Тутанхамон. Гробница фараона
- -
- 100%
- +
Но, по правде говоря, мы надеялись на большее. Меня могут обвинить в том, что я проявляю прозорливость задним числом, но все же я скажу, что у нас была совершенно определенная надежда найти гробницу определенного фараона, а именно фараона Тутанхамона.
Чтобы объяснить причины нашей уверенности, необходимо обратиться к опубликованным отчетам мистера Дэвиса о его раскопках.
Незадолго до окончания своих работ в Долине он обнаружил в тайнике под скалой фаянсовый кубок, на котором было начертано имя Тутанхамона. Неподалеку от этого места он наткнулся на небольшое шахтовое погребение, где оказалась безымянная алебастровая статуэтка, возможно изображавшая Эйе, а также сломанная деревянная шкатулка, в которой лежали обломки золотой пластинки с изображением и именами фараона Тутанхамона и его жены. На основании этих кусочков золотой пластинки Девис объявил, что им обнаружено погребение Тутанхамона.
Заявление это ни на чем, в сущности, не основывалось, так как могила, о которой идет речь, была маленькой и незначительной. Судя по типу, она могла, конечно, принадлежать кому-нибудь из родственников фараона эпохи Рамессидов, но совершенно не подходила для погребения монархов XVIII династии. По-видимому, найденная в ней царская утварь была туда положена в более поздний период и не имела с самой могилой ничего общего.
Немного восточнее этой могилы в первые годы своей работы Девис нашел в неправильном по форме углублении, вырубленном в скале, склад запечатанных глиняных сосудов с иератическими надписями на плечиках. Когда их содержимое было наскоро осмотрено, оказалось, что оно в основном состоит из черепков посуды, полосок льняной ткани и прочих отбросов. Мистер Девис утратил к ним всякий интерес; они были отложены в сторону и спрятаны в складе его дома в Долине. Спустя некоторое время на них обратил внимание мистер Уинлок. Он тотчас же понял, какое значение представляет эта находка, и, заручившись согласием мистера Девиса, запаковал все сосуды и отправил их в нью-йоркский музей искусств «Метрополитен-музеум». Там мистер Уинлок подверг их содержимое основательному осмотру. Оно оказалось необычайно интересным. Здесь были глиняные печати, некоторые с Именем Тутанхамона, а другие – оттисками печати царского некрополя; обломки глиняных ваз с великолепной росписью; льняные головные повязки, на одной из которых начертана наиболее поздняя из известных дат правления Тутанхамона; цветочный венок из тех, что плакальщики надевали себе на шею во время похорон, и масса других самых разнообразных предметов. Все эти предметы, по-видимому, остались от похорон Тутанхамона: когда погребальная церемония окончилась, их собрали, уложили в сосуды и спрятали.
Таким образом, у нас было три вещественных доказательства: фаянсовый кубок, найденный у подножия скал, золотая пластинка из маленького шахтового погребения и, наконец, этот важный тайник с погребальными принадлежностями, которые, по-видимому, окончательно свидетельствовали о том, что Тутанхамон покоится именно в данной части Долины.
К этим трем доказательствам следует прибавить еще одно, четвертое. В непосредственной близости от трех первых находок мистер Девис обнаружил знаменитый тайник Эхнатона, о котором уже шла речь. В нем покоились царственные останки фараона-еретика, спешно перенесенные из Тель-эль-Амарны и спрятанные здесь для большей безопасности. Мы имели полное основание утверждать, что эта переноска и погребение на новом месте были осуществлены по повелению самого Тутанхамона, так как здесь сохранилось немало его глиняных печатей.
Располагая всеми этими доказательствами, мы были совершенно уверены, что гробница Тутанхамона еще не обнаружена и что она должна находиться неподалеку от центра Долины. Во всяком случае, независимо от того, удастся нам найти гробницу Тутанхамона или нет, мы решили, что систематическое и исчерпывающее исследование Долины имело шансы увенчаться успехом. Однако в тот момент, когда мы завершали обсуждение наших проектов раскопок на зимний сезон 1914/15 года, разразилась война и на время спутала все наши планы.
В последующие годы военная работа поглощала почти все мое время. Тем не менее, случайные перерывы позволили мне произвести небольшие раскопки.
