На чужих условиях

Глава 11

Когда Килан закончил разбирать вещи и спустился вниз, Алви смотрела в пустой холодильник, словно надеялась, что там что-то появится по волшебству.

– Может, пиццу закажем? – спросила она, почесав плоский живот.

Килан подошел и закрыл холодильник, с улыбкой глядя на девушку.

– Пиццу в Рождество?

– Мда, плохая идея.

– Алви, я уже позвонил в ресторан, наш ужин будет через час, но если ты очень голодна, то…

– Нет-нет, я подожду. Подожду.

Она запрыгнула на кухонный стол и принялась рассматривать белоснежные шкафчики и варочную панель перед собой. Между ними была неловкость, да и как ее могло не быть, они ведь не виделись столько времени, а перед этим поцеловались и поссорились, а сейчас Алви встречается с Джейденом, и они наедине в домике далеко от Лабриджа. Это странно и неловко.

Килан оперся на стойку позади себя.

– Как у тебя дела?

– Хорошо, – она поболтала ногами и посмотрела на него. – Мы помирились с Тайлером.

– Да, ты говорила по телефону.

– Правда?

– Ага. А в остальном? Как учеба?

– Килан, я тебя прошу, давай не будем об учебе сегодня, – у нее было такое умоляющее выражение лица, что он засмеялся, чувствуя внутреннюю теплоту. Алви засмеялась в ответ, а потом посмотрела на него взглядом полным света. Боги, как же Килан любил этот ее взгляд. Даже после всего, что произошло, Алви смотрела на него с такой потрясающей нежностью, что это подкупало. Она немного повела плечом, а потом спросила, будто между делом: – Не хочешь обнять меня?

– Что? – от неожиданности у Килана из рук чуть не выпал телефон.

– Забудь! Ерунду сказала.

Она покраснела и уставилась в пол. Килан набрал в грудь побольше воздуха и подошел к ней. Он не стал нарушать личное пространство, он все еще стоял на небольшом расстоянии, но этого хватило, чтобы протянуть руки и мягко погладить Алви по спине.

Она сначала напряглась, а потом всем телом подалась вперед, отзываясь на прикосновение. Килану даже показалось, будто она замурлыкала. Обнимать ее после такого длительного расставания было так потрясающе. Ощущать тепло ее тела сквозь футболку и немного хитрить, подслушивая, как гулко бьется ее сердце, чувствовать запахи ее эмоций: осоловелой влюбленности, тоски и немного грусти. Килан так сильно по ней скучал.

– Мы можем нарядить елку, пока не привезли ужин, – проговорил он Алви в макушку. Она отстранилась и посмотрела на него так, словно он сморозил какую-то глупость. – Что?

– У Себастьяна есть елка? Разве он не кто-то типа Гринча, ненавидящего весь мир?

* * *

Алви запуталась в гирляндах. Не запутала гирлянды, а сама в них запуталась. Она трижды упала, пока пыталась приладить одну из них где-то в самом низу высокой елки. Килан расхохотался, когда она в очередной раз отругала лампочку.

Его телефон запиликал в кармане, и он отвлекся, и не зря, ведь, когда он поднял глаза, то обнаружил, что Алви балансирует на стремянке в такой странной позе, что взору Килана открывается отличный вид на наполовину сползшие джинсы и, как результат, симпатичную ямочку между ягодиц.

Он сглотнул.

Алви была такой нелепой сейчас в старой мягкой футболке, растянутых джинсах без ремня и со взъерошенными волосами, но, вот парадокс – именно такая нелепая и смешная Алви заводила его так, как ни одна девушка прежде в жизни.

Он почувствовал, как тело начинает сладко потягивать.

– Кто пишет? – спросила она, не оборачиваясь. Один из шаров при соприкосновении с пальцами Алви элегантно соскользнул с ветки и вдребезги разбился, упав на пол. Она ойкнула. Килан помотал головой и принялся убирать стекло.

– Лаура.

– Чего хотела?

– Глупости, как всегда.

