Амплерикс. Книга 3. Полет ласточки

– Никак нет, Ваше Величество.

– Мне всегда было интересно, к чему такая странная секретность? Вы чего-то опасаетесь?

– Просто меры предосторожности, Ваше Величество.

– Келию грозит какая-то опасность, о которой мне следует знать? – спросила Илпа Бальерос, бросив взгляд на сына Далонга, стоящего неподалеку от трона и складывающего стопками бумаги с королевскими нотами.

– Келию? О нет, моя госпожа. Но я секретарий. Я посвящен в тайны короны, которые держат мою душу, будто в клетке. Как и вашу душу. И, чем больше кому-то известно о моей жизни, тем выше шансы недоброжелателей использовать эти знания во вред королевской династии. Никогда не знаешь, как и кому могут служить слова, по неосторожности брошенные в воздух. И если о нашем с Келием родстве стало известно вам, это может открыться и другим. Так что это просто меры предосторожности.

– И все же я считаю, что юноша может остаться и послушать то, о чем вы хотите мне сказать. Кто знает, настанет ли час, когда и ему представится возможность занять пост секретария.

– Возможность… – вздохнул Далонг. – Или же бремя.

– Или же бремя, – согласилась Королева. – Так или иначе, если у меня нет тайн от своего секретария, не должно их быть и от его сына, который целыми днями трудится на благо короны.

– Как будет угодно Ее Величеству. – И Далонг поклонился Илпе. – Речь о том юном госте, которого периодически видят в ваших покоях.

– О ком? О Кобито?

– Именно, моя госпожа. Все чаще в коридорах королевского дворца шепчутся о том, что Королева вместо того, чтобы сочетаться браком и начать думать о будущей наследнице, украдкой проводит ночи со странным незнакомым юношей.

– Да я бы не сказала, что делаю это украдкой, – улыбнулась Илпа.

– Не поймите меня превратно, Ваше Величество, но все эти слухи…

– Вы решили выложить передо мной эти странные рассуждения только потому, что мои слуги судачат о содержимом постели своей Королевы?

– Я хорошо понимаю, что решение за вами, но счел возможным лишь обратить на это ваше королевское внимание, – Далонг говорил очень осторожно, и было видно, что он аккуратно подбирает каждое слово.

– Не стану скрывать, – сказала Илпа, – Кобито приятно удивляет меня по ночам и дарит удовольствие, в котором нуждается любая женщина. Даже Королева.

– Вне всяких сомнений, Ваше Величество. Лезть к женщине в постель зазорно, особенно если эта женщина каждую неделю спускается в Морозную рощу и отдает свою кровь во имя жизни Амплерикса. Но, если бы это был брак…

– Я никогда не собиралась создавать брачного союза с Кобито. На мое счастье, он об этом тоже не помышляет.

– Быть может, я имею в виду не столько брак с Кобито, сколько в целом – брак. Позволю себе напомнить, что только от вас одной зависит дальнейшая жизнь планеты. А жизнь эта невозможна без новой жизни. Жизни вашей будущей дочери.

– Ты говоришь, что мне пора родить дитя?

– Я думаю, что это было бы… предусмотрительно. Одним лишь черным небесам ведомо, когда наши жизни прервутся. Это может произойти в любой момент.

– Я знаю, – молвила Илпа. – И обещаю, что подумаю над твоими словами. Вот Келий, к примеру… Чем не муж для Королевы? Из хорошей семьи и на хорошем счету во дворце. Не говоря уже о том, что он рожден от хорошего отца, пусть вы и пытаетесь скрывать это.

Услышав эти слова, Келий вздрогнул, задел небольшой круглый столик на тонкой резной ножке, и стопка бумаг упала и рассыпалась по лакированному полу Престольного уступа. Королева и Далонг посмотрели на него. Келий раскраснелся, присел и непослушными руками принялся судорожно собирать королевские ноты. Королева посмотрела на него и улыбнулась.

– Вот только сын мой уже состоит в браке, – заметил Далонг.

