Добро пожаловать в город Мёртвых!

Eibhlís Carcione

Welcome to the Dead Town, Raven Mckay

© 2023 by Eibhlís Carcione

© Глебовская А. В., перевод на русский язык, 2024

© Герасун Т. П., иллюстрации, 2024

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательская Группа «Азбука-Аттикус», 2024

Machaon®

Суда, как правило, не бросают якоря в Замогильнике. Уходят дальше, стараясь обогнуть отражение города. Но случается, что море лижет берег у городской черты, будто пытаясь приручить какого-то неведомого беспокойного зверя. В такие дни город кажется морякам гостеприимным, однако, подойдя поближе, они видят нечто такое, что решают сразу же продолжить свой путь.

Тёмные дома с узкими окошками крепятся, будто ракушки и моллюски, к склону холма. Выше на холме растёт тисовый лес, там же находится кладбище, которое спускается до самых зазубренных утёсов, где полно пещер и провалов. Поэтому сюда и устремляются мертвецы и называют это место своим домом.

Глава 1

В первый свой день в Замогильнике Врана Маккей успела увидеть лошадиных призраков, которые гонялись за гоблинами по пустырю, трёх банши, ехавших в автобусе, одного зомби в драных джинсах, который таращился из окна телефонной лавки, бугимана, который прогуливал лабрадудля, привидение на стремянке, которое мыло окно, и гуля, который потягивал латте в уличном кафе.

Врана Маккей – шелковистые волосы чёрные, как вороново крыло, глаза пронзительно-синие, как морская вода на песчаных пляжах вокруг Замогильника, – сидела в машине соцработницы у дома номер 28 по улице Цветочный Холм. Врана крепко прижимала к себе потёртый бежевый чемоданчик с выцветшей наклейкой, изображавшей чёрную бабочку, и думала, как плохо, что у неё теперь нет родителей. Третья приёмная семья за полгода. Она столько времени просидела в зелёном фиате Ким, что даже успела привыкнуть к запаху вишнёвых леденцов от освежителя воздуха, висевшего на зеркале заднего вида.

– Ким, гляди! – ахнула Врана. – Лошадиные призраки!

Бестелесные скакуны мчались по пустырю рядом с разрушенной фабрикой, из ноздрей вылетали клубы пламени.

– Ничего они тебе не сделают, Врана. Главное – не подходить. Мы об этом уже говорили.

Бока лошадей блестели, и этот блеск щипал глаза, будто уксус. «Во попала!» – подумала Врана. Одна из лошадей остановилась, взрыла землю чёрным копытом, из-под него полетели пыль, искры, клубы серы. Врана закрыла окно и зажала нос, потому что завоняло тухлыми яйцами. Где этот несчастный леденцовый освежитель воздуха, когда он так нужен?

– Тебе, наверное, жарковато в такой одежде, – заметила Ким.

– Жарковато. Но вы же знаете, я очень люблю эту одежду.

– Да как скажешь, солнышко. И всё-таки сняла бы ты шляпу и жакетку. Сжаришься.

Врана вздохнула и высунула руку из окна. Рука тяжело повисла в густом липком воздухе. Ким права – тут и сжариться недолго, но Врана ни за что не снимет любимую шляпу и жакет. Ким засунула руку обратно в салон, понюхала запястье. Тухлые яйца. Сморщила нос, дотронулась до нагрудного кармана своего пальто.

Врана вытащила из коричневой бархатной жакетки аккуратно сложенный листок бумаги. Записка, которую ей оставила мама. Эта записка для неё – как якорь. Способ зацепиться за что-то безопасное. Перед сном, когда ночь делалась совсем тёмной, Врана часто доставала записку и обводила пальцем написанные мамой буквы. Прочитывала слова, которые давно знала наизусть:

Врана, доченька!

Не открывай чемодан, пока не придёт время. Придёт – узнаешь.

С любовью,

мама

Разумеется, в первую же ночь в первой же приёмной семье Врана не выдержала. Приподняла крышку. Желудок скрутился рогаликом. Она обвела глазами комнату в неродном доме. Она здесь чужая, впереди – новая школа и новый город. Врана распахнула чемодан. Провела ладонями по белой шелковистой подкладке. Внутри пусто.

– Мамочка… папочка, – прошептала Врана. – Где вы? Что с вами случилось?

