Ищу истинную пару. Срочно

Глава 1

Нейт не выносит фастфуд, молочные коктейли в высоких стаканах с трубочками, дешевое пойло, что некоторые несчастные зовут гордым названием «кофе», и запахи жирной пищи. Но каждый день инстинкт волоком тащит его в одну ужасную забегаловку, и не отпускает оттуда до самого закрытия.

Он не идиот и прекрасно понимает, что это как-то связано с сияющей ярко-алой буковкой

«Л»

на его запястье, которая намекает на начало имени его истинной пары. Он не верит во всю эту хрень про родственные души оборотней, но его родители утверждают, что их притянуло друг к другу этими самыми нитями, а после них – его брата Эша с его будущей женой. И даже младшая сестра Тереза, у которой на руке красуется витиеватая «Д» уже обошла весь колледж в поиске того самого, своего человека.

Итак, Нейта тянет в это отвратное место, и он идет, как придурок, потому что сил нет не идти, а еще отец каждый вечер начинает все эти разговоры, рассадив стаю вокруг себя, как маленьких щенят.

– Если тебя тянет туда, Нейтон, значит твой человек где-то там. Или объявится в скором времени. Не упусти его. Ты почувствуешь.

«Ты почувствуешь, Нейтон», – он мысленно копирует нравоучительный тон отца и устало плюхается в обтянутое потертой кожей кресло недалеко от выхода. Скользит обреченным взглядом по жиденькой кучке посетителей, что толпятся у кассы, желая сделать заказ.

Худенькую официантку в короткой юбке зовут Ирен. Она мила с ним, поэтому даже не спрашивает ни о чем, приносит черный чай и самое нежирное, что здесь имеется – кусочек вишневого пирога на бумажной тарелке.

Нейт улыбается ей чисто из вежливости, но уже все сотрудники прекрасно знают, что он не будет здесь ничего есть и пить.

– Как успехи? – интересуется Ирен.

Нейт пожимает плечами и косится в сторону компании девчонок, только что вошедших в здание. Смотрит на невысокую темнокожую девушку с дредами, на миниатюрную блондинку с улыбкой во все лицо и на их тихую подругу в очках, которая выглядит так, будто ее сейчас стошнит. Нейт ее очень хорошо понимает.

Ни от одной из них не перехватывает дыхание. Не то чтобы такие симптомы были описаны в какой-то энциклопедии истинных пар, но Эш в свое время так красочно расписывал свою встречу с Джинни, что у Нейта ваниль скрипела на языке. Вот он и подумал…

– Никак. Может, я просто втайне обожаю бургеры, вот и захаживаю сюда, как на работу?

Другая официантка – менее милая, возможно поэтому Нейт не запомнил ее имя – орет через все кафе:

– МЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЛ!

За этим криком следует четырехсложное ругательство, приправленное тремя короткими «омойбог» в секунду, а потом звон тарелок и глухой удар, как будто кто-то долбанулся об пол головой.

Ирен приоткрывает маленький ротик в ужасе, виновато улыбается Нейту и спешит на помощь распластавшейся где-то под кассой стажерке.

Нейтон трет лоб и думает о том, что дома, наверное, можно поесть что-то полезное и свежее. Обреченно ковыряет пластмассовой вилкой кусочек пирога, поглядывает на часы.

Ирен бегает с тряпкой и распинается в извинениях перед посетителями, а костлявая девчонка-стажер с перевязанной фартуком окровавленной рукой, пытается собрать осколки с пола.

У нее смешной нос и точки-родинки по всему лицу. Щеки выпачканы в муке, а футболка с логотипом кафе – в какой-то серой жиже, вызывающей рвотные позывы одним своим видом.

Нейтон смаргивает взявшийся из ниоткуда ступор и отворачивается к окну, разглядывая «живописный» вид на ветеринарную клинику и мусорные баки рядом с ней. Время тянется, как жевательная резинка, наполняет голову вязкими липучими мыслями, Тереза заваливает его смс, а он дует на крупинку сахара, гоняя ее по столу, и игнорирует сообщения. Вся его семья твердо уверена, что ему очень нужно найти свою истинную пару. Прямо сейчас. Срочно! Как будто без нее его жизнь не имеет смысла. Серьезно, для них это настолько важно.

Они психи. Фанатики. Нейт уверен, что даже если он улетит на Луну, все его родственники, включая троюродных сестер и тетушек, которых он никогда в жизни не видел, явятся вслед за ним.

– Прости.

