Драма по телефону

Теперь лицо ее было бледно, но спокойно. Видно было, что миссис Логан умеет владеть собой.

– Очень вам благодарна, мистер Картер, – начала она, – что вы согласились зайти ко мне. Я знаю, как покойный муж высоко ценил ваше искусство и счастлива, что именно вы займетесь расследованием этого загадочного происшествия.

Картер смутился. Что это значит? Он думал, что все убеждены в том, будто банкир погиб вследствие неудачного падения на нож, и вдруг…

Миссис Логан, казалось, читала мысли сыщика, потому что она слабо улыбнулась и твердо проговорила:

– Не вздумайте утешать меня, мистер Картер, потому что в несчастный случай вы и сами не верите! Прежде всего, мой муж никогда не чинил карандашей ножом, так как терпеть этого не мог и пользовался всегда машинкой. Наконец, он вообще крайне редко употреблял в дело карандаши, предпочитая автоматическое перо. Для меня вполне ясно, что над мужем совершено злодеяние, может быть, давно уже задуманное.

– Значит, вы не верите в несчастный случай? – осведомился Ник.

– Нет, нет и тысячу раз нет! – энергично покачала головой вдова. – Я убеждена в том, что здесь совершено убийство.

– У вас есть серьезные основания утверждать это?

– Основания еще не доказательство, – печально произнесла миссис Логан. – Видите ли, мистер Картер, когда проживешь с человеком душа в душу столько лет, то невольно сроднишься с ним, делаешься как бы его вторым "я". И вот у меня все время было предчувствие, что он умрет не своей смертью. Теперь он умер и я говорю – его убили! Я знаю это!

– Но, скажите, кому нужна была смерть вашего супруга? На кого вы можете хотя бы подумать, миссис Логан?

– Этого я вам сказать не могу, – развела руками Логан. – Если бы был жив Дан, я бы смело указала на него, но он 4 недели уже, как лежит в могиле и, конечно, не может быть убийцей.

– У Дана было много сторонников, – заметил Ник Картер, осторожно выбирая выражения и внимательно наблюдая за вдовой своего друга, чтобы уловить впечатление, произведенное его словами.

Миссис Логан помолчала немного, вопросительно взглянула на сыщика и, наконец, ответила:

– Эта мысль приходила в голову и мне, но я полагала, что подобное предположение слишком нелепо!

– В деле расследования преступления не может быть нелепостей, – многозначительно ответил сыщик.

– Стало быть, вы согласны со мной и полагаете тоже, что мой муж был убит? – спросила вдова.

– Именно! – решительно заявил Ник Картер. – Я, собственно говоря, не хотел высказывать вам моего подозрения, а полагал сначала уличить преступников. Но так как у вас имеется то же подозрение, что и у меня, то нет оснований скрывать от вас истину. Вы сумеете вынести этот страшный удар и, пожалуй, даже будете иметь возможность дать мне ценные указания!

– Значит, я не ошиблась! Как я довольна, что попросила вас пожаловать ко мне! Не скрывайте же от меня ничего, даже самого ужасного! Ведь я-то имею право знать все, что касается моего покойного мужа, который был для меня дороже всего на свете!

Ник Картер не замедлил посвятить несчастную вдову во все подробности дела и рассказал ей все, что произошло в минувшую ночь. Он передал ей почти дословно все, что ему сказал ее покойный муж по телефону, когда уже находился в агонии. Он ничего не скрыл и расскажет все подробности. При этом он изумлялся поразительному спокойствию, с которым несчастная женщина выслушала его повествование, порою даже задавая ему вопросы по существу дела, во избежание недоразумений.

– Еще раз благодарю вас за то, что вы открыли мне всю правду, – сердечно проговорила она, когда сыщик закончил, и опять пожала ему руку, – я вполне уверена, что вы поступили именно так, как надо!

– Позвольте задать вам еще один вопрос, – снова заговорил Ник Картер. – Не можете ли вы дать мне какие-нибудь указания, которые могли бы навести меня на след преступников?

– Нет, ничего не могу вам сказать, – ответила она.

– Эта весьма прискорбно, – разочарованно заметил Ник Картер. – Откровенно говоря, я надеялся на то, что ваш муж когда-нибудь, во время случайной беседы, обратил ваше внимание на какие-нибудь обстоятельства или лица, считавшиеся им опасными.