Она знала, что Ким её слышит, но Ким ничего не сказала. А Вране было всё равно. Ким симпатичная, но ей наверняка до смерти надоело таскать Врану из одной приёмной семьи в другую. Ким, в принципе, никто и не спрашивал. Да и что тут ответишь? Она тоже не знала, куда подевались родители Враны.

Про записку Врана никому не сказала. Весь мир знал, что в один прекрасный день она вернулась домой и выяснила, что родители её исчезли. Пропали без следа. Дом напоминал корабль «Мария-Селеста»[1]. Полицейские были в замешательстве: всем загадкам загадка.

И вот сейчас Врана перешагнёт порог очередного чужого жилища. В очередном городе. Впрочем, на этот раз всё немножко иначе, подумала Врана. Ким выяснила, что в Замогильнике живёт троюродная сестра отца Враны. Врана сама опешила, когда узнала, что у неё есть родственница, пусть и совсем дальняя.

Замогильник – город на склоне холма, с узкими улочками, некоторые вымощены камнем и украшены замысловатыми арками с вырезанными на них образами волков и змей. Некоторые улочки разноцветные, как драже. Есть улочки тёмные, оттенков кока-колы и лакрицы, есть и вовсе чёрные, как лошадиные призраки. На некоторых улицах было так мрачно и страшно, что хотелось сложить их, точно колоду карт, засунуть в карман и забыть про них навсегда.

Ким предупредила Врану заранее, что Замогильник – необычный город. Лошадиные призраки небось только вершина айсберга, подумала Врана: в то, что Ким рассказывала ей про Замогильник утром, за завтраком, Врана поверить не могла. Почему папа никогда не упоминал, что он отсюда родом? А мама об этом знала? Сама она отсюда? Они завтракали у Ким в кабинете, ели холодные липучие блины из кафе на другой стороне улицы. День стоял ветреный, сырой, пасмурный. Врана была мрачной, как и погода. Кабинет у Ким был забит шкафами, где лежали личные дела таких же детей, как Врана.

Чем больше Ким рассказывала, тем сильнее блины во рту начинали напоминать камни. Как вообще такой город может существовать? Город, где соседствуют живые и мёртвые. Если бы Врана сама не увидела лошадиных призраков и прочую нечисть по дороге, она бы не поверила. Собственно, и теперь не верила. Кстати, кому-то может показаться, что это не самое подходящее место для девочки-сироты, но Ким всё твердила, что у родственников в любом случае лучше, даже если родственница – седьмая вода на киселе, которой Врана отродясь не видела.

– Идём. Китти нас ждёт, – сказала Ким, выключая зажигание. Фиат фыркнул.

Врана, подхватив чемодан, шагнула в тусклый осенний свет, посмотрела на свой новый дом: двухэтажный, белый, с синей дверью. Цветочный Холм оказался таким крутым, что на тротуаре сделали ступени. Вране не больно-то хотелось туда карабкаться, но, когда она увидела девочку с розовыми волосами, которая толкала вверх розовый велосипед и при этом даже не вспотела, Врана немного приободрилась.

Девочка кивнула и прошла мимо. Сделав несколько шагов, обернулась. Выглядела она очень классно: блузка в горошек, широкие брюки.

– Добро пожаловать, – сказала девочка. – Я Ханна.

– А я Врана Маккей.

– Понятное дело. Только ты другая.

– Что? Ты о чём? Мы же незнакомы.

Девочка улыбнулась, Врана в ответ нерешительно приподняла уголки губ. Врана протянула руку, но Ханна только таращилась на неё призрачно-серыми глазами, улыбаясь бесконечно, от уха до уха. Она показала знак мира костлявыми пальцами и двинулась дальше. Врана следила за ней, пока Ханна вместе с велосипедом не скрылась за вершиной холма. Её давно уже не было, а Врана всё ещё ощущала на себе цепкий взгляд её серых глаз.

– Готова? – Ким подтолкнула её. – Помнишь, что я тебе говорила?

– Простите, Ким. Я не хотела грубить этой девочке. Девочке… Ой! Она что, из этих?

Ким пожала плечами:

– Кто знает? Ты просто с ней не связывайся.

