Сыщик. Евсинский маньяк

— Спасибо, Василий. Хорошая информация. Проверим её обязательно.

Опера пожали руки Перегудову и отпустили его восвояси.

— Колян, оформишь протокол осмотра? А я сейчас по соседям пройдусь. Я уже знаком с ними, опрошу их, может видели кого-то здесь и понятых подтяну.

Минут через десять Ершов вернулся в сопровождении семейной пары из соседнего дома, согласившихся поучаствовать понятыми при осмотре места обнаружения схрона и изъятии продуктов питания.

Престарелые супруги молча посмотрели на продукты питания и стали ждать заполнения Ващуком бланка осмотра.

— А не видели здесь, кого-нибудь подозрительного в тёмное время суток пару недель назад, или может вообще кто-то ночует здесь втихаря или просто заходит, кроме местных пацанов-хулиганов? — спросил Ващук, не отрывая глаз от заполняемого протокола.

— Так вы у сторожа спросите. Он же местный, сосед наш Захаров Володя. Картаполовы как материалы строительные завозят, какие-нибудь, то он ночами здесь «поддежуривает» у них. Охраняет. Он вам больше может рассказать, кто тут ходит по ночам или нет. Да и про конфеты у него тоже спросите, — ответила за двоих, бойкая женщина.

— Как фамилия сторожа? — не веря своим ушам, переспросил Ващук. Его руки тряслись то ли от холода, то ли от услышанной фамилии.

— Захаров. Захаров Володя. Он вон там, через три дома в сторону улицы Чапаева живёт.

Наспех окончив писанину и дав расписаться в ней понятым, упаковав конфеты в пакет, опера молча направились по адресу Захарова.

— Колян, только не пори горячку. Это тоже может быть совпадением, как и с «Октаном». Давай спокойно доставим его в отделение и не спеша потолкуем.

— Как скажешь, Тимофеич. Как скажешь.

Владимир Захаров, тридцатитрехлетний крепкий мужчина среднего роста спокойно, даже приветливо впустил милиционеров в свой дом. На предложение оперов проехать в отделение милиции для опроса по факту обнаружения в доме Картаполовых продуктов питания, безмятежно согласился. Невозмутимо оделся и прошёл в служебный автомобиль.

Его поведение никак не выдавало в нём того монстра, которого уже нафантазировал себе Николай Ващук.

— Неужели я ошибся, — думал Николай. — Неужели снова мимо… Но зачем тогда прятать продукты питания в схроне? Вообще нелогично. Живешь один, но и тащи всё к себе домой, заныкай там где-нибудь у себя, в том же огороде или дровеннике. Не понятно… Но совпадений много. Он шел сразу после убийства из магазина с продуктами. Он охраняет строящийся дом, в котором найдены продукты, похищенные из магазина. А если это не его продукты? Если их спрятал кто-то другой? Ладно, попробуем поработать. Мысли уже не мелькали, как стрижи в мозгах опера, они постепенно укладывались стройными рядами, как шпалы на железнодорожных путях, для того, чтобы в последствии провести по ним прямую линию, стройную — как рельс, в подтверждении своей версии.

В отделении милиции доставленный был помещён в дежурную часть для оформления.

— Коля, помдеж занят, откатай у него пальчики сам, — попросил его оперативный дежурный.

— Хорошо, Михалыч, сейчас «шкуру» скину и спущусь.

Николай поднялся в кабинет, не спеша снял пуховик и закурил, рассуждая про себя мысленно:

— Пусть посидит в дежурке, напитается духом участка. Впитает в себя аромат милицейской формы, услышит лязг затворов камеры для задержанных. Пусть его нервы немного напрягутся, а то слишком-то уж какой-то он спокойный, самоуверенный, но не наглый, нет… — размышлял про себя Ващук.

Спустившись в дежурную часть, Николай медленно одел резиновые перчатки, достал набор для дактилоскопирования, валиком раскатал краску по стеклу, подозвал Захарова и взял в левую руку его правую кисть, для нанесения краски на пальцы.

Руки подозреваемого были ледяные. Даже через резиновые перчатки Ващук ощущал холод рук Захарова, который был спокоен, как удав. Он чётко выполнял команды опера, прикладывал пальцы, проводил ими из стороны в сторону. Захаров даже улыбался.

Отмыв руки от дактилоскопической краски, Захаров повернулся к Ващуку и снова улыбнулся, показывая всем своим видом к готовности диалога.

В кабинете находился Ершов, куривший папиросу и расшивший всё-таки своё ОПД. Он аккуратно разложил некоторые листы из дела на столе, некоторые отложил отдельной стопкой. Он не обращал внимание на вошедших Ващука и Захарова, и, казалось, был занят очень важным делом, по сравнению с которым «колоть» предполагаемого убийцу, было пустяшным делом.

Ващук предложил Захарову присесть.