– Нет! Он был слишком тактичен для этого, зная что подобные поиски взволновали и озаботили бы меня. Ведь он всегда был так нежен и добр со мной и всегда: старался оградить меня от всякой, хотя бы даже незначительной, неприятности! Он часто говорил, что я должна всегда быть спокойна, так как вблизи меня он сам чувствовал себя спокойно. Я не знаю, как о нем судили в обществе и в деловом мире, но по отношению ко мне он всегда был одинаково добр. Мы вместе с ним были всегда молоды и, хотя старость заставила нас поседеть и начертала на наших лицах глубокие морщины, мы все же жили друг с другом, как бы не замечая старости! А теперь все это кончилось, благодаря гнусному негодяю, почему-то вздумавшему убить моего мужа!

Она теперь уж не могла сдержать рыданий и в отчаянии всплеснув руками, простонала:

– Чем я провинилась, что у меня отняли моего дорогого мужа, единственное мое счастье? Неужели же справедлив тот Бог, который мог допустить гнусное убийство моего мужа, человека, сделавшего столько добра, осушившего столько слез, утешившего столько несчастных?

– Над нами властвует неисповедимая воля Всевышнего, – пытался Ник Картер утешить вдову, – и мы должны преклониться перед волей Того, Кто ведет нас из мрака к свету!

Едва только он успел сказать это, несчастная женщина пронзительно вскрикнула, схватила друга ее покойного мужа за руку и проговорила:

– Нет! Тысяча раз нет! Тот Бог, которого отныне буду признавать я, не знает всепрощающей любви, а одну лишь месть! Я согласна отдать все мое состояние и сделаться нищей, если это даст мне только возможность предать убийц в руки правосудия. Говорят, что от вас, мистер Картер, не может скрыться ни один преступник! Я умоляю вас, отомстите за моего мужа, который был вашим другом! Не жалейте денег, возьмите все, что у меня есть, но только отомстите за этого лучшего из людей!

Ник Картер ничего не ответил. Эта страшная вспышка неописуемого горя поразила его, и он поклялся, что сделает все, что может, чтобы обнаружить и задержать гнусных убийц.

Несчастная вдова, успокоившись немного, отвернулась и подошла к окну. Она молча смотрела на улицу, стараясь всеми силами взять себя в руки и остановить рыдания.

Через несколько минут она снова обратилась к Нику Картеру так спокойно, что если бы сыщик не видел собственными глазами ее вспышки, он не поверил бы, что она способна так страстно выражать свое отчаяние.

– Быть может, я сумею вам кое-чем помочь, – произнесла она равнодушным, деловым тоном, – случайно и узнала, что на сегодня назначено заседание директоров, на котором должен был председательствовать мой муж. Он обыкновенно не беседовал со мной о делах и вообще никого не посвящал в свои личные дела. Но тут он рассказал мне, что с нетерпением ожидает этого заседания, так как рассчитывает подтвердить на нем результаты своей трудной победы.

– О каком заседании он говорил? Где и когда оно должно состояться? – спросил Ник Картер.

– В помещении Континентального общества железных дорог сегодня в пять часов, если не ошибаюсь.

– Ага, понимаю, – воскликнул сыщик, – я ведь тоже состою членом этого общества. Я совершенно забыл об этом заседании. Дело в том, что из-за контроля над действиями соединенных обществ Дан был во вражде с вашим мужем. Вражда эта сделала их непримиримыми противниками, а Дан, надо полагать, стал из-за нее же гнусным убийцей. Я вам весьма благодарен, сударыня, за это весьма ценное указание. Я припоминаю, что получил приглашение участвовать на этом заседании, но так как ваш супруг раз и навсегда заявил мне, что оповестит меня, если мое присутствие окажется почему-либо желательным, то я не придал этому приглашению значения. Теперь я, конечно, не премину явиться на заседание. Странно, что ваш муж был убит именно в ночь накануне столь важного дела!

Он распростился с несчастной вдовой, вышел на улицу и направился к главному полицейскому управлению. Там он сейчас же зашел к инспектору Мак-Глусски.

