- -
- 100%
- +
Глава 1
Соул проскочила в лифт за секунду до его закрытия. Она прижалась к стенке и постаралась успокоиться, не хватало еще расплакаться тут, на глазах у коллег. Но капельки слез уже собрались в уголках глаз, они ничего не могла с ними поделать.
Мира посмотрела на нее внимательно.
– Прошло не очень? – спросила она.
Все прекрасно знали, что их босс – настоящее чудовище, и вызов на ковер от него – все равно что грязевая ванна, только вот грязь в ней отнюдь не лечебная.
Соул горько улыбнулась.
– Почти уволена.
– Чего? – с губ подруги сорвался смешок. – Ты и уволена? Ты? Он нигде больше такую не найдет!
– Думаю, с этим не возникнет проблем.
Лифт остановился, впуская пассажиров. Мира встала вплотную к Соул и понизила голос. Не хватало еще, чтобы пошли сплетни.
– Раз «почти», значит есть еще шанс?
Соул хихикнула. Видимо, ее накрывало истерикой. Осознание, что вот-вот любимая и очень перспективная работа окажется за спиной, подступало к горлу, как свинцовый ком. А у нее съемная квартира, куча счетов и абсолютное отстутствие идей, что делать дальше.
– С тем условием, что он поставил, шансов нет. Серьезно, лучше бы он меня в сам ад спуститься попросил.
– Что за условие?
Дверцы снова открылись, выпуская их на первом этаже. Размеренный и такой привычный стук каблучков Миры сейчас ужасно действовал на нервы.
Они прошли турникеты, вышли на улицу, Мира щелкнула зажигалкой, прикуривая сигарету. Соул вздохнула, поворачиваясь к ней.
– Он хочет, чтобы я пошла в резервацию и взяла интервью у оборотней.
Мира поперхнулась дымом. Она долго кашляла, выпучив свои и без того огромные глаза, после чего уставилась на Соул в ужасе.
– Он что, окончательно отупел?
– Я хотела его об этом спросить, но побоялась, что меня вышвырнут в окно.
– Оборотни! Да они людей к себе на пушечный выстрел не подпускают! Помнишь, что случилось с тем парнем, ученым, в прошлом году? Они так его напугали, что он полгода в психушке провел. Кстати, он и сейчас там, разве нет?
Соул скрестила руки на груди.
– Что мне делать, Мира? Мне нужна эта работа, я люблю ее. Я собиралась посвятить ей всю свою жизнь. Это мой журнал – наш, мы столько сил в него вложили…
Захотелось разрыдаться. Напиться и покричать с балкона. Люди проходили мимо, их ничто не волновало, все просто радовались окончанию рабочего дня. Соул завидовала им.
Подъехало такси, и они сели на заднее сидение, уставившись каждая в свое окно.
Прошло минут десять, когда Мира повернулась и сказала:
– Я знаю, это прозвучит как бред, но помнишь, пару лет назад один из них приезжал на встречу с какими-то дипломатами? Мы делали репортаж. Конечно, он не давал никаких личных интервью, но он не выглядел таким уж… Грозным. Как там его?
– Дэвид Уайт …. – кивнула Соул. – Но это все еще не делает его доступным для диалогов.
– Говорят, он там самый справедливый. Так сказать, уравновешивает жестокость старшего брата. Его все любят.
– Уверена, если его старший брат захочет откусить мне голову, то никакой справедливый Дэвид меня не спасет.
* * *
– Дэвид. Дэвид, эй.
Прошло не меньше минуты до того, как он открыл глаза. Рем склонился над братом, промокнул его лоб мокрым полотенцем. Он весь горел.
С каждым днем ему становилось все хуже. Рем чувствовал эту ноющую боль внутри себя. Она была иллюзорной, бессознательной, но он ощущал ее, как и Коул – слишком сильна была связь между ними тремя.
Пять лет назад их отец – самый сильный альфа в округе – обратился за помощью к ведьме. Он заставил ее связать своих детей между собой, чтобы их сила стала практически безграничной. Также отец передал свою собственную силу Рему, а спустя сутки его не стало. Он сделал это ради них, ради Рема, Дэвида и Коула, а теперь один из них слабел, и никто в стае не мог найти этому объяснения.
Дэвид открыл глаза и снова закрыл их, как будто веки его были слишком тяжелыми.
Линда – волчица, которая заботилась о нем с того дня, как он заболел – отвела Рема в сторону.
