Вера Штольц и солнечный остров

– Хоть ты и молчишь, но чувствую, знаешь ты про такой сериал! Кстати, правда, там в главной роли снимается восхитительно красивая девушка? Согласен? Ах, да! Ты же, вроде, ее знаешь! И если мне не изменяет память, обещал на ней жениться?

Степан молчал. Он понимал, что отец слегка издевается над ним, но не находил, что ответить. С другой стороны, а что он мог возразить по существу, принимая во внимание, как по-дурацки у него с Верой все получилось? И даже два раза по-дурацки. Второй раз – вчера в Москве.

– Так вот, Демьян давеча позвонил мне прямо с утра. Из самолета. Он готов принять тебя, как дорогого гостя на острове, где у него запланированы съемки с участием главной героини, и предлагает тебе сыграть роль богатого русского нефтепромышленника, который, увидев Карину, дал самому себе обещание во что бы то ни стало на ней жениться. Согласен?

– Карину? – до Степана не сразу дошло, что именно так зовут героиню Веры Штольц на экране, – да, пап, конечно! Я уже лечу, и да – ты прав, отдых и перемена деятельности мне совсем не помешает!

– Ух ты – какой прыткий! Вижу, мой сын мечтает о кинокарьере! А, может, он просто хочет прислониться к одной известной нам особе?

– Ладно, пап, хватит! – Степан на глазах воскрес, – лечу прямо сегодня! Где мне брать координаты хороших людей?

– Где, где? А то ты не знаешь? Звони прямо Демьяну, и вот еще что – пожалуй, возьми с собой Тимофея! Пусть он тоже отдохнет! Заслужил! И пусть летит не один, а с двумя бойцами. Так будет надежнее! Договорились?

– Да, пап, конечно, пап!

– Ну, вот и отлично! Как приедешь в Питер, позвони! Пока!

В трубке раздались короткие гудки, и Степан отключил телефон. Он был ошарашен! Оказывается, есть на свете вещи, все еще способные его удивить!

Внутри Степана разыгралась целая буря эмоций. Оказывается, Вера уже давно в кармане у его отца! А он-то считал, что она сама по себе. Ну, т. е., конечно, не сама по себе, но находится под крылышком неизвестных ему коммерсантов. Которые могли иметь на нее свои виды и вряд ли бы приветствовали появление Степана в ее жизни!

Хотя по тому, что продюсером и режиссером в сериале выступает Высоковский, можно было и догадаться, что семья Надомниковых имеет к нему какое-то отношение!

– Да, прав отец, в последнее время я немного поглупел! – Степан попытался взглянуть на себя со стороны и поразился тому, что он увидел. – И я даже знаю, кто во всем этом виноват!

За виновным далеко ходить не нужно. Вернее, за виновной. Мысленный образ Веры встал перед глазами Степана, у него даже помутнело в сознании, а скулы свело он непереносимого желания обладать ею. И если летом Вера была просто очень красивая, но никому не известная девушка, то сейчас вряд ли кто посмеет обвинить его, что он ищет любви простолюдинки!

– А ведь воды-то утекло всего лишь немногим более полведра, а налицо такие перемены! – Степан уже представлял себе, как садится в самолет, а назавтра приземляется прямо на тропическом острове – и прямо в объятия Веры Штольц. А она плотно прижимается к нему, и от этого у него бегут мурашки по всему телу!

Впрочем нет, мурашки побежали сразу – только лишь от одной мысли о предстоящем путешествии, и Степан блаженно развалился на диване «Мерседеса» и закрыл глаза. Ласковая волна фантазии подхватила его и понесла в открытый океан, в котором грезы переплетались с реальностью, а счастье победно выдувало туш из своих начищенных до блеска труб.

– Ау, время просыпаться – и на выход! – Вера соскочила с постели и ринулась в душевую. Она проспала добрых десять часов и теперь чувствовала себя отлично отдохнувшей.

Акклиматизация оказалась не такой страшной, как она представляла себя в Москве – впрочем, она еще пока толком и не началась, поскольку Вера спасалась от царившего на улице пекла в кондиционированном номере. А вот что будет на тропическом острове?

– Что-что? Да все круто! – Вера давно мечтала о чем-то подобном. Она словно дочка миллиардера из американского Голливуда на собственной вилле в районе Карибских островов, а вокруг мулаты в белых штанах и мулатки с венками цветов на голове!

