Вечеринка для плохих девочек

Глава 1

«…не всё потеряно и жизнь не кончена, пока у тебя есть хорошая история и друг, которому её можно рассказать.»

Легенда о пианисте

В маленькой парижской студии, меньше восемнадцати квадратных метров, которую в кредит купила моя французская подруга, меня ждали три просто потрясающих человека. Мне даже не пришлось уточнять по телефону, какая из старых деревянных дверей бордового цвета – её квартира. Я слышала их смех и голоса.

Когда дверь открылась, я почувствовала запах влажности старого дома. Паркет, стены, деревянные ступеньки подъезда видели много поколений.

Меня тут же заключили в объятия шесть рук, сунули в руки бокал розового, отобрали куртку, заставили снять обувь в прихожей меньше одного квадратного метра и прокричали: «Добро пожаловать в квартиру разведённых!» К слову, совсем недавно моя подруга разошлась со своим парнем, и ей пришлось переехать в квартиру, которая была её инвестицией в будущее.

Мы посетили мини-ванную, мини-кухню и, наконец, добрались до гостиной, которая была также и спальней! Одно большое окно с видом на соседний дом, диван-кровать, два небольших шкафа с одеждой и бельём, полочка с книгами над телевизором. На полке, кстати, пока только две книги, и одна из них – моя. Этот факт и глоток розового вина немного расслабили меня. Чувство тревоги не ушло, но слегка ослабло.

Девочки бегали и что-то рассказывали друг другу, одновременно нанося макияж для фестиваля. Они стояли у единственного небольшого зеркала, прикреплённого к стене, тесно прижавшись друг к другу. Кто стоя, кто сидя, они накладывали зелёные блёстки, сверху серебряные, добавляли пару страз в уголки глаз. И всё это так легко, красиво, беспечно. Это заставило меня почувствовать себя «дома». Я была с ними, но всё же видела эту сцену как бы со стороны.

Меняя одну тему на другую – от политики до простых сплетен, от косметолога до фраз «подруга моей подруги – врач», – мы весело собирались на фестиваль.

И да, кто бы мог подумать, что французы называют неполную депиляцию зоны бикини «билетиком в метро»? Знаете, такой узкий билетик, сантиметра два в ширину и около пяти в длину.

Фестиваль, кстати, проходил за пределами Парижа. А это означало четыре вещи: первое – удобная и тёплая одежда, второе – немного наличных (потому что в таких местах мини-бары не всегда принимают карты), третье – позитивный настрой, четвёртое – бутылочка воды.

«Позитивный настрой перед фестивалем – это очевидность», скажете вы. Но я поспешу объяснить, что именно я имею в виду.

А говорю я о самом настоящем «гетто», которое необходимо преодолеть, чтобы добраться до места назначения. Здесь мы могли вообразить себя героями голливудского фильма, пробирающимися сквозь опаснейшие джунгли, вооружёнными мачете и антисептиком. У меня не было мачете, но были антисептик и вода.

Итак, мы почти покинули восемнадцатый округ, проехав несколько станций на метро до нужного вокзала. Спустя двадцать минут прибыл наш автобус, забитый жителями «гетто», нормальными людьми и несколькими ребятами, которые тоже ехали на фестиваль.

Забравшись в автобус, мы встали в уголок и тут же оказались прижаты к стеклу, словно сардины в масляной банке. В «масляной», потому что в автобусе было душно, и запах человеческих тел оставлял особую осязаемость в воздухе, от которой невозможно было укрыться.

Но мы продолжали весело общаться и с нетерпением ожидали нашей долгожданной грандиозной вечеринки! Ведь мы ехали на фестиваль знаменитых парижских диджеев, а это значило, что там будет весь бомонд тусовочного мира столицы.

Спустя десять минут наш зелёный экологический дилижанс оказался на самой окраине восемнадцатого округа, и мы въехали в по-настоящему страшное место. Место битых машин, чёрных людей в сланцах, не боящихся холода и дождя, наркотиков, тюрбанов и завуалированных женщин весом килограммов сто двадцать. Витрины в разводах, пустые бутылки, грязь, мусор, босые ноги – всё это было повсюду. Лиза сказала: «Если бы сюда приехал иностранец, он бы никогда не поверил, что находится во Франции. Это другая страна».

Впечатлённые и немного опечаленные пейзажем за окном, мы также получили удовольствие от небольшого спектакля внутри автобуса. Крики и делёжка кресла между местными вызвали головную боль у одной из нас. И тут, друзья, пригодились моя бутылочка воды и парацетамол!

