Продана оборотням

Глава 1

– Что с ней? Она вообще соображает или отсталая?

Слышу голос как будто со стороны, хотя говорящий стоит прямо передо мной.

Чувствую сильный удар в спину и падаю, отбивая колени о пол. Это очень больно. Но не больнее хлесткой пощечины предательства, от которой у меня внутри все полыхает.

– Голос подай, если сдохнуть не хочешь!

Понятия не имею, что говорить. На языке кроме оскорблений и проклятий ничего не вертится.

Хотя, какие еще чувства я должна испытывать к отцу, который собирается меня продать?

У меня в заднем кармане джинсов маленький нож. Отец знает, что он там, просто сейчас, должно быть, забыл, когда замаячили хрустящие банкноты на горизонте.

Воротит.

От него и от себя. От того, что стою на коленях и ничего не делаю.

Это все глупо.

Человека передо мной все зовут Покупатель. Он приезжает к нам в деревню раз в пару лет и выбирает одну молодую девушку. Отдает за нее кучу денег, забирает и больше никогда не возвращает.

Так было с моей лучшей подругой Оливией три года назад.

Когда ее забрали, мне было всего пятнадцать. Я кричала и бежала за машиной, увозящей ее за забор. Она смотрела в заднее стекло и плакала. А я бежала. Бежала и бежала, пока ворота за машиной не закрылись, и меня не откинуло ультразвуковым барьером назад.

Родители Оливии тогда построили новый дом, купили несколько машин и начали устраивать большие праздники, приглашая всех жителей деревни, словно ничего не случилось. Словно Оливии не существовало.

С того дня, когда ее забрали, при мне всегда был нож. Я умело им пользовалась, но сейчас…

Сейчас я понимаю, что это не имеет смысла.

У Покупателя за спиной трое амбалов с пистолетами в руках. Стоит мне дернуться – и меня пристрелят. На долю секунды это кажется мне приятной перспективой, ведь лучше смерть, чем попасть в лапы к оборотням.

Но я знаю, что сделай я это, они отыграются на Аароне. Моему брату всего двенадцать. Он этого не заслужил.

– Как тебя зовут? – спрашивает Покупатель. На вид ему лет пятьдесят, но все знают, что оборотни живут очень долго. Ему может быть и сто, и двести лет.

Чувствую, как отец толкает меня носком ботинка в ногу.

Прокашливаюсь и шепчу:

– Джульетта.

– Ух ты. Очень романтично, – произносит Покупатель.

Хочется плюнуть ему в лицо или подняться на ноги и повалить его на пол, чтобы бить, пока не устанет рука.

Прикусываю щеку изнутри и поднимаю голову так, чтобы видеть Аарона. Он напряжен – сдерживает слезы.

Это произойдет. Меня продадут, и я ничего не смогу сделать, потому что иначе… Что-то случится с Аароном.

Все помнят эту историю пятилетней давности. Тогда девушка попыталась сбежать, и всю ее семью убили, а ее все равно забрали.

Это неизбежно.

Я знала это давно – так будет. Я видела это по тому, как отец отгораживается от меня, как он вынашивает презрение ко мне, как он стирает из своего сердца малейшие намеки на чувства…

Потому что знает, что продаст. Заранее знает.

Слышу, как отец пытается что-то сказать, но вдруг Аарон перебивает его.

– Зовите ее Джулс, – просит он мягко. – Ей так больше нравится.

Я закрываю глаза и обещаю сама себе, что вернусь. Вернусь и заберу его.

* * *

Мы едем уже несколько часов. Я понятия не имею, куда именно – у меня на глазах повязка, которую надели, как только мы пересекли границу.

По обе стороны от меня сидят амбалы. Они такие здоровенные, что я едва умещаюсь между ними на заднем сидении машины.

Они люди. Как и Покупатель, что сидит впереди, рядом с водителем. Настоящих оборотней никто из нас не видел ни разу.

Они не занимаются мелкими делишками, для этого у них есть посыльные. Принести, подать, купить, убить. Сделать все, что угодно. Для этого они и покупают себе людей.

Есть и другие Покупатели, которые отбирают не только девушек, но и парней, будущих охранников и воинов. Мы слышали об этом, но из нашей деревни парней ни разу не забирали. Видимо, неурожайные годы. Хотя, я уверена, многие мои бывшие одноклассники мечтали быть избранными в волчью стаю. Но нет никаких критериев, по которым Покупатели выбирают "товар". Это всегда неожиданный выбор, часто нелогичный и странный.