И пускай она не дочка миллиардера, и вилла не ее, и с мулатами не очень – но особой разницы нет. Она наконец-то среди тропического рая, красива, молода и суперпопулярна!

Вера усиленно терла себя мочалкой, отчего-то подумав, что для наилучшего загара ей нужен пилинг. А поскольку времени идти в тайскую баню и отдаваться в руки местным мастерам массажа у нее не было, то нужно позаботиться о себе самой.

– Так, еще немного потереть спину и ноги! До хруста, чтобы верхний слой кожи сошел, а нижний загорел до цвета шоколада! – у машинальных движений есть скрытые плюсы. Они позволили переключить внимание Веры на себя, разгружая ей голову и освобождая от накопившейся московской сумятицы и нервного напряжения.

Еще в самолете она поставила перед собой задачу как можно лучше отдохнуть:

– Дождешься от Высоковского нормального отдыха! Ага, как же! Поэтому все в моих руках, и я должна сделать все, чтобы заполучить столько моря и солнца, сколько смогу! И, кроме того, я должна сама отвечать за свое состояние и превратить командировку в праздник!

В последнее время в перерывах между съемками Вера развлекалась чтением книг по психологии и аутотренингу. Не сказать, что она была согласна со всем, что там написано, но это не мешало ей иногда примеривать те или иные методики на себя. В частности – установки из разряда: «Я самая красивая, и я все могу!»

– И сегодня я буду самая красивая! – Вера тщательно расчесала волосы и быстро, и профессионально сделала укладку. Потом нырнула в чрево своего огромного чемодана и стала копаться в нем, пытаясь понять, что же ей лучше всего надеть.

– Представляю, как бы я сейчас выглядела, если бы послушалась Демьяна и ничего с собой не взяла! – Веру аж передернуло. Она посмотрела в окно на залитый солнцем огромный город, по которому кроме как в шортах и в крошечном топе и передвигаться-то нельзя. Плюс под защитой темных очков и слоя крема с фактором 30.

Перед глазами встала картина ее самой в плаще и джинсах посреди таиландского пекла, Вера фыркнула и яростно принялась шуровать в чемодане, бросая вещи на кровать.

Нужно скорее определяться. Время уже поджимало, и, кроме того, ей еще предстоит решить обратную задачу – уложить все назад и приготовиться к отъезду на остров.

– Если он думает, что я оставлю чемодан здесь, то вот уж дудки! – отчего-то Вера не на шутку разозлилась. Наверное, это была ответная реакция на ее вчерашнюю меланхолию. Отдохнувшее тело требовало компенсировать потерю энергии решительными действиями и вообще – возвращением к нормальной жизни, а на ком еще можно эмоционально отыграться, кроме как на продюсере? Тем более, пока его нет!

– Уф! – Минут через десять Вера была готова. Она дежурно осмотрела себя в зеркало, критически цокнула языком, но неожиданно осталась довольна и почувствовала, как ее настроение возвращается в норму, – ну, вот! Совсем другое дело! Можно идти завоевывать тайских олигархов!

– Кстати, об олигархах! Как там Степан – оклемался? – весь прошедший день Вера гнала от себя мысли о скоропостижном свидании, заставляя мозг переключаться на что-то другое. Но как оказалось, этого было недостаточно. Степан и его внезапный московский визит прочно засел у нее в голове.

– Как ты думаешь, Вера, а не поговорить ли тебе с Высоковским? – Вера выкатила чемодан в коридор и принялась натягивать босоножки, – на предмет знакомого тебе питерского парня? Дескать – все прошло не совсем так, как я рассчитывала, и не может ли Демьян уточнить у него его планы насчет меня!

Вере стало смешно. Она показала сама себе язык в зеркало в прихожей, улыбнулась и громко рассмеялась.

– Какая же ты, Верка, дура! Нашла, о чем спрашивать! Он что тебе – справочное бюро? Самой, все нужно делать самой! И коли ты уж идешь по стопам Степана и пытаешься изобразить из себя несчастную собаку на сене, то сделай первый шаг и сама ему позвони! Может, он сутками не спит, а только и ждет твоего звонка!

– Все, решено! Как только вернемся обратно в Москву, дождусь нормального спокойного вечера, налью себе граммов так пятьдесят для куража и позвоню! И будь что будет!