Она широкими шагами подошла к входной двери, постучала. Врана стояла у неё за спиной, стараясь окончательно стряхнуть с себя взгляд серых глаз Ханны. Дверь открыла высокая худая женщина с песочного цвета волосами и крупными веснушками, в джинсах и чёрном кардигане. Улыбалась она так, что Ханне сразу полегчало.

В других приёмных семьях она чувствовала себя будто в одиночном заключении. Все дни проводила в комнатушках размером с коробку, выходила только поесть, и за столом ноги у неё тряслись так, что вилки-ложки дребезжали, – она ужасно боялась, что стол сейчас подломится и вся еда кучей повалится на пол. Вкуса пищи она от нервов не чувствовала вообще. Но есть было нужно. Чтобы потом хватило сил целый день сидеть в классе с чужаками. В школе она молчала, как и положено приёмной, и в итоге другие дети, проглотив свои вкусные обеды, не такие, как у неё, убегали от стола на диван смотреть телевизор, пить чай и лопать шоколадное печенье. Им-то как раз мамы давали с собой ту еду, которую она любила: пиццу, макароны, кускус и карри. Почему считается, что приёмных положено кормить котлетами и картофельным пюре, пропитанным дурацким соусом? Почему у клубничного желе со сливками совсем не такой вкус, как у желе со сливками дома?

– Привет, Врана. Я Китти Стромсоу. Добро пожаловать в Замогильник на Цветочный Холм! В твой новый дом.

– Привет, Китти. Спасибо, что взяли меня к себе. – Врана уже усвоила, как положено себя вести. Вежливо, с улыбочкой. За всё благодарить, никому ничего не рассказывать. Она не стала говорить, что почти всю дорогу проплакала. Третья приёмная семья за полгода, опять новая школа. В последней Врану дразнили за то, что у неё кривой передний зуб. Один-единственный зуб, такая ерунда, сущая мелочь, но из-за него её школьная жизнь превратилась в ад.

Ким что-то прошептала Китти. Китти рассмеялась. Врана была уверена: говорили про неё. А ей хотелось одного – вернуться в родной городок Полянку к маме с папой. Куда подевались Росс и Ария Маккей? Только бы им не грозила никакая опасность. Ведь просто так они никогда бы не бросили свою двенадцатилетнюю дочь. Мама с папой каждый вечер укладывали её спать, целовали на ночь. Врана вспомнила прошлогодний снегопад, какого они тогда слепили огромного снеговика.

– Она очень волнуется, – объяснила Ким, передавая Китти розовый рюкзачок Враны. Чемодан Врана принесла к дому сама.

– Я заказала для тебя пиццу «Маргарита» с чесночным хлебом, Врана. Знаю, что это твой любимый ужин.

Ким повернулась к Вране, они пожали руки. Врана, конечно, не ждала объятий, но рукопожатие – это как-то уж слишком безлично.

– Удачи, Врана, – сказала Ким. – Я знаю, что тебе будет хорошо в новом доме.

Врана подавила вздох. Ким просто делает свою работу, произносит фразы, которые наверняка отрепетировала перед зеркалом у себя в кабинете. Врана и моргнуть не успела, а фиат, пофырчав, ожил, и Ким с противным «бип-бип» умчалась прочь. Врана осталась одна на незнакомом крыльце. Крепко зажмурилась. Не хотела плакать при Китти в первый же день.

Глава 2

Врана сняла широкополую шляпу, украшенную вороньим пером. Чёрные волосы хлынули вниз, остановились чуть выше талии. Она разгладила складки на рукавах чёрного бархатного жакета. Белая шёлковая блузка вся в оборках, на обеих манжетах вышита чёрная бабочка – не самый обычный наряд для девочки её возраста. Одна девчонка в предыдущей школе обозвала это «костюмом Враны Маккей». Девочка в ответ захихикала, вот только так и не поняла, смеются над ней или нет.

– Вот мой дом. Точнее говоря, наш, – сказала Китти, открывая входную дверь.

Врана огляделась, точно дикая птичка, влетевшая в помещение из-под дождя. Гостиная с присоединённой к ней кухонькой, розовый диванчик на двоих, телевизор. У окна стол с двумя стульями. Комнату омывал солнечный свет, она маслянисто светилась. Ужасно хотелось растянуться на диване с тарелкой фи́говых рулетиков – любимого её лакомства – и посмотреть телевизор.

– У вас очень хорошо, Китти.

– Скоро будем есть, но сперва я покажу тебе твою комнату.