Никто из нас никогда не знает, что там – за забором. Мы рождаемся, стареем и умираем, слыша лишь домыслы. Страшилки, легенды. Слухи и отголоски.

Одно я знаю точно – ничего хорошего от оборотней ждать не стоит.

И то, что теперь моя жизнь в корне изменится – неоспоримый факт.

В какой-то момент от усталости, боли и жуткой тряски меня клонит в сон. Я чувствую, как голова опускается на плечо охранника, сидящего рядом, но ничего не могу поделать – я засыпаю.

Когда просыпаюсь – меня уже тащат волоком по земле. Ноги от долгого сидения затекли, а невозможность видеть что-либо перед собой дико раздражает.

Машинально я пытаюсь сопротивляться, вырываться, но получаю лишь угрозы и толчки в бок.

– Эй, полегче там с ней! – рявкает Покупатель, и хватка на моем локте ослабевает. – Джеку это не понравится.

Цепляюсь за имя.

Джек.

Это тот, для кого меня выкупили? Мой палач? Хозяин, господин? Мой работодатель? Кто он?

Чувствую мягкую землю под ногами, а потом – твердую поверхность пола. Слышу скрип двери, затворяющийся засов.

Когда с меня снимают повязку, яркий свет слепит так сильно, что какое-то время я моргаю, не в силах восстановить зрение.

Проходит не меньше минуты.

Когда, наконец, у меня получается оглядеться – я стою в пустой комнате, полностью обитой деревом, и амбалов вокруг меня нет.

На секунду кажется, что я совсем одна, и я тянусь к заднему карману, чтобы вытащить нож, но тонкий женский голос меня останавливает.

– Я бы не делала этого на твоем месте, Джульетта.

Поворачиваюсь за звук.

В самом углу, в полумраке комнаты, стоит девушка. На вид ей не больше, чем мне. Ее темные волосы собраны сзади в косу, карие глаза ярко горят, а улыбка вызывает какой-то жуткий неподдельный страх.

Не понимаю, почему.

Она худая, маленького роста, при желании я могу справиться с ней за пару минут.

Но я подсознательно ее боюсь.

Этот страх, он идет откуда-то из глубины, как будто все внутри меня сопротивляется ей – ее внешности, ее голосу, ее улыбке.

Понимаю.

Она оборотень.

Она – волчица.

Пока я рассматриваю ее, не зная, как себя вести, она подходит и протягивает руку ладонью вверх.

– Отдай его мне. Пожалуйста.

Эта ее вежливость звучит хуже, чем если бы она кричала.

Сглатываю и вынимаю нож из кармана.

Пока делаю это, размышляю – каковы мои шансы против нее? Если я быстро всажу нож ей в горло – с какой скоростью она восстановится и сможет схватить меня? Если я попаду в артерию, она умрет? Они вообще умирают?

– Отдай, Джульетта, – продолжает она с той же улыбкой. – Я знаю, о чем ты думаешь – у тебя не выйдет.

Она умеет читать мысли? Или все, о чем я думаю, написано у меня на лице?

Понимаю, что она права. Даже если мне удастся ранить ее – за этой дверью наверняка ждут охранники. Я не должна действовать опрометчиво. Я должна хорошенько все взвесить. Нужен надежный план.

Вкладываю нож в ее руку и тут же чувствую себя хуже.

– Спасибо, – произносит она. – Меня зовут Айрис. Я тебе помогу.

Вопрос, с чем именно она собирается мне помогать, так и остается не заданным.

Айрис берет меня под руку и ведет в соседнюю комнату. В ней так же мало света – небольшое окно закрыто плотными шторами. Но здесь больше места, стоит кровать и зеркало у стены.

Я вижу белое платье на кровати. Оно больше похоже на ночную сорочку – короткое и свободное, с кружевом, бегущим по воротничку.

– Это для тебя, – говорит Айрис. – Надень его и распусти волосы. Я подожду в соседней комнате.

Я оглядываюсь, и она ловит мой взгляд до того, как выйти.

Я читаю в ее глазах: «Не делай глупостей, иначе будет хуже», а потом остаюсь одна.

Глава 2

Надеваю платье, и тут же чувствую себя голой.

Оно слишком короткое, а ткань – полупрозрачная, и мне тут же хочется прикрыться, чтобы не сгореть от стыда.

Распускаю волосы, как и сказала Айрис, и выхожу.

