- -
- 100%
- +
Ригведа – Веда гимнов,
Яджурведа – Веда жертвенных формул,
Самаведа – Веда песнопений,
Атхарваведа – Веда заклинаний.
Согласно современной индологической науке, Веды составлялись в течение периода, который продолжался около тысячи лет. Искомый период начался с составления Ригведы примерное в шестнадцатом веке до нашей эры, достиг своего апогея созданием различных ведических текстов в Северной Индии в девятом – восьмом веках до нашей эры и завершился во времена Будды в пятом веке до нашей эры.
Большинство учёных сходятся в том, что до того, как Веды были записаны, в течение многих веков существовала устная традиция их передачи. Из-за недолговечности материала, на котором записывались Веды (для этого использовалась древесная кора или пальмовые листья), возраст дошедших до нас ведических манускриптов не превышает нескольких сотен лет. Древнейшие манускрипты Ригведы датируются одиннадцатым веком нашей эры, что, конечно, для ученых – сильнейшее разочарование…
* * *Кирилл пребывал в меланхолическом настроении. В этом году осень выдалась особенно дождливой и серой, и хоть из общежития Факультета улица и сопутствующий ей постоянный дождь были не видны, общая осенняя депрессия влияла и на Кирилла. И еще – хотелось спать.
– Позвонить что ли Маше? – Кирилл перевернулся с боку на бок (он возлежал на кровати и тупо пялился в конспект лекций, пытаясь понять, что же в нем написано). – Как она отреагирует на то, чтобы вечером в субботу пойти в кино? Типа: «Приглашаю тебе на сеанс «Техасской резни бензопилой». Но ты не бойся, сам фильм мы смотреть не будем. Мы сядем на последний ряд и начнем громко целоваться!»
Желание увидеть Машу было довольно сильным. С их последнего свидания (или как лучше называть их встречи?) прошло уже три недели, и Кирилл чувствовал, что девушка ждет его звонка. Сомнения о правдивости его чувств, конечно, присутствовали, но были не слишком велики.
– Хорошо! В пятницу вечером обязательно позвоню! – Кирилл решительно дернул головой. Сразу полегчало, и настроение рвануло вверх – что свидетельствовало о правильности принятого решения. – И надеюсь, что папа-олигарх не даст мне по шее за излишнее внимание к его дочери.
Кирилл встал с кровати и побрел пить чай. Половина двенадцатого ночи, про ужин уже все забыли, и пара пряников для подзарядки мозгов совсем не помешают. Он кинул конспект на стол и включил чайник. Внезапно в дверь негромко постучали, и Кирилл даже сразу и не понял, что это за звук. А когда понял, очень удивился: он никого не ждет.
Нежданной ночной гостьей оказалась Сирена. Кирилл, немного смутившись, пропустил ее внутрь (Сирена же в свою очередь чувствовала себя очень раскованно).
– Привет! А вот и я! – на Сирене был надет короткий откровенный халатик. Она прошла на кухню и села на табурет, закинув ногу за ногу. Кирилл мысленно взвыл: Сирена – искушение во всей красе, противиться которому вряд ли кто способен!
Девушка посмотрела на Кирилла и призывно улыбнулась:
– Вот, пришла пожелать тебе спокойной ночи. А заодно и погреться. У меня так холодно, и, кажется, даже откуда-то дует. Хотя откуда может дуть – наши ведь блоки находятся в самом чреве огромного и пустого бетонного здания. Кстати, как тебе слово «чрево»? Правда, оно очень романтично и даже эротично?
– Угу! – Кирилл судорожно сглотнул слюну. Сирена со своими способностями покорять мужчин (делать их рабами) мгновенно распылила его силу воли, размолотила ее в труху. Кириллу бешено хотелось встать перед ней на колени и покрыть ее поцелуями всю – с ног до головы. И магии в этом желании было столько, что хоть ведрами черпай, хоть строительными носилками выноси! – Эротично – не то слово. Я полностью с тобой согласен!