Друг был спасён от боли, мы насмеялись вдоволь (спасибо нашему скептицизму и позитивному настрою), и сорок минут спустя мы были на месте.

И вот здесь началось самое интересное. Огромная вечеринка под открытым небом, состоящая из цирков, шапито, баров, артистов и вкусных хот-догов с нефильтрованным пивом.

Толпа разряженных гостей уже стояла на входе в арку с надписью «Цирк». Леопардовые пиджаки, стразы, парики – всё смешалось в толпе гостей, каждый из которых заплатил пятьдесят евро за билет. Здесь не было представителей «гетто» именно по причине «пятьдесят евро».

Мы встали в очередь для девочек, потому что девочек должны проверять на наличие наркотиков или оружия только девочки. Толпа двигалась и смеялась, в воздухе витала та самая магия, которая кружит голову и шепчет: «Кажется, сегодня я круто оторвусь». Нас вежливо оттеснили в сторону парнишки, везущие целый грузовик со льдом для коктейлей.

Говорят, если тебе не хочется идти на вечеринку из-за подавленного настроения, то, скорее всего, ты потрясающе проведёшь время. Это как святое правило бутерброда, падающего маслом вниз. Ты можешь делать что угодно, надеяться на что угодно, но от тебя ничего не зависит. Он упадёт так, как ему вздумается. А именно – маслом вниз. Это закон физики, закон природы.

То же самое и с вечеринками. Будь то противный дождливый день, неприятности на работе, мелкие неурядицы, лёгкое недомогание – да что угодно! Как только ты попадаешь в хорошую компанию, тебя словно засасывает во временную петлю, ты совершаешь квантовый скачок и – voilà! – оказываешься по другую сторону реальности.

Именно это с нами и произошло.

Мы преодолели сложный путь через городские джунгли, избежали ловушек, опасностей, хищников и жуткую тропическую лихорадку под названием «леворадикализм» (хотя, признаться честно, в таком большом городе, как Париж, очень сложно удержаться от этого соблазна).

Затем мы прошли сквозь врата, которые служили порталом в другое измерение, и оказались на самой настоящей ярмарке!

Эта ярмарка состояла из пяти или шести шатров, каждый из которых был отдельным ночным клубом. Музыка в них была совершенно разная. Под тёмно-серым небом, обещавшим вот-вот разразиться самым настоящим ливнем, раскинулись шапито, брезентовые стены которых дрожали от ударов битов диджейского пульта.

Одна из нас, самая опытная – Лиза, тут же взяла инициативу в свои руки: «Кто хочет в туалет?»

«Я!» – по-солдатски ответили двое из нас.

«Отлично! Нельзя терять ни минуты. Вы идёте в туалет, там уже огромная очередь, а мы в бар за напитками. Там тоже очередь», – скомандовала она.

«Мне пивко!»

«Мне тоже!»

«А мне виски с колой!» – прокричали мы.

«Замётано! Я возьму джин-тоник. С деньгами разберёмся позже», – ответила Лиза.

С этими словами лидеры нашей команды – Лиза и Эва, карьеристки и независимые женщины, удалились в сторону импровизированного бара-палатки.

В туалет, как обычно, хотели мы с Франс.

После известного мне опыта с биотуалетом, в котором твой нос утыкается в дверь (не знаю, кто их конструирует, но им стоило бы задуматься, что они тесноваты даже для такого маленького человека, как я), мы с Франс отправились в бар, где девочки уже взяли напитки. Лиза держала в руках все четыре больших пластиковых стакана, пока Эва играла в успешного нотариуса, деловито расплачиваясь своей платиновой карточкой и небрежно зажимая сумочку от Yves Saint Laurent под мышкой, как бы невзначай показывая всем мужчинам вокруг, что она зарабатывает, делает карьеру и привыкла всё покупать себе сама. И если её интересуют какие-либо отношения, то только очень серьёзные и с серьёзным мужчиной. Поэтому было совершенно ясно, что нашей банде не грозят никакие домогательства.

Мы отошли от бара, Лиза раздала напитки. Как вы догадались, «пиво» было для меня. Мы выстроились в магический круг предков, протянули руки в центр, так, чтобы наши стаканы соприкоснулись. И, древние боги тому свидетели, произнесли заклинание, известное каждой из нас: «Торжественно клянусь, что замышляю шалость, и только шалость!»