Она пристально осматривает меня, после чего хмыкает.

Я жду, что она даст мне шарф или плед, хоть что-нибудь, но этого не происходит, и вскоре я начинаю дрожать от холода, стоя босая посреди комнаты в тонком платье.

Единственное, что спасает – мои длинные медного цвета волосы, которыми я прикрываю торчащие из-под платья соски.

– Нужно смыть макияж, – говорит она, наконец, и я хмурю брови.

– Что?

– Твои ресницы, губы… Нужно смыть всю краску.

– Но я не накрашена…

Это правда. Я в жизни не пользовалась косметикой, разве что, когда со мной была Оливия, она заставляла меня накрасить губы блеском для школьной вечеринки.

Сейчас это все кажется каким-то далеким, забытым сном.

В голове поселяется мысль – а вдруг я встречу Оливию сейчас? Здесь? Вдруг я попаду туда же, куда и она? Интересно, как сложилась ее жизнь, узнает ли она меня вообще сейчас, спустя три года?

Тем временем Айрис подходит ко мне и, взяв за подбородок, рассматривает лицо.

– И правда. Поразительная естественная красота.

Она улыбается, но я не разделяю ее веселья.

Как бы я не храбрилась, какой бы сильной себя не ощущала, на самом деле, в глубине души мне чертовски страшно. И этот страх затмевает все остальные чувства.

– Ты готова, – произносит Айрис с гордостью.

Я чувствую тошноту.

Мне снова натягивают на голову повязку, снова сажают в машину, но на этот раз рядом со мной сидит Айрис, и, как бы она не пугала меня, это все равно лучше, чем те два амбала.

– Зачем закрывать мне глаза? – спрашиваю я. – Вряд ли от вас можно сбежать.

– Это не от побега, – отвечает Айрис. – Просто тебе пока рано видеть все.

Что она подразумевает под «всем» мне неясно.

Я чувствую дрожь, но в машине работает печка, и ноги мои отогреваются.

Пока мы едем, я пытаюсь выпытать у Айрис хоть немного информации.

– Кто мой покупатель? – спрашиваю я.

– Его зовут Джек.

Я жду, что она продолжит, но, кажется, это весь ее ответ.

Поэтому продолжаю.

– И чем он занимается?

– Скоро узнаешь.

– Кем я буду для него?

– Скоро узнаешь.

– А ты кто такая?

– Айрис.

Медленно начинаю закипать.

– Айрис. Есть ли хоть что-то, что я могу узнать прямо сейчас?

– Нет.

Мне кажется, ей доставляет удовольствие издеваться надо мной.

Поэтому я вжимаюсь в спинку сидения и всю оставшуюся дорогу молчу.

Когда машина останавливается, я пытаюсь выбраться, но дверь с моей стороны заблокирована. Поэтому я просто жду, когда ее откроют.

Айрис выходит первой, обходит машину и подает мне руку, чтобы я могла выйти за ней. После чего она развязывает мне повязку, и я оказываюсь прямо перед огромным поместьем, окруженным со всех сторон высоким забором и живой изгородью.

Я не успеваю ни удивиться, ни восхититься – ворота перед нами открываются, и мы входим на территорию.

Дыхание у меня перехватывает.

В нашей деревне все дома были одинаковыми. За исключением тех поселенцев, кто разбогател, продав дочь, сестру или племянницу, и отстроил себе новый дом. Но даже их дорогие, дурно украшенные коттеджи в несколько этажей не шли ни в какое сравнение с этим…

Кажется, что лужайке нет края и конца. Все поместье утопает в зелени, в солнечном свете и чистоте. К небу тянутся густые, напитанные влагой и жизнью сосны, а стены забора все ширятся, ширятся в стороны, словно собираются обнять кого-то своими гигантскими лапами.

Я охаю.

Дом огромный и такой, каких я даже в книжках никогда не видела. Облака, как пушистые хлопья сахарной ваты, нависают над высокой белой крышей, кажется, еще чуть-чуть, и зацепятся за острые шпили. Башенки, лестницы, балконы и отдельные маленькие постройки, стоящие в стороне…

Сколько же человек здесь живет?

Мои босые ноги тонут в мягком газоне, и я, набравшись смелости, ступаю вперед на пару шагов…

Но тут же рука Айрис меня останавливает.

– Наберись терпения, Джульетта, – говорит она, и я спускаюсь с небес на землю.

Точно.

От этой красоты я забыла, где нахожусь.

