Вера Штольц и олигархическое счастье

Когда Степан и Вера поднялись на этаж, любовница нефтетрейдера как раз стояла возле двери своей квартиры и возилась с ключами. Судя по всему, она с утра пораньше собралась навестить какой-нибудь спа-салон, чтобы привести себя в форму после вчерашнего. Она, не скрываясь, осмотрела Веру с ног до головы, но в отличие от водителя Сергея рожу не скривила, но, напротив, на ее лице проступило даже несколько обиженное выражение. Что не могло укрыться от Степана, которому стало вдруг интересно, как же она воспримет Веру. Очередную любовницу нефтетрейдера звали Анжела, и она отиралась в его квартире уже почти год, что было абсолютным рекордом. Вероятно, она была не такой глупой, как все предыдущие, а может, просто нефтетрейдер уже устал от бесконечной чехарды однотипных блондинок и решил пока остановиться на одной.

Степан проследил за ее взглядом, и, вдруг, словно озарение мелькнуло у него в голове! Он понял, почему все время не может отделаться от мысли, что уже когда-то встречал Веру прежде. Картина! Одна из его самых любимых картин американского мастера Стива Хэнкса, перед которой он битый час простоял в Нью-Йоркской галерее искусств пару лет назад. Он вспомнил, насколько был тогда очарован этой девушкой, наполовину скрывавшей лицо за роскошной гривой светло-золотистых волос. И дал себе слово, что если встретит такую, то уже не отпустит! И вот она – перед ним и вызывающе смотрит на Анжелу, словно говоря: «Ну-ну, оцени меня и убейся ап стену от зависти!».

От неожиданного открытия Степан даже пропустил поначалу Анжелино «Здрасьте!» мимо ушей, но потом опомнился и что-то невразумительное пробормотал ей в ответ. Анжела приняла независимый вид, взмахнула подбородком – как римский консул перед плебсом в момент раздачи хлеба и зрелищ, и, нарочито с большой амплитудой двигая бедрами вправо-влево, стала спускаться вниз по лестнице. Степан рассеянно проследил за ней взглядом, потом обернулся и подмигнул Вере, махнув головой в сторону Анжелы и саркастически улыбаясь.

Какая может быть Анжела, если сейчас рядом с ним Вера, как будто выпрыгнувшая из его подсознания, где она навсегда поселилась с момента его поездки в Нью-Йорк! Конечно, не она, а та мистическая девушка – так на нее похожая, но какое это имеет значение? Ведь они были словно близняшки, и, может быть, ему, не сходя с места, следовало уверовать в материализацию чувственных идей? Он смотрел на Веру широко открытыми глазами, а она, разгоряченная после безмолвной победы над Анжелой, хихикнула ему в ответ и быстро подскочила и громко чмокнула его в щеку, разворачивая его в сторону двери.

Вере не терпелось оказаться в квартире – она бы еще долго могла наслаждаться видом оторопевшего Степана (непонятно почему, впрочем), но ей так хотелось в дамскую комнату, что ждать уже было почти невмоготу, и она решила ускорить ход событий. А как еще заставить мужчину двигаться с подобающей скоростью? Только пинком или лаской, и ласка – гораздо действеннее.

Наконец Степан отворил дверь, и они оказались в просторном, залитом светом холле. Первое, на что обратила внимание Вера – это наборный паркет экзотических пород дерева, который мог бы с легкостью украшать парадную резиденцию какого-нибудь небогатого правителя небольшой европейской державы. А в целом – при первом впечатлении – квартира сильно смахивала на роскошный музей-выставку современного дизайна и интерьера, что нарочито подчеркивалось обилием пустого пространства и воздуха. Конечно, Вера и не ожидала увидеть здесь россыпи пыльных старинных кресел или же массивную викторианскую мебель, но все же она испытала весьма сильное удивление, рассматривая представший у нее перед глазами образчик строгого минимализма в духе дзен. И только паркет и сама квартира – жутко дорогая и жутко престижная – говорили о том, что ее хозяин совершенно не стеснен в средствах.

Но это было потом, а пока Вера ринулась в уборную, а после – в ванную, спеша принять душ и насладиться горячей водой после поезда. Но сначала она вытребовала себе роскошный банный халат – пока они ехали от вокзала, и Вера собиралась ринуться по магазинам («Что одевать-то? Ведь даже белья и то – с собой нет!») – Степан успокоил ее, сказав, что у него в квартире есть несколько халатов и полотенец (гостевых и совсем новых, и даже не распечатанных), которые можно легко использовать. А пока Вера будет в душе, Степан обещал сделать пару звонков, и к нему прямо на квартиру привезут несколько коробок вещей для Веры (прямо со склада модного магазина), которые она сможет спокойно примерить и выбрать понравившиеся. На чем они и договорились.