Его тон очевидно заинтересовал Алви, и она выпрямилась на стремянке, уставившись на него.

– Ну-ка.

– Да забудь.

– Расскажи!

Она начала подпрыгивать, и Килан в ужасе схватил ее за ноги.

– Прекрати, упадешь ведь. Она просит наше селфи.

– Правда?

– Говорю же – глупости.

А дальше он ничего не успел сказать, потому что Алви уже спрыгнула на пол и выхватила из его рук телефон, подходя вплотную.

– Улыбайся, злюка.

– Я не злюка.

– У тебя такое лицо, будто ты здесь не на добровольной основе.

Алви потрепала его по щеке, а потом поцеловала в щетину, одновременно фотографируя их.

Это была самая нелепая и глупая фотография из всех их совместных, но, пока Алви напевала что-то, продолжая украшать елку, Килан не мог перестать смотреть на снимок. Он даже забыл о том, что собирался отправить его Лауре, ему так нравилось разглядывать место соприкосновения губ Алви со своей щекой, ее полуулыбку и блеск в собственных глазах.

Если отбросить в сторону все эти неприятные мысли о Соглашении, о сложных взаимоотношениях, о парне Алви и прочем, то можно было бы подумать, что они безумно влюблены, и эти очередные каникулы, которые они проводят вместе – привычное дело.

Он отправил снимок Лауре и зачем-то Маргарет. От первой получил настолько грязное сообщение в ответ, что ему стало стыдно за то, что эта маньячка – его сестра. А вот Маргарет ответила очень мило. Она написала: «Вы так красивы вместе». И Килан согласился с ней.

* * *

Алви категорически отказалась от каких-либо подарков до Нового года, так как хотела получить их дома, под елкой, и ей было плевать на то, что она давно не ребенок. Но, несмотря на это, она торжественно возложила под елку большой кусок рождественского пирога, потому что считала, что задабривать Санту нужно уметь в любом возрасте.

Их ужин был настолько разнообразным и сытным, что за столом они пробыли недолго. Алви поиздевалась над индейкой и сделала что-то вроде домика из конфет, они выпили вина, но, уставшие после долгой дороги и длинного дня, оба быстро перебрались к камину. В гостиной был телевизор, но они не стали его включать, потому что Алви откопала на полках старые пластинки с любимой музыкой Себастьяна, которая напоминала Килану о Рождестве, когда он был маленьким.

Алви лежала на диване и лениво играла во что-то на телефоне. Килан сидел на полу рядом с ней и смотрел на то, как в камине огонь играет с сухими поленьями, облизывая их и дразня. Алви отказалась от дополнительной порции вина, сказав, что не хочет уснуть до наступления Рождества, а Килан налил себе еще треть бокала, и, хоть он и не особо любил вино, это оказалось вкусным.

Они просто молчали. За столом перед этим говорили о работе Килана и учебе Алви, Килан рассказал об успехах Эрин в университете, о том, что Мэйси и Лаура, наконец-то, нашли хоть какой-то общий язык, ведь раньше они только рычали друг на друга, не в силах сойтись характерами. У Алви появились любимые предметы и приятели, с которыми она ходила на учебу и отдыхала на выходных. Килан чувствовал, что его тянет в ту сторону жизни Алви, ему хочется познакомиться с ее друзьями, провести с ними выходные, рассказать о своем опыте в колледже. Но ему не было хода туда, ведь это была жизнь Алви, ее мир, и он мог только слушать об этом и улыбаться.

Теперь они молчали. Молчание было уютным и теплым, как жар от камина. Алви ворочалась и иногда касалась коленкой или бедром волос Килана – это было приятно, и ее запах опутывал, пробирался под кожу, пьянил. А, быть может, в этом была вина алкоголя.

– Тебе не скучно со мной? Мы могли бы заняться чем-нибудь.

– Килан, мне так хорошо в жизни не было, клянусь, – она не отрывалась от телефона, но не переспрашивала, было видно, что слушала внимательно.

– Это здорово.

