Чего хочет граф

Глава 4

Прежде чем переступить порог библиотеки, Куинси сделала глубокий вдох, стараясь успокоиться.

– Доброе утро, мистер Куинси, – сказал Синклер; он сидел на диване, среди вороха папок и бумаг. Но ее бумаги – те, что она вчера сложила на стол, – там же и оставались.

– Доброе утро, милорд. – Куинси передала проводившему ее Харперу плащ и шляпу, затем одернула сюртук и поправила галстук. Не слишком ли туго она его завязала? Нет-нет, ни в коем случае нельзя нервничать!

Харпер вышел и закрыл за собой дверь, оставив Куинси наедине с Синклером.

– Хорошо спали, мисс Куинси? – Синклер встал, жестом предлагая ей сесть за письменный стол.

– Да, благодарю вас, милорд. А вы? – Дерзкие слова вырвались невольно.

Синклер внимательно на нее посмотрел, потом с усмешкой ответил:

– Я спал как младенец. Благодарю вас, мисс Куинси. Она попыталась сесть за маленький откидной столик у окна, но граф покачал головой:

– Нет-нет, ведь ваши бумаги там не поместятся. Вы же не хотите провести еще один день на полу? – Куинси густо покраснела, но Синклер, казалось, не заметил этого. Указав на кожаное кресло за своим письменным столом, он сказал: – Садитесь.

– Но…

– Садитесь.

Куинси повиновалась. Кресло было мягкое и очень удобное – она еще вчера это почувствовала. Вот если бы только ноги доставали до пола…

– Нам придется с самого начала прояснить кое-что, мисс Куинси, – сказал Синклер.

– Да, милорд. Вы должны выбрать, не так ли?

Он взглянул на нее с удивлением:

– Выбрать?

Она кивнула:

– Вы должны решить, как ко мне обращаться – «мистер» или «мисс». Вы не сможете говорить одно, когда мы наедине, и другое – на публике. Слишком легко ошибиться, верно?

Синклер скрестил на груди руки.

– Да, я понимаю вас. Не хотелось бы совершить faux pas[1]. – Он пристально посмотрел на нее, потом вдруг спросил: – А может, лучше забыть «мистера» и «мисс»? Просто Куинси – устраивает?

– Это было бы в высшей степени неуместно, милорд.

Их взгляды встретились, и губы Синклера растянулись в усмешке.

Куинси почувствовала, что снова краснеет.

– Видите ли, милорд, подобное обращение подразумевало бы… дружеские отношения, которых на самом деле не существует.

Синклер пожал печами:

– Что ж, пожалуй, вы правы. К тому же я нанимал мистера Куинси, поэтому…

– Я вас поняла. – Куинси надела очки, достала из верхнего ящика карандаш и потянулась за верхним гроссбухом. Как ни странно, решение графа разочаровало ее.

– Я не договорил, мистер Куинси. – Синклер наклонился к ней так близко, что она почувствовала исходивший от него аромат лавровишневой воды. – Имейте в виду, вы останетесь у меня на службе только до тех пор, пока выполняете работу, для которой вас наняли, – то есть вы должны определить, какую сумму присвоил Джонсон.

Куинси хотела заявить, что граф узнал о хищении только после того, как нанял ее, однако в последний момент решила промолчать. Она еще успеет сказать об этом.

Раздался стук в дверь, и в комнате появилась миссис Хаммонд с подносом; экономка принесла чай и лепешки с джемом.

Синклер тут же выпрямился и отступил от стола. Куинси же раскрыла гроссбух и попыталась сосредоточиться. Несколько минут спустя – миссис Хаммонд уже ушла – она услышала, что Синклер к ней обращается, и, подняв голову, взглянула на него вопросительно.

– Вот ваш чай, мистер Куинси. – Синклер поставил перед ней чашку с блюдцем.

– Благодарю вас, милорд.

Он молча кивнул и направился к дивану, к бумагам, которые просматривал до того, как она вошла. «Когда-нибудь я непременно загляну в эти бумаги», – подумала Куинси и снова склонилась над гроссбухом.

– Мистер Куинси…

Она вздрогнула от неожиданности.

– Я слушаю вас, милорд.

– Почему вы все это затеяли? Я имею в виду ваш не совсем женский облик.

Куинси в очередной раз поправила очки.

– У меня не было выхода. Но вы ведь наняли меня не для того, чтобы узнать историю моей жизни?