– Я делаю все, что могу, но ты ведь понимаешь, что я не врач? Рем…
Он знал, что она скажет. Знал и уже заранее ненавидел даже саму мысль об этом.
– Что?
– Ты должен обратиться к людям.
– Люди лечат людей, Линда. Не волков. Они понятия не имеют, что с нами делать.
– У них есть лекарства, оборудование, у них есть все… Пожалуйста, подумай.
Здесь не о чем было думать.
Дэвид застонал. Он пытался повернуть голову, но был настолько слаб, что даже это простое действие вызывало у него боль. Рем подошел, чтобы помочь ему.
– От них одни несчастья, – сказал он, когда Линда почти вышла за дверь.
Он чувствовал ее сердцебиение – участившееся от беспокойства и очень громкое. В комнате остро пахло болезнью – горький тревожный запах, напоминающий пережжённый сахар и древесную смолу. Линда с Дэвидом были лучшими друзьями с детства, они вместе ходили в школу, вместе учились контролю, вместе росли…
– Прошло много лет с тех пор, – сказала Линда, в ее голосе звенели слезы. – Никто больше не хочет вступать с нами в войну, может пора проглотить эту жгучую ненависть ради брата? Послушай, что я скажу тебе, Рем. Оборотни не болеют. У них не бывает температуры, слабости, даже дурацкой изжоги. То, что происходит с Дэвидом – это ненормально.
Она ушла, оставив его наедине с братом.
Рем прекрасно знал, что она права. Она целиком и полностью права, нет никакого смысла лгать себе и придумывать отговорки, ждать, что Дэвид просто в одно утро встанет на ноги и пойдет пить кофе в закусочную к старине Джиму.
– Что мне делать, брат? – спросил он в пустоту.
Пальцы Дэвида вдруг сжали его руку. С огромным трудом он открыл глаза и прошептал сухими губами:
– Кларисса.
Это имя было произнесено очень тихо, он явно вложил в него все свои силы, но Рему показалось, что потолок раскололся надвое.
Кларисса. Ведьма. Как он сразу не догадался?
* * *
Соул вцепилась в руль так крепко, что пальцы ее посинели. Она сидела в машине, одолженной у соседского сына Ника, на въезде в резервацию и разговаривала сама с собой. Как дура, кем она и считала себя за то, что приперлась сюда.
Она не спала всю ночь. Взвешивала все «за» и «против», думала, анализировала. И пришла к выводу, что если она попробует – просто попробует, то от нее ведь не убудет, так?
– Ладно. Ты просто попросишь встречу с Дэвидом, если откажут – уедешь, окей? Или… А отсюда вообще можно уехать? Что, если здесь живут по принципу: «всех впускать, никого не выпускать?» Боже, что за глупости? Они волки, но они цивилизованные люди… Или как там? Существа? Так, Соул, это не страшно. Они не едят людей. Не едят ведь, да? Постой, а так ли тебе нужна эта работа? Можно ведь устроиться куда-то продавцом-консультантом или писать статьи для сайтов, у тебя ведь хорошее резюме.
Громкий хлопок по боковому стеклу заставил ее закричать. Это было так неожиданно, что она чуть сердце через рот не выплюнула, честное слово!
– Откройте окно, – сказал мужчина в темно-синей форме – должно быть, охранник на проходной.
Соул выполнила указание. Потом натянула улыбку, хотя, вполне вероятно, со стороны могло показаться, что у нее заклинило челюсть.
– Здравствуйте.
Оборотень принюхался. Соул почувствовала себя едой на сковороде. Жаренным блинчиком, судя по тому, как вспотели ее ладони.
– Что вам здесь нужно?
– Я бы хотела поговорить с Дэвидом Уайтом. Если это возможно. Пожалуйста.
Охранник прищурился.
– Никто из семьи альфы не ведет переговоров с людьми.
– У меня срочное дело к нему. Могу ли я его увидеть? Всего на пару минут?
– Уезжайте отсюда, мисс. Вам здесь не место.
Он исчез так же быстро, как появился. Бах – и его нет, только покачиваются из стороны в сторону металлические ворота.
Соул едва не разрыдалась.
С одной стороны, можно было спокойно выдохнуть, ведь она попыталась, да? Да. Ей отказали. Значит она сделала все, что смогла.
Но с другой, ей так сильно хотелось утереть нос боссу, просто швырнуть в него этот материал, чтобы у него челюсть на стол упала… Она сделала глубокий вдох.
Ладно. Здесь же наверняка есть какой-то другой вход?