Килану тоже в жизни не было так хорошо, и пусть его съедала ревность, пусть он злился на Алви в те моменты, когда она не брала трубку (хотя, вряд ли она делала это нарочно), сейчас он чувствовал невероятное единение с ней. Большего и не нужно.

Было почти двенадцать, когда Алви начали приходить сообщения. Одно, второе, третье. Килан игнорировал неприятное чувство в груди, но он ощущал запах неловкости Алви, ее замешательства, и было очевидно, кто именно ему пишет.

Минута. Новое сообщение. Килан стиснул зубы, чтобы на зарычать. Алви вздохнула.

– Прости.

Нет, не прощу. Выброси свой телефон.

Улыбнулся:

– У вас все хорошо?

– Да, просто… Он скучает. И пишет мне, а я так ужасна в написании каких-то романтических вещей. Просто отстой.

Килан вспомнил эти крошечные записочки, которые прилагались ко всем подаркам Алви для него. Неловкие, теплые, влюбленные слова, нежность и чувства в каждой букве и завитке, написанных корявым почерком.

– Ты не ужасна. Просто не всегда слова находятся так легко.

– Поможешь мне?

Она свесилась с дивана и посмотрела на него, часто моргая. Килан повернулся, чтобы видеть ее лицо.

– Я и сам в этом отстой.

– Пожаааалуйста, Килан.

Он вздохнул.

– Ладно.

Пришлось встать и пересесть на диван. Алви выпрямилась, подогнув под себя ноги и сжала телефон – она собиралась набирать текст под диктовку.

– Хорошо, эм…, – Килан почесал подбородок. – Начни с того, что тебе его не хватает. Ты скучаешь по нему. – Ему некуда было деть руки, поэтому он сложил их Алви на колени, неловко водя пальцами по ткани джинсов. Алви быстро забегала пальцами по экрану. – И ты считаешь минуты до встречи с ним… Думаешь о нем постоянно… Хочешь его увидеть. Обнять. Поцеловать. – На последнем слове Килан сделал паузу, потому что Алви нервно заморгала, покраснев. Килан протянул руку и, не думая, коснулся пальцем ее нижней губы, чувствуя ответную дрожь. – Ты скучаешь по вкусу его губ. По тому, как сладко они раскрываются навстречу тебе, скучаешь по запаху, по чувству наполненности, когда вы находитесь рядом. – Алви снова начала набирать текст, сейчас слишком быстро, нервно закусив губу. – И если бы у тебя была возможность, то ты бы осталась с ним рядом и не отпускала его от себя никогда. Потому что времени, проведенного вместе, всегда так катастрофически мало, что ты задыхаешься. – Килан и сам начал задыхаться, но переборол себя, запрещая сердцу так колотиться. Он спустился пальцами с губы Алви на ее подбородок, осторожно погладил гладкую кожу и поднялся выше, к щеке… Алви выдохнула. – Скажи ему, что он значит для тебя так много, что ты не можешь передать все свои эмоции словами, – Алви перестала печатать и посмотрела на него. Килан с вызовом заглянул ей в глаза. – Скажи, что, будь у тебя возможность, то ты сделала бы все, чтобы наверстать те упущенные шансы, которые у вас были…

– Думаю, этого достаточно, – хриплым голосом прервала его Алви. – Спасибо.

Килан перевел взгляд на часы и снова посмотрел в глаза своей невесте.

– С Рождеством, Алви.

– С Рождеством, Килан.

* * *

Уже к вечеру 26 декабря они поняли, что умрут от скуки, если будут сидеть в доме постоянно. Несколько часов ушло на то, чтобы определить, чем же таким интересным они могли бы себя занять на праздники. Когда Килан предложил совершить маленькое путешествие от Сан-Франциско до Лос-Анджелеса по дороге Pacific Coast Highway, Алви с визгом повисла на его шее (моментально почувствовав себя идиоткой), потому что это едва ли не самая живописная дорога в мире, а ехать по ней с Киланом во время Рождественских каникул… Это что-то невероятное.