Слава Богу, девчонка хотя бы переодела ту отвратительную футболку. Теперь на ней не менее идиотская, но зато чистая рубашка в клетку и джинсы, все еще испачканные мукой.

Нейт поднимает на нее взгляд.

– Да?

– Ирен попросила принести тебе еще пирога, – наклоняется, как будто выдавая страшный секрет. – Думаю, это был повод спровадить меня с кухни, чтобы я не добила остатки посуды.

– Ясно.

У девчонки на лице шесть родинок в совокупности с теми, что утекают дорожкой коричневых звезд на шею. Нейт пытается понять, почему он так пристально смотрит на них, и… Это от скуки. Точно.

Девушка морщится и царапает короткими ногтями скрытую под тканью повязки алую букву.

Нейт свою прячет за кожаным браслетом.

– Не царапай ее, – тихо говорит он. – Хуже сделаешь.

– Знаю, но она зудит с тех пор, как я устроилась сюда работать.

– Прекрасно тебя понимаю.

Нет, серьезно. Понимает. Потому что свою расчесал до крови, и каждый раз, когда, идя куда-то по делам, он вдруг оказывается у входа в это место, ему хочется приложиться, как следует головой о дверь, а потом взять ножницы и вырезать нить судьбы из своей руки.

Новая порция пирога опускается на стол, и официантка кивает Нейту, безмолвно благодаря за поддержку, а потом разворачивается, чтобы уйти.

Нейт вдруг зовет ее по имени:

– Мел?

Девушка слегка поворачивает голову, вскидывает брови, и в ее невозможно ярких карих глазах сияют солнечные лучи.

– Да?

У Нейта сердце на целую секунду сжимается в плотный тугой комок, но потом все проходит, как будто снова – наваждение, да и только. Он улыбается и указывает взглядом на ее руку.

– Удачи с поиском.

Мел округляет рот.

– О. Да, спасибо. А ты…

Нейт стучит пальцем по своему браслету.

– Безрезультатно.

– Тогда тебе тоже. Удачи. Много.

* * *

– Легенда гласит – никто из нас не одинок. Есть волчья половинка души, и есть челвоеческая. Мы храним ее в своем сердце и свято храним для того, кто предназначен нам судьбой. Для своей истинной пары.

Это Церемония Обручения, на Нейте дорогой костюм, его держит под руку его беременная невестка Джинни, потому что Эш снова в командировке, и мягкий голос отца растекается по помещению медовым сиропом.

Но все взгляды принадлежат Терезе. Потому что она смогла. Она нашла того самого

«Д»

, несмотря на то, что ей всего восемнадцать. Она младше Нейта почти на восемь лет, что с ним не так?

Она очень красива в этом простом белоснежном платье и с вплетенными в волосы цветами, полумрак комнаты и сотни расставленных по периметру свечей делают ее лицо совершенным. Нежным. Светящимся.  Или все дело в улыбке, играющей на губах и в блеске глаз? Она будто горит изнутри, точно так же, как сияет необыкновенным светом истинной любви ее избранник.

Д – это Дин. Ему девятнадцать, он работает в книжном магазине напротив колледжа Терезы, и они встретились два дня назад. Именно так это и происходит. Судьба, предназначение. Оно не оставляет вам ни единого шанса. Вы просто встречаетесь и уже знаете друг о друге все.

Нейт смотрит, как отец передает руку Терезы в ладонь Дина, и они улыбаются, как будто вокруг них никого нет.

Нейт очень любит сестру, и он рад за нее, но с каждым днем ему все сильнее хочется держаться от всего этого подальше.

Глава 2

Нейт уже жалеет, что позволил Терезе и Дину прийти и составить ему компанию в кафе. Не то чтобы они его спрашивали вообще-то. Тереза просто сбросила ему смс в конце дня с коротким «мы сейчас придем». И теперь, после Обручения, это всегда именно «мы».

«Мы хотим посмотреть сериал в моей комнате сегодня днем».

«Мы собираемся пройтись по магазинам и купить костюмы к Хеллоуину».

«Мы занимается, спустимся к ужину».

Дин практически живет у них.

Вы не подумайте, Нейт не жалуется, он рад за сестру, ведь теперь она рычит чуть реже, а улыбается в разы чаще. Вернее, сейчас это выглядит, как бесконечная широкая улыбка на ее лице каждую минуту присутствия Дина рядом. Нейт рад за нее.