Китти поднималась по узкой лесенке, Врана следом. Никаких фотографий на стене, только чёрно-белая гравюра в рамке – какой-то маяк, к рамке справа приклеена скотчем открытка из Барселоны. Во всех остальных домах на лестницах лежали ковры, а здесь нет. Вране нравилось, как поскрипывают половицы. Интересно, подумала она, есть ли у Китти родственники.

– Ну вот твоя комната, – сообщила Китти.

Врана поджала пальцы ног в коричневых замшевых башмачках с кисточками. В комнате было всё, что ей нужно. Узенькая кровать под белым покрывалом с вязаной синей накидкой. Старый платяной шкаф с позолоченными ручками. Стены цвета магнолии ей не очень понравились, но ведь можно туда повесить плакат или уговорить Китти перекрасить их в бирюзовый. Оранжевые занавески ярковаты, но всё лучше, чем тусклые.

– Накидку я сама для тебя связала. Ким сказала, что ты творческий человек и любишь всякое рукоделие.

– Очень здорово, Китти, – ответила Врана, щупая мягкую шерсть. – Большое спасибо.

– А ещё Ким сказала, что ты очень воспитанная. И… вот бы мне такие волосы, как у тебя! Просто роскошные. А у меня совсем жидкие.

– Да, всем нравятся мои волосы. Я, чего доброго, загоржусь.

– Ну, это вряд ли. Давай устраивайся. Ванная слева. А я пойду соберу на стол. В шкафчик тебе я положила карту города.

Врана поставила чемодан на кровать. Кое-где ободранный, швы разошлись, и всё-таки довольно элегантный. Дотронулась до наклейки – чёрной бабочки. Наклейка сморщилась, выцвела – слишком много её мотало у Ким в фиате. Нужно бы с ней поаккуратнее. Врана засунула чемодан на дно платяного шкафа. Оттуда он никуда не денется.

Развернула карту. Перед ней лежал Замогильник, весь в бумажных складках. Врана разгладила бумагу, попыталась отыскать улицу Цветочный Холм. Улица прорезала весь город, точно петлистая речка, по сторонам были серые и голубые пятна. Весь Город Мёртвых был закрашен серым. Врана стала читать названия: Безглазый Гребень, Улиточная площадь, Тисовая аллея. Та часть, где жили люди, была голубого цвета. В основном люди обосновались поблизости от переулка Булочника и Цветочного Холма. На Цветочном Холме человеческая часть города, похоже, и заканчивалась, к ней ещё примыкал район под названием «Взморье», который растекался на обе стороны города. Врана провела по карте руками. Вон куда меня занесло, подумала она. Что угодно бы отдала, чтобы вернуться в Полянку. Девочка схватилась за углы карты. Очень хотелось порвать её на клочки, скатать в шарик и попинать его по комнате.

Жизнь её изменилась 25 февраля. Мама её подруги Клодды привезла Врану домой из школы. В доме пусто. Пропал даже кот Уголёк. Росс и Ария Маккей исчезли. Полиция набилась к ним в дом, даже к ней в спальню с милыми альпаками на обоях. Началось расследование, а за ним – оглушительное молчание. Никаких улик. Никаких сведений. Врана будто потерялась в тёмном лесу. Превратилась в никому не нужную коробку, которую перекидывали из дома в дом, пока Ким не отыскала Китти.

Рявкнул автомобильный глушитель, вернув её в настоящее. Машина даже похуже, чем старенький фиат Ким. Врана аккуратно свернула карту и уставилась в окно. Вверх по склону Цветочного Холма ковыляла чёрная как сажа трёхколёсная колымага. За рулём сидела старуха в тёмно-зелёном жакете. Волосы седые, на голове вязаный капор. На пассажирском сиденье мужчина. Под глазами чёрные мешки. Сам такой долговязый, что здоровенная макушка торчит из дырявой крыши машины. Перед домом 38 машина резко остановилась. Старуха посмотрела вверх, на Врану, и улыбнулась. Улыбнулся и мужчина – глаза чёрные, налитые кровью. Кожа у старушки была гладкая, как фарфор, и такая же белая, как и волосы. У мужчины с лица свисали складки кожи, будто нагар со свечи, – само лицо было таким же белым, как и у старушки. У Враны застучало сердце, она упала обратно на кровать. Медленно вдохнула, выдохнула. В Замогильнике ко многому придётся привыкать. Первые тени ночи уже царапались в окно, желудок у Враны забурчал погромче трёхколёсного автомобиля. Она на цыпочках спустилась вниз: в новом доме она всего несколько часов, ноги пока ни к чему не привыкли. Китти накрывала на стол.