Франс сделала глоток и поморщилась. Ещё бы! К несчастью для неё, на мероприятиях для простолюдинов не подают шампанского. Только медовуха!

И дальше началось самое интересное…

Глава 2

«Это только кажется, что за всё платят деньгами. За всё действительно важное платят кусочками души.»

Д. Емец

Мы зашли в диско-шатёр интересующей нас группы – «Bon Entendeur», и по ушам сразу ударили мощные биты техно-музыки. Тёплый воздух обволакивал со всех сторон, и сразу стало немного душно. Но холодное пиво спасало.

Вообще, я такое не слушаю, ибо моя душа принадлежит рок-н-роллу. Ещё в четырнадцать лет я продала душу его создателю, самому дьяволу, и больше не сходила с этой дорожки. А когда душа тебе больше не принадлежит, очень сложно забрать её назад или перезаключить договор.

Франс, кстати, тоже не интересуется этим музыкальным направлением. Она для этого слишком женственна. Но для нас обеих это не имело никакого значения. Самое главное – мы хотели тусоваться! Какая разница, какая музыка, когда такая крутая вечеринка?!

Конечно, Лиза и Эва обожают техно. Они настоящие дети большого города и пережили поистине бесчисленное количество модных тусовок и дискотек (начиная лет с шестнадцати и продолжая по сей день). А мода сегодня и вчера – это техно. Поэтому здесь они были как рыбы в воде.

Народу была тьма-тьмущая. Люди танцевали, пили пиво, поднимая руки вверх, как всегда бывает на концертах. На некоторых были парики – оранжевые и синие, стразы на лицах, очки в форме звёздочек, пиджаки с пайетками. Все улыбались, выглядели вполне доброжелательно и вовсе не противно пьяными.

Вообще, забавно: на этой вечеринке все выпивали, но не было ни одного сильно пьяного, который вёл бы себя слишком развязно или агрессивно. Люди были воспитаны и вежливы.

Девочки хотели подойти поближе к сцене и начали прокладывать себе путь, аккуратно протискиваясь между людьми, держа друг друга за руки цепочкой, чтобы не потеряться.

Я всё смотрела на диджейский пульт, чтобы рассмотреть участников группы, но перед глазами всё расплывалось, потому что пух нежно-розового свитера Франс забивался мне в глаза. Он летал в воздухе, сливаясь со спецэффектами шоу и неоновыми огнями диско-шара. Наверняка я была не единственной жертвой пуха, но людей это не беспокоило.

Мы танцевали, пропевая слова известных нам ремиксов. Звучали голоса актёров из старых французских фильмов. Bon Entendeur часто использует этот эффект в своей музыке. Поэтому мы слышали голоса Брижит Бардо, Алена Делона и Катрин Денёв. Звучала «Le temps de l’amour – время любви» Франсуаз Арди, певицы, которая ассоциируется у всех с восхитительной юностью (неважно, сколько человеку лет).

Её голос заворожил нас: «Это время любви, время друзей и приключений». «C’est le temps de l’amour, le temps des copains et de l’aventure.» «Когда время идёт и проходит, мы не задумываемся, несмотря на раны. Ведь время любви так долго и так коротко. Оно живёт вечно, пока мы помним о нём.»

Эва танцевала, закрыв глаза. Наверное, она забыла о работе, о дипломе, который ещё не дописан, о своих клиентах, холодном офисе, чопорных голосах коллег, которые все старше её. Десять лет учёбы, работы – и вот лицензия нотариуса почти в её кармане. Но ведь сегодня можно об этом забыть? И она забыла. Забыла свои заботы, свою жизнь. И сейчас для неё была лишь одна реальность – фестиваль.

Внешний мир будто исчез для неё, для нас.

Заражённая эйфорией друзей, я тоже танцевала, мечтательно закрыв глаза. Казалось, что мне нужно подумать о чём-то важном, но я совсем забыла, о чём. «Да какая, к чёрту, разница! Самое главное сейчас – это музыка. Я хочу танцевать. Больше всего на свете. Какое это удовольствие – просто танцевать!» Похоже, девочки думали то же самое. Они двигались в такт, а неоновый свет огней освещал их улыбающиеся лица.

Я осмотрелась по сторонам. У всех гостей вечеринки было одинаковое выражение лица. И их лица говорили об удовольствии, которое они испытывали. Будто сладкий наркотический парадизиак проник в вены и заставил нас забыться.