Так, в феврале 1915 года я завершил расчистку внутренних покоев гробницы Аменхотепа III, частично откопанной в 1799 году Девилье, одним из членов наполеоновской «Египетской комиссии». Позднее раскопками этой гробницы занимался Теодор Девис. В процессе работы мы сделали одно интересное открытие: сохранившиеся в целости неподалеку от входа жертвы закладки, а также предметы, найденные в самой гробнице, свидетельствовали о том, что эта гробница первоначально предназначалась для фараона Тутмоса IV, но в действительности в ней была погребена царица Тии.
В следующем году, когда однажды во время короткого отпуска я приехал в Луксор, мне совершенно неожиданно пришлось принять участие еще в одной работе.
Отсутствие чиновников, призванных на войну, не говоря уже об общем упадке нравов в военное время, естественно, вызвало значительное оживление деятельности туземных грабителей могил. Шайки могильных воров рыскали повсюду.
И вот однажды после обеда по селению разнеслась весть, что в отдаленной и редко посещаемой местности, на западном склоне горы над Долиной, сделана находка. Прослышав об этом, шайка грабителей-конкурентов немедленно вооружилась и бросилась к месту находки. В ожесточенной схватке те, кто нашел гробницу, потерпели поражение и вынуждены были отступить, взывая о мщении. Тогда, чтобы предотвратить дальнейшие столкновения, старейшины селения обратились ко мне с просьбой вмешаться в эту историю. Дело было уже под вечер. Я поспешно собрал немногих своих рабочих, избежавших мобилизации, и, захватив необходимое снаряжение, выступил к месту действия.
Нам пришлось при свете луны совершить подъем более чем на 600 метров по склону горы, нависшему над Курной. Наступила ночь, когда мы добрались до места. Здесь проводник указал мне на конец веревки, которая спускалась круто вниз вдоль скалы. Напрягая слух, можно было расслышать, как внизу копали грабители.
Прежде всего, чтобы отрезать им всякий путь к отступлению, я отвязал их веревку. Затем, как следует укрепив свою, я спустился в расщелину. Должен сказать, что скользить среди ночи вниз по веревке прямо в логово занятых своим делом грабителей – в конечном счете, небольшое удовольствие.
Работало восемь человек, и, когда я достиг дна расщелины, пришлось пережить несколько неприятных минут. Я предложил им выбор – либо немедленно убраться при помощи моей веревки, либо остаться в трещине без всякой веревки вообще. В конце концов, грабители проявили благоразумие и удалились.
Остаток ночи я провел на месте, а когда достаточно рассвело, снова спустился в гробницу для подробного осмотра.
Расположена эта гробница весьма примечательно. Вход в нее был устроен на дне естественной, промытой водой расщелины, которая оканчивалась на 43 метра ниже гребня обрыва. Отсюда до уровня долины оставалось еще 73 метра. Вход был так искусно скрыт, что ни сверху, ни снизу совершенно ничего невозможно было заметить. От входа прямо вглубь скалы вела галерея длиной метров восемнадцать, которая затем поворачивала под прямым углом и после короткого крутого спуска оканчивалась комнатой площадью около шести квадратных метров. Все пространство гробницы от пола до потолка было заполнено щебнем. Могильные воры прорыли сквозь щебень узкий лаз длиной метров тридцать; через него едва-едва можно было протиснуться.
Находка оказалась интересной и могла иметь большое значение. Поэтому я решил расчистить гробницу полностью.
Задача оказалась чрезвычайно трудной: двадцать суток день и ночь, сменяя друг друга, рабочие трудились в тяжелейших условиях. Подход к гробнице сверху не годился, так как спускаться в расщелину по веревке было в лучшем случае небезопасно, а кроме того, для этого предварительно приходилось совершать подъем из долины на скалы. Подступ снизу из долины был предпочтительнее во всех отношениях. На этом варианте мы и остановились, соорудив у входа в гробницу подъемник. При помощи перекинутого через блок каната мы могли теперь подниматься и спускаться. Операция эта не отличалась удобствами, и лично я всегда спускался в особой сетке.