Глава 2
Кларисса жила в уединении. Ее маленький домик в лесу был защищен заклинаниями и оберегами, так что подобраться к ней ближе было не так-то просто.
Рем чувствовал, как пульсирует от магии земля вокруг. Как наэлектризовался воздух. Рядом с ее домом были высажены разные травы, из-за которых волчьи инстинкты Рема притупились: слух, обоняние, способность чувствовать запах человеческих эмоций – все это стало слабым, а Рем терпеть не мог быть слабым.
Он рыкнул, а потом позвал.
– Ведьма!
Несколько минут было тихо. Но Рем знал – она услышала. Более того, она почувствовала его приближение еще до того, как его машина свернула к обочине и он вышел, чтобы добраться до опушки.
У ведьм было хорошее чутье на волков.
Чего она ждала? Он не смог бы подойти, даже если бы сильно захотел. Магия веками защищала ведьм от таких, как он. Они научились делать это мастерски, они использовали волчьи клыки и кости, чтобы сделать себе обереги, они брали кусочки шерсти и слюны оборотней и добавляли в свои смеси и яды… Ведьмы могли из всего сделать себе защиту.
За это с годами волки научились их уважать.
Но не любить, нет.
– Кларисса! – крикнул он снова. Из крыши ее дома выпорхнула стая мелких птичек и скрылась в кустах.
Наконец, сама ведьма показалась на крыльце.
С того дня, когда Рем видел ее в последний раз, прошло пять лет. Кларисса постарела, ее седые волосы стали еще белее, а местами выпали совсем, и он задумался – сколько ей лет? Лет сто, не меньше? Он слышал, что ведьмы могут поддерживать в себе жизнь веками, но в них должно быть много, очень много силы для этого.
– Ты долго, – прохрипела она, спускаясь по ступенькам. Потом подобрала что-то на траве и съела.
Рем сморщился. Старуха выглядела мерзко. В волосах у нее запутались комки паутины, старое тряпье с трудом можно было назвать одеждой, лицо иссохлось и стало серым.
– Долго? – спросил он.
– Дотянул до последнего. Брат совсем плох.
Ведьма как и всегда была в курсе.
– Откуда ты знаешь про Дэвида?
– Птицы, ветер – шпионы, ползающие по твоей земле. Чего от меня понадобилось?
– А ты как думаешь? – Рем ненавидел кого-то о чем-то просить. Тем более ведьм – изворотливых, хитрых, способных предать и продать кого угодно, чтобы извлечь для себя выгоду. – Скажи, как мне спасти брата.
– Чего его спасать? Пусть себе помирает, волком больше – волком меньше.
Она противно захихикала.
Рем сжал кулаки.
Уже несколько недель он чувствовал боль. Иллюзорную физическую из-за связи с Дэвидом, и внутреннюю, душевную, от которой ему было так плохо, что он едва мог связно мыслить.
– Я заплачу.
– Конечно ты заплатишь, – она, кряхтя, села на ступеньку. Рем продолжал стоять, чувствуя, как горький запах десятков трав кружит ему голову. – Ладно, есть одно средство… Человек тебе нужен.
– Нет, – рявкнул Рем. – Это исключено. Никаких людей, врачей, докторов на территории Уайтов.
Старуха фыркнула.
– Я не про врачей говорю, – она поманила его пальцем, и ему пришлось склониться вниз, на один уровень с ней. Запах из ее рта был просто отвратительным. – Знаешь, какой волк считается самым сильным?
– Альфа?
– Тот, что имеет пару.
Рем фыркнул, отстраняясь. От ее дыхания хотелось помыться.
– Пару? Ты сказок начиталась, ведьма? Это же просто легенды.
В руках Клариссы откуда-то появился деревянный посох, и она начала махать им над своей головой. Вокруг поднялся такой сильный ветер, что Рему пришлось приложить усилия, чтобы устоять на ногах. Деревья пригибались к земле, а ветхая крыша дома старухи чуть не взлетела на воздух. Небо затянуло тучами, густыми и темными, как бушующий в бурю океан.
– Назвал меня лгуньей, ты, высокомерный комок шерсти?! Меня?! В кого ты вырос Ремиус Уайт! Твой отец сгорел бы от стыда от такого неуважения! Твой отец!
Она закашлялась, и ветер тут же стих, словно его и не было.
Рем пытался отдышаться, а Кларисса уже снова сидела на ступеньках, выковыривая что-то из-под своих ногтей.