Но его дико бесит этот круглосуточный сладкий рай рядом с ним, и сейчас, когда они кормят друг друга дешевым мороженым, которое Ирен уже в третий раз обновляет для них, у Нейта чешется в горле, и он почти на сто процентов уверен, что у него началась неожиданная аллергия и на мороженое, и на поцелуи истинных пар.

– МЕЕЕЕЕЕЕЛ!!! – Тереза вопит в опасной близости от уха Нейта, и он трогает себя за мочку указательным пальцем, потому что почти уверен, что оглох.

Мел вздрагивает, проходя мимо с полным подносом пустых стаканчиков, смотрит на Терезу, узнавая, и выдыхает, опуская поднос на стол. Она наклоняется, чтобы поцеловать Терезу в щеку.

Та чмокает ее в ответ, а у Нейта челюсть летит куда-то под стол, потому что до Обручения у Терезы не было друзей, особенно среди людей. Она и с волками-то не особо ладила, постоянно с кем-то грызлась, и вовсе не в переносном смысле.

Однажды она не ночевала дома, потому что девчонки из ее группы в колледже загнали ее на дерево за то, что она разболтала грязные гадости про всех них. Тереза не отличалась тактом и каким-то особым дружелюбием. Иногда Нейту казалось, что она должна была стать третьим сыном у их родителей, но что-то пошло не так.

И тут, вдруг, она здоровается с кем-то не из семьи. Еще и поцелуями обменивается. Дальше что? Она заведет реальную страничку на фейсбуке, чтобы общаться, а не писать про кого-то анонимные гадости?!

– Как ты? – спрашивает Тереза.

Мел смотрит на нее взглядом «тебе правду сказать?», и она выглядит слегка затраханной, причем в переносном смысле, потому что, если бы в прямом, она бы казалась счастливее. Наверное. Не сказать, чтобы Нейт хотел знать, как выглядит Мел, когда затрахана в прямом смысле. То есть… Может и хотел бы, но это не совсем его дело. А даже если и было бы его… Короче! Это не так важно, хорошо?

– Все норм.

Тереза вскидывает брови.

– А честно?

Мел вздыхает и приземляется на краешек дивана рядом с Нейтом – очень и очень близко. Это все из-за того, что места больше нет, вот и все. Да-да. Наклоняется, подзывая Терезу к себе жестом.

– Помнишь парня, о котором я тебе рассказывала?

Тереза кивает так, словно болтушки про парней с другой девчонкой для нее – обычное дело. Нейтон в шоке.

А Мел тем временем почти лежит на его коленях своим худеньким телом, мельтешит каштановым затылком перед лицом, и Нейтону приходится откинуть голову чуть назад, чтобы не уткнуться носом в ее волосы, пахнущие, кстати говоря, выпечкой и яблоками.

Тереза с интересом подпирает кулаком подбородок. Дин, кажется, вообще не слушает их, наматывая прядь ее волос себе на палец.

– Как там его? Николас?

– Ага. Видишь парочку в дальнем углу?

Тереза бросает осторожный я-не-таращусь-нет-нет взгляд в ту сторону. Нейт тоже смотрит, только не скрываясь, а совершенно нагло.

Со стороны парочка и парочка, ничего особенного. Двое влюбленных, которые сейчас выглядят прямо как точная копия Терезы и Дина. Воркуют о чем-то, плотно прижавшись друг к другу, и ангелы поют над их головами, а в волосах путаются бумажные сердечки и кусочки зефира…

Ладно, ничего этого нет, но у этих двоих на лбу написано, что они – истинная пара друг друга. И от этого у Нейтона когти просятся наружу. С каждым днем ему все труднее это выносить.

Все вокруг говорят о парах.

Все вокруг встречают свои пары.

Все вокруг заводят детей, и те тоже говорят о парах и встречают свои пары… Замкнутый чертов круг!

У него уже крыша едет.

– И? – спрашивает Тереза, глядя на Мел. Нейтон на Мел глядеть не может, только на ее затылок, но тоже мысленно спрашивает: «И?».

– Это он – тот блондин с ямочками. В зеленой футболке.

Сестра тянет огорченное «блиииин», Дин впервые за вечер подает признаки жизни и тоже расстроенно качает головой, хотя Нейт уверен – ему плевать. У него поплыли мозги от Терезы и ее запаха.

Если все мужчины выглядят как он, встречая ТУ САМУЮ, то Нейт отказывается в этом участвовать.

– А ведь я была уверена, что это он, знаешь. Моя пара. С тех пор, как появилась метка. С четырнадцати лет. Черт.

