Династия. Под сенью коммунистического древа. Книга первая. Лидер

Глава 2. Победители

Заселение Кристины в квартиру семьи Капитоновых шло быстро и очень шумно (отчего Андрейка по-настоящему страдал). Для начала Кристина ворвалась в его комнату и тут же принялась по-хозяйски ее осматривать. На ее лице появилось разочарованное выражение, и вскоре она уже пыталась что-то выговаривать Рабочеву (из разряда – «а мне обещали, что я буду жить в хоромах!»). На что ей было резонно замечено, что: «Здесь тебе не хутор, а если не нравится – можешь валить, откуда приехала». Кристина моментально пошла на попятную – а потому что даже у нее хватило мозгов, чтобы понять, что здесь она чуть-чуть перегнула.

Что ни говори, а Рабочев был весьма и весьма сообразительным и поднаторевшим малым и мог с легкостью найти подход к любой даме. А к Кристине – именно такой и был самым лучшим. Дальнейшее действо проходило уже гораздо тише, дедушка облегченно ушел в гараж к своей любимой деревянной стружке и шуму сверла, а Рабочев, доходчиво указав Кристине на ее место, сменил гнев на милость и принялся весьма пространно объяснять ей, что от нее требуется, и как нужно себя здесь вести. И что пока она никоим образом не имеет отношения к большому боссу Ивану Ивановичу, а ее забота – Андрейка, и она должна его в прямом смысле слова облизывать. После чего посмотрел на Кристину и на ее недоуменный вид и поправился: «В смысле – отводить в школу и приводить со школы, готовить обеды и помогать делать уроки!». Потом еще раз посмотрел и грустно сказал: «А, впрочем, уроки он и сам сделает. Ты уж лучше не лезь!»

На том первое знакомство и завершилось. Рабочев галантно раскланялся с Кристиной (но ручку целовать не стал) и убыл по делам. В своей комнате Андрейка тихонько читал «Кортик», а Кристина осталась полноценной хозяйкой. Не будем вдаваться в подробности, как она провела время до прихода в десять часов вечера бабушки Марии Харитоновны домой, скажем только, что теперь по всей комнате Андрейки были разбросаны женские трусы китайского производства цвета спелых баклажанов, лифчики звериных расцветок (леопард, тигр и с надписью «Puma»), кофточки, маечки с принтом в виде голов голливудских звезд и прочий нехитрый девичий скарб, с помощью которого Кристина готовилась покорять Москву.

С появлением в доме молодой няни жизнь семьи Капитоновых приобрела новый доселе невиданный размах. Утро начиналось с того, что бабушка, яростно погремев сковородками на кухне, оправлялась будить Кристину, чуть ли не пиная ее ногами, чтобы поднять с постели. Как выяснилось, новая няня совсем не привыкла вставать в такую рань – в семь утра, а, принимая во внимание, что на Украине разница по времени с Москвой была час (это тогда, а сегодня – два, а то и три – в зависимости от сезона), то для нее семь по Москве соответствовало шести на хуторе.

А шесть утра – это вовсе ни в какие ворота не лезет, потому что ведь тогда нужно ложиться в десять вечера, а кто же позволит над собой такое издевательство! В общем, Кристина никак не хотела просыпаться, и вскоре бабушка Мария Харитоновна не выдержала и объявила ей, что еще один такой подъем, и духу Кристины больше не будет в бабушкиной квартире! Это подействовало – наконец, и до Кристины дошло, что она сюда приехала не к свекрови на блины, а работать, и она стала постепенно втягиваться в общий режим.

После подъема был небольшой завтрак, и потом все расходились по своим делам – Андрейку отводили в школу, бабушка шла в штаб, а дедушка – в гараж. Появление в доме новой няни, сказать по правде, пока устраивало только дедушку. Он сбросил с себя груз забот о внуке и теперь приходил домой только пообедать и к ужину, т. е. в восемь вечера. А бабушка, как уже было сказано выше, появлялась к десяти.

Сейчас у нее были самые горячие деньки – выборы должны были состояться уже через месяц, и ей совершенно некогда было заниматься чем-либо другим. Иногда к ним в дом заезжал Рабочев, все еще занятый покупкой и оформлением недвижимости. Как-то раз через две недели после приезда Кристины он заявился вечером и радостно передал бабушке договор, заключенный на ее имя, о приобретении новой четырехкомнатной квартиры в Сокольниках. Правда, переезд должен был состояться еще очень нескоро – а именно, годика через два, поскольку квартира была куплена на стадии фундамента, и теперь оставалось только ждать, когда ее построят, а, самое главное, не сбежит ли руководство фирмы со всеми деньгами.