– Хорошо. – Сирена ласково погладила Кирилла по руке. – Тогда пойдем? Я уже готова! Обогреешь меня?..
Сирена ушла только утром, а Кирилл побежал в ГЗ слушать лекции. Он крыл себя последними словами, пытаясь таким образом заглушить муки совести. Они – муки – были явственно различимы и заявляли примерное следующее: «Как же так можно? Одновременно думать и готовиться к встрече с одной девушкой и ложиться в постель с другой?»
– Именно, что можно! – оппонируя самому себе, Кирилл пронесся по длинному коридору и чуть не сшиб молодого преподавателя кафедры РЛ-2, выскочившего навстречу из-за поворота. – Ой, извините! – на ходу бросил Кирилл и влетел в аудиторию, где лектор уже раскладывал материалы на столе.
Кирилл занял свое излюбленное место – на самом заднем ряду амфитеатра и, окинув взглядом зал, с удивлением обнаружил неподалеку сладкую парочку – Селивана и Урмана. Кирилл даже приоткрыл рот, намереваясь присвистнуть и тем самым выразить свое восхищение героическим поступком одногруппников – застать «сладкую парочку» на утренней лекции было практически невозможно – но сдержался. Он еще успеет с ними поболтать и выяснить, что это за чудо привело их с утра пораньше на занятия.
– Начнем, пожалуй. – Лектор взглянул на часы и громко кхе-кхекнул. – И начнем с переклички – кто присутствует, а кто отсутствует. Повторяю еще раз, и передайте тем, кто отсутствует – два, а тем более три пропуска моих лекций означает лишь то, что зачет в этом семестре и экзамен в следующем семестре они будут сдавать по многу-многу раз, и совсем не факт, что сдадут вообще. Прогульщики – вне зависимости от причины прогула – не должны учиться в нашем прославленном ВУЗе. Итак, я диктую фамилии, а вы поднимайте руки…
* * *– Вот старый хрен! – Урман выпустил струю едкого дыма в воздух и посмотрел на свои желтые пальцы. Зубами куснул заусенец и оторвал его. – Что скажешь, кукуруза, правда, подонок?
– Угу. – Селиван в ответ скроил глумливую рожу и повернулся к Кириллу. – А вот Кирюха так не считает, он любит учиться. Он у нас ботан. И обожает преподов, которые заставляют честных студентов вставать ни свет, ни заря, чтобы послушать их уродские лекции. Так, Кирюха?
– Вот именно. – Кирилл стоял рядом с Селиваном и Урманом в «сачке» и пил «Пепси». Он давно не видел «сладкую парочку» – считай, с конца второго курса – и поэтому был не против поболтать. – Уважать преподавателей – это не грех. Особенно в вашем случае – может, хоть чему-то научитесь, кроме как заглядываться на крутых девчонок.
– Заглядываться мы могём. – Селиван вытащил вторую сигарету, поджег и затянулся. – Еще бы иметь денег немеряно, чтобы они обращали на нас внимание. Да, кукуруза?
– Угу, кукуруза! – Урман посмотрел на своего товарища и тоже решил, что одной сигареты ему мало. – Дай-ка в зубы, чтоб дым пошел! – он протянул руку Селивану, но тот сделал вид, что ничего не слышит и не видит.
– Вот ты урод, кукуруза! – Урман совсем не обиделся, но только громко заржал, и Кирилл даже поморщился – действительно, слишком громко. – Уйду я от тебя, гамадрила. Как есть, уйду!
– Кирилл! – сзади кто-то окликнул Кирилла, и все трое приятелей оглянулись. Селиван с Урманом застыли в удивлении, а Кирилл испытал острое чувство неловкости – рядом стояла Маша и улыбалась ему. После ночного приключения с Сиреной прошло всего-то несколько часов, и уколы совести лишь чуть-чуть ослабили напор – но не настолько, чтобы воспринимать все произошедшее спокойно. И хотя с Сиреной у Кирилла было не впервые, но ведь сейчас он строит (строил) какие-то планы и на Машу – а это совсем другое дело.