Ее голос звучит так, будто она в отчаянии. Нейтону вдруг хочется опустить ладонь на выпирающий из-под футболки позвоночник.

Девушка выпрямляется, оказываясь на одном уровне с ним. Нейт все еще молчит, как и весь разговор. Мел смотрит на него и широко открывает рот. Вероятно, до нее доходит, что она пять минут пролежала грудью у него на коленях.

На лице ее в красках расцветает ужас вперемешку со смущением. Нейт запрещает себе принюхиваться к ней, но неосознанно все равно ведет носом и… У него отчего-то поднимается настроение впервые за долгое время. Черт возьми, да эта девчонка чудесно пахнет, когда пытается не сгореть от стыда!

– Ох, нет, прости. Прости, пожалуйста, я – сплошное недоразумение!

Она вскакивает и расправляет завязанный на поясе алый фартук. Нейт кивает и за каким-то чертом царапает метку сквозь браслет.

– Ничего страшного.

– Я принесу вам пирог.

Она скрывается на кухне довольно резво, но не настолько быстро, чтобы Нейт не успел оценить, насколько аппетитная у нее задница.

Его вдруг окатывает таким возбуждением.

Немыслимо.

Очень сильным возбуждением, вплоть до дикого стояка в штанах. Он прикладывается к стаканчику с кофе.

Тереза принюхивается к нему и морщится.

– Черт, Нейт, ты в своем уме?!

Ему не стыдно. Это вообще не его вина, понятно? У него инстинкты, он волк – молодой, крепкий, в полном рассвете сил. И он сто лет уже ни с кем не трахался.

Кстати, пора бы.

Хорошо, что у Ирен такая короткая юбка. Можно задрать ее, а саму девушку поднять над полом в маленькой подсобке за кухней.

Она давно напрашивалась.

Нейт вбивается в нее, спешит, он не хочет, чтобы их кто-то застукал или люди подумали что-то не то. Да и задерживаться здесь с ней он тоже не хочет.

И ловит себя на мысли. Ему не нравится с ней.

Не нравится.

Как будто что-то мешает постоянно. Он трахает ее, она стонет, как последняя шлюха, хрипло шепчет на уши какую-то дрянь, скулит и жмется всем телом. Нейт ждет, когда она кончит. Потому что сам он, очевидно, не сможет.

Закрывает глаза, и вдруг…

Лицо Мел – такое милое, смешное, совсем без косметики и все в веснушках, возникает перед глазами. Так внезапно, совсем невовремя и некстати.

Мотает головой, стряхивая видение. Глупость какая, господи-боже.

Ирен взвизгивает последний раз и кончает, сотрясаясь всем телом.

Нейт выходит из нее и быстро застегивает ширинку.

Уходит через заднюю дверь, убеждая себя, что не хочет возвращаться к сестре и ее возлюбленному, но на самом деле, он боится, что встретит Мел, и она обо всем догадается по его виду.

* * *

– Душа всегда найдет свою Душу, милый.

Неизвестно, на кой черт мама говорит ему это.

Наверное, он выглядит жалко. Он и чувствует себя стремно, потому что этот запах жареного бекона, куриных крылышек и молочных коктейлей за месяц почти впитался в кожу. Но, что он мог поделать, когда его тащило туда, тянуло, словно магнитом, когда он не мог сопротивляться? Это просто, как в каком-то дурацком сериале, когда человек идет в аптеку, а оказывается в закусочной. Снова. Гребаный свет.

И Нейт уже почти уверен, что очередная неделя доконает его, и он обнаружит себя на заплеванном крыльце забегаловки посреди ночи в одних трусах. Это то, чего ему не хватает для полного счастья.

– Ну, значит, в моей системе сбой, мам. Причем, конкретный такой сбой, который выводит меня из себя.

Воскресенье, раннее утро, Нейт вдыхает запах нормального черного кофе, который отец приготовил для них с мамой. Он был бы счастлив проваляться в постели целый день или зарубиться в приставку с Терезой, но он прекрасно знает, что скоро начнется. И, хоть пока он и не чувствует этого, метка все равно зудит и покалывает под кожей браслета.

Он делает глоток.

– Ты слишком напряжен, Нейт.

Да, блин, мам, я напряжен. Я жду сигнала. Свистка. Этого «ВАЛИ. ТУДА. ГДЕ. ТЕБЕ. МЕСТО», звучащего в голове набатом.

– Я в порядке, я же сказал!

Что ж, он официально хамло и скотина.

Мама сжимает губы в полоску и обиженно отворачивается к окну. Нейтон устало вздыхает.