Когда бабушка спросила Рабочева, уверен ли он в надежности строительной компании, он только пожал плечами и сообщил, что она входит в холдинг того самого третьего лица в партии (коммунистически настроенного олигарха), так что, здесь переживать нет никакой необходимости. В тот вечер дедушка вместе с бабушкой от радости выпили целую литровую бутылку водки на двоих и принялись совершенно пьяными истошными голосами распевать «Взвейтесь кострами» и «Наш паровоз вперед летит», напугав до невозможности всех соседей, которые уж было подумали, что у дедушки с бабушкой произошло коллективное помешательство, и даже вызвали «Скорую». А Андрейка мирно спал в своей комнате, а рядом с ним – на другой кровати – полночи ворочалась Кристина, которая уже получила свою первую зарплату (через две недели услужения) и теперь думала, каким образом ее потратить.

Мысленно она уже готовилась к декабрю, когда наконец-то состоятся выборы, а после них у бабушки уже не будет такой необходимости проводить в штабе сутки напролет (и даже субботу с воскресеньем), так что она будет возвращаться пораньше, а в выходные и вовсе оставаться дома, и Кристина сможет выходить в город. Она обязательно купит на рынке новую одежду, прихорошится и пойдет по ночным клубам, где будет пытаться завести новые полезные знакомства – по крайней мере, именно такие мысли вертелись у нее в голове, которая уже почти совсем раскололась от невыносимого бабушкиного пьяного фальцета.

Тем временем и эпопея с покупкой надлежащего просторного дома Ивану Ивановичу подходила к концу. Рабочев объездил все ближайшее Подмосковье, но так и не нашел ничего подходящего (то – место было не очень, то – дом маловат, то – староват, то – не в тренде, то – не моден, а то и вовсе не нравится) и выступил с предложением просто купить землю с коммуникациями – там, где хочется – и просто самим выстроить дом. Выслушав его доводы, Иван Иванович согласился, и вскоре нужный участок земли – с электричеством, газом, водой, но без центральной канализации – был оформлен на него. Теперь можно было приступать к строительству дома, но не зимой же его строить! Вот скоро будет лето – а Рабочев уже пообещал боссу, что он сам лично подыщет ему классную бригаду строителей (мастера на все руки, и берут очень недорого!) – и тогда уже можно будет приступать к воплощению настоящей коммунистической жилищной мечты.

Резюмируя почти прошедший год, можно смело утверждать, что семья Капитоновых сделала грандиозный рывок в личном благосостоянии, чем все были, безусловно, довольны, если не сказать проще – счастливы! Андрейка, сам того не понимая и проводя все свое свободное время за чтением любимых книжек, становился богатым наследником партийного босса коммунистической партии западнобуржуазного образца – с причитающимися ему по статусу лимузинами, собственной дорогой недвижимостью, релаксами в Сен-Тропе и личными длинноногими секретаршами и сметливыми помощниками.

Но, впрочем, пока это ему было совсем не интересно – вот то ли дело «Таинственный остров» или «Двадцать тысяч лье под водой»! В своих книжках он находил то, чего ему очень не хватало в реальной жизни – преданных друзей и фантастические приключения где-то на краю земли. Полному Андрейкиному счастью на сегодня мешало только одно, вернее одна – Кристина – которая уже совершенно освоилась на новом месте и позиционировала себя полноценной хозяйкой в квартире.

Андрейка первый раз в своей жизни столкнулся с необходимостью искать уединенное место для чтения: теперь он вовсе не чувствовал себя уютно и спокойно в собственной комнате, как раньше, а уходил в дедушкину или в бабушкину, но и то – все время ощущал присутствие рядом Кристины, которая мало того, что постоянно чем-то гремела, напевала под нос странные песенки на незнакомом Андрейке наречии и громко комментировала сериалы по телевизору, так еще и беспрестанно болтала по телефону. Ее нескончаемые разговоры продолжались ровно месяц, пока бабушка не обнаружила в почтовом ящике телефонную квитанцию, которая повергла ее в настоящий шок.

Оказывается, Кристина за месяц умудрилась наговорить с родным хутором столько, сколько вся семья Капитоновых не наговаривали и за три года. Бабушка рысью бегала по квартире, отчаянно совала под нос тихонько всхлипывающей Кристине злополучную квитанцию и, патетически вскидывая руки вверх, визгливо вопрошала, а кто собственно, за все это будет платить? Потом она позвонила папе Ивану Ивановичу и, еле сдерживая рвущиеся наружу ругательства, рассказала о том, что произошло. И Иван Иванович, до этого так ни разу и не видевший новую няню с Украины, решил сам приехать и сам разобраться. Но так как было уже поздно – почти одиннадцать часов вечера, и Андрейка уже спал, папа решил отложить разбирательства с Кристиной назавтра – чтобы было время обстоятельно и с толком поговорить.

