию ее тела и губами находя ее губы. Смелея, чувствуя ее отклик. Мягким нажимом скользнул внутрь языком, пробуя, узнавая. Она ответила, прижимаясь, плотней и обвивая руками мои плечи.
Разница в росте была не критичная, но вызывающая небольшой дискомфорт. Поцелуй все глубже, откровенней, жарче, заставляющий вскипеть кровь и бьющий приятными импульсами по нервным окончаниям. Судя по реакции у нее нет отторжения, как и у меня. Отстранилась, скользя ладонями по моей груди.
– Шея устала, – она улыбнулась.
Сделал шаг, присаживаясь на край кровати и притянул ее к себе, устраивая меж своих ног, снова ловя ее губы. Мягко, нежно, с нарастающим нажимом углубляя поцелуй и медленно сходя с ума, ибо она была более пьянящей, чем предложенное ею вино.
Я шел на эту встречу без надежды на близость, ожидая, что могу оттолкнуть своим внешним видом, что в моем положении речь о сексуальной привлекательности не идет. Я скорее вызываю чувство жалости, чем желание у женщин. Но сейчас, чувствуя, как ее тонкие пальцы скользят по моей груди, расстегивая пуговицы рубашки, все эти мысли отошли на второй план, они просто не умещались больше в моей голове, их место заняла она и ее шикарное тело.
***
Я не ожидала, что этот мужчина окажется настолько привлекательным. Даже его хромота не отталкивала. Когда он вошел в номер, было страшно повернуться, я боялась увидеть возрастного мужчину или внешне неприятного, но когда обернулась и услышала его голос, мои страхи почти отступили. Почти, потому что было страшно его коснуться. Боялась, что пойдет отторжение чужого тела, запаха, касаний, что меня переклинит и я могу испугать ни в чем не повинного человека, ударив по его чувству уверенности в себе. Но вместо отторжения внутри проснулась жажда и, казалось, она лишь множилась с каждым прикосновением, с каждым поцелуем, становясь неутолимой. Губы, руки, прикосновения его ладоней по обнаженной коже. Когда я сбросила с себя платье и дрожь, прошлась по телу, до дурмана в голове, до перехвата дыхания, до чувства опьянения. Коснулась губами его шеи, скользя по теплой коже, оставляя дорожку поцелуев, расстегивая одновременно его рубашку. Пальцы путались, ошибались, хотелось еще, быстрее, дольше, больше. Я будто вышла из пустыни, а этот мужчина был кувшином, наполненным водой, и я не могла им напиться.
Справившись с рубашкой, потянулась к пряжке ремня, он накрыл мои пальцы своими и помог расстегнуть. Секундная заминка, чтобы избавиться от оставшейся одежды и достать резинку.
– Не против побыть сверху? Из-за ноги… – я не дала ему договорить понимая. Все понимая. Ему было явно от этого неудобно, а излишние оправдания могли рубануть на корню бурлящее в крови желание.
– Конечно, – коснулась его груди, подсказывая лечь на кровать. Перекинула ногу через его тело, беря упор на колени и локти и склонившись, тихо произнесла: – Сегодня нам не нужно стесняться собственного уродства, в твоем случае физического, в моем душевного. Просто прикоснись ко мне. Мне нравится, как твои руки скользят по моему телу. – И губы к губам, кожа к коже, ощущения вспарывали зажатую в тиски душу, снимали с нее оковы, даря чувство свободы, которого я так долго не ощущала.
Он был великолепно сложен, явно раньше посещал зал или увлекался каким-то видом спорта. А еще он одуряюще вкусно пах: что-то апельсиново-древесное с нотками хвои и трав.