– А, Врана, я как раз собиралась тебя звать. Ужин готов.

– Спасибо, Китти.

Китти зажгла на столе две свечи в чугунных подсвечниках – огоньки зашипели, вспыхнули. Врана уставилась на огромную коробку с пиццей на столе. Вместо обычного шеф-повара, подкручивающего усы, какого Врана привыкла видеть на всех коробках с пиццей, на этой красовался охваченный пламенем череп в поварском колпаке; череп подкручивал огромные усы.

– Не волнуйся, – рассмеялась Китти. – Лучшая пицца в городе. По этому поводу у людей и у мёртвых никаких разногласий.

Китти сняла крышку с коробки, откуда вылетели облако пара и пронзительный потусторонний вой.

Врана отскочила.

– Класс, да? – рассмеялась Китти. – Нико уже сотню с лишним лет печёт пиццу. Не знаю, как ему ещё не надоели эти глупые шутки.

Врана натужно усмехнулась и сглотнула, чтобы сердце вернулось на положенное место. Китти подала ей кусок пиццы на синей керамической тарелке со сколами.

– Очень вкусная пицца, – сказала Врана, держа кусок дрожащими руками и следя, чтобы соус не капал на блузку. – Я такой вкусной никогда не ела. Ну только… только мамину, конечно.

Китти протянула руку через стол, сжала ладошку Враны. Не будет Врана плакать у Китти на глазах. Пальцы у Китти были как наждачная бумага. Врана подумала: Китти стоило бы надевать резиновые перчатки, когда она делает в доме уборку, – мама всегда так поступала.

– Врана, я обещаю, что тебе здесь будет нормально, – сказала Китти, по ходу дела откусывая крошечные кусочки пиццы. – Совершенно нормально. Сочувствую тебе по поводу родителей. Отца твоего я не видела сто лет, но прекрасно помню семейные пикники, когда мы были маленькими.

Врана улыбнулась в надежде, что Китти говорит не просто так. Взяла ещё один кусок пиццы. Китти опустила корочку на тарелку.

– И про завтрашний день не переживай, – добавила она. – Подумаешь, школа. Ты отлично там приживёшься…

Врана запихала в рот побольше пиццы, чтобы не выдавливать улыбку.

– Мак Патель завтра возвращается на занятия. Я уверена, что вы с Маком подружитесь.

– Мак Патель?

– Мак, отличный мальчишка. Я иногда за ним приглядываю, когда папа его работает допоздна. Он несколько месяцев назад попал в страшную аварию. Только завтра снова пойдёт в школу. Так что вы, в определённом смысле, оба будете новенькими.

Китти вытащила смартфон, стала просматривать фотографии – на экран посыпались крошки от пиццы.

– Вот он, Мак, – сказала она, поднимая телефон повыше.

– Кошка у него замечательная.

– Это Тыковка.

У Мака были тёмные кудряшки и тёмно-карие глаза. Он сидел в инвалидном кресле, на коленях у него спала полосатая кошка.

– А что с ним случилось? – спросила Врана.

– Этого толком никто не знает. Страшная автомобильная авария. Машину вела Лейни, мама Мака.

– А сама она цела?

– А вот это странная история. Никто ничего не знает. После аварии она пропала. Полицейские считают, что ударилась головой и куда-то убрела.

– В смысле у неё амнезия?

Китти пожала плечами.

– Мы в Замогильнике, Врана. Тут много чего странного происходит.

– Я уже сегодня видела много странного. Лошадиных призраков. Бугимана с лабрадудлем, странную потустороннюю парочку в трёхколёсном автомобиле.

– Этот вечно своего пса выгуливает. Я-то тут выросла. И ты привыкнешь. Мне нравится жить по соседству с мёртвыми. С ними не соскучишься.

После ужина они сидели на розовом диванчике и обмакивали фиговые рулетики в чашки чая с молоком.

– Спасибо, что купили рулетики, Китти.

– Ким сказала, что ты их очень любишь. А я хочу, чтобы ты чувствовала себя как дома.