По мере того как работа продвигалась вперед, волнение рабочих возрастало. В столь хорошо замаскированной гробнице наверняка должны были храниться сказочные сокровища! Велико же было их разочарование, когда выяснилось, что эта гробница не только не использовалась для погребения, но даже не была окончена. Единственной ценной вещью, которую мы в ней нашли, оказался большой саркофаг из кристаллического песчаника. Как и гробница, он не был закончен, но высеченная на нем надпись гласила, что он предназначался для царицы Хатшепсут. По-видимому, эта могущественная женщина вначале повелела соорудить гробницу для себя как жены фараона Тутмоса II, однако позднее, когда она сама взошла на трон и стала править страной, ей понадобилась гробница в Долине царей, где покоились другие фараоны. Поэтому старая гробница была заброшена, а настоящую усыпальницу царицы Хатшепсут я действительно нашел в Долине во время раскопок 1903 года. Но лучше бы она не меняла своих первоначальных намерений! В этом тайнике ее мумия имела немало шансов на то, что ее не потревожат, а в Долине – ни одного. Но Хатшепсут хотела быть владыкой – и ее постигла участь владык!
Наша настоящая работа в Долине началась лишь осенью 1917 года. Труднее всего было решить, откуда начинать. Горы щебня, выброшенного во время предшествующих раскопок, загромождали всю поверхность Долины, так что мы даже не имели ни малейшего представления, в каких местах производились раскопки, а в каких нет. Очевидно, единственным разумным выходом из положения было начать систематическую расчистку Долины, чтобы обнажить ее естественную поверхность. Поэтому я предложил лорду Карнарвону приступить к такси расчистке, избрав для начала треугольник, образуемый гробницами Рамсеса II, Мернептаха и Рамсеса VI. Мы надеялись, что гробница Тутанхамона окажется именно на этом участке.
Это было отчаянное предприятие. Здесь все загромождали огромные высокие отвалы переворошенного щебня. Но я имел основания надеяться, что под ним почва осталась нетронутой, и был твердо убежден, что обнаружу здесь гробницу.
За один сезон мы сняли значительную часть верхних слоев на этом участке и, продолжая раскопки, добрались до входа в гробницу Рамсеса VI, где натолкнулись на целый ряд рабочих хижин, стоявших на основании из массы кремневых обломков, что в Долине обычно указывает на близость гробницы. Естественно, что мы стремились продолжать раскопки в том же направлении, но если бы мы это сделали, то всякий доступ к гробнице Рамсеса – одной из самых популярных среди посетителей гробниц в Долине – оказался бы закрытым. Поэтому решено было подождать более благоприятной возможности. В результате единственными нашими находками в тот сезон оказались лишь несколько остраконов[17], хотя и интересных, но отнюдь не исключительных.
Нашу работу на этом участке мы возобновили в сезон 1919/20 года. Прежде всего, для продолжения раскопок необходимо было освободить новое место для свалки щебня. В процессе этой предварительной работы поблизости от входа в гробницу Рамсеса IV было обнаружено несколько мелких предметов из его погребальной утвари.
В тот год мы задумали полностью очистить весь треугольник, о котором уже говорилось, и принялись за дело с довольно значительной партией рабочих.
Когда леди и лорд Карнарвон приехали в марте в Долину, весь щебень верхних наслоений был уже убран, и можно было углубиться в почву, которую считали еще нетронутой раскопками. И вскоре мы убедились в том, что не ошиблись в своих расчетах: мы нашли небольшой тайник с тринадцатью алебастровыми сосудами, на которых стояли имена фараонов Рамсеса II и Мернептаха. Очевидно, это были кувшины из гробницы последнего.
Столь близко к настоящему открытию мы еще никогда не были. Наше возбуждение, естественно, росло. Я помню даже, как леди Карнарвон настаивала, чтобы ей позволили самой выкопать эти сосуды, действительно прекрасные по форме.