– Я уже говорил тебе, – обратился он к своему приятелю, – что поручил сегодня утром Баббингтону отыскать поврежденную проволоку в телефонной сети. Сегодня в восемь часов вечера я ожидаю его у себя с докладом. Мне было бы весьма приятно, если бы мы завтра утром вместе с тобой могли продолжать наши расследования.

– А что ты намерен делать сегодня после обеда? – спросил Мак-Глусски.

– Тебе известно, что Логан давно уже хотел предоставить мне место в управлении Континентального железнодорожного общества. Далее тебе известно, что ему удалось устроить это, так что я уже с месяц состою директором этого общества.

– Да, все это я знаю. Вероятно, тебе хочется, чтобы отныне тебя величали "господин директор"?

– Шутки в сторону! Сегодня состоится важное заседание правления, и я буду присутствовать на нем!

– И ты полагаешь, что это заседание имеет какое-нибудь отношение к нашему делу?

– Да, так мне кажется! Случайно я знаю, что Логан собирался на этом заседании произвести основательную чистку, иначе говоря, удалить из состава правления сторонников Дана. А так как он сумел приобрести большинство акций, то он имел возможность исполнить то, чего добивался в течение пятилетней упорной борьбы. Во всяком случае, его задержали вчера в банке до позднего часа именно приготовления к сегодняшнему заседанию. Сам Дан, правда, умер, но живы остались защищавшиеся им интересы конкуренции. Нам известно, что Дан не брезговал средствами в борьбе с Логаном, что он пользовался самыми гнусными уловками, чтобы вырвать победу из рук своего противника, который боролся лишь честным путем!

– Все это я хорошо знаю, – ответил Мак-Глусски, – ведь когда этот негодяй Дан узнал, что похищенные по его инициативе из сейфа банка акции, благодаря тебе, найдены и возвращены по принадлежности, он так ужаснулся, что его поразил удар!

– Да, сам-то Дан умер, – задумчиво продолжал Ник Картер, – а посеянное им злое семя, иначе говоря, его бессовестные сторонники, остались живы. Они не могли простить Логану, что он вырвал у них победу из рук!

– И ты, очевидно, собираешься присутствовать на сегодняшнем заседании не столько в роли директора, сколько в качестве сыщика, – заметил Мак-Глусски.

– Ты угадал! Что из этого выйдет, я пока еще не знаю, но с нетерпением жду этого заседания и предчувствую, что на нем я столкнусь либо с самими убийцами, либо с их вдохновителями, которые виновны в ужасной кончине нашего друга, – ответил Ник Картер.

– Как бы то ни было, я от души желаю тебе успеха, Ник! А когда мы с тобой увидимся?

– Было бы желательно, чтобы ты пришел ко мне домой завтра к восьми часам утра.

– Прекрасно! Я буду непременно!

Когда Ник Картер вернулся к себе домой, ему доложили, что его ожидает полицейский врач Джексон, давнишний его знакомый.

Сыщик немедленно перешел в приемную и сердечно приветствовал Джексона.

– Я хотел бы передать вам послание, совершенно случайно попавшее ко мне в руки, – заявил врач. – Находясь по долгу службы в конторе Логана, я сегодня утром нашел под письменным столом на ковре письмо в конверте на ваше имя. Очевидно, письмо это совершенно случайно застряло между стеной и корзиной для бумаг. Надо полагать, что покойный миллионер собирался отправить его вам по почте, так как на конверте, как видите, наклеена даже марка.

– Стало быть, вы даже не вскрыли конверта, хотя имели на то полное право, – отозвался сыщик.

– Я не люблю вмешиваться в ваши дела, Картер, и не сделал в данном случае того, чего не преминул бы сделать, если бы дело касалось другого сыщика, – с улыбкой заметил врач. – Я счел за лучшее передать вам письмо в том виде, в каком нашел его!

– Вы весьма любезны, Джексон, – ответил Ник Картер, – попрошу вас не уходить, так как я хотел бы прочитать письмо в вашем присутствии. Возможно, что содержание его касается и вас, как должностного лица.