– Верно, – ответила Илпа. – Вполне себе препятствие для того, чтобы нам с тобой породниться, Далонг. Пусть я и не была бы особенно против.

– Простите мне мою глупость, Ваше Величество, – напряженно сказал секретарий, – но, право, не понимаю, есть ли в ваших словах ирония.

– Ирония? – Илпа закинула волосы за спину и привстала с трона. – Ирония есть в каждом слове. Без нее слова становятся плоскими и безвкусными. Но, что до Келия, здесь больше правды, чем иронии. За время его работы во дворце я хорошо узнала этого чудесного молодого человека. Однако, как ты справедливо заметил, Келий уже состоит в браке с той девушкой. Саира, кажется?

– Да, Ваше Величество, – ответил Далонг.

– И это значит, что мне придется искать другого кандидата в мужья. И уж точно не Кобито, пусть он и знает, что нужно женщине в постели. Предлагаю пока прервать этот разговор. О нем я еще поразмышляю.

Илпа посмотрела на секретария и Келия и покинула Престольный уступ. Когда Далонг с сыном остались одни, Келий приблизился к отцу.

– Папа, что это было? Для чего ты заговорил об этом с Илпой? Это было… было неудобно.

– Королеве не пристало испытывать неудобств.

– Неудобно было мне!

– А вот это Королеве вряд ли интересно, сын. Но она сама заговорила о тебе. У меня не было даже и мысли о том, что разговор даст такой поворот.

– Не лукавь. У тебя есть мысли обо всем, – отрезал Келий. – Ты хочешь породнить нас?

– Да нет же, – ответил отец.

– То есть не хочешь?

– Этого тоже не могу сказать. Но я завел с Илпой тот разговор только для того, чтобы дать ей понять, что мысли Королевы не всегда должны быть ограничены спальней. В конечном счете все заинтересованы в ее скором замужестве и в рождении дочери. И, если подумать, ты и впрямь мог бы стать членом королевской династии.

– Будучи в законном браке с Саирой?

– Саира, Саира… Твоя жена взбалмошна. И пока единственным результатом вашего союза стало то, что твой свекор постоянно ловит меня в коридорах королевского дворца и недвусмысленно намекает на то, чтобы войти в состав совета.

– Какого же результата ожидал ты? Это было понятно с самого начала даже мне.

– Мне тоже. Но прошло время, а вы с Саирой точно не супруги, а одноклассники, идущие из школы в общий дом. Она ложится с тобой?

– Ложится.

– Почему она еще не понесла от тебя?

– Не знаю, – пожал плечами Келий. – Я об этом не думал. Мне моя работа интересней.

– Работа или Илпа?

– И Илпа тоже.

– Я говорю безо всякого осуждения. Сам подумай: Королева не прочь была бы стать твоей супругой. А вас с Саирой не связывает ничего, кроме брачного статуса, который нужен скорее ее отцу, чем тебе или мне. И я не уверен, что твоя жена ложится только с тобой.

– Об этом я тоже не думаю.

– Может быть, время подумать? О вашем с ней браке почти никому не известно. Не станет известно и о его расторжении. Ты любишь Саиру? Дорожишь союзом с ней?

– Да не знаю я, отец.

– Вот и ответ. Я не призываю тебя оставить свою жену прямо сейчас. Ты проводишь много времени с Королевой. И правильно делаешь. Когда я стал секретарием, видят черные небеса, ни разу не помышлял о какой-то выгоде для себя. Или для тебя. Но не забывай, что Илпа говорила серьезно. Из всех, кто есть, ты лучший вариант для Королевы, и она это прекрасно понимает. Думать об этом ее заставляет неписаное правило – Королева должна вступить в брак и родить дочь, иначе колесо жизни перестанет вращаться. И тебе под силу вращать это колесо. Подумай, как много мужей Амплерикса получают такой шанс?