– Кирилл! – повторила Маша. – Можно тебя! Вы позволите? – она окинула надменным взглядом «братьев-гамадрилов», отвернулась и медленно пошла по выложенной плиткой дорожке, всем своим видом намекая: «Догоняй!» И Кирилл, конечно, пошел за ней, провожаемый завистливо-раздраженно-непонимающими взглядами приятелей.
– А я все ждала, когда ты позвонишь! – они сели на уединенную лавку, и Маша надула губки. – Между прочим, я девушка и не могу звонить первой. Хотя иногда могу, но в этот раз я ждала, когда ты позвонишь.
Кирилл мысленно вздохнул, отстраняясь (но с виду оставаясь приветливо-спокойным): Маше явно хотелось выяснения отношений, поэтому он должен быть очень-очень осторожным.
– Я собирался, честно. – Кирилл вынул из кармана жевательную резинку и предложил Маше. Та отказалась. – Хотел пригласить тебя в эту субботу в кино пойти. Вот – даже афишу сеансов изучил. – Кирилл демонстративно полез в сумку, словно собираясь предъявить Маше афишу.
– Точно? – Маша подозрительно посмотрела на Кирилла. – А почему так долго тянул со звонком?
– Ну, не знаю. – Кирилл постарался придать лицу расстроенный вид. Он решил, что расстроенный вид – это сейчас то, что нужно. – Я сомневался, имею ли право. Все-таки ты – девушка особенная, не каждый может вот так спокойно взять и позвонить!
– Я – особенная, это верно! – кажется, Машу отпустило, и она решила сменить гнев на милость. И даже улыбнулась. – Но, вроде, летом ты так не стеснялся, как сейчас? Или я что-то путаю?
Кирилл в ответ промолчал. Настроение у него вдруг испортилось – и одновременно очень сильно захотелось наговорить Маше чего-нибудь эмоционального. Но он сдержался, понимая, что так будет намного, намного лучше.
– Ну, ладно! – Маша почти ласково взглянула на него. – Я тебя прощаю и предлагаю немедленно определиться с выбором фильма, на который мы пойдем. Надеюсь, названия еще не забыл…
Глава третья. Внезапно все поменялось
К сожалению, в кино они не попали. В пятницу вечером Кириллу (он только вошел в дверь своей московской квартиры, и мама тут же бросилась на кухню разогревать ужин) позвонил Щербень и приказал срочно явиться к нему завтра и захватить вещи – для двухнедельной командировки.
– Как это, две недели? – Кириллу сначала показалось, что он ослышался. – А как же моя учеба?
– С учебой уже все согласовано! – безапелляционно заявил Павел Иванович. – И с той, и с другой. И без разговорчиков. Не забывай, что говоришь с генералом. Завтра жду тебя в восемь в моем кабинете.
Как только Кирилл сообщил об этой новости маме, что тут началось! Мама сначала покраснела, затем побледнела, затем позеленела от злости, а далее обвинила Щербеня сразу во всех грехах – а вместе с ним и всё Российское государство в целом. Дескать: «Что это еще за средневековая привычка распоряжаться чужими детьми, как своими рабами! Да я прямо сейчас накатаю жалобу, кому надо, и разнесу всю эту лавочку в пух и прах!» И так далее.
На шум вышел папа (мирно дремавший на диване в гостиной) и, узнав, в чем суть вопроса, застыл в нерешительности – соображая, кого поддержать: маму (она заявляла, что никуда Кирилла не отпустит, а всякие генералы могут идти лесом) или Кирилла, который, стиснув зубы, укладывал в сумку бритвенные принадлежности и дежурное полотенце.