Вера выкатила чемодан из номера и захлопнула дверь. Вид на пластиковое чудо был великолепен. Высотой метр двадцать и шириной в метр пятьдесят чемодан олицетворял собой настоящую мечту, в которой можно было зараз увезти килограммов так пятьдесят дорогого шмотья.

– Или запаковать туда Степана, а потом положить его под кровать, чтоб не сбежал в самый ненужный момент! – Вера и не заметила, как ее настроение достигло пика.

Наверное, всему виной было ее решение пойти на мировую первой, а, может, просто: светило солнце, море билось где-то там за стеклянным горизонтом зданий, и она – Вера Штольц – в рамке действующей кинодивы отправлялась на острова – к бикини, желтому песку и голубым-голубым волнам, которые с нетерпением готовились принять ее в свои объятия!

– Доброе утро! – Высоковский сидел в холле гостиницы и пил кофе, – какой у тебя внушительный пластмассовый друг! Еще вчера хотел высказать ему свое восхищение, да как-то завертелся! Пару кубических метров вмещает?

– Не! – Вера села и приткнула чемодан рядом, – совсем немного, даже и десятой части гардероба не берет!

– А из этого что следует? – продюсер явно пребывал в приподнятом настроении. Оно было настолько великолепным, что Вере даже стало интересно, что же такое с ним за ночь произошло, – правильно: нужно нанять профессионального носильщика, прикупить еще парочку подобных саквояжей и не ограничивать свои потребности! По крайней мере, так поступают все уважающие себя звезды!

– Кстати, – он отставил в сторону чашечку с кофе и сладко потянулся, – ты сама-то считаешь себя звездой или нет?

– Да, что Вы! – искренность Веры не могла ни у кого вызвать сомнения, – какая из меня звезда? Вся моя звездность – это исключительно Ваша заслуга, а я так – сбоку отираюсь!

Вера выглядела очень правдоподобно, но, конечно, немного лукавила. Она чувствовала, что в успехе сериала есть и ее труд, но говорить об этом не стоило. По крайней мере, с продюсером! Она уже давно поняла, что сейчас ее место либо в тени, либо на экране под прицелом кинокамер – а все остальное прикладывается автоматически!

Высоковский пристально посмотрел на Веру и удовлетворенно потряс бородкой:

– А ты молодец! И я молодец! Разгадал-таки в тебе потенциальную диву! И надо же, так мало времени прошло, а ты уже мастерски владеешь своим лицом! Талант – безусловный талант! Но ты особо не зазнавайся: мыслишь правильно, пока что тебе не стоит даже во сне представлять себя звездой! И вот почему!

Высоковский щелкнул пальцами, привлекая внимание пробегавшего мимо официанта из ресторана, и затребовал завтрак с доставкой прямо в холл.

– Есть будешь? Нужно перекусить до выхода из гостиницы. Через полчаса за нами заедет машина – так что времени терять не будем.

Вера кивнула и поудобнее расположилась рядом со столиком. Через пару минут из ресторана принесли соки, круассаны, колбасу, сыр, хлеб, и она жадно набросилась на еду, понимая, что, возможно, обед будет еще нескоро.

– Так вот, насчет звездности. Звездность – это болезнь, можешь поверить мне на слово! Звездность овладевает человеком, и он начинает думать, что для него нет невозможного. Но это полбеды. Главное – он начинает думать, что сам всего добился, и забывает о своих настоящих благодетелях.

Высоковский достал из кармана «Captain Black», задумчиво повертел пачку в руках и сунул ее обратно.

– Вредная привычка, никак не могу бросить! А ведь нужно себя ограничивать! Как говорится, молодость и здоровье не купишь! Тебе пока этого не понять – все приходит с годами. Все, кроме шансов, которые возникают спонтанно, и которыми нужно пользоваться. В противном случае будешь всю оставшуюся жизнь чувствовать себя полным идиотом!

– А теперь слушай внимательно и мотай на ус! – Высоковский прикрыл глаза и неторопливо продолжил, – возможно, скоро тебе придется сделать выбор, как поступить. Я не хочу лезть в твою личную жизнь, но дам совет. Даже два! Первый – помни о том, кто нас кормит! Второе – хватай удачу за чуприну и тяни ее из болота, пока она не явится во всей красе! И еще – помни, что ласка всегда лучше надменности, и на нее можно поймать даже самого жирного карпа!