Келий продолжал проводить вечера с Илпой. Он не вспоминал о том разговоре с отцом. Он находился в обществе с Королевой только по одной причине – ему это нравилось. Гораздо больше, чем общество с той, которая именовалась его супругой. Иногда, проводив Илпу до ее королевской опочивальни, Келий видел, что она не закрывает дверь плотно. Спускаясь вниз по лестнице, он мог натолкнуться на Кобито, который украдкой, точно собирался совершить преступление, преодолевал ступени к королевским покоям. Но с течением времени Келий видел Кобито все реже. Прошло несколько недель, прежде чем Келий поймал себя на мысли о том, что давно не видел высокого, хорошо сложенного незнакомца Кобито в королевском дворце. И в одну ночь, когда Келий с наступлением темноты, по обыкновению, проводил Илпу до дверей ее опочивальни, она нежно коснулась его руки: «Не хочешь ли остаться сегодня здесь?»

Далонг решил поговорить с отцом Саиры самостоятельно, с глазу на глаз. Пространные вежливые слова о том, что брак Келия и Саиры имеет не вполне понятные перспективы, заставили начальника королевского причала хорошенько понервничать. Но стоило Далонгу намекнуть, что в обмен на мирное расторжение брака он согласен даровать отцу Саиры пост в королевском совете, тот успокоился – переживания его улетучились, словно их унесли эрзальские ветра.

О разводе Келия и Саиры не узнали. А вот о его скорой свадьбе с Илпой Бальерос шептались все: в Триарби и за пределами столицы. Поводом для сплетен стали ночи, которые Илпа и Келий начали проводить вместе. А еще недвусмысленное положение Королевы – одна из ее служанок во время купания Илпы не могла не заметить характерно налившейся груди владычицы. И, поскольку дочери Илпы и Келия не подобало родиться вне брака, вести о грядущей свадьбе не стали большим сюрпризом. Браку тому не суждено было продлиться долго, ибо душа Илпы Бальерос унеслась в Хранилище в ту самую ночь, когда крики новорожденной девочки сотрясли королевскую опочивальню. Калирия росла в неведении о том, что ее секретарий приходится ей еще и дедом.

Овдовев после смерти Илпы, Келий решил, что третий брак явно будет лишним, и посвятил свою жизнь дочери. От Илпы у него осталось смешанное с ностальгией туманное воспоминание об их коротком браке. А еще фамилия. По законам Амплерикса мужья Королев брали фамилию Бальерос и гордо носили ее. Испытывал ли гордость он, Келий Бальерос не знал и никогда не задумывался об этом. Когда он вспоминал Илпу, то думал о том, что о его второй жене ему было известно так же мало, как и о первой. Он редко расспрашивал Илпу о ее детстве, а сама она мало что ему рассказывала. Молодые годы Илпы были в целом по-королевски беспечны. Она родилась здесь, в Триарби, и Гальтинг был самой дальней точкой, где Илпе довелось побывать за свою не самую долгую жизнь. У Илпы была старшая сестра, Сталия Бальерос, она родилась раньше Илпы на полтора года. Но Сталия погибла давно, совсем юной – в шестнадцать лет. Сталия пала жертвой Хищника, уйдя как-то с младшей сестрой гулять в королевский сад. Атака белоснежного шестипалого демона была столь стремительной и агрессивной, что от Сталии не осталось ничего, кроме воспоминаний семьи и придворных.

По рассказам королевских слуг, покойная Сталия Бальерос была девушкой очень образованной и сообразительной. Как старшая дочь, Сталия готовила себя к тому, что однажды она взойдет на престол, а потому тратила все свободное время на то, чтобы постичь искусство управления планетой. Она заваливала маму вопросами о казне, налогах и оружии, о том, что такое протектораты и почему Верховного судью нельзя призвать на помощь по приказу короны. Младшая Илпа этими вопросами не задавалась, но постоянно играла в Королеву и даже прислоняла свою шею к растущему на подоконнике пиону, репетируя, как будет кормить Эксиль, когда придет время.

– Зачем ты обнимаешься с пионом? – усмехнувшись, спросила Сталия, зайдя в комнату с охапкой книг в руках, которые ей разрешили вынести из Королевской библиотеки почитать.