– Прости.

– Когда вы встретитесь, твоя злость сойдет на нет.

Когда? Если!

Он не говорит этого вслух.

Глава 3

Проходит полдня, прежде чем Нейт понимает: он в порядке. Он не чувствует этой затягивающейся на шее петли и злобного смеха под коркой мозга. Он не чувствует острой потребности пойти и вдохнуть полной грудью запахи жира, прилепленной к краю стола жвачки и очистителя для стекол. Он в порядке. В порядке.

Его совершенно не тянет в то жуткое кафе.

Это. Странно.

– Где чипсы?! – Тереза хлопает дверцами шкафчиков на кухне так оглушающее, что тарелка, которую споласкивает в раковине Нейт, выскальзывает и ударяется о металл.

Она все делает одной рукой, вторую ладонь храня исключительно в лапе Дина, который жует что-то, довольно улыбаясь, и следует за своей парой по пятам, как щенок.

Нейт приподнимает одну бровь, возвращается к своей тарелке, мысленно делая в голове отметку – спросить у сестры, умеет ли ее парень говорить, или любовь к ней окончательно поглотила его разум?

В проходе появляется красный капюшон, из-под которого торчит самая милейшая невыспавшаяся курносая мордашка, какую Нейт только встречал на своем веку. Тарелка снова падает, на этот раз по вине самого Нейта, у которого какого-то черта начинают дрожать руки.

– Никакой еды, Тереза, пожалуйста, – Мел смачно зевает и забирается на стул с ногами, при этом устраивая голову на своих коленках и прикрывая глаза. – Никакой еды, воды, сна и прочего, пока мы не сделаем этот проект, потому что я не позволю тебе сказать, что я зря вставала в семь утра, учитывая, что я легла в четыре, и тащилась через весь город, только чтобы помочь тебе с зачетом. Никакой. Чертовой. Еды.

Нейт впечатлен ее разговорчивостью, поскольку в кафе слышал от нее не так много слов. Обычно она просто тихо взывала к богу, собирая осколки с пола, или напевала что-то, вытирая столики. Или смущалась, получая комплименты от симпатичных парней. Нейт не собирается думать о том, какого, собственно, хрена он наблюдал за ней. Нейт просто хочет домыть, господи-боже, свою тарелку.

Мел причмокивает, разлепляя веки, потом, наконец, замечает стушевавшегося в углу кухни Нейта и округляет глаза, прежде чем сдержанно кивнуть.

Нейт считает совершенно, абсолютно неправильным свое желание иметь иные, менее холодные приветствия от нее. Как будто это имеет какое-то значение – они даже не знакомились официально.

Он кивает в ответ.

– И, кстати, ты, – Мел тыкает пальцем в сторону Дина (Нейта этот самый палец дико заводит – приплыли). – Иди домой. Потому что пока ты здесь, мы ничего не сделаем.

Дин обиженно дует губы, и Тереза целует его, обнимая за шею.

Нейт ставит тарелку в шкафчик, вытирает руки о джинсы и переминается с ноги на ногу. Ему странно осознавать, что эта неуклюжая, мгновенно занимающая собой пространство и выглядящая до смешного очаровательно девчонка, так уютно смотрится на его кухне. Как будто ей здесь самое место. Нет, серьезно, это Эш читает журналы по дизайну, а не он, но Нейтон определенно точно помнит, как он упоминал, что красный чертовски здорово сочетается с белым. Красная худи – белые стены. Отлично.

– А почему ты так поздно легла?

Действительно, Нейтон, разве есть что-то более подходящее под категорию «не твое дело», что ты мог бы спросить?

Мел морщится, когда Дин обхватывает Терезу за талию, прижимая к себе теснее. Она разворачивается всем корпусом, вероятно решая, что разговор с Нейтом – это нечто менее отвратительное, чем наблюдение за облизываниями новоиспеченных родственных душ.

– Ну, вечером мне позвонил мой босс и сказал, что на крыльце в кафе кого-то стошнило, и я должна приехать убрать. Я ругала его всю дорогу, если тебе интересно, потом отскребала чужую блевотину от пола, все это продолжалось почти до двух часов ночи. Я вернулась домой, приняла душ, легла спать, потом вспомнила, что не закончила доклад по учебе, за который меня могут просто вышвырнуть из колледжа пинком под зад. Я встала, выпила энергетик, включила ноутбук, напечатала почти четыре страницы и вдруг вспомнила, что сегодня воскресенье, и мы не учимся. Было весело, да.