Разве это не здорово? Вам бы этого не хотелось? «Забыться», уйти от проблем, стереть свою существующую жизнь из памяти и жить только одним моментом? Жить кайфом, удовольствием… Ну, хотя бы один день?

В какой-то момент стало слишком душно (лично мне было сто процентов окей), но Лиза отправилась на поиски раздевалки, сказав нам стоять именно там, где она нас оставила. Она подхватила Франс под руку, и они быстро исчезли из нашего поля зрения. Я лишь успела крикнуть им вслед: «Не забудьте найти стенды с едой! Я голодная!» А я действительно была очень голодна.

Я спросила у Эвы: «А ты есть не хочешь?» Она отрицательно покачала головой, блаженно улыбаясь, засунула свою загорелую руку в карман розового пиджака в клетку и извлекла оттуда синюю электронную сигарету, которую французы теперь называют «пёф» вместо «сигарет электроник». Приложила её к губам, глубоко затянулась и выдохнула дым, который тут же накрыл нас мятным облаком.

И зачем я только спросила у неё про еду? Знала же, что эта девица питается только вином и сигаретами.

Однако надо добавить, что её совершенно «немодные» вредные привычки не мешают ей быть в тренде! Она не ест фуа-гра, потому что не желает поддерживать убийство несчастных уток, продала все свои пальто из натурального меха и вот уже несколько месяцев курит «пёф» без никотина! А это, господа, достижение!

Через десять минут девочки вернулись, и наша команда вновь была в сборе. Никакой раздевалки они, конечно же, не нашли и вернулись всё в тех же куртках. Зато нашли напитки! Каждая держала в руках по два пластиковых стакана.

«Какой-то симпатичный парень в толпе пытался обнять меня и заставить с ним танцевать! Сумасшедший!» – сказала Франс, пряча довольную улыбку. Лиза засмеялась ей в ответ, подначивая подругу: «Надо было потанцевать с ним, если симпатичный! Может, это был твой краш?»

«Ещё чего!» – закричала Франс, краснея от удовольствия.

«А вот это уже интересно! Покажи, где он?» – встряли мы с Эвой. Она показала пальцем на высокого блондина в кожаной куртке. Красивые скулы, голубые глаза. Парень и впрямь был хорош! И он в упор смотрел на нашу группу. Он улыбался, и что-то такое было в его взгляде – что-то гипнотическое.

«Он на нас смотрит!» – я ткнула Эву локтем под бок.

«Вижу, не толкайся», – ответила она.

«Чёрт, а парень и правда красавчик», – сказала Лиза, и её взгляд загорелся интересом.

«Он идёт сюда!» – возбуждённо прокричала Франс.

«Привет. Как вам музыка?» – спросил он.

«Отлично», «Да», «Супер», «А тебе?» – ответили мы хором.

«Неплохо. Я заглянул сюда всего на минут пятнадцать. Мои друзья остались в другом шатре, слушать другого диджея. Уже хотел уходить и вдруг увидел вас. Я Натаниэль, кстати.»

«Франс», «Эва», «Анна», «Лиза. А что там за музыка?» – ответили мы.

«Ну, я бы сказал, она жёстче этой. Вы тут одни, без друзей?» – он вдруг сменил тему и заинтересованно ждал ответа.

«Мы вчетвером. Без парней, если ты это имеешь в виду», – ответила Франс.

«Тогда, может, пойдёте со мной? Там музыка круче. Не пожалеете. А потом я покажу вам кое-что очень крутое», – и он загадочно улыбнулся.

Что же такое крутое он может показать? Ну ладно, что может случиться? Тут полно народу. Все единогласно решили последовать за ним.

Пока мы двигались цепочкой сквозь толпу, Эва сказала: «И что он собрался нам показать?» Лиза ответила с каменным выражением лица и смехом в глазах: «Может, то, что у него в штанах?»

Мы вышли на улицу, и я с удовольствием вдохнула прохладный воздух. Уже наступили сумерки, но ещё не стемнело. Лёгкие капли дождя падали с неба и приятно касались лица. По пути в другой шатёр я купила всем по вегетарианскому хот-догу. К сожалению, других не было. Но есть хотелось до безумия. И в конечном итоге мы правильно сделали, что слегка подкрепились. Потому что то, что ждало нас дальше, требовало сил.

Странная девушка в готической одежде снимала нас на камеру и спрашивала, нравятся ли нам хот-доги. Пришлось из вежливости соврать, что да.