– Учусь кормить Эксиль, – задорно ответила маленькая Илпа.

– То будет моим бременем, – сказала Сталия и провела рукой по бархатистой коже шеи.

– Почему? – удивилась младшая сестра.

– Потому что за Королевой наследует ее старшая дочь.

– Что, правда? – удивилась Илпа. – А я думала…

– А вот если бы ты больше училась и меньше целовалась с пионами, то знала бы.

– И зачем же мне учиться, раз все равно не буду Королевой?

– Учиться надо всем. Не только дочерям из династии Бальеросов. Настоящая Королева умна, Илпа.

– Но ты сама сказала, что Королевой быть не мне, а тебе. Мне же совершенно не нравится учиться.

– А мне не нравится, что после воцарения именно я должна буду каждую неделю спускаться в Морозную рощу и кормить Эксиль, а не ласкаться с цветком в горшке. Но меня никто не спросит. Есть вещи, которые просто надо делать. В случае с тобой – прилежно учиться и много читать. Поняла?

– Поняла, – буркнула Илпа. – Тогда возьми меня завтра с собой в Королевскую библиотеку, а?

– С удовольствием, – улыбнулась старшая сестра. – Там ты прочтешь много интересного. Об истории, географии, о математике. И об Эксиле. Ибо пион тебя ничему не научит.

– Об Эксиле? – оживилась Илпа.

– Ну конечно, глупенькая. Об Эксиле. Будь моя воля, не позволила бы ему прикоснуться ко мне своими голодными маленькими клыками.

– А вот я бы этого ужасно хотела!

– Тогда, может, поменяемся?

– Ты что, дура? Не хочешь быть Королевой? Это же… Это же Королева. Как наша мамочка.

– Не хочу. Но я тебе объяснила – есть вещи, которые надо делать, хочешь ты того или нет. И мне придется давать свою кровь Эксилю.

– Ну, а как же нам с тобой поменяться? Если не хочешь быть Королевой, то я – с удовольствием.

– Книги, книги и еще раз книги, – назидательно ответила Сталия. – Поменяться! Может быть, в книгах ты прочтешь о том, как повернуть время вспять и сделать так, чтобы матушка родила тебя первой.

– А что, такое возможно? – Глаза Илпы заблестели.

– Книги! И вопросов станет меньше. Тем более – таких глупых.

«Страница! Страница!»

От этих слов Келий вздрогнул. Воспоминания о матери, Аладайских озерах, Саире и Илпе Бальерос покинули его сознание, хотя он вцепился в них так сильно, словно старался задержаться в далеком прошлом хоть на пару мгновений. Рядом с ним стоял полоумный Амакар. За все время, что Келий провел в Маударо, он так и не смог привыкнуть к этому странному типу, ходящему в фаворитах у Караллы. Он посмотрел на Амакара, а потом заметил, что за стариком вприпрыжку бежит мальчишка, который не так давно появился в пиратском городе, прилетев сюда на огромном жуке. Амакар никак не отреагировал на возгласы Лагея и пошел в белокаменный замок.

– Чего ты бежишь за ним? – мягко спросил Лагея Келий.

– Дядя Амакар рассказывает так много интересного!

– Не сомневаюсь. Потускневшее сознание рождает самые яркие сказки. На своем далеком опыте знаю, – молвил Келий, вспомнив мать.

– Но это не сказки, – насупился Лагей. – Он очень интересно рассказывает про мерсеби. Потому что видел их.

– И в этом у меня тоже нет никаких сомнений. Лишись рассудка – и еще не то увидишь.

– Вот только дядя Амакар всегда беспокоится о какой-то странице. А я не могу понять, что это за страница такая.

– Людей, утративших разум, вообще сложно понять, мальчик. Скажу тебе по секрету… Когда я был маленький, рассудок покинул мою родную мать. Она утверждала, что мой папа был Хищником. И думала, что я тоже Хищник. И даже пыталась убить меня.