– Ладно, мать. Пустое. – Наконец папа провозгласил свой вердикт. – Твой сын уже взрослый, ему жить самому, ему строить карьеру. Пусть едет с богом!
– Как это – пусть едет? – взорвалась мама. – Он же с вещами. На две недели! А если его на войну отправят? В Сирию, например? Мы же совсем не знаем, чем он там занимается в своем учреждении! Чему его там учат. А вдруг он у нас, например, секретный сапёр или что-то типа того?
– Да брось ты! – папа вслед за мамой перешел на крик. – Ну, какой из Кирилла сапер? Скажешь тоже! И вообще – зачем ты страсти распаляешь? Можно подумать, никто из нас не бывал в командировках? Я вот, к примеру, чуть ли не каждый месяц езжу.
– Вот именно! – мама воткнула руки в боки и яростно выкатила глаза. – Вот именно, что каждый месяц. И чем ты там таким важным занимаешься, в своих командировках? А, может, у тебя баба на стороне завелась, к которой ты периодически прикомандировываешься?..
Кириллу надоело слушать перепалку родителей, и он счел за благо ретироваться к себе. Пускай предки лаются друг с другом, а он будет собираться. Но для начала неплохо бы понять, а о чем, собственно, идет речь? С чем связана такая спешка и такая срочность? Кирилл набрал номер Толкачева:
– Алло, это Раевский! Георгий Сергеевич, Вы уже знаете, что меня командируют?
– Знаю. Еще как знаю. И все знают. И про тебя и про то, что командируют не только тебя, но весь ваш курс. И еще – четвертый, пятый, шестой! – в голосе Толкачева звучало сильнейшее раздражение вкупе с нескрываемым беспокойством. – И не спрашивай меня, в чем причина. У меня нет информации. Так что действуй согласно полученным инструкциям, Факультет будет ждать твоего возвращения. Удачи!
Толкачев отключился, а Кирилл еще некоторое время молча смотрел на зажатый в руке телефон. Похоже, дело очень серьезное…
* * *Ровно в восемь утра Кирилл вошел в кабинет Щербеня и обнаружил, что тот не один – в кресле, закинув ногу на ногу, сидел сурового вида дядька с изрезанным морщинами лицом. Кирилл поздоровался, немного подумал и тоже сел в кресло – на правах своего.
– Ага, вот и ты. Отлично! – Щербень оторвался от монитора. – Времени у нас в обрез, так что слушай. Этого человека, – он кивнул на дядьку, – зовут Потап Филиппович, и на весь срок командировки ты переходишь под его начало. Уяснил?
– Да. – Кирилл заранее дал себе установку ничему не удивляться и ни о чем особо не думать и поэтому воспринял слова Щербеня почти равнодушно.
– Ну, вот и славно. – Щербень поднялся. – Тогда не будем терять времени. – Он пожал напоследок руки Потапу Филипповичу и Кириллу и проводил их до двери. – Как только освободишься, сразу позвони! – это уже было обращено только к Кириллу.
– Значит, вот так ты выглядишь! – Потап Филиппович внимательно разглядывал Кирилла, пока они спускались на лифте вниз. – Честно говоря, мне тут Павел Иванович такое про тебя рассказывал, что я уж было подумал, что у тебя голова – минимум, размером с баскетбольный мяч. Всё, шучу, шучу! – Потап Филиппович улыбнулся, наблюдая за реакцией Кирилла. – Ты же понимаешь, у специальных служб и юмор специальный, к нему еще нужно привыкнуть.
Они вышли во внутренний двор МИДовской высотки и загрузились в неприметный «Фольксваген» – машина тронулась с места и, выехав за ворота, влилась в общий транспортный поток. Всю дорогу они молчали – и Потап Филиппович даже специально сделал знак Кириллу, чтобы тот держал рот на замке.