Прочитав письмо, Ник Картер нахмурил брови и проговорил, задумчиво глядя на врача:

– Мы с вами знакомы уже давно, Джексон, и я считаю вас человеком тактичным и не болтливым. Поэтому я хочу посвятить вас в подробности этого дела. Вы видите, в этом письме имеется три приложения: во-первых, повестка с приглашением явиться на заседание правления сегодня в пять часов. Это второй экземпляр точно такой же повестки, доставленной мне уже по почте. Во-вторых, смотрите сами – здесь имеется доверенность, дающая мне право действовать от имени Логана на основании принадлежащего ему большинства акций, на случай, если бы сам Логан был лишен возможности лично председательствовать на заседании. Другими словами, я, в качестве заместителя и уполномоченного Логана, буду в состоянии руководить решениями сегодняшнего заседания. Наконец, тут имеется сообщение о том, что до заседания правления будет иметь место собрание акционеров; это последнее, несомненно, имеет гораздо более важное значение, так как все перемены в личном составе правления зависят от результата голосования акционеров. По неизвестным мне причинам, составляющим тайну нынешнего правления, я не был оповещен о назначении этого собрания акционеров.

– Я, конечно, не могу судить о важности всех этих фактов, – сказал врач, – но я рад, что нашел это письмо и, таким образом, оказал вам услугу.

– Я весьма благодарен вам за это, Джексон, – многозначительно заметил Ник Картер, – но вы еще не уходите. Я еще не сказал вам, что именно представляет собою третье приложение.

Сыщик развернул бумагу и сказал:

– Это письмо Логана на мое имя, написанное вчера вечером. Оно помечено в верхнем углу: 6 час. 45 мин. Я вам прочитаю его:

"Милейший Картер! Возможно, что представители интересов Дана, орудующие не менее деятельно, как сам Дан при жизни, забыли второпях пригласить вас на собрание акционеров и на следующее за ним заседание правления. Я настоящим письмом прошу вас пожаловать на оба заседания, так как вы будете вновь избраны директором. К сему прилагаю доверенность, которой благоволите воспользоваться, на случай, если я вдруг не смогу присутствовать. Я желаю добиться следующего: мой сын Феликс, ныне находящийся в Европе, должен быть избран председателем, а вместо директоров Павла Фантона, Копроя Маннерса и Митчеля Крогана должны быть назначены Морган Дюнон, Гирам Слоссон и Арон Бульгер. Все остальные директора должны быть избраны вновь. Вот и все. На случай моего отсутствия руководствуйтесь этими указаниями. Как бы там ни было, я все-таки надеюсь явиться лично, разве только явится мстительный дух моего непримиримого противника Даниэля Дана и задушит меня!

Ваш Я. Логан".

Что вы скажете по этому поводу, Джексон?

– Если бы мы не убедились воочию, что мистер Логан действительно был задушен, можно было бы поверить, что дух Дана действительно встал из гроба! – ответил Джексон.

– Нет, он не был задушен, он истек кровью!

– Но нельзя же обвинять в этом дух Дана?

– Вы так думаете? А я утверждаю, что именно дух Дана и был всему виной!

– Как прикажете понимать вас? – воскликнул врач в изумлении. – Неужели вы этим хотите сказать, что Логан умер не вследствие несчастного случая?

– Именно, Джексон: я решительно утверждаю, что Логан был злодейски убит!

Врач от изумления не сразу нашелся что ответить, но затем заметил, покачивая головой:

– Вам будет весьма трудно доказать это, несмотря на всю вашу находчивость.

– Напротив, – уверенно возразил сыщик, – я сумею доказать, что я прав в самом ближайшем будущем!

– В таком случае вы на самом деле заслужите название чародея.

– Нисколько, – отказывался Ник Картер, – в данном случае чародей не я, а старик Дан! Человек, который пролежал целый месяц в гробу и все-таки может убить своего врага – ведь это чудо какое-то, не так ли?

– Еще бы! – заметил врач.

– Ну так вот, Джексон! Завтра мы опять потолкуем с вами об этом деле, а пока не говорите никому о нашей беседе. До свидания!

Когда Ник Картер в пять часов вечера вошел в зал заседания железнодорожного общества, он по наружности своей был опять похож на богатого коммерсанта средних лет, каким его знал весь Нью-Йорк.

Его появление озадачило собравшихся. Он прибыл как раз вовремя, так как за отсутствием Логана заместитель председателя уже собирался открыть заседание.

Явившиеся на собрание директора знали пришельца в качестве некоего мистера Николая Картера, так что никому и в голову не приходило, что этот полный господин и знаменитый сыщик Ник Картер – одно и то же лицо.