Ванная оказалась подстать квартире – так же, как и туалет, само собой. Размером два на два метра, она представляла собой настоящий мини-бассейн, в котором при желании могли спокойно и одновременно утонуть несколько человек. Но Вера тонуть не собиралась, а только выспросила у Степана – куда можно сбросить грязные вещи, получила в ответ какой-то специальный бельевой пустой короб, заперлась изнутри и с наслаждением окунулась в джакузи, смывая с себя не только грязь тела, но и душевные разброд и шатание, вызванные внезапным побегом и таким же внезапным изменением своего статуса добропорядочной жены на статус отвязанной любовницы (или пока еще будущей отвязанной любовницы).

Вода – именно то, что сейчас было необходимо Вере больше всего. Перед тем, как нырнуть, она осмотрела многочисленные шкафчики, полочки и вешалки и раздобыла себе новую запечатанную зубную щетку, отличный французский шампунь «Унисекс» (полная бутылка под пломбой!), совершенно новый женский дезодорант и дневной крем очень дорогой английской марки (тоже запечатанный). Вере стало интересно, что же еще может находиться в ванной комнате из женских принадлежностей, и она еще раз внимательно прошерстила содержимое шкафчиков, но больше ничего не нашла. Зато она обнаружила одноразовые бритвы (хоть и мужские – но сейчас какое это имеет значение?) и гель для бритья, которым можно – за неимением дамского «Жилетта» – воспользоваться.

При первом осмотре у Веры сложилось впечатление, что – по крайней мере – постоянной дамы в квартире Степана нет. В противном случае, женское присутствие чувствовалось бы во всем – а уж в ванной оно сквозило бы буквально изо всех щелей. Что же касается немногих женских штучек – таких, как крем и дезодорант, то они новые, и это обстоятельство сильно повысило Вере настроение. Теперь оставалось только понять, что они вообще здесь делают – но с этим можно не торопиться. И Вера, обрадованная тем, что, по крайней мере, в этой квартире сражение с местными претендентками на руку Степана пока не в планах не значится, предалась водным процедурам со всей страстью и ответственностью.

Не прошло и часа, как она вышла из ванной – освеженная, в надлежащей форме и завернутая в толстый банный халат, с наскоро подсушенными волосами (пришлось распаковать еще одно полотенце, чтобы хоть немного собрать влагу с волос) и припудренным носиком. И, слава богу, что в заветной сумочке Веры еще с Москвы оставались необходимые косметические принадлежности – щипчики, ножнички, пуховка, пудра, помада, тональный крем, тени, массажка, ну и т. д. Все это она брала с собой на церемонию награждения, и теперь косметика оказалась как никогда кстати. Конечно, сильно краситься Вера не стала, но все же не удержалась и потратила немного времени перед зеркалом – чуть-чуть лоска не бывает лишним!

Выйдя из ванной, первым делом Вера увидела Степана, разговаривающего с какой-то девушкой и хлыщеватого вида вертлявым молодым человеком, который производил впечатление нечто среднего между мужчиной и женщиной. К тому же, у него были так круто подведены глаза, что Вера, взглянув на него, чуть не покатилась со смеху, но сдержалась и, приняв серьезный вид, чинно поздоровалась со всеми вновь прибывшими новыми участниками действа. Ими оказались выписанные Степаном продавцы одежды, которые, и в самом деле, притащили с собой целый самосвал шмоток – так много вокруг стояло коробок, коробочек, сундучков и пакетиков.

Степан, завидев Веру, просиял – было видно, что такая Вера ему нравится еще больше. Что ни говори, а толстый домашний халат по привлекательности иногда не уступит роскошному вечернему наряду – ведь даму в наряде нужно еще завоевать, а халат – принадлежность совершенно особенная, и если дама согласилась его надеть, то это само по себе говорит уже о многом.

Степан познакомил продавцов с Верой: девушку звали Варвара, а юношу – Педерсон. По крайней мере, он сам просил так его называть. После чего Степан предложил Вере чувствовать себя совершенно спокойно, Варвара будет ей помогать, а они с Педерсоном пока ретируются, причем последний будет ждать звонка Варвары внизу в машине, а Степан (чтобы не смущать Веру) попьет кофе на втором этаже.