Кирилл заинтересованно смотрел в окно – вроде бы, они двигались на восток в сторону МКАД. Он не мог точно сказать, поскольку собственной машины у него не было, и в московских развязках, проспектах и улицах он ориентировался слабо. Путешествие затягивалось – движение в городе было очень плотным, и машина постоянно зависала то в одной пробке, то тут же в другой.
Но вот и МКАД – «Фольксваген» пересек кольцевую и углубился в область. Кирилл вопросительно посмотрел на Потапа Филипповича, дескать: «Куда все-таки мы едем, и долго ли еще?», но ответа не получил.
«Ладно, в такие игры я играть умею!», – Кирилл несколько напрягся, но быстро взял себя в руки и решил, что уж он-то может проявить терпение там, где нужно. Кирилл перенес внимание на дыхание, постепенно запуская пересмотр, и вскоре почти совсем забыл о том, что он куда-то едет, а собеседники рядом таинственно молчат. Пересмотр – слишком увлекательная штука, он вещь в себе, и дополнительные слова и эмоции ему не нужны.
Автомобильная поездка продолжалась, и вскоре Потап Филиппович прервал молчание и попросил водителя припарковаться возле какой-нибудь заправки или придорожного магазинчика – проветриться. Они вышли из машины, и Кирилл с удовольствием размял затекшие от долгого сидения мышцы. Говорить со своими попутчиками ему было не о чем, поэтому он просто подышал свежим воздухом и забрался обратно – намереваясь немного поспать. Но не успел.
Вскоре «Фольксваген» свернул на незаметную проселочную дорогу и, сбавив скорость, покатил меж сосёнок и березок, тщательно объезжая выбоины и глубокие ямы, наполненные водой (объезжая, насколько это было возможно). А еще минут через двадцать он остановился у неприметного деревянного домика, одиноко стоящего прямо посреди леса, перед которым на лавочке сидел пожилой мужчина, по виду (борода, кустистые брови, взгляд исподлобья) – матёрый лесник.
«Фольксваген» мягко притормозил перед «лесником», тот лениво поднялся, обошел вокруг машины и заглянул внутрь, открыв дверь. Увидев Потапа Филипповича, «лесник» кивнул головой и махнул водителю – тот тронулся, и Кирилл чуть не проморгал момент, когда машина оказалась в подземном гараже. Переход от дневного природного света к электрическому был очень резким – у Кирилла даже возникло чувство, как будто они проваливаются под землю.
«Фольксваген» проехал еще метров сто пятьдесят и остановился.
– Выходим! – Потап Филиппович первым выбрался из машины. – Следуй за мной! – коротко бросил он Кириллу и, не оглядываясь, быстро двинулся вперед. Кирилл – за ним.
Они подошли к неширокой лестнице, ведущей вниз, и стали спускаться. Один этаж, два, три, пять, десять… На минус восемнадцатом этаже Потап Филиппович остановился, вынул из кармана какую-то электронную карточку и поднес ее к ровной стене – в определенном месте (каким образом он это место определил, Кирилл так и не понял). Стена с еле слышным шуршанием ушла в потолок, и взгляду Кирилла открылся длинный коридор – ярко освещенный и совершенно безлюдный.
Потап Филиппович хитро посмотрел на Кирилла и указал ему рукой, дескать: «Давай!» Кирилл покорно шагнул в коридор и тут же был остановлен своим сопровождающим:
– Подожди-ка секунду! Хочу тебе кое-что рассказать. Видишь, вдоль коридора идут двери? Это жилые блоки – они в данный момент заселяются. Один из этих блоков – твой. Но таблички, конечно, на нем нет. Сможешь определить, какой?
Услышав вопрос, Кирилл сначала подумал, что Потап Филиппович шутит. Но нет – тот смотрел на него очень серьезно и даже с вызовом.