Когда заместитель председателя открыл заседание, Ник Картер сел на свое место, но тотчас же встал, когда оратор закончил свою вступительную речь.

– Милостивые государи, – начал он, – по всей вероятности, все вы уже знаете о трагической кончине нашего общего друга Логана. Я об этом буду еще говорить, но считаю целесообразным предложить вам прежде всего приняться за серьезные дела, для обсуждения коих мы здесь собрались. В моих руках имеется установленным порядком засвидетельствованная доверенность, дающая мне право выступить от имени владельца большинства акций. На основании этой доверенности, как вам известно, руководителем собрания становлюсь я. Из числа девятисот миллионов акционерного капитала я выступаю от имени пятисот двадцати пяти миллионов, стало быть, абсолютного большинства. Приступим теперь к порядку дня, согласно которому на первой очереди стоит избрание новых директоров на место выбывающих по очереди. Я уже заготовил и сейчас передам секретарю список избранных мною директоров, а теперь позволю себе зачитать этот список.

Он остановился, как бы желая дать присутствующим возможность возразить.

Но все сидели молча, так как все были озадачены и изумлены до крайности.

Ник Картер продолжал:

– Новый состав правления будет состоять из господ: председателя Феликса Логана, старшего товарища его Николая Картера (это я сам), и директоров Моргана Дюпона, Гирама Слоссона и Арона Бульгера взамен выбывающих по очереди Павла Фантона, Копроя Маннер-са и Митчеля Крогана. Остальные остаются на своих местах. Я не ожидаю возражений, господа, тем более, что являюсь выразителем воли покойного Логана. Если все-таки кто-нибудь из присутствующих желает возразить, то пожалуйста!

Однако, никто не стал возражать, так как это при данном положении дел не имело бы смысла.

И снова заговорил Ник Картер:

– Несчастный случай, стоивший мистеру Логану жизни, не помешал ему с присущей осмотрительностью доставить мне это письмо, которым он вчера вечером в три четверти шестого поручил мне выступить сегодня здесь от его имени. Письмо это вместе с засвидетельствованной нотариальным порядком доверенностью, было найдено сегодня утром рядом с трупом, а затем передано мне.

Делая это сообщение, поразившее всех присутствующих, Ник Картер внимательно всматривался в выражение лиц Фантона, Маннерса и Крогана. От его зоркого глаза не ускользнуло, что эти господа переглядывались, а Фантон в безумной ярости скрежетал зубами.

"Он охотно сам себя побил бы за то, что не нашел этого столь важного письма, которое уничтожает все замыслы этих негодяев!" – подумал Ник Картер, хотя его спокойное лицо ничем не выдавало его мыслей.

– Господа! – продолжал он, – руководствуясь чувством глубочайшего уважения, разделяемого всеми присутствующими, по отношению к нашему покойному председателю, я предлагаю отложить заседание на неделю. С вашего согласия я, в качестве председателя и заместителя покойного, вступаю в свои права и требую принятия моего предложения. Господин секретарь, ваша обязанность вам известна! Господа, собрание акционеров откладывается на неделю! Имею честь кланяться!

Он вышел из зала.

Оставшиеся после его ухода были так поражены и озадачены неожиданным поворотом дел, что не сумели даже выразить своих чувств в ясной форме.

– Черт возьми! Противно даже дышать одним воздухом с такими мошенниками, – ворчал сыщик, выйдя на улицу, – бедный мой Логан. Спи спокойно. Если твой коварный враг сумел даже спустя целый месяц после своей смерти убить тебя, то тебе, хотя ты и был уже мертв, все-таки удалось испортить замысел его и его единомышленников. А что еще важнее: твое письмо выдало мне тех, кто убил тебя! Теперь я знаю, как их найти! Правда, улик у меня еще нет, но будь уверен, друг мой, скоро настанет время, когда убийц постигнет заслуженная кара! Час возмездия близок!

Из громадного здания правления общества Ник Картер кратчайшим путем направился в главное полицейское управление.

Благодаря счастливой случайности, он у подъезда столкнулся со своим приятелем, инспектором Мак-Глусски, который собирался идти обедать в ресторан.

– Придется тебе поголодать немного, милейший, – с улыбкой произнес Ник Картер, – я, собственно, собирался повидаться с тобой лишь завтра утром, но весьма веские причины побудили меня явиться к тебе сегодня же попросить у тебя кое-каких сведений.