– Что это было?
Ведьма посмотрела на него так, словно забыла, что он вообще здесь стоит. Потом огляделась по сторонам – на примятую к земле траву и птиц, притихших от ужаса на макушках деревьев.
– Ах, это. Я стара, Ремиус, иногда магия выходит из-под контроля. Иногда – когда я злюсь.
Она улыбнулась беззубым ртом.
Он закрыл глаза.
– Я был уверен, что ты поможешь, – сказал он честно.
Ведьма протянула ему грязный клочок бумаги.
– Вот, держи.
– Что это?
– Заклинание для обряда. Встретишь свою пару, свяжешь ее со своими братьями, и тогда вы все станете в два раза сильнее. Все – включая Дэвида. И тогда, возможно, ему хватит сил, чтобы исцелиться от волчьего проклятья.
Рем напрягся.
– Проклятье? Думаешь, это проклятье?
– У вас есть враги, альфа. И Дэвид – не главная цель.
Рем подумал, что зря он сюда пришел. Она ничем ему не поможет. Ничем. Эта старуха свихнулась, ей пора в могилу. Она больше не умеет ничего, кроме фокусов с ветром.
Он развернулся, чтобы уйти.
– Эй, ты обещал заплатить, красавчик.
Рем напрягся. Что она попросит? Денег? Клык? Кусок кожи, чтобы добавить его в какой-нибудь дурацкий отвар?
Ведьма зашуршала своим тряпьем и скрючилась перед ним, поджимая губы.
Протянула руку.
Он все понял. Все, чего ей было нужно – немного его силы исцеления. Рем обхватил ее запястье рукой, чувствуя, как прорывает кожу под одеждой белая шерсть. Старуха закатила глаза, принимая помощь. Это была временная мера, но любой альфа мог сделать это – забрать немного боли, отдать немного сил. Всего на пару дней.
Лицо Клариссы стало светлее, и Рем одернул руку, чувствуя, как ее боль течет по его венам.
– Довольно, – сказал он.
Ведьма снова улыбнулась своим мерзким ртом.
* * *
У Соул всегда была спокойная, размеренная жизнь. Никаких приключений. Никаких пьяных купаний в бассейне голышом. Никакого секса с незнакомцами и танцев на барной стойке.
Ничего. Она жила в своей маленькой съемной квартире одна, обменивалась выпечкой с соседями, и раз в месяц, в день зарплаты, выпивала с Мирой пару бокалов вина в ресторане напротив офиса.
И каким это, интересно, образом ее жизнь свернула в такое русло, что она вдруг лезла в дыру в заборе, желая проникнуть на территорию белых волков, куда людям вход был категорически воспрещен?
Она совсем уже страх потеряла.
Вдруг откуда-то взялся азарт, жажда доказать, что она что-то значит – впервые в жизни не опустить руки устало, а действительно побороться за свое место под солнцем!
Она смогла.
Дыра была крошечной, в самом низу, у земли, и теперь ее блузка и джинсы были перепачканы, зато она пробралась в запретную зону.
К волкам.
К настоящим ВОЛКАМ…
– О, черт.
Горло сковал страх.
Соул огляделась – вокруг нее был лес, такой плотный, что можно было подумать, будто за целые мили вокруг ничего нет. Но она знала – там, за густыми деревьями, скрываются пещеры, хижины, шалаши – что угодно. Где-то же оборотни проводят свой досуг? Они ведь не всегда бегают по лесу и воют на луну, верно?
Ох, черт, да какие там хижины? Соул видела Дэвида Уайта. Она видела его своими глазами пару лет назад: гладковыбритый, в безупречно дорогом костюме, с осанкой солдата и взглядом самого уверенного в себе человека на свете. Он выглядел так, словно только что сошел со своего частного самолета и вот-вот улетит обратно – решать дела государственной важности.
Она так задумалась, что почти забыла, где находится, а когда очнулась – из темноты на нее смотрел волк.
Белый волк, он сверкал желтизной глаз и, оскалив клыки, злобно порыкивал в сторону Соул.
Она застыла. Внезапно все показалось таким неестественным. Само ее нахождение тут. Что на нее вообще нашло? Какого черта она полезла сюда?! Где инстинкт самосохранения, Соул, где он, черт побери?!
Она вспомнила, как ей говорили в детстве – если ты встретила собаку на улице, не показывай страха. И не беги от нее.
Но вот в чем проблема. Перед ней была НЕ СОБАКА.