Его губы коснулись моей шеи, ключиц, груди множа горячее напряжение и без того расцветающее в жилах. Качнула бедрами, ощущая его полную готовность и горячая волна ударила вниз живота до боли требовательно и горячо, вырывая стон из моей груди. Губы по губам и он, нащупав фольгированный квадратик с резинкой, немного меня отстранил, разорвав зубами фольгу, раскатал по стволу латекс и приподняв мои бедра, медленно опустил на себя, слишком медленно, заставляя сходить с ума, от жажды быть наполненной им. Хотелось на всю длину, быстрей, грубей, до онемения в мышцах. Но он контролировал, путая мой разум, заставляя сжимать пальцами, то его плечи, то комкать простыни. Волны удовольствия одна за одной пронизывали мое тело, затмевая все, надламывая что-то внутри, пробуждая что-то еще, запуская и приумножая тепло, до невыносимости от немеющего удовольствия. Стоны звучали все громче, а движения становились с каждой секундой все резче, подводя нас обоих к краю. Его очередной удар бедрами снизу и мои мышцы скрутило, разнося на атомы, утягивая в меня в темные бездны наслаждения, еще удар и я с громким стоном растекаюсь на его груди, содрогаясь всем телом, чувствуя, что он последовал за мной, шумно выдохнув, сжимая меня еще сильнее в своих руках.
Глава 9
За окном ночь тихо шептала шумом сонных улиц и звуками проезжающих автомобилей, а я лежала в постели, в объятьях незнакомого мне мужчины и впервые за полгода чувствовала себя живой.
– Кто первый в душ? – спросила, хотя двигаться совершенно не хотелось, мне было настолько уютно в этих мужских и сильных руках, что казалось, я могла пролежать так целую вечность.
– Уступаю даме, – я почувствовала, как улыбка коснулась его губ и он, взяв меня за руку, поцеловал мои пальцы. Одним этим почти невесомым прикосновением снова запуская приятную дрожь в моем теле. Усилием воли заставила себя пошевелиться, перевернулась и, оставив поцелуй на его губах, поднялась с кровати. Ничем не прикрываясь, пошла в ванную.
Душ. Сигарета. Бокал вина. И мы снова в постели, растворяясь друг в друге, окунаясь в тепло тел, срывая дыхание. Забывая обо всем, что было и есть в этом мире, забывая реальность, отстраняясь от нее, не желая считаться с ней. Хотя бы сегодня, в этот самый момент.
– Уйдешь, когда я буду спать? – спросила, уже почти проваливаясь в сладкую дрему, лежа на его плече. Абсолютно расслабленная, впервые спокойная, без тревожных, убивающих меня день ото дня мыслей.
– Это вопрос или просьба?
– Скорее второе.
– Хорошо, – поцеловал в волосы, крепче прижимая к себе и я, испытывая искреннюю благодарность к нему, закрыла глаза, проваливаясь в сон.
***
Она спала, когда я уходил, ее темные волосы рассы́пались по подушке нежным шелком, а съехавшее вниз одеяло открывало вид на стройные ноги и часть бедра, искушая прикоснуться. Удержался, боясь ненароком разбудить. Стараясь не шуметь, оделся, вызвал через приложение такси и, прихватив трость, вышел из номера, аккуратно прикрыв за собой дверь.
Серое, пасмурное утро с противным мелким дождем и холодом, который, казалось, забирался под ребра, заставил противно ежится все тело. Такси с зевающим водителем, явно еще не до конца проснувшимся, и такие же холодные и серые многоэтажки. Реальность, от которой хотелось спрятаться, реальность, которая после проведенной ночи казалась какой-то ненастоящей.
Расплатившись с таксистом, вышел из машины, остановился у подъезда, вдыхая холодный, влажный воздух, наполненный сыростью и запахом опавшей листвы. Нога с каждой минутой болела все сильнее, надо было принять таблетки еще в гостинице, но я боялся, что она проснется. Она… Так странно не знать имя человека, с которым провел ночь. Она могла соврать, просто взять любое имя, но нет… Пульсирующая боль в ноге прервала мои мысли, заставляя вернуться на грешную землю, и ползти в сторону квартиры, с каждым шагом все сильнее опираясь на трость.