– Что, правда? – удивленный Лагей приоткрыл рот и уставился на Келия.

– Чистая правда.

– Но почему? Почему мама может вдруг захотеть убить своего сына? Вот моя мамочка так никогда бы не поступила.

– Почему-почему… Потому что ни в чем так не хорош человек, как в яростной охране границ своего безумия. И проникнуть в эти границы – дело недоброе. И ты не старайся понять старика Амакара. И его клятую страницу.

Лагей, немного постояв в недоумении перед Келием, тряхнул головой и все же побежал за Амакаром. Если Амакар будет в настроении, он снова начнет рассказывать Лагею много интересных вещей. И, если повезет, Амакар расскажет ему и про мерсеби. Так и случилось.

– Но ведь со Дня воцарения прошло больше восьми тысяч лет! – воскликнул Лагей. – Восемь тысяч лет… Я даже не умею столько считать. Но это очень много ведь, правда?

– Правда, – ответил Амакар, подбросив в высокий камин свежее полено.

– И все это время мерсеби живут там, за черным небом?

– Там и живут.

– Но как они там едят и пьют? Как не умирают?

– Пыльца Эксиля не только хранит Амплерикс от возвращения мерсеби на планету. Но и питает их.

– Но там нет огненных сфер. Неужели им не холодно?

– Помыслы мерсеби не о холоде, мальчик. А о том, чтобы вернуться.

– Вернуться куда?

– Сюда. На Амплерикс.

– Но зачем им возвращаться?

– А разве ты не захотел бы вернуться, если бы тебя вышвырнули из своей обители?

Лагей не успел задать встречный вопрос. В комнату к ним вошла Каралла, и Амакар замолчал. «Страница», – бросил он владычице пиратского города, повернулся к камину и принялся согревать теплом огня свое дряхлое тело. Каралла подошла к нему, присела рядом со стариком, и они начали о чем-то шептаться. «Страница», – доносились до Лагея тихие возгласы Амакара. Когда разговор был закончен, Каралла поднялась, прошла мимо Лагея и нежно похлопала его по голове. Она скрылась в просторных коридорах белокаменного замка. Лагей, заметив, что огонь в камине убавился, взял в руки два полена и положил их в огонь. Пламя с аппетитом принялось пожирать древесную пищу, и приятные волны тепла обняли Лагея и Амакара. Старик посмотрел на мальчика и улыбнулся. И Лагею показалось, что во взгляде сумасшедшего старика проскользнула тень несвойственной ему благодарности.

– А о чем вы говорили с тетей Караллой?

– Страница.

– А почему вы постоянно говорите – «страница»? – непосредственность ребенка всегда является оправданием неудобных вопросов, которые не решаются задать взрослые.

– У меня есть страница. Там обо всем написано. Страница, страница.

– А можно мне посмотреть на эту страницу? – Глаза Лагея блестели от любопытства, и в них играли огненные ленты каминного полыхания.

– Можно.

И с этими словами, совершенно неожиданно для мальчика, Амакар сунул сморщенную руку за пазуху и достал оттуда пожелтевшую страницу. Он протянул ее Лагею, и тот осторожно взял реликвию своими маленькими ручками. Лагей увидел, что края страницы были оборваны. Когда он был совсем маленьким, Лагей имел дурную привычку вырывать страницы из книжек со сказками, которые ему читала Кларена. Мама Лагея всегда ругала сына за это и учила, что книги для человеческого ума – это как хранилище с семенами для человеческого живота. С ними надо обходиться осторожно. «Ты же не рвешь мешок с едой, правда? И из книг страниц нельзя вырывать. Береги их», – говорила ему Кларена.

Страница, врученная Амакаром мальчику, была исписана с обеих сторон. Черные письмена на запятнанной, пожелтевшей от времени странице были совсем плохо видны. Лагей прищурил глаза и попытался вчитаться. Он знал почти все буквы, но пока до конца так и не научился складывать их в слова. Лагей видел знакомые буквы, во всяком случае, те, что можно было распознать.