За исключением небольшого участка под рабочими хижинами, мы исследовали весь наш треугольник, однако гробницы так и не обнаружили. Я все еще не терял надежды, но пока мы решили оставить это место, чтобы вновь приступить к раскопкам пораньше осенью и завершить их, не причиняя неудобства посетителям. Для следующей попытки была избрана маленькая прилегающая долина, где была расположена гробница Тутмоса III. Это отняло у нас полностью два следующих сезона. Ничего действительно интересного мы не нашли, однако нам удалось сделать интересное археологическое открытие. Гробница, в которой погребен Тутмос III, была обнаружена Лоре в 1898 году. Она была скрыта в расселине скалы в недоступном месте. Но когда мы начали раскопки внизу, в Долине, то натолкнулись на другую недостроенную гробницу, которая, судя по сохранившимся жертвам закладки, предназначалась для того же фараона. Очевидно, когда работы по сооружению этой гробницы уже продвинулись достаточно далеко, сам Тутмос или его архитектор решили, что усыпальницу лучше вырубить повыше, в скале. Там она, разумеется, была в большей безопасности, если только этот довод оказался решающим. Но гораздо вероятнее, что во время одного из проливных дождей, которые изредка выпадают в Луксоре, нижнюю гробницу затопило, и Тутмос решил, что его мумии будет куда удобнее, если ее похоронят где-нибудь повыше.
Неподалеку от этого места, у входа в другую покинутую гробницу, мы нашли жертвы закладки жены Тутмога III, Меритра-Хатшепсут, сестры великой царицы Хатшепсут. Однако является ли это доказательством, что она похоронена здесь? Погребение жены фараона в Долине царей противоречило бы всем обычаям.
Так мы продолжали раскопки в Долине в течение нескольких сезонов. Результаты были самые скудные, и мы уже начали всерьез обсуждать вопрос, стоит ли продолжать работу здесь или лучше попытать счастья в каком-либо более обещающем месте. Были ли мы правы, продолжая работать после стольких лет бесплодных поисков? Я считал, что до тех пор, пока оставался хотя бы один неисследованный клочок, рискнуть стоило. Правда, в Долине можно искать очень долго и найти гораздо меньше, чем где бы то ни было в Египте, зато в случае удачи вы будете вознаграждены сторицей за все долгие годы тяжелого и бесплодного труда.
У нас оставался загроможденный гранитными обломками и рабочими хижинами участок у подножья гробницы Рамсеса VI, и я все еще продолжал суеверно надеяться, что именно в этом уголке Долины мы обнаружим гробницу одного из еще не найденных фараонов, может быть Тутанхамона. Нагромождение обломков определенно указывало, что здесь есть гробница. Поэтому мы решили посвятить последний рабочий сезон в Долине расчистке этого участка, но начать раскопки пораньше, с тем чтобы, если понадобится закрыть доступ к гробнице Рамсеса VI, сделать это в такое время, когда мы причиним посетителям минимум неудобств.
Так мы подошли к последнему сезону наших раскопок 1922/23 года, результаты которого сегодня общеизвестны.
Мы находим гробницу
В истории Долины, как я уже попытался показать в предыдущих главах, не было недостатка в драматических эпизодах. Последнее событие подтвердило эту традицию.
Обстоятельства были таковы. Начался наш последний сезон раскопок в Долине. Шесть сезонов подряд мы вели здесь археологические работы, и сезон проходил за сезоном, не принося результатов. Мы вели раскопки месяцами, трудились с предельным напряжением и не находили ничего. Только археологу знакомо это чувство безнадежной подавленности. Мы уже начали смиряться со своим поражением и готовились оставить Долину, чтобы попытать счастья в другом месте. И в этот момент, едва кирка погрузилась в землю в последней отчаянной попытке, мы сделали открытие, которое превзошло все наши самые смелые мечты. Наверняка во всей истории археологии еще ни один результат не был достигнут в течение всего пяти дней.
Я попытаюсь рассказать, как все произошло. Это будет нелегко, потому что драматическая внезапность первого открытия настолько меня ошеломила, а последующие месяцы были так заполнены всевозможными происшествиями, что у меня не оставалось времени даже на то, чтобы подумать. Может быть, только теперь, излагая все на бумаге, я смогу осознать это событие во всем его значении.
Я приехал в Луксор двадцать восьмого октября. К первому ноября были собраны все рабочие, и можно было приступить к работе.