Кристина не могла уснуть почти всю ночь – только она закрывала глаза, как перед ней тут же вставал образ беснующейся бабушки Марии Харитоновны с квитанцией наперевес, с помощью которой она – наподобие полицейского полосатого жезла – пыталась выбить деньги из бедной ни в чем неповинной Кристины. Потом видение бабушки исчезло, а вместо нее появился толстый плохиш с банкой варенья и коробкой печенья с головой, перевязанной черной лентой, с огромной надписью на иностранном: «Boss», который настойчиво подзывал ее корявым пальцем с грязным ногтем и предлагал компенсировать затраты на ее содержание. А вдалеке уже под всеми парами нетерпеливо гудел и вращал колесами черный-пречерный локомотив, алчущий заглотать Кристину своей жуткой пастью и насильственно увести обратно на хутор…

Кристина проснулась от увесистого тычка Марии Харитоновны, которая уже не могла сдерживать накопившееся раздражение новой няней и позволила себе слегка пнуть ее (правда, совсем несильно). Но это принесло ей вполне ощутимое облегчение, и бабушка вдруг неожиданно вспомнила, что она не только жесткий предводитель красного коммунистического ордена Ленина краснознаменного революционного истребительного отряда обеспечения правды на выборах, но и в целом просто культурный и воспитанный человек и даже владеет французским языком не хуже истой парижанки. И бабушка, почувствовав некоторые угрызения совести, горестно махнула рукой и, поникнув плечами, поплелась на кухню, всем своим видом показывая, что хоть она и почти простила кое-кого, но лишний раз ее задевать сегодня не стоит.

Весь день Кристина ходила, как на иголках, рисуя в воображении, что с ней сделает неведомый и очень серьезный босс, но если в первой половине она была уверенна, что ее всенепременно вышибут и к тому же обязательно заставят отдать долг, то к двум часам дня решила просто так не сдаваться и сделать все, чтобы повернуть возникшую непростую ситуацию исключительно себе на пользу. Поскольку денег у нее все равно не было, а девичью честь она потеряла еще в пятнадцать лет на уютном сеновале в объятьях милого дружка, то она пришла к мысли, а почему бы ей не использовать свою свежесть и привлекательность, как оружие нападения? А то, что мало кто сможет устоять перед нею, у нее не было никаких сомнений.

– В конце концов, не убьют же меня здесь, – думала Кристина, выбирая из своих нарядов самые откровенные и сексуальные. – А босс – все-таки мужчина, и почему бы для начала не попробовать его оседлать?

Она неторопливо перебирала маечки, шортики и другие предметы девичьего гардероба и в конце концов остановилась на свободной футболке (само собой, лиф здесь был ни к чему), спортивных трусах в обтяжку (наподобие лосин, только радикально мини, и понятно, что на голое тело), а сверху укуталась в уютный домашний достаточно короткий халатик, чтобы вот так сразу сильно не выдавать своих намерений. А, как известно, намерения женщины – особенно если она желает овладеть мужчиной – могут пробить и стену (тем более, что и усердствовать-то особенно и не надо).

Когда же час расплаты настал, и в квартире бабушки прозвучал громкий уверенный «Бомммммммм» дверного звонка, Кристина уже была полностью готова встретить в прошлом идейно-коммунистического бунтаря, а ныне видного функционера Ивана Ивановича.

Андрейкин папа сегодня уехал с работы очень рано – он специально выбрал время, чтобы бабушки и дедушки не было дома. Его вчерашняя отговорка по поводу невозможности визита так поздно в связи со сном Андрейки была искренней лишь наполовину – Иван Иванович, хоть и был ныне партфункционером (а считается, что они ничего, кроме своих драгоценных бумажек и документов и в глаза не видят), но интереса к женщинам все еще не потерял, и, кроме того, весьма и весьма представлял, что за няня появилась в доме его родителей. Рабочев еще со времени их самой первой встречи подробно описал ему Кристину – особенно ее влекущий взгляд и аппетитное, взращенное на экологически чистых продуктах и свежем воздухе тело.

Итак, Иван Иванович явился в шесть вечера (дедушка еще два часа должен был возиться в своем гараже, а бабушка еще даже и не думала возвращаться с работы). Дверь ему открыла сама Кристина – в коротком мягком сиреневом халатике, теплых носках и в тапочках. Конечно, она выглядела шикарно – здесь у нашего читателя не должно возникнуть никаких сомнений! Иван Иванович был сражен. Перед ним предстала горячая и юная южная дева в самом соку, которая невинно стреляла глазками, скромно, но с ощущением собственной привлекательности улыбалась и всем своим видом выказывала смирение и покорность.