Мы подошли к большому шатру с красной крышей. Парень отодвинул занавес, пропуская нас внутрь, и сказал: «Мой друг – один из организаторов вечеринки. Здесь есть парочка VIP-аттракционов, которые вам точно понравятся.»

Мы зашли внутрь и осмотрелись. Музыка здесь была немного громче, чем в предыдущем шатре, и жёстче. В этих треках не было слов, это не ремиксы романтичных старых песен. Лишь биты техно, наложенные на восточную мелодию.

Дизайн шатра восхищал своей экзотичностью. Изнутри он был оформлен в стиле индийского замка. Буддийские скульптуры стояли вдоль зеркальных стен, и отражение гостей в этих зеркалах создавало впечатление миража в свете розовых и голубых огней. Мираж – иллюзия, вот чем было это место. Скрытый от всего мира храм, в котором тысячи приглашённых устроили музыкальную вакханалию с алкоголем и чувственными танцами.

О да, людей было не счесть. И никому не укрыться от тесного контакта с другими гостями. Все касались друг друга, танцуя, словно старые знакомые.

«Я же сказал, здесь круче», – сказал наш новый знакомый, или, скорее, прокричал.

Пока девочки осматривались, он наблюдал за ними, рассматривал их. Я видела его глаза, и в них было что-то, что не обещало ничего хорошего. Что творилось в голове этого парня?

Неожиданно в самом центре танцпола толпа расступилась, и разодетые в цирковые костюмы актёры начали разогревать публику, создавая круг. Розовый прожектор осветил потолок, и с него змеёй спустилась белая ткань, наподобие каната.

В центр круга выбежала красивая девушка с длинной чёрной косой. Её спортивное тело было обтянуто белой тканью с нашитыми переливающимися стразами. Костюм облегал её, как вторая кожа. Она не была худой, но и не была толстой. Я бы назвала её «аппетитной».

«Она аппетитная», – вторил моим мыслям Натаниэль. Ого, мы думаем об одном и том же.

С разбегу она запрыгнула высоко на верёвку и зацепилась ногами, как пантера, схватившая добычу. Девушка изгибалась, делая шпагат, ползла на самый верх, отпускала ткань и летела в свободном полёте, обмотанная верёвкой. Все затаили дыхание. «Она разобьётся!» – крикнула Франс, зажимая рот рукой. Но гимнастка остановилась головой вниз, фиксируя верёвку ногами, всего в нескольких сантиметрах от пола. Толпа взорвалась аплодисментами и криками восхищения.

Я понимала реакцию людей. Человеческое тело способно на невероятные вещи.

«Человеческое тело способно на невероятные вещи. Особенно женское», – сказал Натаниэль, закуривая сигарету.

Он что, читал мои мысли?!

Золотая зажигалка, которой он поджёг сигарету, – на ней рисунок: голова пуделя. Сумасшедшая мысль пронеслась в голове: «Пудель. Такой был на трости Завулона в «Мастере и Маргарите» Булгакова. Знак Люцифера». Мои друзья знали об этом? Боюсь, они не читали русских писателей. А этот парень? Он знает о символе?

Я поймала на себе его подозрительный взгляд и резко сделала шаг назад от неожиданности. Глупости, он не мог читать мои мысли.

Он курил сигарету, удерживая её между пальцами правой руки. На пальце перстень, но не разобрать, что там. Другой рукой он потрогал Эву за плечо, наклонился и что-то шепнул ей на ухо. Он откровенно гладил её плечо. Она смеялась над его словами. Что это с ней? Она никогда и никому не позволяла прикасаться к ней в первые минуты знакомства. А теперь вела себя так, будто это её старый друг.

Он снова обернулся ко мне и посмотрел прямо в глаза. Он будто загипнотизировал меня, как удав, который ловит взгляд мыши перед тем, как проглотить её целиком. Мышь трясётся от страха, но не может перестать смотреть, не может двигаться. Её словно парализовало. Только это был не хладнокровный удав, а самый настоящий человек с горячей кровью, текущей в венах, и бьющимся сердцем. И от этого человека шло некое тепло, которое согревало.

Удивительно, но чувство подозрительности исчезло. Спокойствие, смешанное с удовольствием, накрыло волной мой разум. «Крутая вечеринка!» – прошептала я хриплым голосом.