Хмуро смотрю на нее, а потом – прямо перед собой.

И вижу его.

Сначала это просто маленькая точка, движущаяся по основной лестнице вниз. Потом точка начинает медленно превращаться в фигуру.

Чем ближе он подходит, тем отчетливее я могу видеть его высокое, крепкое тело. Он достаточно широк в плечах, но это не мешает ему двигаться так плавно, что в какой-то момент мне кажется, словно он плывет по воздуху, а не идет.

Я смотрю, как завороженная. Даже, кажется, рот приоткрываю. Он приближался, а я не могу отвести взгляд. Понятия не имею, как с ним общаться, как смотреть и что говорить…

Айрис в очередной раз словно читает мои мысли. Она наклоняется и шепчет:

– Молчи, пока он не обратится к тебе лично.

Я киваю.

Даже если хотела бы – не смогла бы произнести ни звука.

Не знаю, что это. Страх или любопытство? Или какая-то волчья магия, которая делает тебя слабым перед ней, подчиняет волю и разум?

Но я молчу.

Молчу и смотрю на него, пока он не подходит настолько близко, что я могу рассмотреть его лицо.

Оно не похоже ни на одно лицо, что я когда-либо видела. Полностью человеческое, оно почему-то обладает такими чертами, что становится ясно – перед тобой оборотень. Острые скулы, прямой подбородок, плотно сжатые в полоску губы, обрамленные волосками едва пробившейся щетины, но главное…

Главное – это его глаза. Большие синие глаза, которые смотрят на меня, не моргая. Черные ресницы не дрожат, лоб не прорезает морщинка. Он весь словно слеплен из глины или высечен из камня, только почему-то дышит и двигается.

Он не похож на человека. Да, он едва ли вообще человек. Сильное, жестокое существо, способное разбить меня на осколки, это ясно по одному его взгляду.

Мне кажется, сейчас я рухну в обморок.

Никогда еще прежде я ничего подобного не испытывала.

Меня как будто парализует. Язык прилипает к небу, ноги становятся ватными, но я стою на них, боясь пошевелиться, и вся дрожу.

А он продолжает на меня смотреть.

Голос Айрис прорывается в мое сознание откуда-то со стороны.

– Познакомься, Джек. Это Джульетта.

– Сколько ей?

– Восемнадцать.

– Семья?

– У отца обувная лавка. Мать скончалась. Есть младший брат, двенадцать лет.

– Чем она увлекается?

– Пешими прогулками и скрипкой.

Я хочу добавить: «А еще неплохо метаю ножи, и если позволишь – могу продемонстрировать», но тело мое все еще мне не подчиняется.

Не представляю, как он делает это, но все то время, пока они с Айрис обсуждают меня, словно куклу на полке магазина, я смотрю ему в глаза и словно бы парю над землей.

Это магия.

Это точно магия, иначе я не вела бы себя так, но почему-то этот момент, когда он смотрит в мои глаза, не моргая, а я ловлю его взгляд и задерживаюсь в нем, кажется мне особенным.

Это пройдет, я знаю. И жду этого. Но сейчас мне невероятно хорошо.

Пауза длится целую вечность.

Я успеваю понять, что Джек выше меня на целую голову, что он очень хорошо сложен, хоть и одет в плотный черный свитер и простые джинсы – этого не скрыть за тряпками.

– Сними с нее эту дрянь, – вдруг произносит он, и я просыпаюсь.

Снять с меня… Что?

Не успеваю до конца понять, как Айрис рывком разрывает на мне платье, и оно падает на пол.

Я остаюсь стоять перед Джеком. Полностью голая.

На мне нет даже трусов.

Взвизгиваю и, наконец, осознаю, что происходит.

Магия рассеивается, есть только стыд за то, что я ГОЛАЯ перед совершенно незнакомым мне мужчиной!

ГО-ЛА-Я!

Пытаюсь поднять платье, но Айрис вырывает его из моих рук. Прикрываюсь ладонями, трясусь, вдруг почувствовав лютый холод на своей коже.

А еще злюсь.

Невероятно злюсь на него за наглость, а на себя – за слабость. Вот идиотка! Не смогла удержаться, позволила ему подчинить себя!

Снова бросаю на него взгляд. Даже если мое поведение и вводит его в замешательство, он никак этого не показывает.

– Убери руки, – просит он, впервые обращаясь ко мне лично, а не через своего «секретаря».

Мотаю головой и чувствую, как подступают слезы к горлу.