Только это не дом. Дом у Враны в Полянке. Папа работал учителем истории. Мама, ласковая и темноволосая, любила готовить и возиться в саду. Все подруги Враны очень любили мамину домашнюю пиццу и шоколадный торт. Врана доела четвёртый рулетик, и на неё навалилась усталость.

В ванной висело квадратное зеркало в рамке из ракушек и морских гребешков – самая подходящая вещь в городе у моря. Врана почистила зубы, умылась. Сделала всё, что привыкла делать дома перед сном.

Вернулась в свою новую спальню, надела пижамку со щенком на кармане. Пижаму ей подарили на прошлое Рождество, но она из неё вроде как уже выросла. Придвинула стул к зеркалу на дверце шкафа. Не забыть ежевечерний ритуал. Двадцать раз провести щёткой по волосам, как делала мама. Потом Врана легла в постель, свернулась калачиком. Посмотрела в телефон – с заставки на экране улыбались родители. Ни единой эсэмэски. Ей-то не забыть Полянку, а вот Полянка, похоже, про неё забыла. Уже сто лет никто из старых друзей ей не писал. Врана сморгнула слёзы – сердце её напоминало рассыпанную мозаику.

Луна блестящей треснувшей тарелкой висела в ночном небе. Свет её мерцал у Враны в волосах, а сама Врана впервые спала в своём новом доме на Цветочном Холме.

Глава 3

Солнце ласково погладило дорожки и ухоженные садики на Цветочном Холме. Сегодня Врана Маккей впервые пойдёт в школу в Замогильнике. Китти уткнулась носом в телефон. Врана оглядывалась по сторонам – розовый рюкзак с единорогом перекинут через плечо. Рюкзак ей был уже не по возрасту, но Врана не переживала. В предыдущей школе какая-то противная девчонка выхватила у неё её классный радужный рюкзчок с металлическим блеском и изрисовала его несмываемым маркером. Ким принесла ей на замену розовый с драконом, а Вране не хватило духу сказать, что вообще-то это рюкзак для маленьких.

Китти ещё несколько раз яростно провела по экрану, а потом подняла глаза.

– Прости, Врана. Я просто рабыня этой штуковины. – Она рассмеялась и засунула телефон в сумочку. – Да уж, шляпка у тебя фасонистая. И перо блестит.

– А ты видишь лиловый металлический блеск?

– Понятное дело.

– Это мой любимый наряд. Мама с папой говорили, что мне очень идёт. Вот я и буду так ходить, пока они не вернутся.

– Ну, это как тебе самой больше хочется, солнышко. Главное – не заставляй себя. Можно попробовать и что-то другое. – В сумке завибрировал телефон, но Китти не стала отвечать.

Они в тишине спускались с Цветочного Холма. Молчание было довольно уютное, а ещё Вране нравилось, что солнце светит в лицо. Чем дальше они уходили, тем сильнее менялись дома вокруг. На месте цветных – синих, красных и зелёных – появились белёные коттеджи и серые таунхаусы, кривоватые, заваливающиеся в сторону моря. У подножия холма дорога превращалась в широкий бульвар, который вёл к пляжу. От бульвара множеством щупалец ответвлялись улочки и переулки. Между петлистыми улицами и зданиями кое-где проглядывало море. Вот только Врана ждала, что увидит полоску дивного голубого цвета, а не серое отражение набежавших туч в грязном прибое.

Врана замедлила шаг. Впереди третья школа за полгода, она туда совсем не спешит. А кроме того, было ужасно интересно, что разные части Замогильника совсем не похожи друг на друга. Видимо, они направляются к Взморью – в смешанный район, где бок о бок живут и работают живые и мёртвые. Китти поёжилась под своим тёплым красным кардиганом.

– Меня в этой части города всегда холод пробирает, – созналась она. – Хотя Взморье не такое холодное, как Город Мёртвых, – там мне приходится одежду в три слоя напяливать. Впрочем, я там редко бываю. Челы дальше Взморья редко забираются.

– Челы? – переспросила Врана и встала, разглядывая скелет, который курил перед продуктовым магазином.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

1

Корабль «Мария Селеста» был обнаружен в 1872 году в Атлантическом океане без единого человека на борту. На корабле отсутствовали следы разрушений или боевых действий, ценный груз был не тронут.