– Постараюсь. – Кирилл внутренне усмехнулся: ну, по крайней мере Щербень его уже не проверяет, и то хлеб. А новый начальник? Наверное, он имеет право. – А что мне делать, когда я найду предназначенный мне блок?
– Заселяйся в него – да и все дела. – Потап Филиппович громко хмыкнул. – Толкни дверь, скажи: «Сим-сим, откройся!», она и откроется. А когда заселишься, активируй вот это, – он протянул Кириллу пластиковую карточку с чипом, – это – ключ от дверей. Активируется внутри блока путем прикладывания к специальному сенсору возле двери. Но сразу предупреждаю, активации не произойдет, если ты ошибешься блоком. А мы заодно и проверим, настолько ли хороши твои способности, как об этом рассказывает Павел Иванович!
Кирилл, не говоря ни слова, взял карточку, отошел от Потапа Филипповича на несколько метров и остановился. Ему нужно было как следует настроиться на пространство, сделать свободным сознание и почувствовать, как сверху на голову падает поток силы, чтобы правильно определить нужный жилой блок. Для него, как для видящего, эта процедура настройки была стандартной – другой разговор, что о ней никто здесь не знал.
Примерное через минуту Кирилл медленно двинулся по коридору, для начала решив определить, какие жилые блоки уже заняты, а какие пока нет. Он вынул из кармана небольшой блокнотик и ручку, быстро начертил схему расположения дверей и крестиком помечал те, за которыми он чувствовал наличие «гостевого» сознания (неважно, были в данный момент люди в комнатах или нет).
Он прошелся по коридору туда-сюда и выяснил, что занятых блоков – очень мало: только девять из сорока четырех. Следовательно, задача для Кирилла сильно усложнялась: уверенно определить один номер из тридцати пяти – та еще проблема!
«Вот ведь блин! – Кирилл закусил губу и украдкой глянул на Потапа Филипповича, который прислонился к стене и с отстраненным видом наблюдал за своим подопечным. – Наверняка, это лично он выдумал идиотскую шутку с размещением. И, кстати, может, именно этим обстоятельством и воспользоваться?»
Кирилл быстро прикинул: если Новый Начальник (НН – как он решил его называть) напрямую дал распоряжение забронировать определенный блок для Кирилла, значит, он знает и номер. И дело за малым – извлечь из головы НН нужные данные.
– Нелегко, это будет нелегко. – Кирилл нарочито отвернулся от Потапа Филипповича и тоже прислонился к стене. Пусть, если так нравится, изучает его спину (или даже то, что ниже), а Кириллу нужно установить с ним ментальный контакт. Вернее, с его разумом и памятью. И так, чтобы НН ничего не заподозрил. Хотя куда ему! Он же и понятия не имеет, какими энергиями Кирилл способен манипулировать.
Кирилл настроился на НН и сразу почувствовал удовлетворение. Вот она – планировка этажа с местами проживания гостей – была видна как на ладони. НН не прятал ее, а наоборот – постоянно держал, муссировал в пространстве внутреннего диалога, и это обстоятельство сильно облегчало Кириллу задачу.
– Хорошо! Хорошо! – Кирилл разделил схему на четыре квадрата. – Посмотрим, куда ты меня упаковал.
Видение давалось с трудом, но все же давалось. Спустя полторы минуты Кирилл узнал, что НН определил для него комнату в дальнем правом квадрате.
– Отдыхать! – Кирилл расслабился и перевел дух. Постоял несколько минут, приходя в себя и собираясь с силами. Он нечасто практиковал прямое чтение мыслей – особенно у кондовых «сапог», к коим принадлежал НН. Их сознание было таким зашоренным и таким «деревянным», каким только может быть сознание старых кадровых военнослужащих.