Вера проводила их взглядом, прикрыла дверь и нетерпеливо предложила Варваре начать прямо с нижнего белья. Сейчас это для нее самое главное – без белья жизни нет вообще, что уж тут говорить о каких-то высоких чувственных отношениях! Варвара понимающе мотнула головой и вывалила на диван упаковки с «VICTORIA'S SECRET», «FRANKLY DARLING», «AGENT PROVOCATEUR», «ID SARRIERI» «LISE CHARMEL», «LEJABY» и «GUIA LA BRUNA». Белья оказалось так много, что Вера впала бы в ступор, не будь Варвара по-настоящему высококлассным продавцом. Она моментально определила Верины параметры (44 размер, верх 75С) и тут же рассовала две трети упаковок обратно по пакетам, еле слышно бурча, что: «Чего еще ожидать от этих мужиков, которые ничего не знают, и поэтому вечно приходится все размеры таскать с собой!».

Потом Варвара еще немного подумала, и решительно убрала «GUIA LA BRUNA», авторитетно заявив Вере, что бабушкины кружева – не ее стиль. За «GUIA LA BRUNA» последовали «AGENT PROVOCATEUR» («Не тот случай, и, конечно, Вера сама все понимает!» – хотя Вера ничего не понимала) и «VICTORIA'S SECRET», поскольку: «Модельки, вроде, ничего, но так – все равно, проходняк!» Еще через минуту Варвара сдвинула в сторону упаковки с «LEJABY», которые по ее мнению нужно смотреть после – поскольку это белье хоть и хорошее – но все равно для обиходной носки.

Теперь Вере нужно было выбирать всего лишь из пятнадцати вариантов: по пять в каждом из трех оставшихся брендов. Но и даже этого ей делать не пришлось – Варвара быстро выхватила из многократно уменьшившейся в размерах кучки пару комплектов «LISE CHARMEL», один – «FRANKLY DARLING» и еще пару «ID SARRIERI» и с видом знатока отдала их Вере на примерку. Глаз у Варвары оказался наметанным, и вкус отличным. Вера проскользнула в отдельную комнату с огромным настенным зеркалом в стиле «Хайтек», быстренько скинула с себя халат и с замиранием сердца стала примерять на себя чудесные обновки.

Результат превзошел все ее ожидания! Белье оказалось просто роскошным – шелк, кружева и струящийся атлас передавали телу восхитительные мягкие и комфортные ощущения, и только сейчас Вера по-настоящему поняла, чем отличается дорогое белье от обычного – которое она носила всю жизнь. Она могла бы, наверное, еще долго вертеться перед зеркалом, но ей нужно спешить, и она, перемерив поочередно все комплекты и оставшись в «LISE CHARMEL» глубокого изумрудного цвета, вернулась к Варваре, которая уже отложила для нее еще пяток комплектов «LEJABY» на каждый день.

На том и порешили, и перешли к верхней одежде. Мысленно Вера уже рисовала картины, как появится перед Степаном в своем новом белье, и что он по этому поводу скажет. Почему-то у нее постоянно вертелся на уме вот такой диалог:

– Ну, как тебе, мой нежный бобрик, новые трусики? А попа – хороша?

– Принцесса, я поражен, сражен, раздавлен! Иди же ко мне быстрее, моя Азазель, иначе я вот-вот сгорю, как мешок угля в доменной печи!

– Э, нет! Терпение, мой дорогой принц – сначала кофе, а потом уже все остальное! Ведь кофе – это полезно, и с легкостью заменяет три часа секса на ночь!

И Вера, представив, что сей диалог скоро воплотится в жизнь, громко фыркнула от еле сдерживаемого смеха, чем вызвала на лице Варвары видимое недоумение – она как раз сейчас пыталась объяснить Вере, чем вот эти брючки отличаются от других. Некоторое время Вера внимательно слушала, но потом решительно прервала Варвару, сказав, что целиком полагается на ее вкус и знание предмета, и что самой Вере нужно пока что каждой твари по паре – вернее, по три штуки: трое шортиков, трое штанишек, по три пары босоножек, туфель и кроссовок, три плюс еще три кофточки, три плюс еще три блузки, три плюс еще три юбки – три подлиннее, три покороче, три курточки, три плащика, три платочка, три легких шарфика, ну и напоследок – всякие мелочи: колготки, чулки, носки, ремни, чего-нибудь из бижутерии, пару солнечных очков, ну и, пожалуй, хватит. А еще – зонтик от дождя, и если Вера еще чего-нибудь придумает, то скажет.

Вера думала, что Варвара по достоинству оценит ее шутку, и они вместе посмеются, но та и не думала. Вместо этого она немедленно набрала номер Педерсона и быстро-быстро затараторила в трубку, рассказывая, что именно ему еще нужно подвести прямо сейчас. Вера опешила – она и не предполагала, что ее слова воспримут дословно, но сейчас уже выбора не было – ей придется с головой окунуться в омут бесконечных примерок, и сколько времени это займет, было пока не понятно.