Неееет. О нет, только не это, пожалуйста! Я не хочу плакать при нем!

– Убери. Руки.

Я слышу рык, который продирается сквозь человеческий голос. Еще немного, и я умру от разрыва сердца.

Этого всего так много для одной меня!

Снова мотаю головой.

И тут он делает все сам.

Я не успеваю понять, все происходит с какой-то невероятной скоростью – сначала он отрывает мои ладони от груди, а потом рывком притягивает меня к себе.

Я ударяюсь о его тело.

Голая, я прижата к нему целиком, а его пальцы… Боже, какой ужас!!

Пока одной рукой он сжимает мои запястья, вторая опускается вниз и ощупывает меня…

Между ног. Я чувствую его пальцы на своих половых губах, но и этого ему мало.

Я всхлипываю, слезы уже вовсю текут по щекам. Джек не слышит этого. Ему плевать. Он проникает в меня – неглубоко, на одну фалангу пальцем…

Но он внутри.

Во мне.

Это так мерзко, так унизительно, что я не могу даже сделать вдох. Стою и всхлипываю, как идиотка, а он исследует меня.

Да, осторожно, медленно и плавно, но, черт побери, ОН ВО МНЕ!

А я не могу сопротивляться.

Никогда еще… Никогда прежде ни один мужчина не касался меня там. Да что там, ни один мужчина даже губ моих не касался, а он… Он…

Хочется убежать. Забраться в маленький пустой темный угол, свернуться клубочком и плакать, пока горло не начнет драть.

– Пожалуйста, – прошу я и сама не узнаю своего голоса. – Пожалуйста, не нужно… Остановись…

Все прекращается.

Не потому что я попросила, скорее всего, он просто узнал все, что хотел.

– Девственница, – констатирует он и отходит, вытирая палец о край своей кофты. Он выглядит так, словно ничего не случилось.

Меня колотит, я слышу стук своих зубов, но все равно не могу не ответить ему:

– Мог бы просто спросить.

И тут он бьет меня по лицу.

От неожиданности я чуть не падаю – Айрис вовремя подхватывает меня под руки и удерживает на месте. Щека горит огнем, но сильнее полыхает мое сердце. Я так зла, что, кажется, сейчас способна на все.

Бросаю на него полный ярости взгляд, и он подхватывает его, подходя ближе.

Знаю, что происходит.

Он показывает мне, кто здесь главный. И да, я зла до ужаса, но также я понимаю, что его энергия, его власть настолько сильна, что я – всего лишь пылинка на рукаве его свитера.

– Никогда не смей мне перечить, – говорит он жестко, но довольно холодно. – И сопротивляться. Заруби себе на носу: от меня не сбежать. Со мной не справиться. И если ты планируешь пойти против меня – хорошенько подумай. Потому что я купил тебя. Ты – моя собственность.

Дух захватывает. Кажется, словно во мне вообще не остается воздуха, потому что я едва дышу, но не могу перестать смотреть на него.

Глаза все еще слезятся, и я открываю рот, чтобы ответить, что я поняла или попросить прощения, хоть мне этого совсем не хочется…

Но вдруг сбоку из-за деревьев появляется тень.

Я слышу:

– Формально – она не только твоя, братец. Она и моя собственность тоже.

И от этого голоса у меня темнеет перед глазами…

Глава 3

Если Джек с первой секунды кажется мне самим Дьяволом, то мужчина, стоящий передо мной сейчас – просто Бог.

Я смотрю на него и не понимаю, как они могут быть такими разными и одновременно так сильно похожими.

От второго оборотня за милю разит опасностью и силой, но также в нем есть невероятный свет, который лучится из его ярких, не менее голубых чем у Джека глаз. А еще его губы изогнуты в мягкой улыбке, и две ямочки на щеках так странно гармонируют с острыми скулами.

Когда он подходит ближе, я замечаю некоторые различия. Его волосы светлее, чем у Джека, он немного ниже, и, что главное – он не смотрит так, словно собирается меня убить.

Мы сталкиваемся взглядами. Я жду, что меня пронзит насквозь, как было минуту назад с Джеком, но нет… То, как он смотрит – только в мои глаза, не рассматривая меня, как игрушку, успокаивает. Я чувствую, как отогреваюсь под его взглядом, и страх уходит, отступает…

Не знаю, что это такое, но оборотни сами дают мне ответ.

– Прекрати это, Ричард, – говорит Джек.