– Чем могу служить, дружище? – спросил инспектор, усевшись поудобнее в своем рабочем кабинете и закуривая папиросу.

Сыщик помолчал немного и затем сказал:

– Когда здесь властвовал твой предшественник, инспектор Бирнес, он вел список, составленный в алфавитном порядке, с указанием не только всех происшествий, привычек, добродетелей и пороков всех именитых граждан Нью-Йорка, но и жизнеописаний всех известных преступников американской столицы. Продолжаешь ли ты ведение этого списка?

– Разумеется, – ответил Мак-Глусски, – быть может, ты хочешь видеть характеристику твоей собственной личности в изображении полицейских данных? Могу тебе ее показать.

– Покорно благодарю! Я вовсе не желаю видеть описание всех моих пороков, – со смехом ответил сыщик, – ты знаешь я и сам содержу "частную мертвецкую", как я называю мою коллекцию.

– Точно так же я именую и свою!

– Ввиду того, однако, что я еще молод годами, – продолжал Ник Картер, – я вынужден ограничиться данными настоящего времени, а относительно прошедшего должен обратиться к тебе с вопросом.

– А что хотел бы ты узнать из этих летописей?

– Посмотри-ка в них, что сказано о господах Фантоне, Маннерсе и Крогане. Прежде всего займемся Павлом Фантоном.

– Видишь ли, Ник, он и богатый, и вместе с тем, очень дурной человек. Между нами говоря, это мерзавец, от которого можно, при благоприятных для него обстоятельствах, ожидать даже совершения убийства с целью грабежа!

– Это-то я знаю, тем более, что он и есть один из убийц Логана! Да, ты вот удивляешься, а я тебя в этом уверяю! А сообщники его – Маннерс и Кроган! В этом даю голову на отсечение! Откровенно говоря, я сначала заподозрил архитектора и двух его помощников, которые строили кладовую в доме Логана.

– Я тоже, – согласился инспектор.

– Между тем, мне уже удалось установить, что ни одного из них нет в Нью-Йорке уже несколько недель и, следовательно, Моррисон, Фербек и Робертсон здесь не идут в счет. Но внутренний голос говорит мне…

– То самое шестое чувство, с которым ты имел счастье родиться на свет, – смеясь, заметил инспектор.

– Назови это предчувствием, чутьем, чем хочешь. Как бы там ни было, а я вполне на него полагаюсь и оно мне теперь говорит, что мы обнаружим убийц, если только нам удастся разыскать дом, куда ведет поврежденная проволока. Так или иначе нам не мешает ознакомиться с прошлым и настоящим этих трех негодяев.

– Разве ты их не обнаружил на собрании акционеров, благодаря твоему чутью, никогда не оставляющему тебя? – спросил инспектор.

– Обнаружил, и даже вполне определенно, – злобно воскликнул Ник Картер, – само собой разумеется, что это коварные и ловкие преступники, которые обладают достаточным присутствием духа и осмотрительностью, чтобы не попасть впросак, именно потому, что они вращаются в лучшем обществе и известны в широких кругах, как порядочные люди. Нам нелегко будет уличить их так, чтобы для суда не осталось никаких сомнений, так как признания от них не добьешься. Но я не успокоюсь до тех пор, пока они не испустят дух на электрическом стуле, так как поклялся в этом перед моим покойным другом!

– А я тебе помогу, чем можно. Вот, прежде всего, биография Павла Фантона.

– Прочти мне, пожалуйста, отдельные данные.

– Сведения включают в себя двадцатилетний промежуток времени.

– Но ты ведь знаешь, что именно интересно для нас, поэтому выбери сам, что нужно.

– "Павел Фантон, – начал Мак-Глусски, – родился в 1855 году в Сиракузах, в штате Нью-Йорк, был заподозрен в 1875 году " убийстве богатого железоторговца Джоеля Граймса в Сиракузах же, но обвинен не был, за недостаточностью улик. В 1880 году прибыл в Нью-Йорк, служил в одном из банков на Валл-стрит. Был под следствием в 1882 году по обвинению в подделке чеков, но за недоказанностью обвинения был выпущен на свободу". Неужели тебя все это интересует?