Предыдущие наши раскопки были приостановлены близ северо-восточного угла гробницы Рамсеса VI. Отсюда я и начал копать траншею в южном направлении. Следует напомнить, что на этом участке стояло несколько примитивных хижин, в которых, по-видимому, жили рабочие, сооружавшие гробницу Рамсеса. Эти хижины, под которыми было около метра наносного грунта, занимали все пространство перед гробницей Рамсеса и далее к югу, где они смыкались с группой таких же хижин на противоположном краю. Долины, обнаруженных Девисом во время его раскопок тайника Эхнатона.
К вечеру третьего ноября мы снесли достаточное для наших исследований число этих хижин, предварительно сняв с них план и отметил их положение, и теперь готовы были убрать находившийся под ними метровый слой грунта. На следующее утро, четвертого ноября, прибыв на место раскопок, я был поражен необычайной тишиной, свидетельствовавшей о том, что работа приостановлена. Я понял, что случилось нечто необыкновенное, и вскоре с радостью услышал: под первой же снятой хижиной обнаружена высеченная в скале ступенька.
Это известие было слишком хорошим, чтобы я мог в него поверить. Однако быстро проведенная дополнительная расчистка убедила меня в том, что мы действительно обнаружили начало высеченного в скальном грунте спуска, который находился на каких-нибудь четыре метра ниже входа в гробницу Рамсеса VI и на такой же глубине от теперешней поверхности Долины. Начало хода напоминало ведущие вглубь лестницы других усыпальниц Долины, и у меня появилась надежда, что мы наконец-то нашли нашу гробницу. Раскопки продолжались лихорадочными темпами весь день и все следующее утро. Однако лишь после полудня пятого ноября мы смогли удалить груду щебня, завалившую вход, и очистить верхнюю часть лестницы со всех четырех сторон.
Теперь стало совершенно ясно, что перед нами был вход в гробницу. Однако горький опыт предыдущих разочарований все еще заставлял нас сомневаться. Оставалась ужасная возможность, подтвержденная нашим опытом в долине Тутмоса III, что это была просто неоконченная гробница, которую недостроили и не использовали. Но и в том случае, если эта гробница была окончена, существовала не менее печальная возможность, что ее полностью разграбили еще в древности.
С другой стороны, могло оказаться и так, что мы обнаружили совершенно нетронутую или только частично разграбленную гробницу. Поэтому я с еле сдерживаемым волнением следил за тем, как ступеньки уходящей вниз лестницы одна за другой появляются перед моими глазами.
Траншея была прорыта в склоне небольшого холмика, и, по мере того как работа продвигалась вперед, западный угол траншеи сначала частично, а затем полностью углубился и в конце концов перешел в наклонную галерею высотой 3,5 метра при ширине 2 метра. После этого работа пошла быстрее. Ступенька обнажалась за ступенькой, и, когда незадолго до захода солнца была расчищена двенадцатая по счету, показалась верхняя часть дверного прохода, заложенного камнями, замурованного и запечатанного.
Запечатанная дверь! Значит, это верно! Наконец-то мы были вознаграждены за все годы терпеливого труда. Насколько я помню, первым моим побуждением было возблагодарить судьбу за то, что моя работа в Долине не осталась бесплодной. С лихорадочно возрастающим возбуждением я начал осматривать оттиски печатей на замурованной двери, чтобы установить, кто покоится в этой гробнице. Но я не нашел имени ее владельца. Единственными разборчивыми оттисками были хорошо известные оттиски печати царского некрополя: шакал и девять пленных.
Тем не менее, две вещи стали для меня совершенно ясны: во-первых, что гробница была сооружена для лица, занимавшего очень высокое положение, – об этом свидетельствовали царские печати; во-вторых, что, по крайней мере, со времен XX династии никто не проникал в обнаруженную гробницу, – этот факт с достаточной очевидностью подтверждался тем, что запечатанная дверь была целиком скрыта рабочими хижинами времен той же династии. Для начала с меня было довольно и этого.
Продолжая осмотр печатей, я заметил в верхней части двери, где кусок известки отвалился, толстую деревянную притолоку. Тогда, чтобы узнать, каким способом замурован дверной проход, я проделал под притолокой маленькое отверстие, как раз такое, что в него можно было просунуть электрический фонарик. За дверью вся галерея до самого потолка оказалась завалена камнями и щебнем, что лишний раз свидетельствовало о том, с какой тщательностью была защищена гробница.