– Да, разумеется. – Синклер опять уткнулся в свои бумаги, однако Куинси нисколько не сомневалась, что он возобновит этот разговор.

Через некоторое время в дверь снова постучали, и в библиотеку вошла леди Синклер.

– Бенджамин, дорогой!..

– Да, мама. – Граф поднялся с дивана.

Леди Синклер обвела взглядом комнату и улыбнулась Куинси. Затем уселась на диван и, взяв сына за руку, заставила его сесть рядом.

Куинси попыталась сосредоточиться на записях, но она не могла не слышать их разговор.

– У Хукхэма я познакомилась с совершенно очаровательным джентльменом. Это лорд Грэм. О, Бенджамин, не хмурься так. Он знакомый Фитци, и это она нас познакомила. В общем, он придет к нам с визитом… о, через несколько минут, и ты присоединишься к нам за чаем. Он придет со своей дочерью Сесилией. Она дебютирует в этом сезоне.

Что означает этот звук – Синклер застонал? Не поднимая головы, Куинси перевернула страницу.

– А мистер Куинси? – спросил граф.

Она наконец-то подняла голову и увидела, что леди Синклер смотрит на нее с ослепительной улыбкой.

– Леди Сесилия приведет свою компаньонку, мисс Огилви, так что вы тоже присоединитесь к нам, хорошо?

– Миледи, я не думаю…

– Мистер Куинси будет рад присоединиться к нам, – перебил ее граф, и в его взгляде ясно читалось: «Уж если мне придется вытерпеть это, то и вам, мисс, тоже».

– Замечательно! – воскликнула леди Синклер. Улыбнувшись сыну, она вышла из комнаты.

Взглянув на графа, Куинси пробормотала:

– Я бы хотела заметить, что светское общение не входит в круг обязанностей, для которых…

– Теперь входит, – перебил Синклер, и его тон не допускал возражений.

Куинси поморщилась, но уже в следующее мгновение настроение ее улучшилось. Она вдруг поняла: мать лорда Синклера собиралась выступить в роли свахи – следовательно, у нее, Куинси, будет место в первом ряду, и она сможет наблюдать, как граф станет отражать натиск молоденькой дебютантки. Что ж, возможно, это будет забавное зрелище.

Десять минут спустя, после того как все были представлены и заняли свои места, леди Синклер принялась разливать чай. Куинси оказалась на маленьком диванчике рядом с мисс Огилви и ее пышными юбками. Граф же устроился на крошечном канапе рядом с леди Сесилией, юбки которой, напротив, были слишком уж узкими. А вот губы леди Сесилии казались чрезмерно пухлыми, и она смотрела на Синклера, словно кошка, наблюдающая за мышью.

– Вы хорошо себя чувствуете, мистер Куинси? – неожиданно прошептала мисс Огилви.

Куинси лишь сейчас сообразила, что несколько раз хмыкнула, поглядывая наледи Сесилию.

– Прекрасно, мисс Огилви. А вы?

– Да, благодарю вас. Как хорошо, что вы присоединились к нам. Видите ли, обычно я сижу одна и… – Мисс Огилви покраснела.

– О, не стоит так нервничать. Не желаете пирожное? – Куинси протянула девушке тарелку с пирожными, затем сделала глоток чая.

Время от времени поглядывая на графа, Куинси вспоминала одно из своих последних чаепитий в обществе молодого мужчины. Этим мужчиной был Найджел, пришедший, чтобы объяснить ей, почему они не подходят друг другу. Он заявил, что дело даже не в ее коротких волосах и брюках, а в образе жизни – ему нужна была «настоящая жена», а не жена, играющая на бирже. Что ж, вероятно, она должна быть благодарна Найджелу. Он преподал ей хороший урок, который никогда не забудется. Играя роль мужчины, она лишила себя возможности стать чьей-либо женой.

Отбросив мысли о прошлом, Куинси заставила себя улыбнуться мисс Огилви, и та улыбнулась ей в ответ. В этот момент леди Сесилия рассмеялась какой-то шутке своего отца и тут же из-под ресниц взглянула на Синклера, чтобы проверить его реакцию. Граф изобразил подобие улыбки.

– Они составят очаровательную пару, не так ли, мистер Куинси? – прошептала мисс Огилви.

Куинси снова растянула губы в улыбке:

– Да, очаровательную.