Нейт открывает рот, чтобы хоть как-то ответить на поток слов, который на него только что обрушился, но он все еще переваривает их, поэтому сказать нечего.

Мел выручает его и просто кивает в сторону слипшейся губами парочки.

– Это надолго?

Нейт вздыхает:

– Сорок минут – минимум.

Мел трет лоб и смотрит на Нейта, хлопая ресницами.

– Тогда, может быть, здесь есть место, где я могла бы прилечь и немного поспать?

Она чудесная.

Эта мысль просто берется откуда-то, и Нейтон смакует ее, наслаждаясь золотом глаз этой девушки.

Чудесная.

– Могу пустить тебя в мою комнату.

Нейт смотрит на спящую в его кровати Мел, покачивается в плетеном кресле и думает – стоит ли разбудить ее для того, чтобы сообщить, что они с Терезой с треском провалили всю учебу, потому что уже вечер? Она выглядела уставшей в последние дни на работе, да и сейчас, даже из угла, где сидит Нейт, видно, какие густые тени залегли под ее глазами.

Она так сладко спит, подложив руку под щеку. Это определенно самая красивая вещь, что ему доводилось видеть в своей жизни, а он лицезрел Колизей с высоты птичьего полета и Ниагарский водопад.  Целую долбаную секунду он думает о том, что, возможно, чего-то не догоняет. Конкретненько так тупит. Упускает какую-то важную вещь.

Эта мысль тонет в куче других, когда девушка что-то бормочет сквозь сон, переворачиваясь на другой бок. Обнимает подушку руками. Нейт уже знает, что сделает с этой подушкой ночью. Он не хочет ненавидеть себя за такие мысли, но… Он ненавидит.

Вообще, он книгу читает. По крайней мере, он делал это, пока Мел удобно укладывалась на его кровати. Они немного поболтали, она рассказала ему о том, как нашла в кабинете отца кредитные карты и счета за медицинские услуги, благодаря чему и пришлось искать работу. Совмещать с учебой не так легко, учитывая низкий уровень ее концентрации, но выхода нет, поскольку она не хочет висеть на шее отца, который по уши в долгах. Нейт вспоминает, какой взъерошенной и суетливой Мел обычно вбегает в кафе, как блестят чернила на ее губах, и как она спешно стягивает с себя рюкзак, уходя в подсобку.

Эта девушка просто умница.

Итак, книга.

Это «Отверженные» Виктора Гюго. Нейт не уверен, что хотел бы читать именно ее, но это первое, что попалось ему на глаза, когда он плюхался в свое кресло. Он нервно теребит страницы и скользит взглядом по ключицам Мел, что выглядывают из-под великоватой ей расстегнутой толстовки и заставляют фантазию работать сильнее, чем когда-либо прежде.

Он не понимает, что происходит.

Метка кричит о том, что имя его истинной пары начинается на букву «Л», и Мел (очевидно, Мелисса) – не его родственная душа. Но внутренности его сворачиваются в клубок, стоит только ей оказаться рядом. Он не знает, как это называть. Влюбленностью? Разве можно влюбиться в кого-то просто так, без связи? Обороню влюбится в человека, который, возможно, принадлежит кому-то другому? А что, если у Нейта вообще нет пары, ему просто нравится Мел, но в какой-то момент появится ее родственная душа и просто заберет ее?

Он мыслей о том, что Мел может принадлежать кому-то другому, у Нейта вырывается грозный рык изо рта.

Нужно успокоиться.

Просто успокоиться и посмотреть, что будет. Он никого не трогает. Хочет, но не трогает. Он зверь, но не животное. Он не станет обижать Мел.

Она смешно причмокивает ртом и переворачивается на спину, расплываясь по кровати. Нейт задерживает взгляд на ее приоткрытых губах и тонкой белоснежной шее, по которой рассыпались родинки, словно кто-то бросил несколько бисерин коричневого цвета. И ее пальцы. Длинные, тонкие бледные пальцы.

На правом запястье ярко-зеленый напульсник из шерсти.

Нейт переводит взгляд на свой браслет.

Вообще, люди не обязаны прятать метки, но многие считают их чем-то слишком личным, чтобы выставлять на всеобщее обозрение. Нейт не любит показывать свою посторонним людям. Если бы все открывали метки, то возникла бы путаница. Кто-то просто готов пойти за первым встречным, лишь бы приобщиться ко всему этому. Солгать, навязать себя другому человеку, прикрываясь связью. Это нечестно, это ужасно.