Поэтому она побежала.
Вот прям куда глаза глядят и сверкая пятками. Она чувствовала шуршащую поступь больших лап позади себя, ощущала эту жажду крови, исходящую от животного, и ее накрывало с головой такой паникой, что в какой-то момент потемнело в глазах.
Соул упала, перевернувшись на спину.
Волк прыгнул на нее сверху, придавливая лапами к земле. Белоснежные острые клыки сверкнули прямо над ее лицом, и она закричала…
Глава 3
Коул Уайт не любил лгунов, холод и одежду.
Одежде он предпочитал шерсть. Рем запрещал ходить по дому в волчьем обличие, но как только дверь за ним закрывалась, он тут же перевоплощался, и чувствовал себя при этом просто безупречно.
Вот как сейчас.
Господи, ну и смешной же была эта девчонка. Она кинулась от него с такими глазами, что у Коула обострились все инстинкты, рык непроизвольно вырвался изо рта, а шерсть на загривке встала дыбом.
Он не хотел ее пугать. Но она сама побежала!
Вообще-то в резервации его никто не боялся. Жители просто привыкли к тому, что младший брат альфы – с чудинкой. Но эта девчонка была не из резервации. От нее так густо пахло человеком, что у Коула на мгновение даже голова закружилась.
Ему нравились человеческие девчонки. Они всегда тщательно мылись и любили трахаться. Как и Коул. Он мог перепробовать трех, четырех девчонок за ночь, и ни одна не уходила недовольной.
Девчонка свалилась на землю, выпучив на него глаза. И глаза эти были такими большими и серыми, что Коула как будто холодной водой окатили. Он рыкнул, приближая пасть к ее лицу. Хотел обнюхать, осмотреть получше, прислушаться к зверю внутри себя, но…
Она заорала, как резаная!
От неожиданности Коул потерял связь с животным внутри себя, и в следующую секунду уже лежал на ней в человеческом облике, упираясь членом ей прямо в джинсы.
Девчонка, кажется, померла. По крайней мере, она не дышала совсем, от ужаса даже звуков никаких не издавала.
Коул приподнялся на локте, растянул губы в широкой улыбке.
– Ты бы видела свое лицо, – сказал он, когда она моргнула. – Ты дышать вообще собираешься?
Видимо, его слова привели ее в чувства. Девчонка вдруг забрыкалась под ним, сбрасывая его с себя.
Коул встал. Протянул ей руку, чтобы помочь подняться, но та упрямо оттолкнула ее. Встала, убирая со лба волосы. Пару раз открыла и закрыла рот, как рыбешка, а потом спросила:
– Ты зачем за мной побежал?
Коул нахмурился.
– А ты зачем от меня побежала?
– Ты волк!
– Да! Мы тут все волки, если ты не забыла, где находишься.
Девчонка огляделась. Она словно вспомнила, и с каждой секундой ее глаза расширялись все больше. Потом она посмотрела на Коула и, видимо, только сейчас поняла, что он голый.
Ох, вот это реакция! Он обожал, когда на него так реагировали! Заставлять людей смущаться и злиться, выводить их из себя, лишать равновесия – это было его любимым делом.
Взгляд ее скользнул по телу от груди до бедер… Задержался на члене, потом снова поехал вверх. Встретился со взглядом Коула – наглым и смеющимся – и убежал куда-то в небо. Как будто девчонке страсть как сильно захотелось поразглядывать облака. Щеки ее стали красными, а дыхание участилось.
Право-слово, ну прям девственница на первом свидании.
Коулу захотелось изучить ее. Рассмотреть поближе, понюхать, попробовать ее кожу, мазнув по ней языком… Она соленая? Или пахнет мылом? Есть ли на ее лице косметика?
– Ладно, – она натянула улыбку, покосилась на него, но в упор больше не смотрела. – Мне пора.
И развернулась, чтобы уйти.
Коул хихикнул вслед.
– Да-да, дорогуша. Тебе пора.
* * *
Он тащил ее за руку по улице, на них таращились, и Соул готова была провалиться под землю. Иногда оборотень махал кому-то рукой: булочнику, принимающему товар из большого грузовика, женщине, вытряхивающей ковер прямо посреди улицы, компании молодых волков, разбирающих мотоцикл на подъездной дорожке.
Никого не смущало, что он голый и тащит за собой девушку-человека. Соул сделала вывод, что это здесь – обычное дело. Скорее всего, этот псих таким занимается повсеместно.