Синклер ответил на какой-то вопрос леди Сесилии, и бесстыжая кокетка положила руку на колено графа. Он уронил трость и, наклоняясь, чтобы поднять ее, выскользнул из-под руки девушки. Стратегическое отступление, никакой конфронтации. Очень впечатляюще…

– Могу я кое в чем вам признаться, мистер Куинси? – опять прошептала мисс Огилви. Не дожидаясь ответа, она продолжала: – Я тоже надеюсь найти себе пару. Я же не могу вечно оставаться компаньонкой леди Сесилии… а она полна решимости обручиться, причем очень скоро…

Куинси, пристально следившая за действиями Синклера и леди Кокетки, слушала вполуха. Но мисс Огилви все же привлекла ее внимание, когда положила руку ей на колено.

Куинси поперхнулась чаем и закашлялась. Граф взглянул на нее вопросительно, однако промолчал.

– Мисс Огилви, я… я не могу выразить, как я польщен, – пробормотала Куинси, отставляя свою чашку и осторожно отстраняя руку девушки. Как жаль, что у нее нет трости, которую можно уронить. – Но должен признаться, что не могу быть… чьим-либо женихом, – добавила она и тут же почувствовала, что краснеет (граф все еще наблюдал за ней).

Мисс Огилви вдруг крепко сжала ее руку:

– Но ведь не будет ничего плохого, если мы немного… подружим, пока обстоятельства не изменятся. Вы мне очень нравитесь, мистер Куинси.

Куинси судорожно сглотнула.

– Я вам нравлюсь? – Мисс Огилви отпустила ее руку и провела ладонью ей по колену.

Куинси снова закашлялась.

– Вам придется извинить милого юношу, мисс Огилви, – сказал Синклер. Он встал и подошел к ним. – Видите ли, он ужасно робок.

Граф протянул мисс Огилви тарелку с пирожными, и девушка с улыбкой кивнула:

– О, благодарю вас, милорд.

Синклер вернулся на свое место, и тут Куинси вдруг заметила, что он подмигнул ей. Она улыбнулась в ответ и увидела, что глаза его смеются. Ситуация и впрямь была абсурдная, и ей захотелось рассмеяться.

Взглянув на мать лорда Синклера, Куинси увидела, что рука лорда Грэма лежит на ее колене. Синклер тоже это заметил и, нахмурившись, поднялся с места. Шагнув к лорду Грэму, он сунул тарелку с пирожными ему под нос, и пожилой джентльмен, откинувшись на подушки, убрал руку с колена леди Синклер. Подняв глаза на графа, он пробормотал:

– Нет, б-благодарю вас, милорд.

Синклер пристально смотрел на него, и лорд Грэм, не выдержав его взгляда, отвел глаза.

Тут леди Сесилия вдруг вскочила на ноги и проговорила:

– О, папа, мне ужасно жаль, но я только что вспомнила еще об одном визите. Мы же не хотим разочаровать… тетушку Мередит.

– Кого? – переспросил лорд Грэм. – Ах, тетушку Мередит?.. – Он тоже поднялся. – Нет, мне бы не хотелось огорчать старушку. – Он склонился над рукой леди Синклер. – Прошу прощения, но мы должны уйти.

JIеди Синклер величественно кивнула. Лорд Грэм неловко поклонился в сторону графа, потом протянул руку дочери. Они направились к двери, даже не посмотрев, идет ли за ними мисс Огилви, – та догнала их уже у порога.

Харпер тотчас же проводил гостей.

– Ты довольна, мама? – Синклер прикоснулся ладонью к ее щеке.

Куинси, покусывая губы, изучала рисунок на ковре. Может, и ей следовала встать и уйти? Тут графиня взглянула на нее и с улыбкой сказала:

– Благодарю вас за помощь, мистер Куинси. Без вашего присутствия нам было бы очень неловко.

– Рад был помочь, – ответила Куинси. Покосившись на Синклера, она заметила, что он ухмыльнулся.

– Что ж, теперь я могу оставить вас. – Леди Синклер на прощание похлопала сына по руке и вышла из комнаты.

Куинси направилась в библиотеку, и Синклер тут же последовал за ней.

– Вы держались… вполне удовлетворительно, мистер Куинси, – сказал Синклер, усаживаясь на диван рядом со своими бумагами. – Но ваши навыки общения… Честно говоря, вам не хватает лоска.

Куинси пожала плечами и села за стол.

– Вы наняли меня не ради моих навыков общения, верно? – У нее действительно было не так уж много возможностей совершенствовать светское изящество. Пока девушки ее возраста учились играть роль хозяйки дома, Куинси училась вести деловую переписку с компаньонами отца.