– Кстати, – Высоковский не выдержал, быстро выудил из пачки сигарету и жадно затянулся, – не курил уже два дня! А сейчас можно! Так вот! Само собой разумеется, я тебе ничего не говорил – как и тогда, когда предупреждал о вредности амурных похождений! Все остальное зависит только от тебя! А теперь к делу!

Он набрал полные легкие дыма и выпустил его в потолок:

– Скоро к нам присоединится новое действующее лицо мужского пола. По сценарию – нефтепромышленник, который влюбляется в тебя с первого взгляда. И у меня вопрос – а ты-то сможешь влюбиться в него?

– В смысле? – Вера не совсем поняла, что от нее требуется.

– Да, в прямом! Страсть, мне нужна на экране страсть, да не поддельная, не истеричная, как у нас принято, а настоящая – чтобы зритель видел: все на самом деле, и нет ни толики фальши! Плюс постельные сцены – но здесь многое зависит от нашего нового персонажа. Потянет он или нет, я пока сказать не могу.

– А он что, какой-то особенный? – Вере едва удалось скрыть саркастический смешок, – почему Вы должны спрашивать его мнение?

– Да! – Высоковский затянулся, и было видно, насколько табачный дым для него приятен, – особенный! Это ты правильно заметила! Но ретивый и упертый, не приведи господь! Так что придется тебе, Вера, вывернуться из кожи вон, чтобы вы сработались! Он для меня так же важен, как и ты!

– Хорошо! – Вера совсем не собиралась возражать, – как скажете! Надеюсь, он не негр!

– Нет, нет! – продюсер весело рассмеялся, – наш, доморощенный! Но кстати – это мысль! Нужно, нужно ввести в действие пару чернокожих пиратов с Берега Слоновой Кости! Страшных, мускулистых, и с мордами, испещренными сабельными шрамами. Специально, чтобы тебя пугать!

Высоковский посмотрел на Веру. По ее лицу нельзя было сказать ничего определенного. Вера мастерски научилась скрывать эмоции, и сейчас всем своим видом являла благожелательную заинтересованность.

– Всё, завтрак по заявкам окончился дежурной сигарой! – продюсер поднялся с места, подхватил вскочившую Веру под руку и вместе с ней продефилировал к выходу из гостиницы, – да, загляни сегодня в интернет! Я думаю, тебе понравится.

Высоковский не зря подготавливал Веру к приезду Степана. Не сказать, что его волновала ее или его личная жизнь (в конце концов, ему все равно), но он понимал, что, возможно, дальнейшее финансирование сериала зависит именно от этого.

Еще в самолете ему позвонил Надомников-старший. Отца очень беспокоил сын, и он обоснованно связывал состояние Степана с Верой. По информации (которую Арсений Петрович, в частности, получил и от самого продюсера) получалось так, что Степан уже на грани и даже готов пить до потери памяти. А такого за ним раньше никогда не замечали.

Поэтому нужно было срочно принимать меры – а именно, дать возможность сыну побыть с Верой, а там уже посмотреть, во что это выльется.

Сам Арсений Петрович уже переменил свое отношение к девушке. Теперь после ее взлета она вполне могла составить партию его сыну, и даже мама Степана Галина Французовна уже не так дергалась, когда случайно натыкалась на сериал «Корт, как судьба». Мало того – постепенно она к нему пристрастилась и теперь воспринимала экранные страсти почти по-настоящему – эмоционально переживая и сочувствуя главным героям.

Арсений Петрович недавно переговорил с Высоковским, и тот ему сообщил, что желательно еще более повысить рейтинг сериала, но для этого нужно добавить в него элементы эротики. А здесь волей-неволей Вера окажется в мужских руках.

Продюсер постарался донести свое мнение настолько безэмоционально, насколько мог. Но Арсений Петрович все понял.

Вера в постели чужого мужчины вызовет у его сына неоднозначную реакцию – чего отцу совсем не хотелось бы. Поэтому он и предложил Высоковскому задействовать Степана в съемках в сериале. Но представить дело так, как будто все происходит спонтанно.

Главное было уговорить самого Степана встать под камеры, поскольку актер из него был еще тот. Но Высоковский безапелляционно заявил, что у него есть «методы», и сработают они стопроцентно. В итоге они ударили по рукам, и Арсений Петрович воспользовался моментом и отправил сына в Таиланд.

Конечно, Степан ни на минуту не должен догадываться, что отец заранее (насколько это возможно) просчитывает варианты и определяет судьбу сына.