— Владимир Семёнович, — обратился он к мужчине. — Подскажи, пожалуйста, как давно ты работаешь сторожем в строящемся доме на пересечении улиц Пушкина и Крылова, кто тебя нанимал, как часто там появляешься, в какое время, до скольки находишься там, каждый день или нет… В общем, если можно поподробнее, — Николай приготовился к долгому диалогу, беседе, разговору в результате которого намеревался пролить свет на имеющиеся вопросы и подозрения.

У него не было конкретного плана опроса предполагаемого подозреваемого, всё должно происходить спонтанно в зависимости от поведения опрашиваемого, его реакций на вопросы оперов.

— Да, понимаете, я Картополовых очень хорошо знаю, ещё с детства, мы живём же по соседству почти, я, в общем-то, даже и не охранник или сторож в их доме, они меня просят присмотреть за стройматериалами, когда завозят их, — Захаров говорил чётко, уверенно, спокойно, казалось еще пара минут, и то недоразумение, из-за которого он был по ошибке доставлен в отделение милиции будет устранено и его вот-вот отпустят.

Их диалог беспардонно прервал Ершов.

— Владимир, — обратился он к нему. — Привстань, пожалуйста.

Ващук возмущённо посмотрел на напарника, такое поведение в ходе опроса было неприемлемым.

Однако Ершов как будто не замечал его косых взглядов и ухмылок.

Захаров встал и отошёл к двери кабинета.

Ершов вытащил стул, на котором только что сидел подозреваемый и развернув его поставил таким образом, чтобы севший на него был спиной к двери и лицом к обоим операм.

— Присаживайся.

Недоуменный Захаров пожал плечами и уселся. Ващук сидел молча и наблюдал за телодвижениями напарника.

Ершов отодвинул документы вглубь стола, постелил на его край лист бумаги размером А-4 и произнёс:

— Володя, поставь ножку пяткой вот сюда, — Ершов показал на край своего стола, где был расстелен чистый лист бумаги.

Захаров молча, не понимая, в чём собственно дело, подчинился и задрал правую ногу, поставив её на стол, напротив лица Ершова.

Майор медленно достал из расшитого дела лист с ксерокопией отпечатка обуви, изъятой с места убийства. Он не произнёс ни слова ни Ващуку, ни Захарову, просто внимательно посмотрел на отпечаток и сравнил его визуально с ботинком Захарова.

Ершов медленно поднял голову и посмотрел на напарника…

Никто из них двоих впоследствии не мог вспомнить точно, что именно произошло в тот момент…Так было всё быстро, даже стремительно.

Сидевший на стуле в позе с задранной ногой Захаров, вдруг скинул ногу со стола, и, как рысь, прыгнул в сторону Ершова, видимо приняв более крупного по габаритам соперника за большую угрозу для себя.

Его руки стиснули горло майора, и он начал их сжимать как тисками. Не ожидавший такой реакции Ершов завалился на кресло и выпучил глаза, не имея возможности даже просто произнести «МУ».

Сообразивший через секунду Ващук, не менее изящно перепрыгнул свой стол, ибо так было быстрее всего оказаться около противоборствующих сторон и моментально, почти не глядя, нанёс мощный хук в область печени Захарова. Тот на полсекунды отвлёкся, присел, но с ещё большим остервенением начал сжимать горло Ершова.

Тогда уже Ващук начал наносить беспощадные удары по всему корпусу Захарова со стороны его спины и боков.

Захаров обвис. Ващук перевернул его лицом в пол, достал и надел наручники. Только после этого отошёл к своему столу, тяжело дыша.

В это время, лежавший на животе Захаров каким-то совершенно непонятным движением сначала развернул своё тело на спину, а затем вскочил на ноги.

Это уже не был тот спокойный и уравновешенный мужчина средних лет. Это было нечто более похожее на демона из фильма ужасов. Его глаза налились кровью, он не говорил, а рычал, обратив теперь свой взгляд на Ващука. Это был даже не рык, а гортанный звук, похожий на рёв огромного животного. Изо рта Захарова выступала пена. Волосы были взъерошены, зубы оголены и смахивали на клыки зверя.

В кабинет ворвался опер Смолянинов Александр, чей кабинет был расположен сразу за стенкой кабинета № 4.

Увидев покрасневшего и держащегося за своё горло обеими руками Ершова, Ващука с распахнутыми, как блюдца, глазами и рычащего мужика, он с ходу пробил кулаком в височную область Захарова, отправив того в нокаут.

Только тогда подозреваемый затих, и его рык утих постепенно, как заглушённый ротор.

— Чё у вас тут происходит? — прокричал Смолянинов.

— Всё, Саня… Мы его взяли, — тихо произнёс Ващук.

— Да кого взяли-то? Это кто вообще, — он пнул ногой лежащего на полу Захарова.

— Монстра взяли… Это убийца девочки-продавщицы из магазина в Евсино, — ответил уже успокоивший своё дыхание Ващук.

— Так их же вроде взяли на прошлой неделе, — возразил Смолянинов.

— Нет, Саня. Это он.

В разговор встрял, наконец то очухавшийся Ершов:

— Я думаю, что Лиду Перегудову приговорил тоже он… И искать её нужно будет в зарытой траншее около строящегося дома, — медленно, охрипшим голосом произнёс он.