– Да, верно, – кивнул Синклер. – Но если моя мать станет настаивать на своем, а обычно так и случается, то у вас будет достаточно возможностей приобрести необходимые навыки.

– Зачем леди Синклер обо мне заботиться?

– Не о вас. – Граф ухмыльнулся. – Вы просто будете присутствовать при таких же чаепитиях, как сейчас, когда в этом будет возникать необходимость. Мать представит мне множество девиц, чтобы помочь выбрать жену, но только с тем условием, что она согласится снять траур и начнет выходить в свет.

– Вы собираетесь жениться? – спросила Куинси.

Он пристально посмотрел на нее и кивнул:

– Да, разумеется. Это мой долг как старшего сына и графа Синклера. Вероятно, я бы сделал это еще в прошлом году, если бы не… если бы не помехи. Что касается вас, мистер Куинси, то вам действительно нужно поработать над своими манерами. Ведь не исключено, что в следующий раз какая-нибудь юная мисс опять начнет раздавать вам авансы.

– В следующий раз? – Щеки Куинси запылали. – Не будет следующего раза. Мисс Огилви просто оказалась… весьма легкомысленной.

– О, я уверен, что следующий раз непременно будет. По какой-то необъяснимой причине дамы находят вас неотразимым.

Куинси хотела возразить, но граф погрозил ей пальцем и проговорил:

– Да-да, неотразимым. На следующем чаепитии-смотринах мы в очередной раз в этом убедимся.

Глава 5

Синклер вышел от Генри Анджело, все еще тяжело дыша после занятий фехтованием. Нога снова разболелись, и он прихрамывал сильнее, чем обычно. К тому же пошел дождь, и он наверняка будет дрожать от холода, когда доберется до дома. Бродерик, конечно же, сразу это заметит и заставит его выпить один из своих отвратительных на вкус отваров – в их целительную силу камердинер верил безгранично. При мысли об этом Синклер невольно поморщился и постарался идти быстрее, чтобы не замерзнуть.

– Прости за тот последний выпад, дружище! – раздался голос за спиной.

Синклер обернулся и проворчал:

– Не стоит извиняться, Туитчелл. – Граф заставил себя улыбнуться, хотя ему ужасно хотелось ударить этого мерзавца тростью по голове.

– Я думал, что ты уже стал более проворным. Хотя, по-моему, тебе повезло, что ты вообще встал на ноги, – добавил Туитчелл с усмешкой.

Синклер коротко кивнул; к счастью, он был избавлен от необходимости отвечать, потому что в этот момент подъехал экипаж Туитчелла и тот поспешил скрыться от дождя.

Граф же продолжил путь в одиночестве, и каждый шаг давался ему с огромным трудом. Он по-прежнему регулярно занимался фехтованием, так как ему очень хотелось побыстрее восстановить свою прежнюю форму. Что ж, возможно, сегодняшний дополнительный час оказался все-таки лишним.

Да, он поставил перед собой цель – избавиться от хромоты к тому времени, когда придется отпустить Куинси. Но выполнимо ли это? Ведь она осталась всего на несколько недель. Самое большее – на месяц. В любом случае он должен справиться.

Граф то и дело представлял себе Куинси, склонившуюся над бумагами за его письменным столом. Покусывая карандаш, она расшифровывала каракули Джонсона. Сидя в его огромном кожаном кресле, она часто болтала ногами, когда глубоко задумывалась, – невинный, беззаботный жест, так восхитительно контрастирующий с ее обычным серьезным видом.

Однажды он пошутил – мол, она грызет карандаш, потому что, наверное, недоедает. Куинси улыбнулась шутке, но он, заметив боль в ее глазах, почувствовал себя негодяем. Встретив в тот же день в холле миссис Хаммонд, он как бы невзначай упомянул, что мистеру Куинси, похоже, нравится, как готовит кухарка. С тех пор экономка регулярно появлялась в библиотеке с завтраками, обедами и вечерним чаем с пирожными.

Глядя, с каким аппетитом ест Куинси – она никогда не ковырялась в тарелке, как принято у дам, – Синклер и сам ел с аппетитом, чего давно уже не случалось. И теперь миссис Хаммонд радостно улыбалась ему, забирая подносы с пустыми тарелками, на которых не оставалось даже крошек.