И хотя изначально Иван Иванович и не собирался ее сильно ругать – что там грешить, на ее счет у него – нет-нет (впрочем – часто, часто!) да и возникали определенные мыслишки, еще с порога почувствовал, что сейчас ни о какой ругани не может быть и речи, но, возможно, его ждет нечто особенное! Он испытал настоящий прилив сил, резко повеселел, отдал Кристине пакет с дорогим коньяком и, проследив, как она отправилась на кухню, последовал за ней. Кристина поставила пакет и, томно и еле слышно вздохнув, юркнула мимо него в ванную, и оттуда сразу же раздался звук льющейся сверху воды. Молодые (ведь Иван Иванович в присутствии Кристины помолодел лет на двадцать) пока не обменялись и словом, кроме приветствия, но их взгляды были настолько красноречивы, что не требовали никаких слов.

Иван Иванович машинально скинул пиджак и галстук и остался в одной рубашке, расстегнутой на две верхние пуговицы, и отутюженных классического покроя брюках. Только от одного вида Кристины в халатике он ощущал заметное напряжение внизу живота и сейчас даже немного смущался, стараясь скрыть обуревающее его желание, так явственно рвущееся наружу.

Потом он, наконец, вспомнил, что они в квартире не одни, и пошел посмотреть на сына. Андрейка, не вставая с дедушкиного дивана, привычным взмахом руки поприветствовал папу и, словно появление в доме отца было для него делом совсем обыденным, продолжил, как ни в чем не бывало, читать Жюля Верна. Папа его сейчас совершенно не интересовал, как не интересовало и то, что вокруг него подозрительно тихо, и даже новая няня загадочно молчит. Ведь он был еще маленький и многого не понимал. Что же касается отца, то Андрейке уже объяснили, что его папа – очень важный и очень занятой человек, и не стоит тревожить его по пустякам.

Иван Иванович чуть-чуть посидел рядом с сыном, поспрашивал, как у него дела, и, услышав, что в школе и дома все нормально, удовлетворенно кивнул, напомнил Андрейке, чтобы тот не забывал, что он все-таки его отец, и вышел из комнаты, плотно прикрыв за собой дверь.

Не будет большим преувеличением сказать, что папа горел. Горел жарко – горел, как факел, как ацетиленовая горелка, как сопло реактивного истребителя, как ракетные дюзы, извергающие могучую космическую плазму. Ему страстно хотелось Кристину – честно говоря, хотелось так, что он уже почти не мог себя сдерживать. И она его не разочаровала – выйдя их ванной, она теперь осталась только в одном коротком халатике и, не теряя времени, присоединилась к Ивану Ивановичу в бабушкиной комнате, где он попытался было посмотреть телевизор, чтобы немного остыть. Неторопливо и очень раскованно она – как будто по неосторожности – продемонстрировала папе свои соблазнительные округлости, случайно (совершенно!) мимоходом уронив на пол подвернувшуюся ей под руку фоторамку с изображением бабушки и нагнувшись, чтобы ее поднять.

Папа онемел – он тяжело дышал и даже был вынужден расстегнуть третью пуговицу на рубашке. Его глаза налились кровью, и он издал негромкий горловой звук задавленного страстью самца марала, который только чудовищным усилием воли сдерживает себя, чтобы не броситься на свою избранницы и резко насадить ее на рога. Ну, в смысле, конечно, не на рога.

Кристина, хоть и была девушкой, далекой от высшей математики, астрофизики и прочих заумных дисциплин, хорошо понимала, как нужно вызывать животную страсть у мужчин, и что потом с ней делать. Она не заставила себя долго ждать – смело подошла к папе и принялась торопливо расстегивать на нем оставшиеся пуговицы рубашки. Папа же вконец потерял самообладание – он с силой обхватил руками ее упругие бедра и уткнулся головой чуть пониже пупка Кристины. Она не сопротивлялась, а только нежно поцеловала его в темя и, чувствуя кожей, как вибрирует его мужская сущность, настойчиво, но очень мягко и женственно заставила его подняться с кресла и уверенно повела в ванную комнату. После чего принялась неторопливо раздевать его, усадив на краешек ванной и заставив полностью расслабиться и опустить руки.

Если бы Андрейка сейчас видел своего папу, он бы, наверное, очень удивился, А бабушка бы просто грохнулась в обморок – хотя, а для чего собственно Иван Иванович так рано приехал – именно для того, чтобы бабушки и не было в самый неподходящий момент. Кристина раздевала его неторопливо, ласково отставляя его руки и разрешая гладить только свои роскошные волосы. И хотя Иван Иванович постоянно порывался прижать ее всем телом, она повелительно останавливала его порывы, полностью взяв всю власть в свои руки.