Но перед этим Вере необходимо выполнить две вещи: первое – позвонить в Москву Сан Санычу и отпроситься с работы по болезни, и второе – попить со Степаном вожделенного кофе и тонко намекнуть ему, чтобы он шел заниматься своими делами – примерка продлится, скорее всего, до самого вечера – но только пусть оставит Вере деньги или же карточку! Ведь судя по количеству означенных Верой вещей, затраты предстоят просто фантастические, а Вера заодно и проверит, насколько далеко Степан готов зайти в отношениях с ней – в том числе, и в финансовом плане.

Вера оставила Варвару разбираться с Педерсоном, а сама выскочила в коридор, зашла в ванную – чтобы ее никто не слышал – включила мобильный телефон и стала набирать рабочий номер офиса в Москве. Конечно, она могла позвонить и с городского, чтобы лишний раз не тратить свои деньги, но тогда ей нужно было бы разговаривать прилюдно, а Вера очень не хотела, чтобы кто-нибудь услышал, как она отпрашивается с работы на неделю, сказавшись больной. Как, например, на такой разговор отреагирует Степан? Скорее всего, не сильно хорошо.

Трубку долго никто не брал. Потом на том конце раздался полусонный голос самого Сан Саныча. Странно – ведь в отсутствие Веры должен отвечать Кирилл, потом Фиалка, а только потом директор.

– Алло, вас слушают!

– Александр Александрович, это Вера!

– Да, Вера, а ты где?

– Александр Александрович, я слегла – всю ломает, не могу с кровати подняться, температура! – Вера выпалила все это в трубку скороговоркой, стараясь, чтобы ее голос звучал особенно жалко. Это было нетрудно, поскольку Вере страшно хотелось есть – да так, что кончики пальцев уже похолодели от потери энергии, и она судорожно боролась с голодными позывами в животе. – Алло, я, наверное, не смогу прийти как минимум неделю!

– Вера, а ты меня не обманываешь? Твой муж звонил мне на работу и старался выяснить, где ты. Ты что, из дома сбежала? – при упоминании об Аполлинарии у Веры похолодело внутри: она-то уже о нем и думать забыла, а оно – вон, оказывается, что! Он даже на работу позвонил, чего с ним отродясь не бывало!

– Да, Александр Александрович! Мы с ним поругались, но только это никакого отношения к моей болезни не имеет, просто я сейчас у подруги и лежу пластом! Она меня приютила, и у меня просьба, Александр Александрович, Вы только мужу не говорите, что я Вам звонила! А я, как поправлюсь, так сразу и выйду!

– Ладно, Вера – ты же знаешь: ваши молодые разборки – не мое дело! – голос Сан Саныча потеплел, – но хорошо, что ты позвонила, а то мы уже начали волноваться! Да еще и муж твой – надо заметить, молодой человек не очень приятный! Ну, поправляйся – неделю мы без тебя как-нибудь перекантуемся! – Сан Саныч немного помолчал и добавил:

– Вера, а ты точно будешь у нас работать, или мне уже пора искать тебе замену?

– Да, Вы что, Александр Александрович! – голос Веры сорвался в некое подобие писка, – я пока никуда не собираюсь уходить, а если и соберусь – то все чин по чину – предупрежу за два месяца, никак не меньше! – почему Вера сказала именно «два месяца», ей и самой было непонятно. Но сейчас ей не оставалось ничего иного, кроме как попытаться снять все подозрения директора, и она с таким же успехом могла сказать и «полгода».

– Ну, тогда ладно, лечись! И не возвращайся, пока не поправишься! А то мы тут болеть из-за тебя не собираемся! – и Сан Саныч (Вера ощущала всей кожей, как у него улучшилось настроение) повесил трубку.

Вера сжимала в руке телефон, и ей хотелось расплакаться. С одной стороны – вот она, вроде бы, новая жизнь, о которой может мечтать любая девушка, с другой – Москва, где муж (а он, судя по всему, уже с самого утра развил бурную деятельность по розыску сбежавшей жены), где работа и милый, немного странноватый, но добрый директор, который искренне переживает за Веру (да и коллектив, вроде, ничего), где осталась квартира, подруги – да и вообще, вся жизнь! А как еще сложится со Степаном – совсем не понятно, и что ей теперь делать с обещанием Сан Санычу?

Вера включила воду и немного умылась, чтобы чуть-чуть привести в порядок истрепанные чувства. Но только она вытерлась толстым пушистым полотенцем и собралась выйти из ванной, как телефон (о котором она совсем забыла) завибрировал у нее в кармане и издал нудный, протяжный, особого тона гудок, который мог означать только одно: звонит Аполлинарий…