– Пожалуйста, – попросила она снова. – Отпусти меня. Я просто заблудилась, мне нужно было увидеться с Дэвидом Уайтом.
Оборотень приобнял ее за плечи.
– С Уайтом ты точно увидишься, – он подмигнул ей. – Только не с тем.
* * *
Когда Рем вернулся, Коул был дома. Он сидел на кухне со стаканом виски, хихикая над чем-то в своем телефоне.
Рем приземлился напротив.
– Хочешь что-нибудь выпить? – спросил брат.
– Нет. Я хочу понять, почему я должен слушать очередные сплетни о твоих похождениях от Шайлы, когда у меня и без того куча хлопот.
– Шайла – тупая сука, – ответил Коул спокойно. – А мои похождения никого не касаются.
– Нет, касаются, Коул, касаются! Твой брат умирает, а вся резервация только и гудит о том, скольких девок в борделе у Шайлы ты перетрахал за ночь!
– Надо полагать, если я перестану трахаться, Дэвиду станет легче? – Коул снова сделал глоток.
Рем тяжело вздохнул.
Ему не стоило срываться на Коула, потому что он был прав. Ничто не изменит ситуацию. Дэвид умрет, это неизбежно, и если они будут грызться друг с другом, то не останется ничего, за что стоит сражаться.
– Как он? – спросил Рем после долгой паузы.
– Так же. Линда осталась с ним. Ты узнал что-нибудь от ведьмы?
– Она свихнулась. Утверждает, что мне нужно найти истинную пару, тогда у Дэвида будет шанс выжить.
– Старая коряга, – рыкнул Коул. – Она ненавидит нас. Кстати, о людях. Одна тут шастала сегодня по территории.
Рем посмотрел на брата.
Им в резервации приходилось сотрудничать с людьми – закупаться продуктами, вещами, средствами гигиены. У них были свои поставщики и связи. В стае этим обычно занимался Дэвид, но теперь без него все могло скатиться в самую задницу. Это была необходимость. Людям нужны были деньги волков, волкам – их товары и ценные знакомства. Просто сотрудничество, деловое и вполне легальное.
(Почти все – легальное. Бордель Шайлы не в счет. Рем закрывал на это глаза, потому что девицы сами рвались туда на работу, и Шайла приносила хорошую прибыль стае).
Но был и другой тип людей. Самые ненавистные. От таких Рема всегда тошнило.
Любопытные. Те, кому просто хотелось. Просто залезть на чужую территорию, в чужой мир, потрогать тут все, осмотреть, истоптать, пропитать своим запахом, оставить следы. Такие пролезали тайком в щели в заборах, крались, оглядываясь, а увидев волка, бежали, куда глаза глядят, вопя на всю округу.
Трусливые, мелкие, жалкие людишки.
– И где она? – спросил Рем, чувствуя, как злость закипает внутри.
Коул кивнул наверх.
– Запер в твоем кабинете.
– Спасибо, – Рем хлопнул брата по плечу и стал подниматься по лестнице.
* * *
Отец научил их – не все легенды правдивы. Мы должны верить в то, что видели своими глазами. Обмануть, рассказать небылицы может каждый – в том числе член семьи. Худшее, что ты можешь сделать – загореться беспочвенной надеждой.
Рем не надеялся и не верил. Он знал, что Кларисса и ведьмы из ее ковена всегда были лгуньями. Они готовы были лгать и изворачиваться, чтобы получить желаемое. Они обладали достаточной силой, чтобы настраивать стаи и целые подвиды волков друг против друга. И всегда оставались в стороне, когда случалась война, когда оборотни начинали перегрызать друг другу глотки.
Если бы Рему дали волю, он бы лично сжигал таких, как она.
Едва он открыл дверь кабинета, густой человеческий запах опутал его с головы до ног. Ему стоило сразу понять, что что-то не так. Да, люди имели специфический запах, который улавливался оборотнем за версту. Но на этот раз это было слишком оглушительно.
Запах девушки и, главное, ее эмоций, вцепился в глотку, впитался в кожу, потек по венам, и стало так больно, словно кто-то воткнул тысячу осколков ему под ребра и продолжал втыкать еще и еще.
Что это? Он принюхался: злость, страх, паника, отчаяние. Слезы? Капельки пота на коже? Что-то цитрусовое – на одежде, цветочное – в волосах. Песочное печенье, немного молока, мятная жвачка. Что еще? Кожаные сидения авто, пыль, земля и трава.