Для меня, как археолога, это был острый момент. После стольких лет сравнительно непродуктивного труда я стоял один, вдали от своих рабочих, на пороге того, что обещало оказаться замечательным открытием. За галереей могло находиться все, буквально все, что угодно, и мне понадобилось исключительное самообладание, чтобы тут же не взломать дверь для дальнейших поисков.
Одно обстоятельство тревожило меня: галерея была слишком маленькой по сравнению с теми, что вели в обычные гробницы Долины. По общему виду ее можно было с уверенностью отнести к XVIII династии. Но кто был здесь погребен? Может быть, с согласия фараона здесь похоронили какого-нибудь знатного вельможу? А может быть, это просто царский тайник, скрытая усыпальница, куда мумию и похоронную утварь перенесли для безопасности? Или это действительно гробница того фараона, которого я искал столько лет?
Я снова самым тщательным образом осмотрел все оттиски печатей. На верхней расчищенной части двери можно было ясно разобрать лишь печати царского некрополя, о которых уже говорилось.
Но если бы я только знал, что немногими сантиметрами ниже сохранился великолепный четкий оттиск печати Тутанхамона, того самого фараона, которого я так стремился найти! Я мог бы после этого спать спокойно и избавить себя от трех недель мучительной неопределенности.
Однако время было уже позднее и быстро темнело. Очень неохотно закрыл я проделанное в двери отверстие и приказал засыпать дверь, чтобы ей ничто не грозило в ночное время. Затем, выбрав самых честных рабочих, которые были взволнованы не меньше меня, и, поручив им охранять гробницу в течение всей ночи, я при свете луны отправился верхом домой вниз по Долине. Конечно, больше всего мне хотелось немедля заняться расчисткой, чтобы выяснить до конца значение этой находки. Но лорд Карнарвон находился в то время в Англии, и простая справедливость требовала, чтобы я отложил дальнейшую работу до его приезда. Приняв такое решение, я отправил ему утром шестого ноября следующую каблограмму: «Наконец сделал в Долине чудесное открытие: обнаружил великолепную гробницу с нетронутыми печатями. Засыпана до вашего приезда. Поздравляю».
Следующей моей задачей было уберечь гробницу от разграбления до тех пор, пока она не будет окончательно вскрыта. Для этого мы снова сравняли траншею с поверхностью долины, а сверху навалили огромную кучу кремневых обломков, из которых были построены хижины рабочих. Вечером того же дня, ровно через сорок восемь часов после того, как мы обнаружили первую ступеньку лестницы, все было закончено. Гробница исчезла. На поверхности не осталось ни малейших следов, словно ее никогда и не было. И по временам мне лишь с трудом удавалось себя убедить, что все это действительно произошло, а не почудилось мне во сне.
Впрочем, на этот счет я вскоре успокоился. В Египте новости распространяются быстро, и через два дня после находки на меня со всех сторон сплошным потоком обрушились поздравления, запросы и предложения помощи. Уже на этой первой стадии работы мне стало ясно, что в одиночку я с ней не справлюсь. Поэтому я известил Коллендера, который при случае не раз мне помогал, и просил его приехать как можно скорее. К моему облегчению, он явился уже на следующий день. Восьмого ноября я получил в ответ на свою каблограмму два сообщения от лорда Карнарвона. В первом он телеграфировал: «Возможно, скоро приеду». Во втором, полученном немного позднее, значилось: «Думаю прибыть Александрию двадцатого».
Мы воспользовались этой почти двухнедельной отсрочкой для всевозможных приготовлений. Нам хотелось, возобновив раскопки, с наименьшей затратой времени выйти из любого положения. В ночь на восемнадцатое ноября я выехал на три дня в Каир. Мне нужно было встретить лорда Карнарвона, а кроме того, сделать ряд необходимых покупок. Двадцать первого я уже снова был в Луксоре. А двадцать третьего в Луксор прибыл лорд Карнарвон со своей дочерью леди Эвелиной Хэрберт, верной его помощницей во всех работах в Египте. Теперь все было готово, и можно было приступить ко второй стадии открытия гробницы. Коллендер потратил целый день на расчистку траншеи от щебня, и на следующее утро мы уже могли беспрепятственно спуститься по лестнице.