– Прекратить что?

– Воздействие на нее.

– Тебе можно, а мне нельзя?

Так вот, что это было. Воздействие… Я не совсем понимаю, в чем его суть, но точно знаю – каждый из них обладает определенной силой, при помощи которой может подчинять разум и заставлять человека делать все, что он захочет.

Оборотни… Ужасные существа.

Пока я обдумываю это, Ричард снимает с себя пальто и набрасывает мне на плечи. От благодарности у меня пощипывает в горле. Я кутаюсь в мягкую, нагретую чужим телом ткань, пропихивая руки в рукава.

– Спасибо, – произношу, и только потом вспоминаю, что сказала Айрис – мне нельзя говорить, пока меня не спросят.

Бросаю испуганный взгляд на Джека, но Ричард перехватывает его и улыбается мне.

Я не думаю, что он – чистый ангел во плоти. Я думаю, что он, возможно, не менее опасен и ужасен, чем Джек, но прямо сейчас мне приятно то, как он заботится обо мне.

– Я Ричард, – он протягивает мне руку.

Горячая ладонь, обхватывающая мои пальцы, крепко сжимает.

– Джульетта.

Когда он отпускает меня, я чувствую взгляд Джека, направленный на нас, и он не сулит ничего хорошего.

Мне, конечно же, не позволяют рассмотреть дом.

Айрис передает меня в руки девушки-служанки, которая ведет меня по лестницам так быстро, что я едва за ней успеваю. Я осыпаю ее вопросами.

– Где все мои вещи? – спрашиваю я.

– Они тебе не понадобятся.

– Но не могу же я всегда ходить голой?

– В твоей комнате есть все необходимое.

– Что это за место?

– Я не могу об этом говорить.

– Почему? Ты ведь тоже человек, как и я?

Она не отвечает. Я также пытаюсь выпытать ее имя, но она говорит, что ей не велено со мной общаться, и если хозяин узнает, то ее очень накажут.

Когда я спрашиваю, кто именно ее хозяин, то она говорит:

– Они оба.

Мне выделяют комнату в южном крыле дома на третьем этаже.

Разумеется, дверь запирают снаружи, и я тут же бросаюсь лупить по ней кулаками.

У меня столько вопросов, и ни одного ответа на них мне никто так и не дал. А теперь заперли, как пленницу, хотя… Я и есть пленница, верно?

Сажусь на край большой кровати, стоящей по центру, и оглядываюсь.

В комнате тепло и достаточно светло. Мебели немного – только кровать, тумбочка, кресло, шкаф и большое зеркало у туалетного столика. У дальней стены – дверь, и я встаю, чтобы приоткрыть ее. Меня радует то, что я вижу – большая отдельная ванная комната.

Судя по тому, как заходит солнце – время к вечеру, и у меня из окна открывается шикарный вид на густой сосновый лес. Деревья такие высокие, что малиновый закат едва пробивается через их стволы и ветки.

Я подхожу к окну ближе. Разумеется, оно не открывается (словно я задумаю прыгать с третьего этажа), но хотя бы решеток нет, и на том спасибо. Под окном – необъятных размеров лужайка, зеленая и усыпанная разноцветными бутонами… Я ахаю. Вид просто потрясающий.

Сад целиком из моей комнаты не просматривается, но мне достаточно того, что я вижу. Кустарники с ягодами и фруктами, резные скамейки, выстроенные в полосу, небольшие фонтанчики и каменные дорожки, по которым так и тянет прогуляться.

Это сад мечты.

Но я все еще пленница в этом саду, так что радость быстро сменяется грустью.

Снова сажусь на кровать. Думаю о том, как там сейчас Аарон и думает ли обо мне, но тут же отбрасываю эти мысли в сторону. Иначе разревусь.

Все, что со мной произошло за один день, кажется каким-то кошмарным сном. Словно вот-вот я проснусь в своей крошечной спальне, на деревянной кровати, под одеялом, сшитым собственными руками. И Аарон заглянет ко мне, потому что он всегда просыпается раньше.

Смахиваю слезу со щеки и ругаю себя.

Ну нет, так дело не пойдет.

Если я хочу снова увидеть его, если я хочу выбраться – мне нужно взять себя в руки.

Я продумываю план действий.

1. Нужно вести себя тихо и быть послушной, чтобы не привлекать к себе лишнего внимания.

2. Осмотреть дом, окресности, выяснить, сколько в доме охраны и есть ли оружие.