Конечно, Синклер кормил и Джонсона, когда тот работал на него, но Джонсон всегда ел вместе со слугами. Понимала ли мисс Куинси уникальность ситуации? Ведь миссис Хаммонд относилась к ней так, будто она была членом семьи…

Нет-нет, конечно же, Куинси не была членом его семьи. К тому же она будет работать на него только до тех пор, пока не определит, какую сумму присвоил Джонсон, а потом он с ней расстанется. Разумеется, ему нравилось ее общество, но он никак не мог позволить себе иметь женщину-секретаря. Не мог, потому что боялся скандала – им с матерью было вполне достаточно скандального самоубийства отца.

Неподалеку остановился знакомый экипаж, и Синклер окликнул кучера: – Элиот, ты?!

– Да, сэр. Мистер Харпер решил, что из-за дождя вы можете отказаться от прогулки.

Тут прогремел гром, и дождь полил еще сильнее. Граф приблизился к карете и, взглянув на кучера, сказал:

– Харпер был прав. Ты очень вовремя, Элиот.

– Спасибо, сэр.

Синклер забрался в экипаж и, усевшись на сиденье, откинулся на подушки. Карета тотчас тронулась с места и покатила в сторону дома. Боль в ноге усилилась и распространилась на всю правую часть тела. Когда они, наконец, подъехали к дому, Синклер едва смог подняться с сиденья. Кучер, соскочивший с козел, тут же открыл дверцу и опустил подножку.

Взяв трость, граф начал осторожно выбираться из кареты. Но, ступив на тротуар, не удержался на ногах и повалился на бок. Выругавшись сквозь зубы, он попытался встать, но сразу понял, что без помощи слуг ему не обойтись. В этот момент из дома выбежал Харпер и с помощью кучера помог хозяину подняться. К крыльцу Синклер уже шел сам, однако дворецкий следовал за ним по пятам, чтобы подхватить его, если понадобится, – какое унижение!

– Хотите, чтобы поднос с чаем принесли к вам в комнату, милорд? – осведомился Харпер.

Синклер медленно поднялся по ступеням и прошел через холл без посторонней помощи. Передав Харперу шляпу, перчатки и плащ, он ослабил узел галстука и посмотрел в сторону лестницы. Десять тысяч ступеней – не меньше! К тому же в спальне его наверняка ждал Бродерик со своим проклятым зельем…

– Нет, Харпер, спасибо. Я не пойду к себе. – Сейчас ему хотелось уйти туда, где его не будут беспокоить слуги и где он сможет спокойно зализывать раны.

Подняв глаза от бухгалтерских книг, Куинси посмотрела на графа с удивлением – ведь обычно, возвращаясь от Генри Анджело, он шел прямо к себе в спальню.

– Не обращайте на меня внимания, – сказал Синклер, укладываясь на диван. Со стоном подняв ногу, он водрузил ее на подлокотник.

Куинси отодвинула счеты и, стараясь не выдать своей тревоги, спросила:

– Что-то случилось?

– Просто не говорите Бродерику, что я здесь, – проворчал в ответ граф, устраиваясь поудобнее.

Куинси немного успокоилась, решив, что странное настроение Синклера означает только одно: он хочет скрыться от назойливого камердинера. Выждав какое-то время, она спросила:

– Не хотите ли бифштекс? Или, может быть, грелку? Синклер криво усмехнулся:

– Благодарю за заботу, Куинси, но мне просто нужно немного отдохнуть. Возвращайтесь к вашим гроссбухам.

Молча кивнув, она снова уткнулась в записи Джонсона, но изредка все же поглядывала на Синклера. Через несколько минут его рука безвольно свесилась к полу, глаза закрылись, а дыхание стало глубоким и размеренным.

Внезапно послышался тихий стук в дверь, и в комнату вошел Харпер. Он уже собрался обратиться к графу, но Куинси его остановила.

– Милорд просил, чтобы его не беспокоили, – проговорила она вполголоса.

Дворецкий внимательно посмотрел на Синклера, затем молча кивнул и вышел, осторожно прикрыв за собой дверь.

Куинси вновь принялась за работу, но цифры на бумаге казались не столь привлекательными, как мужчина на диване. Какое-то время она боролась с собой, но, в конце концов, сдалась и, поднявшись из-за стола, приблизилась к дивану.

Несколько минут Куинси смотрела на спавшего графа как завороженная. Его грудь мерно поднималась и опускалась, а в расстегнутом вороте рубашки виднелись темные волоски (галстук он снял и засунул в карман жилета). Волосы же, упавшие на лоб, были еще влажными от дождя и, высыхая, чуть завивались. «Нельзя допустить, чтобы он простудился», – решила Куинси и взяла с кресла вязаный плед. Она ведь не слишком утруждает себя, правда?