Степан считает себя взрослым, самостоятельным и независимым и ведет себя именно так. Это, конечно, хорошо, но всегда есть нюансы.

Что же касается брачных или любовных партий – то они требуют основательной проработки, и не дай бог ошибиться! Проблем будет выше крыши, и хорошо, если отделаешься только нервотрепкой и моральными издержками. А то брошенная половина решит с помощью своих заокеанских адвокатов отсудить пятьдесят процентов состояния. Примеров сколько хочешь!

Арсений Петрович анализировал возможности. Конечно, Вера – это выскочка, которая вспыхнула на звездном небосклоне совершенно случайно и во многом именно благодаря его личной заботе. За ней не стоит богатая и уважаемая семья бизнесменов или чиновников – это минус.

С другой стороны – ее известность, которая набирает обороты буквально на глазах! Недавно он видел социалогические исследования, проведенные одним продюсерским центром, специализирующимся на изучении зрительской аудитории. Так вот, согласно им – Вера Штольц сейчас самая желанная звезда экрана!

Она умудрилась за короткий срок затмить всех своей сексуальностью, загадочностью и закрытостью, а постоянно муссируемые слухи, что ее жених – наследник империи Надомниковых сделали из нее виртуальную небожительницу, к которой обычному смертному (и даже миллионеру) доступа нет.

Вера постепенно становилась брендом, и ее культовой и всеобъемлющей раскрутке мешало только одно: Арсений Петрович пока еще не определился с ее судьбой. Но стоит ему дать команду, как модные агентства, глянцевые журналы и телевизионные фешн-шоу сорвутся с цепи и через полгода сделают ее неподражаемой иконой не только красоты, но и стиля.

А от такого лакомого кусочка добровольно не откажется ни один вменяемый человек, потому что это статус, это завистливые взгляды, направленные на тебя, это внимание, которое подтверждает твою личную силу и возможность заполучить в супруги сверхзвезду!

После утреннего разговора с сыном Арсений Петрович находился в отличном расположении духа. Ему почему-то казалось, что в его доме скоро появится невестка – да не простая, а золотая: с мозгами, красотой и несомненным талантом. А с таким материалом можно работать!

Уж кто-то, а Арсений Петрович прекрасно знал силу женской красоты и смертоносность отточенного женского разума в совокупности с этой красотой. Да – такие девушки были страшной редкостью, тут уж ничего не поделаешь! Но зато если уж обрел такое сокровище, нужно за него хвататься обеими руками! А вложить в Веру еще немного денег – раз плюнуть! Тем более, что дело, считай, уже почти сделано, и в этом огромный процент ее личных усилий!

В кабинет вошла Галина Французовна.

– Доброе утро, милый! – Галина Французовна только что вернулась с экстремальной утренней пробежки, которую она устраивала каждое воскресенье в спорткомплексе в центре города, – как там поживает наш оболтус-сын? Надеюсь, моя бессонная ночь не пройдет для него даром!

– Нет, не пройдет! – Арсений Петрович встал с кресла, обнял жену и легонько поцеловал ее в губы, – отправил его в ссылку в Таиланд сниматься в кино! Пусть малость отдохнет и подумает о своей дальнейшей судьбе!

– Значит, к нашей общей знакомой? Ну-ну, – в голосе мамы Степана звучали иронические нотки, изрядно разбавленные сомнением, – значит, ты считаешь, что на нее следует ставить?

– Дорогая, ты же знаешь! Я всегда придерживался мнения, что нужно действовать по обстоятельствам, которые сам и создаешь. Так вот – сейчас обстоятельства внушают мне определенный оптимизм. И, кроме того, посмотри на своего сына! А теперь угадай с двух раз, как называется его состояние?

– Да, да, все знаю! К сожалению, мой сын всегда был чересчур влюбчивым! – Галина Французовна мечтательно закатила глаза. Наверное, представила себя в образе Джульетты или же Спящей Красавицы, к которой спешит волшебный принц.

– Чересчур? Плохо же ты его знаешь! – в отношении Степана мнение отца и матери часто не совпадали, – плохо же ты его изучила. Ну, а в такую красавицу и умницу влюбиться вовсе и не грех!

– Значит, красавицу и умницу? А ты сам-то, дорогой, не без ума ли от своей предполагаемой невестки?