– Ну, а теперь – заход номер два: номер комнаты, сестра! Мне нужен номер! – Кирилл почему-то вспомнил фильм «Д’Артаньян и три мушкетера» (а именно сцену, где надсмотрщик Фелтон выпытывал у Миледи ФИО ее мучителя) и почувствовал прилив вдохновения. Так иногда бывает, когда малозначительная деталь (или сторонний эмоциональный сдвиг) накладывается на собственное состояние и звучит в унисон, добавляя энергии.
Кирилл быстро вычеркнул комнаты из обозначенного квадрата, в которых уже кто-то проживал, и сосредоточился на оставшихся – одновременно «сверяя» их предназначение с мыслями и образами, мелькавшими в голове НН. «Сверяя» – именно в кавычках, потому что всё видение – это чистые кавычки, описать которые нормальным человеческим языком вряд ли возможно.
– Есть! Вот ведь сволочь! – Кирилл выругался свистящим шепотом, имея в виду НН. – И я хорош – мог бы сразу догадаться, что с военной точки зрения мне целесообразно и необходимо выделить блок в самом дальнем углу! Я ведь кто? Зеленый призывник, не нюхавший пороха, и поэтому должен бегать дальше и быстрее всех! – он подхватил сумку и уверенно двинулся по коридору: его цель – крайняя дверь справа.
Кирилл ввалился в блок и немедленно приложил электронную карту к мерцавшему красным светом окошечку активатора. Через секунду красный свет сменился зеленым, активатор прогудел человеческим голосом: «Ваша личность подтверждена, располагайтесь! Используйте карточку для блокировки и разблокировки дверей» и отключился.
– То-то же! – Кирилл не смог скрыть ликования и даже скрутил фигу и сунул ее «в нос» активатору – т. е. в сенсорный экран. И принялся распаковывать вещи. – А вот мне интересно, кормить меня здесь собираются? – он посмотрел на часы: половина третьего, и в животе громко урчит. – Или сейчас мне сообщат, что в условиях военного положения каждому посетителю санатория положены консервы и галеты? И еще – переносная керосинка, чтобы самому разогревать скудные обеды, завтраки и ужины?
Вдруг – словно в ответ на его мысли – сенсорный экран вновь засветился и выдал тираду: «Внимание! Время обеда! Всем спуститься на уровень «Б» и посетить столовую! Повторяю. Всем спуститься на уровень «Б» и посетить столовую!»
От неожиданности Кирилл вздрогнул, а потом громко рассмеялся. Армейский юмор уже начинал ему нравиться – а воспринимать происходящее как-то по-другому, кроме как с юмором, Кирилл не собирался.
– Ну, уровень «Б», так уровень «Б». – Он открыл наружную дверь и вышел в коридор. – Надеюсь, кто-нибудь проводит меня до этого уровня, и мне не придется бегать по подземелью и искать, где бы пожрать.
Кирилл зря волновался – как по команде (хотя, почему как?) коридор наполнился спешащими в столовую людьми. Большинство шло молча, а некоторые вполголоса переговаривались между собой. Кирилл примкнул к процессии и вскоре оказался около восьмерки больших лифтов (выяснилось, что у коридора имелся толстенький брат-аппендикс с лифтами), которые поочередно отвозили страждущих питания на уровень «Б». Т. е. на минус девятый этаж.
На минус девятом этаже оказалась огромная столовая с тремя раздаточными линиями, возле которых толпился народ, и множеством столов – за которыми соответственно принимали пищу. На момент появления в столовой Кирилла там было не менее пятисот человек, поэтому гул от голосов стоял довольно громкий, и всё время приходилось лавировать, чтобы кого-нибудь не задеть.
Кирилл занял очередь и принялся с интересом осматриваться. Общество вокруг было пестрым и смешанным: примерное половина – люди в погонах, от лейтенанта до генерал-полковника, еще процентов сорок – мужчины от двадцати трех – двадцати пяти лет и старше в цивильной одежде, и оставшаяся часть – женщины (почти все в военной форме и при званиях). Молодых юношей вроде себя Кирилл в поле зрения не обнаружил.