Немного помедлив, Куинси накрыла графа пледом и вернулась к письменному столу.

– Не смотрите на меня так. – Проснувшись, Синклер устроился в кресле напротив стола. – Вы заставляете меня думать, что Джонсон сделал меня нищим.

Куинси спрятала улыбку.

– Простите, милорд, но если я к вам обращаюсь, то мне следует смотреть именно на вас, не так ли? Или вы хотите, чтобы я обращалась к вашему галстуку?

Ей придется внимательнее следить за своей речью. Дерзость – это одно, но чрезмерная фамильярность неприемлема – даже если он становился все ближе и привычнее и все чаще появлялся в ее снах.

– Просто ответьте на один вопрос, – пробурчал Синклер. – Нужно ли мне отменить мой постоянный заказ на спиртное у месье Бове?

– Да, нужно.

Синклер с грохотом поставил на стол бокал – свой третий бокал бренди за этот день. Куинси же продолжала:

– Видите ли, Бове привык обманывать вас. И я могу назвать имена еще нескольких торговцев, к которым не следовало бы обращаться. Впрочем, я почти уверена, что обманывают не только вас, но и многих ваших друзей.

– Это отчасти утешает. – Граф криво усмехнулся. – Так что же вам еще удалось выяснить?

– Кое-что удалось, но я пока что не закончила расследование. Позвольте мне только заметить, что если вы намерены в скором времени выбрать себе жену, то вам следовало бы подыскать даму… без экстравагантных вкусов.

Лицо Синклера исказилось от гнева, и Куинси тотчас же отчитала себя за легкомысленное замечание.

– Вы хотите сказать, что я разорен?! – Синклер схватил ее за плечо, и Куинси, вскрикнув от неожиданности, обхватила его обеими руками, чтобы удержать равновесие.

Стараясь говорить как можно спокойнее, она ответила:

– Если бы вы были разорены, я бы уже сказала вам об этом и начала бы искать нанимателя с более полными карманами.

Он пристально посмотрел ей в глаза. Теперь его лицо было совсем близко, так что Куинси чувствовала на щеках его теплое дыхание. Внезапно у нее закружилась голова и по всему телу словно прокатилась горячая волна.

«Нет-нет, это неприемлемо, совершенно неприемлемо», – сказала себе Куинси. Отступив на шаг, она заявила:

– Милорд, мне кажется, вам не стоит разыгрывать мелодраму. К тому же вы выпили уже слишком много бренди, так что я вот-вот опьянею от вашего дыхания.

Синклер пожал плечами и отошел на несколько шагов.

– Примите мои извинения, мисс… мистер Куинси. Поверьте, подобное больше не повторится, – добавил он, выходя из комнаты.

Куинси облокотилась о стол, прижимая руку к бешено колотившемуся сердцу, – ей казалось, что она до сих пор чувствует руку графа.

Внезапно дверь отворилась и в комнату вошел Харпер.

– Не хотите бренди, мистер Куинси? – Дворецкий закрыл за собой дверь и налил два бокала. – Я заказал для вас карету, как приказал милорд. – Харпер протянул ей бокал и уселся на диван. – Выпейте, это успокоит нервы.

Куинси сделала глоток и закашлялась, когда спиртное обожгло горло. Харпер же, осушив свой бокал, продолжал:

– Бог свидетель, нам всем надо выпить, когда милорд такой, как сегодня. Проклятая погода… – Он встал, чтобы посмотреть в окно. – Но вы привыкнете – так же, как и мы все.

– Вы хотите сказать, что дождь заставляет Синклера пить слишком много?

– Ну, это не слишком помогает. Сегодня утром он оступился, выходя из кареты, и упал. Бродерик сейчас занимается им, но не удивляйтесь, если он еще несколько дней будет не таким, как всегда. Когда холодно и сыро, ему требуется больше времени, чтобы поправиться. – Заметив подъехавшую к дому карету, Харпер подал Куинси ее шляпу и перчатки.

– Не судите его слишком строго, приятель. Он настоял, чтобы вас отвезли домой в карете и привезли завтра утром, если будет скверная погода. – Дворецкий улыбнулся и добавил: – Всего вам доброго, приятель. До завтра…

– Спасибо, мистер Харпер. Вы очень добры. – Куинси улыбнулась старику. – Поверьте, я не стану осуждать графа.