Сыщик. Изнанка профессии

Они поволокли дачника подальше от сторожки.

Нина даже толком не запомнила, где они его закопали. Потом уже, когда пыталась вспомнить место и показать его нам, несколько раз путала аллею. Мы вытоптали половину общества, пока обнаружили засыпанное снегом тело того самого дачника.

Я вам скажу, что откапывать труп из снега – это на самом деле не сложно и не страшно. Снег мягкий, по сравнению с землей. Замерзшее тело, без признаков гниения или разложения… Спокойно так достаешь его, перемещаешь на какой-нибудь простыни или скатерти, взятой в той же сторожке, до автомобиля. Тяжело, конечно, холодно, но терпимо…

Не то чтобы этого дачника никто не искал, нет, искали. Его родственники также подали заявление о без вести пропавшем, в Центральный РОВД г. Новосибирска, по месту регистрации «потеряшки», но близкие его не знали, что дачник решит поехать в «Яблоньку». Поэтому розыскное дело просто пылилось у местных оперов. Все необходимые, дежурные мероприятия они выполнили (запросы в медучреждения, морги, ориентировки и прочее). Но особо сбивать ноги об установлении его местонахождения никто не старался. Это было вполне нормально.

Второй дачник, наш коллега, попавшийся в прямом смысле на одной тропе с Кошмариком, погиб совершенно по-другому.

Он приехал днем на дачу, на электричке, как и первый дачник. Проверил состояние замков, запертых дверей, оконных блоков, посмотрел нет ли чужих следов на его участке. В ту пору очень часто именно в зимний период совершалось большое количество краж из дачных домов. Когда брать было нечего, жулики просто ломали окна, двери, мебель. Сторож не всегда успевал предотвратить подобное. Зачастую сторожа только фиксировали взломы, сообщали хозяевам дач и вызывали нас уже на осмотр места происшествия…

Вот и Сидоренко Валентин Павлович, решил проведать свою дачу в один из февральских дней.

Удостоверившись, что с дачей все хорошо, Валентин Павлович отправился назад домой. Он уже спешил на электричку.

Тропинка, ведущая по снегу от его дачи до выхода из общества, была очень узкая. На ней поместиться мог только один человек. Второму же, приходилось отступать прямо в сугроб, чтобы пропустить встречного.

С момента убийства первого дачника, прошло почти двое суток. Костя постоянно пил. Вот и в тот день он выпил бутылку водки, ему показалось мало, и он пошел в поселок за второй.

Возвращаясь в сторожку, на тропинке он и повстречал Сидоренко. Мужчины не смогли добровольно разойтись по сторонам. Пьяный Костя спешил домой, принять очередную порцию «успокоительного». Валентин Павлович спешил на электричку. При их встрече и возник словестный конфликт. Сидоренко понял, что сторож пьян, и по старой милицейской привычке начал «строить» Костю, угрожая ему увольнением.

Еще в армии, в Афгане, командир взвода – опытный гвардии капитан, научил Костю и его молодых сослуживцев одному удару. Тыльной частью ладони резко бить под нос соперника снизу вверх. При таком ударе кости носа входят в мозг и смерть оппонента наступает мгновенно… Если ударить не точно, или сместить силу удара в какую-либо сторону, то кости носа просто разлетаются и лицо соперника заливает кровью.

Костя не просто запомнил этот удар, он его тщательно тренировал, так, на всякий случай. Случай этот наступил.

Сидоренко был крупнее Кошмарика и физическое превосходство было бы на его стороне. Если бы не гвардии капитан, научивший Костю убивать врага. А перед ним сейчас стоял враг, покусившийся на его работу, на его свободу, на него самого… Он ударил только один раз, но быстро и точно…

Был светлый, солнечный день и тело нужно было срочно куда-то спрятать, на тропинке в любой момент мог появиться еще какой-нибудь дачник.

Костя протрезвел мгновенно, он оттащил труп в сторону от тропинки и наспех присыпал его снегом. Затем, как лань, он помчался в сторожку за лопатой.

– Что с тобой, спросила Нина, – увидев запыхавшегося сожителя.

– Пойдем со мной, быстро, – скомандовал он.

Они дошли до тела Сидоренко и тщательно замаскировали его снегом. Нина молча помогала. Она уже научилась не задавать лишних вопросов. Ее пугало только неопределенное будущее.

– Он сам виноват… Так уж вышло, сегодня на кладбище бабку какую-то хоронили, я видел где, прямо на краю кладбища. – Сказал Костя.