Они быстро собрали вещи и вызвали такси до Сан-Франциско, а уже оттуда на арендованном автомобиле отправились в путь.

Килан специально не пустил Алви за руль, потому что прекрасно знал, что она не сможет сфокусироваться на дороге, когда вокруг творится такая красота. Яркое голубое небо, какое бывает в их городке лишь летом, отражалось бирюзовыми всплесками в водной глади. Сочная зелень и ровная, плавная полоска дороги, как лист бумаги, разделенный карандашной линией на «до» и «после». Алви, не закрывая рта, рассыпала восхищения каждому встречному кустарнику и полоске травы, а когда на горизонте не появлялось ничего нового, она подпевала играющей из динамиков музыке и рассказывала Килану смешные истории из их с родителями прошлого Рождества.

Наверное, это был первый раз в жизни, когда Алви чувствовала себя счастливой от макушки до пят. Она так мечтала, что однажды Килан подарит ей целые каникулы рядом с собой, это длилось столько лет, что она успела сравнить эти мечты со старыми сказками, которым не суждено сбыться. И вот сейчас это происходило, и она не могла поверить, не могла надышаться, а еще старалась всеми силами выбросить из головы остальные мысли, оставив только Килана, только эту дорогу, и их время, которое она никогда не забудет.

Дорога до Лос-Анджелеса занимала около девяти часов, но они не спешили, поэтому ехали почти двое суток, сворачивая и останавливаясь на ночлег в деревушках, в которых, привыкшие к туристам жители, с охотой предоставляли им жилье, еду и рассказывали местные легенды.

В деревне С. им устроили церемонию дегустации прекрасного датского вина, и они надегустировались так, что не могли стоять на ногах. Это было вечером, моросил небольшой дождь, маленький ресторанчик в центре деревушки оказался местом сбора молодежи, и в тот день ее набилось там очень много. И, что самое интересное – почти все здесь были оборотнями, из людей они встретили лишь официантку Кэсси, которая, увидев Алви, тут же обняла ее и принялась угощать за свой счет. Видимо, люди в этом месте появлялись не так уж часто. Килан не выпускал ее руку из своей и устал повторять всем, что они помолвлены. Алви, конечно, могла бы начать предъявлять ему претензии по этому поводу, но ей нравилось то, как на них смотрели, как поддразнивали, как угощали вином, спрашивая о подробностях их отношений.

Публика здесь была разной, но все были открытыми, веселыми, много пили, еще больше – говорили, страстно перекрикивая друг друга.

А еще танцевали. Танцевали столько, что у Алви в какой-то момент заплетались ноги. Но Килан так проникся атмосферой, что не отпускал ее от себя и заставлял снова и снова кружиться с ним в танце. Алви не умела танцевать. Она была неуклюжей и смешной, ей не нравилось, как движется ее тело, но Килан прижимал ее к себе ближе, переплетал их пальцы, и она поддавалась ему. В какой-то момент музыка из быстрой перетекла в более плавную, и их движения изменились.

Алви сглотнула комок, подступивший к горлу. Тело Килана было очень близко. Он держал одну ладонь на ее талии, и их бедра тесно прижимались друг к другу. А ее руки были на его плечах – широких и твердых. Она винила во всем алкоголь. Алкоголь и горячее дыхание Килана на своем лице. И то, как он смотрел на нее – безотрывно, нагло. Ему словно стало плевать на все правила, которые они установили. Он двигался и тянул ее за собой, а она поддавалась, он вел ее, как примагниченную, и они сплетались взглядами, ее грудь прижималась к его груди, все это вызывало такую ядерную смесь из чувств и желаний внутри, что Алви не могла дышать.

В какой-то момент они прижались друг к другу так тесно, что она почувствовала, как он напряжен. Килан не смущался своего возбуждения, а наоборот, словно хотел продемонстрировать ей всего себя – такого открытого и горячего. Этот танец был откровенным, жарким, ее тело отзывалось на зов его желаний, он легонько касался ее ниже пояса своими бедрами, и она чувствовала, что вот-вот взорвется от того, насколько ей стало хорошо.