Когда я добираюсь до своей двери, боль становится почти невыносимой. Трясущимися руками со второго раза поворачиваю ключ в замочной скважине и, не разуваясь, ковыляю в ванную. Опираясь о раковину, достаю таблетки, забрасываю в себя пару штук и запиваю водой из-под крана. Присев на бортик ванной, пытаюсь отдышаться и прийти в себя: мне нужно минут пять – десять, чтобы таблетки начали действовать. Время так медленно идет, что я уже готов взвыть и от злости из-за собственного бессилия начать крушить все вокруг.
Где-то читал, что маленькая боль перезагружает нервную систему на время, отвлекая от хронической. Может попробовать? Этакий маленький тумблер, правда, помогает ненадолго, поэтому те, кто страдает болевым синдромом, рано или поздно приходят к каким-то формам мазохизма. Раньше никогда не понимал тяги к подобным девиациям, но сейчас, кажется, начинаю понимать.
Глава 10
Проснулась, потягиваясь, как довольная кошка на белоснежных простынях. Впервые за последние полгода по-глупому улыбаясь. Спустила ноги с кровати и накинув гостиничный халат, распахнула наглухо задернутые шторы, впуская солнечный свет. Воспоминания о проведенной ночи все еще будоражили мое сознание, а эмоции заставляли биться сердце в ускоренном ритме. Странно, что абсолютно незнакомый мне мужчина настолько всколыхнул мое сознание. Приятный и симпатичный, между прочим, мужчина. А еще он поменял мое мнение о сайтах знакомств, оказывается, и в этой помойке неадекватов встречаются интересные люди.
Пока шла домой, боялась, что мое приподнятое настроение снова уйдет в минус, окажись я в стенах квартиры, которая, казалось, уже насквозь пропитана моим горем, моими слезами, моими воспоминаниями. Но, переступив порог, первой мыслью было, что мне не помешало бы навести порядок, выгрести пыль из углов, вымыть обувную полку, постирать коврики. Тишина и атмосфера мрачного склепа впервые не вызвала умиротворения, лишь раздражение от количества пыли и грязных пятен, а ведь я их даже не замечала раньше. Переоделась, сварила кофе и зажевав бутерброд, принялась за уборку. Выкидывала все, чем я не пользовалась больше года, а то и больше: кружки с отколотым краем, бутылки из-под вина, застиранные и неподходящие по размеру вещи, старые кухонные полотенца – все летело в мусорный пакет. Среди вороха квитанций и каких-то газет наткнулась на фотографию Влада, она выпала прямо мне под ноги. Остановилась, беря ее и вглядываясь в его смешливые глаза, в его задорную улыбку. Внутри болезненно кольнуло, сжало. Но уже не до слез, не до срыва и истерики. Выбросить не смогла. Положила в ящик комода с документами. Пусть лежит там, может, когда-нибудь, я буду настолько сильной, что избавлюсь от нее, когда-нибудь, но не сегодня. Еще не готова.
К вечеру квартира блестела, а возле мусорных баков стояло четыре больших пакета с мусором. Испытывая внутреннее удовлетворение от проделанной работы и благодарность к «Человеку», открыла ноутбук и клацнула по закладкам, открывая сайт. Он был онлайн. Непонятная для меня волна тепла тут же прокатилась по телу, будто напоминая о проведенной ночи. Открыла форму сообщений и остановилась. Это я такая восторженная и довольная, а вдруг ему совсем не понравилось? Но не успел мой внутренний критик и палач в полную силу расправить плечи, как мне прилетело сообщение.
Человек: «Привет! Я ждал тебя».
«Привет! Давно?» – набираю, нелепо улыбаясь.
Человек: «Сегодня отчего-то кажется, что всю жизнь».
«Опрометчивое заявление. Вдруг я маньячка. Заманю тебя в свои сети, а потом запру в темном подвале».
Человек: «У тебя сегодня хорошее настроение».
«Очень. Я даже убралась в квартире. Выбросила тонну мусора и удивилась, как я раньше всего этого не замечала. Ты хандришь?»