Мне захотелось, чтобы он тоже потрогал меня за плечо, как трогал Эву. Но он почему-то стоял около неё. Наверное, она ему понравилась. Не хотелось разрушать их интим, но он мог бы сказать что-то и нам. Почему он шептался только с ней? Это нечестно! Странные мысли в моей голове сводили меня с ума.

«Который час?» – спросила Франс. Эва посмотрела на часы, чтобы ответить, но её брови нахмурились.

«Не знаю, они остановились.»

«Как это остановились?» – удивилась Франс. – «Ты что, давно не меняла батарейку?»

«Меняла. Странно. Чёрт, надеюсь, они не сломались. Их подарил дедушка», – она стучала пальчиком с аккуратным маникюром по стеклянной поверхности Rolex, и её ухоженное лицо выражало полное недоумение. – «Они у меня уже десять лет, такого никогда не было.»

Лиза задрала рукав чёрного пиджака и посмотрела на свои часы.

«А! Мои тоже остановились!»

Мы с Франс не успели отреагировать на этот странный факт, как Натаниэль схватил руку Лизы и, слегка поглаживая её, сказал: «Забудь о времени. Сегодня тебе это не понадобится. Думай только о том, что происходит сейчас.» Она хотела вырвать руку из его хватки, гневно вскинула голову, чтобы что-то сказать, но слова так и не вылетели из её уст. Она замолчала. Она загипнотизированно смотрела ему в глаза и не могла вымолвить ни слова. Он её зачаровал? Да, похоже, сила его харизмы не имела границ.

Затем он посмотрел на обеспокоенную Франс, улыбнулся и сказал: «Сегодня ты будешь только веселиться. Завтрашнего дня нет.» И она улыбнулась в ответ:

«Окей, шеф. Если это ты написал правила вечеринки, так тому и быть.»

«Всё верно. Их написал я», – сказал он.

Глава 3

«Если вы не испытываете желания преступить хоть одну из десяти заповедей, значит, с вами что-то не так.»

Гилберт Кит Честертон

Прошло около часа, мы танцевали, кричали и веселились вовсю. В какой-то момент Натаниэль предложил нам выйти на свежий воздух. Идея была неплохой, но согласилась только Франс, все остальные остались на месте. Они переглянулись и направились к выходу, протискиваясь сквозь толпу.

Они вышли на улицу и с удовольствием вдохнули прохладный воздух. Время близилось к полуночи, и наконец-то наступила долгожданная темнота, которая прячет в себе мистерию и дышит началом каких-нибудь приключений. Вся территория цирка ожила другими красками. Палатки, стенды и шапито зажглись фонариками и гирляндами. Прогуливающиеся на огромных деревянных ногах клоуны веселили гостей. Один из них надувал мыльные пузыри, опуская большую пластиковую палку в ведро, наполненное пеной. Эти мыльные пузыри, подсвеченные вечерними огнями, разлетались повсюду и терялись где-то в чёрных небесах бабьего лета.

«Ты куришь?» – спросил Натаниэль, усаживаясь на деревянную скамью недалеко от клоуна с мыльными пузырями.

Франс грациозно села рядом. «Вообще нет, но на вечеринках могу иногда», – ответила она, подняв ладонь и выставив два пальца, как бы удерживая сигарету. Он тут же дал ей сигарету и сказал: «Понимаю, многие мои друзья делают то же самое. А я курю всегда. Не могу избавиться от вредных привычек.»

«Ты делаешь то, что хочешь. Это совершенно правильно. Жизнь слишком коротка, чтобы отказывать себе в удовольствиях», – ответила она, глубоко затянувшись.

Она протянула руку и лопнула пальцем мыльный шар, который кружился всего в нескольких сантиметрах от неё, переливаясь разными цветами. Шар лопнул и разлетелся в воздухе на множество частиц, обрызгав её пальцы.

Натаниэль улыбнулся и посмотрел на Франс удивлённым взглядом, в котором сквозило некое удовлетворение: «Ты правда считаешь, что мы можем делать всё, что захотим? Ты вроде бы говорила, что ты юрист. Юристы – либо праведники, соблюдающие закон, борцы за справедливость, полные морали, либо, наоборот, продажные и бесчувственные. В жизни не поверю, что ты относишься ко второй категории.»

«Это никак не связано с моей работой. Я хороший юрист, и да, я верю в мораль. Но не в субботу вечером после двух коктейлей», – засмеялась она, кокетливо запрокинув голову назад. Свет праздничных огней отражался в её иссиня-чёрных волосах, унаследованных от южноамериканских родственников.