– Ну, что ты говоришь? – Арсений Петрович широко улыбнулся и игриво шлепнул супругу по одному месту, – для меня есть только ты? А вот для сына нужно выбирать лучшее!

– Лучшее? А, может, нам тогда породниться с председателем Госдумы, руководителем администрации президента или Генеральным прокурором?

– Тебе, может, и лучше. Да вот только Степан вряд ли захочет с ними спать! Шучу, шучу! – Арсений Петрович замахал руками, как мельница, пытаясь предотвратить неминуемую бурю эмоций со стороны супруги.

– А если говорить серьезно, то, во-первых, политические кланы живут по своим законам, ты это знаешь, во-вторых, как ты тоже знаешь, несмотря на наш статус и деньги, мы не настолько крутые, кто бы там что ни говорил, и наше место пока в Питере! Здесь мы серьезная рыба, но тягаться с олигархами всея Руси пока не можем!

– А теперь посуди сама, – Арсений Петрович прошелся по кабинету, посмотрел на супругу, присевшую на диван и внимательно его слушавшую, вздохнул и продолжил, – и попытайся взглянуть на все немного с другой стороны.

– Тебе, наверное, стоит напомнить историю с поп-певичкой Сахарозой. Помнишь эту даму? Парадокс: какую-то малолетнюю вертихвостку со сцены знали все, а ее мужа до поры до времени – вообще почти никто. Пока не женился на этой самой Сахарозе! А ведь он мультимиллионер со всеми атрибутами сладкой жизни!

Арсений Петрович достал из бара бутылку с тоником, лимон и свежую мяту и быстро и умело сделал два освежающих коктейля, один из которых подал супруге.

– Вопрос! Скажи, дорогая, что составляет значительную часть нашего бизнеса? Можешь не отвечать! Глянцевые журналы, фешн, шоу звезд, паблисити, раскрутка, продюссирование! А теперь в нашем распоряжении и супердевочка, от которой пускает слюни все половозрелое мужское население! Неужели ты думаешь, что мы можем ее кому-то отдать?

Арсений Петрович отхлебнул из бокала и немного помолчал.

– Я бьюсь о стены, пытаясь обеспечить семью всем самым лучшим и эксклюзивным. Но мои возможности ограничены. Я не могу позволить себе десяток яхт, как у Абрамовича, не могу позволить себе сто гектаров земли на Манхеттене. И мне приходится с этим мириться. А Вера – уникальный штучный товар. Такого больше нет, и, женись на ней Степан, его будут знать все – не как менеджера и управляющего огромными деньгами, а как мужа Веры Штольц!

Чувствуешь разницу? Да, милая: как это не парадоксально, но продукт наших денег и нашей работы сейчас намного известнее, чем мы. И мы можем сделать с Верой ровно две вещи. Первое: выкинуть ее из семьи и забыть о ней. Но я тебе даю сто процентов гарантии, что назавтра об этом пронюхают конкуренты, и она через месяц засияет в новом проекте, а мы лишимся денег! И не только денег, но и части репутации, поскольку окажемся простофилями!

Второй вариант мне более по душе. Нужно сделать так, чтобы Вера приносила не только финансовую выгоду, но и статус от обладанию ею. Дорогая, ты умная женщина и должна понимать, что, выйдя замуж Степана, она упрочит наш авторитет, он приобретет недостающую эксклюзивность, которой нам иногда не хватает! Женить наследника на самой желанной женщине России! Это ли не шанс?

– И да! – Арсений Петрович покивал головой, соглашаясь сам с собой, – если ты еще не заметила, вся концепция сериала была разработана таким образом, чтобы максимально раскрутить Веру, как совершеннейшую аристократку новой волны и женщину, недоступную ни для кого. Только для избранного! И в соответствии с этой концепцией она и вела себя все это время! Молодец! Что говорит о наличии у нее мозгов!

Арсений Петрович поставил пустой стакан из-под коктейля на подоконник и нажал кнопку, вызывая прислугу.

– Милая! Признайся, что ты согласна с моим выбором, тем более, что готовит будущая невестка отлично – ты сама мне рассказывала!

Галина Французовна улыбалась. Она понимала, что в словах мужа больше логики, чем она может оспорить. Вдруг у нее перед глазами всплыла картина стоящей перед закрытой дверью парадного Веры с огромными тяжелыми пакетами в руках, и ее беспомощный взгляд, в котором читалось отчаяние.