– Сейчас отдохнем, стемнеет, я схожу, раскопаю могилу по колено, положим туда труп и засыплем, никто и никогда не найдет.

– А что потом? – Спросила Нина.

– Приберем все за собой, скажем председателю, что ты беременна, нужно уехать, типа, к твоим родителям и свалим из Новосибирска… Все будет ништяк.

Он уже все просчитал и придумал.

Сожители дождались темноты. Костя больше не пил, снова ощущая себя на войне, молча готовясь к очередному заданию.

Он приготовился и собрал с собой фонарь, лопату и брезентовую палатку. По ночному обществу пробрались сначала до кладбища… Свежая могила еще пахла сырой землей. Костя расшатал и вытащил крест.

– Свети мне, только в ноги, чтобы свет с кладбища в поселке не видно было – приказал Костя Нине, она молча повиновалась.

Раскопки могилы длились почти час. Кошмарик старался делать все аккуратно, землю укладывал рядом почти бережно.

Наконец, ямка, углубленная почти на метр, была готова.

– Я замерзла, – сказала Нина. – у тебя водки с собой нет.

– Нет, сейчас согреешься.

Они прошли по тропинке к дачам. Дошли до места, где в снегу был прикопано тело Сидоренко.

Костя раскидал снег, расстелил палатку и затащил на него уже окоченевшее тело.

– Помогай тащить, я устал уже.

Еще полчаса они вдвоем перемещали тело к приготовленной могиле. Свалив труп в яму, Костя сказал:

– Иди домой, грейся, я все закончу и приду. Пожрать приготовь. Фонарик только мне оставь.

Еще через час он вернулся в сторожку. Нина пожарила картошки, налила ему полный стакан водки.

– Все будет ништяк, – прошептал он, как будто их кто-то мог подслушать.

На следующий день Нина спросила:

– Когда мы уедем?

– Сразу нельзя, подозрительно будет, да и первого мужика нужно подальше от дач оттащить в лес, что бы как можно дольше не нашли… Через месяц свалим отсюда…

Когда мы приехали на дачи вместе со следователем прокуратуры, нас уже ждал местный участковый Коля Усов вместе с понятыми. Ему дежурный сообщил о наших маневрах и приказал ждать в сторожке.

Следователь попросила нас отыскать тело первого погибшего и переместить его к сторожке. Уж очень не хотелось ей прыгать, как оленю по сугробам, да еще на морозе заполнять протокол осмотра, чернила на морозе не пишут. На поиски отправились мы вместе с Ниной и участковым.

– Только номер аллеи запомните и номер дачи, что бы я в протокол вписала, – приказала следователь.

Вторая группа оперов, в сопровождении Кости пошли откапывать могилу, где находилось тело Сидоренко.

Не смотря на забывчивость Нины, мы с участковым справились быстрее второй группы. Тело первого дачника, неудачно поужинавшего в сторожке у Кошмарика, было доставлено на простыне к ногам следователя. Она начала осмотр.

Я пошел ко второй группе. Могила уже была раскопана, на метровой глубине лежало тело Сидоренко. Вся группа переминалась с ноги на ногу пытаясь согреться в ожидании следователя.

Супруге Сидоренко уже сообщили о гибели мужа. Автомобиля у них не было, и она попросила бывших сослуживцев, действующих сотрудников ОВО отвезти ее на место происшествия.

Несмотря на рассыпавшуюся по всей сибирской округе ночь, к «Яблоньке» ОВОшников прибыло человек десять, кто-то был в форменном обмундировании прямо с дежурства, кто-то был по гражданке.

Они стояли поодаль, о чем-то между собой переговариваясь. Один из сотрудников, крепкий парень, выше среднего ростом, видимо, очень хорошо знавший убитого начальника, и прослуживший с ним не один год, подошел к нам, посмотрел на Костю, на его глазах отчетливо были видны скупые мужские слезы, которые выступали, как серебряные бусины росы.

Он молча «щелкнул» Кошмарика по челюсти.

– Сука,– единственное что он произнес, и пошел назад к своим.

Костя вытер грязными руками выступившую из губы кровь… Мы молча стояли в стороне и не возражали.

Ближе к утру все следственные действия на месте происшествия были закончены. Трупы, в этот раз в морг, сопровождать посчастливилось Коле Усову, а мы поехали в отдел, нужно было еще сопроводить задержанных в ИВС.

В этот раз кошмар в «Яблоньке» закончился… Нам, всем четверым операм, принимавшим участие в раскрытии этих убийств, начальник отдела выписал премию… Жираф большой, ему видней.